Сероволчьи шерстинки

      Сережа нервничает. Дышит рвано, часто, поверхностно, едва не задыхается и не отключается. Пульс отдается в висках диким грохотом, остальные звуки: голоса из приемной, едва различимый шум автоматов с газировкой, шелест бумаг, что Сережа достал из стола зачем-то и уронил, они ворохом разлетелись по полу, — далекие-далекие.              Во рту слюны — ни капли, надо встать, взять баночку воды или лимонада, но Сережа остается на месте, мучаясь: боится, что если встанет — упадет тут же, желейные какие-то ноги едва ли способны его держать сейчас.              Руки тоже чужие: трясутся, что не попасть даже по огромным сенсорным кнопкам на рабочем столе. Ладони мокрые, Сережа вытирает их о брюки, — черные, следов не будет, наверное, — концентрируется и все же попадает по нужной части экрана, входит в презентацию. Надо пересмотреть, проверить еще раз отчетные цифры. Ему же сейчас, вот уже совсем скоро, выступать. Собрание акционеров, спонсоров, ключевых сотрудников, где будут оценивать не только успех компании, но и самого Сережу, его как управленца, и он не может, не имеет права провалиться! А он…              — Серый! — Олег возникает за спиной, словно материализовавшись из воздуха, а не войдя в кабинет. А он входил? Может, он все время был тут, но Сережа его просто не видел, полностью погруженный в презентацию? — Готовность — полчаса. Я все проверил, все тип-топ. Там уже приезжают эти, спонсоры.              Сережа дергается, резко разворачивается на кресле к Олегу и чуть не падает вместе с креслом, цепляясь ногой за стол. Ойкает от боли — ударился косточкой. На глазах выступают слезы, Сережа с шумом втягивает воздух. Олег кладет ему руки на плечи, не давая упасть, чуть сжимает:              — Тшш… Осторожней! — моментально считывает Сережино состояние, не удивительно, впрочем, шутка ли — столько лет вместе! — Серый… Сережа, — склоняется к замершему Сереже, пригревает дыханием макушку. — Ты чего? Все же хорошо, все готово. Этих Валера встречает с Марго на пару, от обеих они в восторге.              — Я… — Сережа находит в себе силы и выталкивает слова из парализованного страхом горла, — я не готов. Мне кажется, это провальный год, и я…              — Тшшш, — Олег сжимает его плечи сильнее, поглаживает, целует в макушку. — Давай, дыши. Все отлично! Ты готов, а годовые итоги — великолепные. Не ты ли мне хвастался и обновлениями, и прибылью и всем вот этим? Кто там говорил про рейтинг популярности выше, чем у президента? И это ты называешь провальным годом?              Сережа закрывает глаза, повинуется Олегу — вдыхает и выдыхает глубоко, медленно. Сердцебиение успокаивается, шум в ушах уже не такой яркий. И даже подкатившая тошнота ушла сама собой. И пусть еще немного потряхивает, но уже не от страха — от прикосновений горячих, властных, родных рук, что плеч уже перешли на грудь, чуть сжимают ткань футболки, Сережа собирался переодеться в рубашку в самый последний момент.              — Д-да, — шепчет он, чуть подаваясь назад и упираясь затылком Олегу куда-то в грудь. — Ты считаешь, что не о чем волноваться?.. — спрашивает, хотя и так знает, что Олег скажет.              Олег не говорит ничего, лишь проходит губами по Сережиной щеке, скуле, к уху. Прикусывает за мочку, отчего у Сережи мурашки от шеи водопадом до самого копчика падают. Руки уже сильнее сжимают ткань футболки, тянут ее наверх, обнажая низ живота. Сережа рвано выдыхает, чуть сползает на кресле, прогибаясь в пояснице.              — Олег… — шепчет глухо. Страх, адреналин и руки Олега — дикий коктейль, сносящий голову Сереже в секунду, заставляющий забыть обо всем. Дикий ужас сменяется таким же диким желанием, а Олег и не думает говорить ни слова против.              — Что, мой хороший? — спрашивает он, уже задирая до шеи футболку Сережи и лаская его живот и грудь широкими, плавными движениями. Покусывает за ухом, шею. Осторожно, невесомо почти, чтобы не оставить следов. Правильно: не стоит еще больше заводить благородное собрание, они и так придут в неистовство, когда будут открыты данные бухгалтерии за год.              — Ничего, — Сережа всхлипывает, ловит руку Олега, ведет сам ее вверх, на грудь, к соскам. Олег понимающе тут же ловит один, сжимает, покручивает. Дыхание Сережи опять срывается, и он жадно хватает горячий почему-то, ведь все кондиционеры работают, воздух. — Продолжай…              Олег урчит слова согласия, одна его рука теперь терзает соски, иногда поднимается к Сережиному горлу и чуть сжимает его, лишая последнего воздуха, а другая опускается к паху. Сережа худой и, несмотря на затянутый ремень, рука Олега легко проходит за пояс брюк, кончики пальцев царапают самый низ живота, Сережа непроизвольно подается к руке, тихо постанывая.              — Мой хороший, мой сильный и умный мальчик… — шепот Олега проходит в самое нутро, минуя уши, кажется. Сережа плавится от звука голоса, от жара тела и дыхания, обволакивающего всего его целиком, от родного, до молекулы знакомого и любимого запаха. От рук, что, кажется, уже везде!              — Олеж… — Сережа всхлипывает от желания, захватившего целиком, запрокидывает голову, ловит губы Олега, жадные, властные. Стонет в них, пока Олег терзает его поцелуем и ласками.              Как он оказывается уже стоящим, со спущенными штанами, лежащим грудью прямо на собственном столе, он не имеет ни малейшего понятия. Лишь перебирает ногами, как кот, пока Олег размазывает слюну между ягодиц, продавливает дырочку ануса. Не то чтобы им никогда не случалось раньше трахаться в офисе, но это бывало так редко, что даже не приходило в голову принести сюда смазку и презервативы. А они не помешали бы сейчас…              Правда, мысль о них исчезает из сознания также быстро, как и появляется, когда Олег ввинчивает один палец, замирает так, а Сережу будто пробивает током. Он цепляется за край стола, запрокидывает голову, глядит на Олега. Тот расплывается почему-то, но красивый, ужасно красивый. И Сережа ахает. Не то от восхищения, не то оттого, что осознает, что в нем уже два пальца, а Олег продавливает горячую точку простаты, заставляя расслабиться.              — Да, Олег, да, — Сережа сам толкается на пальцы, чтобы сильно, до упора, чтобы распирало, чтобы жестче. Олег не отказывает ему в молчаливой просьбе — давит сильнее, трахает глубокими, сильными движениями. Сладко, горячо, но хочется большего, и Сережа выдыхает крышке стола: — Хочу твой член, Волков! Твой огромный горячий член! — Как у него еще получаются связные фразы — вопрос.              Пальцы исчезают тут же, и Сережа опять хнычет. Но расстраивается не слишком — слышит, как вжикает молния Олеговых брюк, чувствует, как он приближается… Рука Олега сжимает Сережино бедро, потом — ягодицу, чуть отводит ее в сторону, и Сережа уже чувствует горячую, влажную головку, прижимающуюся ко входу. Толкается ей навстречу. Давай же! Олег сжимает его бедро до боли, приказывая не дергаться, и входит.              Идет тяжело без смазки, но Сереже плевать. Он хочет Олега, хочет сейчас, вот так вот, и даже если будет больно сейчас или потом — плевать! Он дергает задницей, Олег сильнее толкается внутрь, и Сережа чувствует, что Олег вошел полностью. Гортанный стон вырывается сам по себе, Олег шепчет что-то успокаивающее, гладит по бедрам, бокам, словно пытаясь угомонить норовистое животное. Он не двигается, давая привыкнуть, пока Сережа сам не дергается, и только тогда медленно вынимает член почти до конца, и плавно, тягуче входит обратно. И снова выходит…              Они занимались сексом много раз, во многих местах, и каждый раз это было немного, но иначе. Но все равно сладко, горячо. Олег находит нужный темп, Сережа подмахивает ему. Хорошо, что он успел заблокировать стол, иначе бы сейчас Марго бы уже верещала на весь кабинет, что безопасность сети нарушена: Сережа хватается за стеклянную столешницу, царапая ее ногтями, как кот, всей грудью трется о нее, пытаясь успокоить, правда, тщетно, разгоряченную кожу и пылающие соски.              — Сладкий мой, хороший мой! Самый лучший… — шепчет Олег, равномерно вбиваясь, гладя по бокам, низу живота. Он не касается члена Сережи, зная, что Сереже нравится кончать лишь на одном члене Олега, без рук. — Давай, отпусти все!              Шепчет — и Сережа в секунду возвращается из этого небытия, где лишь его тело, горячий комок желания в животе и член Олега, в реальность. Осознает, что он в кабинете с незапертой дверью, в кабинете со стеклянными стенами, стоит на всеувидение со спущенными штанами, а его вколачивает в его же рабочий стол его подчиненный.              — Олег… — он не собирается это останавливать, да и не может, лишь хочет, чтобы Олег тоже это понял. — Олег, нас же могут…              — Плевать! — Олег сжимает его бедро, впиваясь ногтями в кожу, толкается с силой, что Сережа пахом ударяется о стол, членом проезжает по столешнице, оставляя липкий, влажный след. — Ты такой красивый… Пусть… видят! Как я тебя… люблю! — рычит Сереже прямо на ухо, и Сережа согласно кивает: плевать!              Но все же не плюет, а нет-нет, но смотрит через стеклянную стену и двери на длинный, как взлетная полоса, коридор. Там, в самом конце стол его секретаря, и хоть Лена на пару с Лерой, сотрудницей пиар-службы, должны встречать гостей, мало ли кто может их увидеть с Олегом. Они в прямой видимости, а эти звуки: хриплые рыки, стоны, даже почти вопли Сережи — их слышно, явно, даже за бронированным стеклом.              Сережа хочет, чтобы их увидели. Нет, раньше за ним не наблюдалось склонностей к этому, но сейчас, сегодня, хочется, чтобы да. От мысли, что вот сейчас кто-то появится в коридоре и замрет, увидев, и будет смотреть, как Олег, роскошный, властный, буквально насилует Сережу, все внутри поджимается еще больше. Накатывает, Сережа кладет руку на руку Олега на своем бедре, сжимает:              — Сильнее! — рычит. Уже больно, но так хорошо. Не хватает лишь последней точки, финала.              Олег двигается размеренно, сильно, входя до самого конца и даже дальше, одну руку он оставляет на Сережином бедре, другую опускает вниз, и Сережа чувствует, как кроме члена в нем оказываются и пальцы. Скулит, перебирая ногами.              — Олег, Олежа… — Еще, пожалуйста, еще!              Рука с бедра поднимается к шее, Олег сжимает пальцы, и Сережа хрипит, задыхаясь. До мелких мушек в глазах. И кончает, ни разу не коснувшись своего члена. Капли спермы летят на живот, на стол, бедро. Сережа стонет, захлебывается, Олег продолжает двигаться, продолжает прожимать пальцами анус, заставляя Сережу выть. А потом срывается на мелкие, рваные движения и замирает. Сережа чувствует, как сперма заполняет его. Без сил падает на стол…              Олег гладит его по спине, лопаткам, ягодицам, возвращая в реальный мир. Сережа ерзает, ежится — от мокрого на бедрах холодно, — приподнимается, опираясь на ватные, словно чужие руки.              — Сергей. До выступления десять минут. Все уже собрались… — говорит холодным голосом виртуальная Марго, напоминая о встрече. И тут же звонит телефон, видимо, живая Лера тоже жаждет видеть начальника.              Сережа вздрагивает, выпрямляется, косится на коридор: там никого, но Сереже кажется, будто чья-то тень мелькнула у лифтов. Ну и пусть!              — Ответь Лере, — бросает он Олегу, что уже отошел в сторону и стоит, будто ничего только что между ними и не было, спокойный, прямой, как палка, застегнутый на все пуговицы, и когда успел? — Я пойду надену рубашку, — подхватывает штаны и идет в сторону маленького жилого уголка, где у него душевая, смена одежды.              Смывать с себя следы их любви не хочется, Сергей лишь замывает самые яркие пятна на брюках, застегивается. Меняет футболку на рубашку. Не застегивает верхние две пуговицы, в вырезе видны наливающиеся следы Олеговых пальцев. Плевать!              Вернувшись в кабинет, он обнаруживает там Леру с планшетом, Олега — с улыбкой на губах. Лера подозрительно косится на стол, но ничего не говорит. Сережа облизывается, как кот, и идет следом за пиарщицей. Побеждать, конечно. Страх окончательно ушел.