Сероволчьи шерстинки

      — И-ди-о-ты! — Марго расхаживает по кабинету, чеканя шаг и в такт шагам выговаривая слоги хрипловатым голосом. Это единственное, что она может сейчас сказать, но не единственное, что рвется наружу в ответ на гремящий за дверью скандал. Потому что...              Ну идиоты же! Любят же друг друга, не могут друг без друга жить и... опять ругаются. И по такому ничтожному поводу — насчет цвета автомобиля! Вот стоит из-за этого так надрываться: у них обоих столько денег, что можно каждому купить по три машины разного цвета или вовсе десяток Бентли приобрести и оплатить перекраску в цвет гейской радуги. Нет, уперлись как бараны «хочу черный» и «нет, давай фиолетовый!» и орут уже третий час. Тьфу!              Не то чтобы ее касался этот скандал, у нее в нем нет никакого интереса: ей все равно не ездить ни на фиолетовой, ни на черной машине, но... Надо с этим как-то кончать, уже голова раскалывается от этого крика. Хоть и зарекалась она уже не раз влезать в чужие дела, потому что получала за свое вмешательство и отнюдь не пряники, сидеть сложа лапки тоже не вариант.              Но как примирить спорщиков, которые уже перешли чуть ли не на ультразвук и, судя по грохоту, добрались до сервиза из севрского фарфора конца XVIII века? Единственный вариант — чем-то их отвлечь, чем-то более дорогим и важным, чем автомобиль. Марго хрипло каркает «да», довольная пришедшей в голову идеей, и направляется решительно к огромному сенсорному столу.              А если нажать тут, а потом — там. И вот здесь еще. И на этот значок несколько раз. И... до кучи еще и вот в том углу. Что-то да будет. Ой что будет! Огонечки побежали. Как красивенько!              — Защита системы нарушена. Протоколы... Ошибка. Безопасность сети нарушена, — холодный, неживой, громкий женский голос глушит спор из соседней комнаты. — Критические ошибки. Ввести пароль подтверждения действия?              Одновременно со стуком распахнувшейся на всю дубовой двери грохает выстрел...       

***

      — Марго!       — Ложись!              Два крика раздаются одновременно и лишь на несколько секунд позже прогремевшего выстрела. Олег вваливается в кабинет первым, отталкивает Сергея себе за спину и выхватывает из кобуры под мышкой пистолет. Тут же принимает боевую стойку и сканирует пространство на предмет, кто тут стрелял, водя рукой с пистолетом из стороны в сторону. На них напали? Кто мог пробраться незамеченным в защищенный не хуже, чем Кремль, дом? Как ему удалось?!              — Марго, милая! — Сергей каким-то образом ныряет под руку Олега, наплевав на предостерегающий крик «стой», хватает белую ворону, расхаживающую по столу, прижимает ее к себе. — Маргошенька, милая, что?..              Марго живая клюет Сергея в руку, заставляя ойкнуть и сунуть палец в рот — пробила кожу до крови, Марго электронная продолжает грохотать из динамиков о критических ошибках системы. Олег ревет:       — Серый, да выруби ты ее! Пиздец какой-то, — он уже убедился, что в комнате никого, периметр безопасности не нарушен, но теперь надо понять, что тут так грохнуло. А под аккомпанемент искина да еще и после недавнего мозговыносящего ора самого Сергея, от которого в голове гудит, как в колоколе, соображать невозможно совершенно.              Все еще прижимая к себе каркающую во все горло Марго, Сергей тут же кидается к столу, стонет глухо, видимо, оценив последствия птичьей истерики, и двумя пальцами бодро стучит по экрану, отключая сначала оповещения, потом возвращая на место коды защиты.              Минут через пять все стихает, Олег, на всякий случай проверивший весь дом с помощью охранной программы, установленной на телефоне, плюхается на диван. В руках его — его собственная Беретта, которую он задумчиво крутит: похоже, именно из нее и был произведен выстрел. Но кто? Он косится на Марго, что уже вырвалась из рук Сергея и теперь сверкает в их сторону рубиновыми глазами с высокого шкафа, и мотает головой:       — Ну нет...              Сергей блокирует стол, дождавшись подтверждения искина, что теперь ошибок нет и сеть работает, как ей и положено, подходит к дивану, плюхается рядом с Олегом:       — Что «нет»? — спрашивает, нервным жестом заправляя волосы за ухо.       Олег поднимает взгляд на ворону, что к стене развернулась передом, а к ним — задом:       — Могла она выстрелить из пистолета?       Сергей взрывается моментально, подпрыгивает на диване:       — Ты оставил пистолет в одной комнате с ребенком?! Заряженный боевой пистолет!              Олег едва удерживается, чтобы не приложить руку ко лбу Сергея, а потом не вызвать неотложку, потому что... Ну он серьезно?       — Сереж... Она не ребенок, она — птица! — слышит шумный вдох Сергея, показывающий, что он сейчас разразится очередной тирадой, и добавляет в свою защиту торопливо: — И он был на предохранителе!       Сергей тоже смотрит на ворону, с такой нежностью, которой Олег, пожалуй, никогда не видел в глазах партнера к себе:       — Она почти что ребенок. Мой ребенок. И очень умная, ты же знаешь...              Олег кивает: знает. Сергей занимается с Марго, и потому птица выучила с десяток слов, разбирает команды «ко мне», «кушать!», «голос», умеет считать до пяти и... Похоже, что знает и программирование и умеет стрелять до кучи. Да, пожалуй надо запирать оружие при ней... Марго смотрит на них через крыло, выдает в очередной раз «И-ди-о-ты!», а потом показывает свое отношение к идиотам еще и невербально. Прямо на антикварный шкаф и не менее дорогостоящий пол.              — Пиздец, — констатирует Олег, глядя как на чистых стеклах и до блеска натертом паркете появляются белые следы.       — Пиздец, — соглашается с ним Сергей. — Я только не могу понять: зачем она это сделала? — подает он голос чуть погодя, поворачиваясь к Олегу. Олег дергает плечом:       — Не знаю. Повредничать?..              Раньше за Марго не наблюдалось такого, чтобы сделать хозяину и его партнеру что-то назло. Она могла раскидать в тоске еду, если ее оставили надолго одну. Могла оставить следы помета в неподходящих местах, если ей не давали летать долго на улице. Но чтобы сделать что-то такое, Олег не мог припомнить. Хотя...              — Помнишь, к тебе все таскался тогда этот хрен из полиции, Гром. А потом написал тебе приглашение с ним поужинать. Она тогда набила ему смс «Fuck you»...       Сергей улыбается, фыркает, вспомнив тот случай:       — Да, помню. Тогда вышло очень кстати. Как и тогда, когда она обгадила и перервала все твои документы на командировку в Сирию, что ты не успел уехать со всеми в итоге...       Это тоже было кстати, хоть Олег до сих пор показывал Сергею, как он негодует, что тот контракт сорвался. Значит, Марго вредничает только когда...       — Она хотела чего-то добиться и в этот раз, — понимает Олег, косясь опять на птицу, что замерла вовсе на шкафу, уснула, похоже. — Чего-то хорошего.              — Чтобы ты перестал разбрасывать оружие в доме? — Сергей вновь фыркает. Олег кусает губу, мотает головой: нет, тут что-то иное. Вспоминает предшествующее выстрелу:       — Она хотела заставить нас прекратить скандалить. Чтобы мы забыли о ссоре... — говорит он тихо, глядя на Сергея. Тот виновато опускает голову:       — Прости, я... Вел себя как идиот. Просто все навалилось, скоро выпускать обнову, еще журналистка эта, Пчелкина, со своей бесцеремонностью насчет нас, и меня как-то накрыло, и...              Олег медленно тянет его к себе за плечо, прикладывает к груди, ерошит рыжие пряди:       — И ты меня прости. Я повел себя как мудила. Мне на самом деле все равно, какого цвета будет машина. Я просто тоже на взводе и...       — Черная, — шепчет Сережа ему во впадинку между ключиц, трется носом о шею. Олег гладит его по волосам, спине. Потом скажет, что уже оставил заявку на фиолетовую. Завтра...              Со шкафа с подозрением на них косится Марго, Олег кидает на нее быстрый взгляд и подмигивает птице. Она каркает зычно «дор-р-р-рогуши» в ответ. Сережа смеется Олегу в яремную впадинку, Олег целует его в макушку.