Сероволчьи шерстинки

      Спроси Сергея кто-нибудь однажды, какие слова для него самые страшные, он бы не размышлял долго над ответом. И ответ поразил бы, наверное, спрашивающего, потому как Сергей не сказал бы ни о раке, ни о разорении или аресте, он сказал бы…              Сергей метался по кабинету, словно зверь в клетке, терзая ни в чем не повинный телефон: то снимая пароль, то вновь блокируя, сжимая так, что экран трещал, готовясь лопнуть, а крышка скрипела, держась из последних сил. Нет, повинный, потому что равнодушный голос на другом конце холодно сообщал, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети» и никак не давал услышать Олега, Олега, который был черт-те где, в каких-то песках и в опасности, Сергей чувствовал, что в опасности. Ну ладно, виноват был не сам телефон, а сеть, но какая разница?..              — Олег! — глухо застонал Сергей, падая на диван, отшвыривая телефон в сторону и закрывая лицо руками. — Пожалуйста…              Они созванивались обязательно раз в неделю. Где бы Олег ни был: в Афганистане, Сирии, Чечне, у черта на куличиках, куда бы ни заносила его служба, они обязательно раз в неделю созванивались хоть на полминуты, Сергей слышал родной голос, убеждался, что любимый жив, здоров, насколько это могло быть, и жил еще неделю до следующего звонка если не спокойно, то хотя бы без истерик. На худой конец он получал смс, что Олег цел, но пока не может говорить, и тоже тянул дальше.              А теперь вот уже три недели, как ни в назначенный, ни в какой иной день Сергей не получал от Олега никаких вестей: его телефон был вне зоны покрытия, и смс ему не доходили, о чем холодно сообщал телефон Сергея, а про звонки и говорить было нечего. Сергей мог бы влезть в систему сотовой сети, чтобы отследить, где именно находится аппарат Олега, но не стал: пока была надежда, что Олег просто торчит там, где не ловит, а не…              — Марго, набери абонента «Волче», — может, ей повезет больше, подумал Сергей, отдавая приказ виртуальной помощнице попробовать соединиться с Олегом, затаил дыхание, вдруг послышатся хотя бы гудки, но, увы, лишь тот же механический голос, сообщающий о недоступности абонента. Сергей ничком упал на диван, зарываясь лицом в подушки, рыдания рвались из груди глухим рыком: обычно он не паниковал так, но сейчас сердце чуяло какую-то беду, и отогнать дурные мысли никак не получалось, даже с успокоительными таблетками, что пришлось принять, чтобы он смог хоть немного взять себя в руки. Марго продолжала набирать весь вечер. Безуспешно...              Еще неделя. Сергей набирал Олегу каждый день, почти без перерыва: едва проснувшись, прямо из постели, делая заказ в кофейне, где завтракал, в машине в дороге, даже на совещании, пряча телефон под столом, как школьник. Самостоятельно, набирая номер по памяти, будто в записанном могла быть ошибка, и именно поэтому никак не удавалось дозвониться, приказывая Марго, что выполняла поручение со всей обстоятельностью. Но увы, никакого ответа, лишь холодный механический голос и предложение оставить сообщение на автоответчик. Сергей медленно сходил с ума.              Сотрудники за спиной уже шептались, не заболел или не подсел ли на что их начальник: таким несобранным, бледным и нервным выглядел Разумовский, глаза с полопавшимися сосудами и оттого жутко красные, руки тряслись, словно у алкоголика, он забывал то, что поручал, не спрашивал о выполнении, пару раз даже делал глупейшие ошибки, которые пришлось исправлять младшему персоналу. Впрочем, для самого Сергея это не имело никакого значения, он даже не замечал, что с ним что-то не так, ну кроме того, что он почти перестал спать. Ничто не имело никакого значения, кроме…              — Олег, — шептал он фотографии на огромном экране, терзая в очередной раз телефон, — пожалуйста, дай знать, что с тобой. Хоть смс, хоть смайлик пришли. Я больше не могу!              На Петербург опускалась сырая мрачная ноябрьская ночь. Сергей подошел к панорамному окну, посмотрел на мерцающую огоньками трассу, ведущую за город, в холодный и пустой без Олега их общий дом, махнул рукой и написал сообщение водителю, что он может не ждать и отправляться отдыхать, скинул кеды и устроился на диване, закрывшись с головой пледом, от которого почему-то еле уловимо пахло одеколоном Олега. Марго, как ей и было приказано, продолжала набирать номер.              Принятые на ночь две снотворные таблетки — и вот уже Сергей не слышал ничего, даже голоса Олега, многократно усиленного динамиками аудиосистемы кабинета, находящимися по всему периметру, что взывал к нему:              — Сережа! Сережа, это ты? Сережа, почему у тебя какая-то баба?! Сережа, почему ты молчишь! Блядь! Да останови ты, я не слышу нихера! — последняя фраза прозвучала чуть глуше, явно сказанная куда-то на сторону, и через громкий нервный и чуть хриплый голос Волкова пробился голосок Марго, что и выдернул Сергея из его полусна-полуотключки: «Сергей, соединение с «Волче» установлено».              Сергей моментально подорвался на диване, сердце зашлось неровным ритмом: на огромном во всю стену экране вместо привычного значка, показывающего, что идет дозвон, теперь мигал зеленый кружок установленного соединения.              — Олег! Олеженька! — словно Олег не звучал сейчас из колонок, а появился живой и настоящий на пороге кабинета, и его можно было обнять, Сергей вскочил, кинулся к экрану, потом пробежал по кабинету, сам не зная зачем, замер у стола, потом вернулся к дивану, рухнул на него: совершенно ватные ноги не держали. — Неужели это ты?!              Не сон? Точно не сон? Полтора месяца ни единой весточки, Сергей уже попрал все свои принципы невмешательства, доверия и «лучше не знать и надеяться, чем…» и влез-таки и в базу мобильной сети, и даже в базу Министерства обороны, но и там никаких сведений об Олеге не было, и вот наконец-то его голос.              — Да я это, я. А что там у тебя за баба на телефоне посреди ночи? Сколько в Питере сейчас? Пять утра? Сережа! Не хочешь ничего мне сказать?              Сергею хотелось смеяться от ревнивых ноток в голосе Олега и плакать от счастья и напряжения, что сейчас начали едва-едва отпускать его, он закрыл глаза, чтобы голос Олега буквально обволакивал его:              — Олег, я так скучал по тебе, ты не представляешь... — после такого потрясения он был способен лишь на еле слышный шепот, но микрофон, встроенный в систему, как и динамики, был очень чувствительным и сильным, и Олег мог слышать не только голос, но даже дыхание Сергея, срывающееся на окончаниях. — Я так боялся, что с тобой что-то случилось. Передумал уже все, даже самое страшное! А баба, — он усмехнулся, потирая ноющий висок, — это Марго, виртуальная помощница, я придумал ее недавно, мне было слишком одиноко и... Я познакомлю вас, как только ты вернешься.              Олег фыркнул на другом конце связи, огрызнулся на кого-то, чертыхнулся, кашлянул. Сергей впитывал каждый звук, доносящийся до него, представляя, как Олег сейчас сидит где-нибудь в авто посреди какой-нибудь пустыни или где он там сейчас, хмурится, слушая его голос, наверное, сжимая в руках свою подвеску в виде волчьего клыка, подаренную Сергеем на удачу при первом их вынужденном расставании. Сергей машинально нащупал на собственной шее тоненький кожаный шнурок, на котором висело простенькое серебряное колечко — Олегово обещание вернуться скорее, которое Сергей не носил на пальце не желая светить перед пронырливыми журналистами, — сжал его в кулаке:              — Ты скоро вернешься?.. — обычно он не спрашивал, чтобы не расстраиваться и не сходить с ума еще больше, и каждый приезд Олега был неожиданным праздником, но сейчас никак было не удержаться, ему надо было знать хоть примерно. Олег вновь прокашлялся, а потом ответил уже с гораздо большей теплотой и нежностью в голосе:              — Скоро, Сережа, теперь уже скоро. Ты только жди…              Олег приехал через неделю, заросший, дочерна загорелый, с едва затянувшимися ножевыми на руках и груди, с каким-то безумием в глазах. Он перешагнул порог конференц-зала, где у Сергея как раз было совещание с ключевыми сотрудниками, проигнорировав живого секретаря и не пойми как обойдя защиту в виде Марго, просто выдернул Сергея из кресла, словно тот был безвольной куклой, сжал в крепких объятиях. От Олега пахло потом, пылью и смертью, Сергей вцепился в рукава его потертой, грязной формы и перед лицом сотрудников компании громко заявил, что любит и никуда больше не отпустит, потому что еще раз такие два месяца ужаса просто не выдержит. Олег пообещал больше не уезжать.              Спроси у Сергея Разумовского кто-то, какие для него самые страшные слова, он не раздумывая ответит: «абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети», звучащие изо всех динамиков. Хорошо, что это уже в прошлом.