Сероволчьи шерстинки

      — А вот еще можно устроить почту. Поставим коробку, чтобы анонимно туда кидали валентинки, а четырнадцатого — раздадим. Классно же, Татьяна Дмитриевна! — Ленка, словно дрессированная собачка, скакала вокруг классной, чуть ли не повизгивая от удовольствия. Сергей скривился и вновь уткнулся в учебник по истории.              Идиотизм сплошной: последний учебный год, до выпускных и вступительных — три месяца. А этих интересуют только поцелуи, валентинки и танцы. Полный ветер в голове. И учителя тоже… То «никаких вам заграничных праздников», когда кто-то предложил отметить хэллоуин, то под день всех влюбленных не только школу сердцами всякими розовыми мерзкими украсили и в столовке начали продавать булочки такой же формы, так еще и внеурочный дискач организовали. И наверняка глаза будут закрывать, когда старшеклассники, заправившись пивом и джином в ларьке, что был буквально в ста метрах от школы, будут потом зажимать друг друга на этой дискотеке!              — Дети! — Татьяна Дмитриевна постучала по столу указкой, Сергей поднял на нее взгляд: и она, и Ленка сияли, а рты, казалось, сейчас просто порвутся, как у Джокера. — Лена внесла отличное предложение: анонимную почту. Я подготовлю вам коробку, и вы сможете туда сложить свои валентинки. А в субботу после уроков раздадим! Давайте, дерзайте! Будет весело!              Охренеть как! Сергей демонстративно вздохнул и окинул взглядом класс: девчонки чуть ли не из юбок выпрыгивали от восторга. Ну, понятно. А парни? Васька Комов, что уже два года встречался с Ленкой и, по слухам, ее уже и трахнул, конечно, тоже излучал счастье и радость. Попробовал бы не — Ленка его сожрала бы потом. Гошка Иванов, забитый ботаник, пыхтел что-то в своем уголке. Ну его это никак не коснулось бы в любом случае: его никто не любил. Неразлучные Биба и Боба — Малиновский и Петухов, хулиганы и двоечники, лыбились на отличницу Танечку со своей задней парты, похоже, что-то уже придумали в ее отношении, точно не хорошее. А Олег?..              Сергей покосился на своего соседа по парте тире лучшего друга, весь этот классный час, пока шло обсуждение праздника, молчавшего и, кажется, не шевелившегося: Олег смотрел в окно. Хотя было бы там что разглядывать: жилые дома и черные голые деревья. И огромная лужа под ними — оттепель уже вторую неделю стояла.              — Эй! — Сергей ткнул друга локтем в бок легонько. — Чего замерз?              Олег вздрогнул, повернулся, поймал взгляд Сергея, улыбнулся смущенно немного, покачал головой:              — Да так, задумался... — кивнул на класснуху и Ленку. — Чего они там решили?              Карие, темные и такие родные глаза друга. И его улыбка, легкая, едва заметная, но такая теплая. Такой Олег улыбался только Сергею, всегда только ему.              — Серый!              Теперь он залип. Сергей тряхнул волосами, рыжая прядь упала на лицо, и он заправил ее за ухо нервным раздраженным жестом, покусал губу, фыркая, словно брезгливый кот:              — Почту анонимную. Валентинки, записочки. Бред! Дискотека эта еще! До экзаменов всего ничего, а... Никого, кроме меня, похоже, это не волнует! И…              Звонок прервал его спич, тут же загрохотали стулья, загремели голоса. Одноклассники потянулись к выходу, Сергей вновь тряхнул волосами, сунул учебник в рюкзак. Пора в детдом, и лучше поторапливаться: надо пообедать быстро, а потом еще сделать свои домашки и чужие. За них Сергей получал пусть жалкие, но рубли, что мог потратить на время в компьютерном клубе. Не рубясь в Контру или другую хрень, как остальные, конечно, а занимаясь тоже. Он не собирался просто так потерять год или, еще хуже, попасть в армию.              — Ты такой душный иногда, — Олег рассмеялся, запрокидывая голову. Сергей залип на его шее, на ней и на подбородке уже проступала темная щетина, она колола пальцы, когда Сергей касался щеки друга. И это было… странно. И очень… очень! — И как я с тобой только дружу?              Вопрос был риторическим. И Олег не собирался Сергея обидеть или задеть, но Сергей был слишком на взводе из-за этого дурацкого праздника, потому успел взять свой рюкзак раньше, чем Олег привычно закинет его себе на плечо, фыркнул:              — Ну так не дружи! — и быстрым шагом покинул класс. Олег за ним не пошел и даже его не окликнул. Дерьмо!              И это все — Сергей шел в одиночестве по улице, иногда пиная подтаявшие и грязные ледышки носками ботинок, — дерьмо: весь этот праздник, все эти приготовления. И его реакция на все это. Что его вообще это так задело? Его это все никак вообще не касалось! Все эти глупости.              У него не было девчонки, да они и не волновали его, не до того. И влюблен он ни в кого не был. И если и не получит ни одной валентинки — не слишком расстроится: он давно уже привык, что не пользуется такой популярностью, как Олег или те же Биба и Боба. И это было даже к лучшему, что на него не обращали особого внимания, раньше вот постоянно цеплялись по поводу и без, а теперь — тишина. Так что это будет, конечно, наверное, не очень приятно, но не так чтобы уж очень.              А он из-за этой хрени на Олега нарычал без повода. Он же пошутил и только, а Сергей вообще не должен был из-за этого всего переживать и тем более, ссориться из-за этого с лучшим другом. С лучшим, да. Только вот Олег за ним почему-то не пошел. Всегда ходил, а сейчас не… Сергей пнул с особой яростью очередную ледышку. Дерьмо!              — Вот и настал этот момент, — в субботу Татьяна Дмитриевна после последнего урока, что был ее уроком — математики, взяла в руки ярко-розовую коробку, потрясла ею. Внутри явно что-то объемно шелестело. — Сейчас я раздам вам ваши валентинки. А вы, пожалуйста, будьте потише… — она разрезала скотч, что заклеивал крышку, высыпала красно-розовый ворох бумаги на стол и принялась разбирать записочки. — Таня. Олег. Максим. Таня. Лена...              Сердца из картона плыли по рядам, устраивались перед счастливым или не очень адресатом. Таня сидела вся красная, глядя на две одинаковые открытки с медвежатами. Ленка прижимала к себе одну, поглядывая на Ваську дебильным взглядом — ну с ними все понятно. Биба и Боба ржали, как кони, держа в руках по помятой самодельной открытке, Сергей был готов поклясться, что они послали их друг другу.              — Снова Олег. И еще Олег... — Татьяна Дмитриевна передала сразу несколько валентинок Олегу. Он, не открывая, сунул их в карман форменного пиджака. — Таня...              Сергей старался удержать себя в руках и просто не закричать. Нет, не от того, что еще ни разу не прозвучало его имя, а от того, что он видел сейчас в руках лучшего друга. И то, как Олег не открыл ни одной, а спрятал их! Спрятал не только от класса, но и от Сергея, с которым делился всегда и всем и... И какого у него вообще столько валентинок! У его Олега!              — Вот и все, дети! Напоминаю, что дискотека сегодня в пять. И что алкоголь не допускается. И если кого учуем с запахом, то… — Татьяна Дмитриевна еще что-то говорила, когда Сергей молча встал из-за парты, схватил рюкзак и выскочил из класса.              На сей раз Олег его догнал, схватил за предплечье, прижал к стене в коридоре, уставился своими невыносимо красивыми темными глазами, сглотнул — Сергей, как завороженный, проследил взглядом за тем, как дернулся острый кадык Волкова:              — Ты чего, Серый? Чего сбежал? — в голосе Олега была привычная обеспокоенность и забота. Но сейчас они чрезвычайно бесили.              — Ничего! — пришлось толкнуть Олега, чтобы он не давил вот так, слишком… слишком. — Просто достало все это. Вот и все!              Олег шумно втянул воздух ноздрями, словно волк, прищурился. Отошел на шаг назад, но, Сергей чувствовал, все еще давил. Неуютно. Ужасно.              — Ну... Ты что, расстроился из-за валентинок этих? Это же все глупости и… Серый, ты же знаешь, что это не показатель, и тебя люб…              Нет, он не расстроился. Не из-за валентинок. Не из-за того, что он не получил ни одной, не… Взгляд сам собой упал на карман Олега, откуда торчала предательская красная бумажка. Сергей выдохнул сквозь сжатые, что челюсть ныла, зубы:              — Нет! Не расстроился я! И вообще, все. Я пошел. Мне надо еще домашку сделать. И...              — Ты не пойдешь на дискач? — Олег смотрел удивленно и даже как-то… расстроенно. Хотя чего ему расстраиваться? У него явно вон сколько кандидаток на потискаться намечается, судя по всей этой макулатуре! — Мы хотели с пацанами сейчас по пиву и потом...              — Нет! Мне некогда. Я обещал Артуру помочь, им новые компы привезли, он сказал, что если я подключу, он мне два часа бесплатно разрешит посидеть, — какого хрена он вообще должен оправдываться. Сергей сжал лямку рюкзака сильнее, скользнул в узкое пространство между Олегом и стеной. — И вообще, что я, дебил, что ли, что я там забыл? Мне вообще вся эта любовь до лампочки! А тебе — отлично повеселиться! — в его голосе, он понадеялся, было не слишком много яда и обиды. Олег за ним опять не пошел.              На самом деле Артуру, админу компьютерного клуба, Сергей помог еще вчера, пока Олег был на тренировке по боксу. И домашки ему никакие не надо было делать: все заранее было решено. Сергей ввалился в их комнату в детдоме, что они с Олегом делили еще с двумя парнями, рухнул на свою кровать, даже не сняв ботинок.              Перед глазами все еще стоял Олег и эти бумажки в его кармане. Сергей зашипел и ударил несколько раз подушку. Он мог сколько угодно притворяться, что его не волнует это праздник, не желать ни одной валентинки, но нельзя было уже делать вид, что его не трогают эти признания в любви, адресованные Олегу. Что его не трогает Олег! С губ сам собой сорвался непроизвольный рык, Сергей ударил по постели еще раз. Можно, пока его никто не видит, немного поистерить, выплеснуть пар и рвущуюся наружу давно скрываемую ото всех боль. Олег…              Олег его еще как трогал. Его взгляд, его ласковые слова, адресованные только Сергею, его тихий шепот, которым он успокаивал Сергея, когда тому снился очередной кошмар. Его руки на плечах, на спине, когда они обнимались. Ничего такого, просто дружески. Его запах, его горячее дыхание, когда они оказывались близко-близко. Его тело…              Сергей сглотнул и взвыл. Сколько угодно можно было притворяться и уговаривать себя, что все это ничего не значит, но это было не так: это что-то да значило. И значило это то, что он в Олега был влюблен. Уже два года как он был влюблен в лучшего друга и пытался по крупицам, по мелочам угадать, чувствует ли Олег хоть десятую часть того, что чувствует к нему Сергей или это просто дружеские чувства. По всему выходило, что нет. И вот сейчас был последний шанс понять, так оно или нет и… Сергей не ждал валентинки от кого-либо — он ждал валентинки от Олега. И так и не дождался, и это был крах всего!              — Нечего об этом думать больше. Нечего! Все. Мы просто друзья. И если я хочу, чтобы так и оставалось, надо перестать об этом думать. И… и все. Заниматься учебой! — Сергей сел на постели, потом встал. Раз уж он не пошел на дискач, надо было, правда, чем-то заняться. Порисовать, может? Рисование обычно успокаивало его.              Он сунул руку под подушку — давно уже отпала надобность прятать альбомы: никто не покушался на его рисунки, как в детстве, когда все только и норовили порвать или еще как испортить их, но он по старой привычке все же их прятал, — рука нащупала кроме знакомого прямоугольника еще что-то. Сергей рывком поднял подушку: под ней кроме альбома лежало ярко-красное бумажное, явно самодельное сердце. Сердце Сергея пропустило удар.              От Олега? Неужели, от Олега? Неужели, он побоялся или не захотел оставлять валентинку в школе, чтобы не… А… А если нет? Но тогда от кого? Сергей боялся прикоснуться к бумаге, протянул руку и тут же отдернул ее, словно обжегся. Замер. А если все же от Олега? Закусив губу, он все же решительно схватил сердечко, развернул его. Подписи не было, но по почерку уже было понятно: не от Олега. Сергей кинул валентинку обратно и со всей силы ударил кулаком в стену, взвыл…              Но все же от кого? Эта мысль не отпускала его весь вечер, пока он чуть ли не в гордом одиночестве из всех старших детдома ужинал в столовке, пока сидел в библиотеке, пока торчал в комнате, бездумно пялясь в стену. Валентинка определенно предназначалась ему: «Сережа, я тебя люблю!» гласил текст. Почерк ему точно не был знаком. Буква «С» напоминала какую-то знакомую, но вот все остальные… Сергей изучил почерки всех почти одноклассников и старших детдомовцев, столько раз помогал им выполнять домашки. Никто не писал буквы так. И вряд ли это был кто-то мелкий: почерк был явно недетским. Но кто? Не воспиталки же!              И что это значило? Сергей крутил в руках дурацкую валентинку, глядя на четыре написанных там слова. Кто-то признался ему в любви. Какой-то бред. Кто мог его любить? Кто-то просто решил приколоться и… Хотя, если бы хотели, лучше бы подкинули валентинку в общую коробку. Поржали бы тогда, как он дрожащими руками бы открывал ее в классе, подумав, что это Олег ему приготовил. А если не прикол?..              — О, Серый. А ты тут? А мы думали, ты еще в клубе, даже хотели за тобой зайти и… — Олег и Васька со Стасяном — их соседи — ввалились в темную спальню, принося с собой запах юношеского пота, алкоголя и табака. — Чего в темноте? — Олег щелкнул выключателем, и яркий свет залил спальню.              Сергей зажмурился, торопливо сунул валентинку обратно под подушку. Если ее прислал Олег, он… должен себя будет как-то выдать. Наверное.              — Да мы быстро справились… А я пришел вот и как-то задремал. Как потанцевали? — Сергей наблюдал за Олегом, скидывающим форму. Румянец во всю щеку, волосы растрепаны. Губы красные. Неужели с кем-то целовался? Нет, он не...              — Оу, — Стасян перебил их, перегнувшись через спину Олега, присевшего на кровать, чтобы снять ботинки, сверкнул глазами. — Отлично, Серег! Олежу вот Танька зажимала в углу. И они даже сосались. Да, Олег?..              Сергей уже не слышал больше, что говорит Стас и что возражает Олег, обернувшийся на него и как-то беспомощно глядящий. Да это было и неважно. Сергей через силу улыбнулся какой-то шуточке Васьки, что-то бросил ему в ответ и вышел из спальни, шатаясь, словно пьяный. В голове билась только одна мысль: «не Олег».       

***

      «Вчера перешли официально из черпаков в деды. Дембель все ближе, осталось немного. В честь этого с мужиками решили показать свое мастерство на ножах, и я распорол правую руку. Ты, наверное, думаешь, что у меня с почерком: вот, это оно, написал целое письмо тебе левой. Но не волнуйся, Серый, там только царапина, все заживет, как на волке. Как ты там?..»              Сергей в который раз перечитывал скупое, на желтой хрусткой, «армейской» бумаге Олегово письмо. Написано почти месяц назад, они с Олегом созванивались недавно, он про руку не сказал ни слова, значит, зажила. «Как ты там?..» спрашивал Олег. Как он тут? Грустно. Одиноко. Холодно. Но привычно. Уже — привычно. С соседями по общаге, в универе, в другом городе — привычно. И даже ощущение, что чего-то — кого-то — не хватает, пропало. Угасло как-то. Но оно возвращалось после этих вот писем.              Сергей провел рукой по строчкам: необычный почерк, хоть и похож на Олегов. Вот буква «С» с характерной кляксой на нижней дуге. После Олеговых писем опять начинало ныть сердце. Хоть они и отдалились друг от друга, когда поступив, Сергей уехал в Москву, и поругались с Олегом жутко перед его уходом в армию, Сергей все еще чувствовал к нему что-то. Не то, прежнее, детское, и не просто тоску по прошлому. Это было что-то новое, ноющее, глубокое. И совершенно невозможное. Для них, потому что...              Сергей сложил письмо в конверт обратно, встал. Ответ напишет позже, его нужно обдумать. А пока стоило позаниматься. Где-то были его старые тетради по информатике, еще школьные. Они сейчас проходили такую тему, которую Сергей уже обдумывал тогда и, кажется, записывал в тетрадках какие-то идеи. Надо их найти.              Из вороха тетрадей выпало что-то, спланировало на пол. Сергей проследил взглядом за бумажкой: смятое красное сердце. Он сразу же вспомнил его: та валентинка. А он и не думал, что она сохранилась. Сергей поднял ее с пола, чтобы выкинуть, скользнул взглядом по строчкам. «Сережа...» Буква «С» с характерной кляксой на нижней дуге. Не может быть!              Сергей метнулся за письмом, чуть не порвал его, вытаскивая из конверта. Буквы были похожи. Очень. Но этого не могло быть! Не мог Олег тогда ему… Нет! Сергей рухнул на кровать, облизал пересохшие губы. Не мог тогда Олег ему признаться, а потом не… Не спросить ничего. Не сказать. Пойти на дискотеку и там целоваться или обжиматься с девчонкой. И потом никак не выдать себя. Но…              Словно проматывая назад пленку, Сергей вспоминал тот вечер несколько лет назад. Олег выглядел расстроенным, когда Сергей сказал, что его не волнует никак четырнадцатое февраля и что все это — бред и для идиотов. Олег выжидающе смотрел на него несколько дней после, словно ждал чего-то. Расспрашивал про рисунки, даже просил показать альбом. Думал, наверное, что Сергей не нашел валентинки, а Сергей же ему так и не сказал, что получил ее. Злился и шипел на Олега. И уходил от касаний, сбегал в клуб, не в силах думать об Олеге и Таньке. А ведь Олег с ней даже не особо и общался после того вечера...              Когда Олег что-то говорил насчет «жить вместе» в Питере, выговорил ему резко, что нечего им цепляться друг за друга и что у каждого должна быть своя жизнь. И потом, когда Олег уходил в армию, Сергей наговорил ему всякого… И когда Олег в письмах спрашивал, не нашел ли Сергей себе кого, говорил, что любовь — это дерьмо и не для него. И что он никого не любит. Хотя он любил.              Какой же он идиот! Сергей запустил руки в волосы, сжал их, застонав. Он же сам, сам все испортил. Но еще же можно было все исправить? Или хотя бы попробовать. Если хотя бы рискнуть! Ведь это же Олег. Олег, с которым они вместе больше десяти лет, с которым понимают друг друга с полуслова, с которым никогда не ссорились насовсем… Даже если Сергей ошибся, даже если не ошибся, но Олег уже не чувствует того, что было почти три года назад, он не должен осудить или как-то…              «Получил твое письмо. Надеюсь, рука уже зажила. Олег, я… Понял кое-что. И знаешь, я хочу признаться тебе. Во-первых, я вел себя как мудак, прости меня за это. А во-вторых, если ты тогда, на четырнадцатое февраля в одиннадцатом классе, положил мне под подушку что-то бумажное и красное, то знай: я тоже. Надеюсь, ты поймешь…»              Лучше было написать. Конечно, когда Олег приедет, Сергей попробует сказать ему это в лицо, обязательно скажет. Потому что… Ну с какого он должен скрывать! Но лучше сказать сейчас, чтобы не оказалось совсем поздно. И не отправить смску, которую Олег мог прочитать буквально сразу. И не сказать по телефону в субботу, когда у них будет время на звонок. А вот именно так, написать в письме. Отправить валентинку, пусть и с опозданием в несколько лет.              Олег позвонил утром четырнадцатого февраля, через несколько недель после отправленного письма. Глухим шепотом, видимо, прикрывал рот рукой, он торопливо сказал лишь несколько слов, но их было достаточно, чтобы наконец-то все встало на свои места. Из армии Сергей дождался уже не просто друга, а любимого.