Сероволчьи шерстинки

      — Не… Не надо! Пожалуйста, не надо! — он умоляет, захлебываясь слезами, умоляет, падая коленями на холодный пол, чуть не разбивая их. Он умоляет, простирая руки к своему мучителю, готовый целовать ноги, готовый все отдать, лишь бы не, но тщетно: невозможно договориться с собственным сознанием.              Вернее, не с собственным — его сознание ему уже не принадлежит, но все же это все в его голове, пусть сейчас не он управляет своими мыслями, а другой, тот, кто хочет получить от Сергея все, но пока получает лишь мольбы о том, чтобы его оставили в покое.              Да пусть он даже лишится разума вовсе, пусть превратится в овощ, пусть вообще перестанет быть собой, лишь бы прекратилась эта пытка! Лишь бы больше не видеть, не переживать это опять, не…              Не терять Олега.              Пусть это лишь видение, он не может снова потерять Олега!              Нет…              Сергей хватается руками за голову, сдавливает ее до боли, чтобы треснул череп, чтобы прекратить все это, чтобы умереть, но не видеть этого всего больше, Огнепоклонник где-то внутри издевательски смеется:              — У тебя ничего не выйдет! — говорит так ясно, словно находится сейчас в одной комнате, а не неизвестно где. — Я все равно тебя заставлю. А пока… Смотри!              Сергей кричит, катается по полу. Он пытается цепляться за обломки своего — его и только его! — сознания, но тщетно, и он опять проваливается в кошмар.       

***

      — Видишь: он умирает. Он потерял столько крови. А еще, кажется, Вадим перестарался, и у него теперь нет внутренних органов, а лишь одно месиво. И знаешь, кто виноват в этом? Я? Вадим? — закованный в черное незнакомый парень говорит не громко, наоборот, даже понизив голос, легким полушепотом, вкрадчиво, и его слова проникают не через уши, а кажется, что через кожу и прямо в мозг. Сергея всего трясет, он смотрит на лужу не красной, а почти черной почему-то крови на полу перед ним, расплывающуюся во все стороны, на кровь Олега. Олег… Связанный, избитый — живого места нет!, отстраненный. Он смотрит перед собой, иногда даже — на Сергея, но в его глазах нет осознания, нет понимания, что Сергей пришел за ним, пришел забрать его с собой или умереть вместе с ним. — Обвиняешь нас, я вижу, как твои глаза мечут молнии сейчас. Но нет, виноват в этом ты, только ты один. Если бы ты тогда не устроил эти взрывы, если бы ты тогда выбрал время хотя бы на пять минут раньше или позже, ничего этого бы не было сейчас. Он был бы цел, жив, свободен. И ты вместе с ним. А сейчас сиди и смотри на то, что ты сделал!              Вадим — незнакомец в черном так называл его — огромный мужик свирепого вида, подходит к Олегу, хватает его грубо за волосы, тянет голову наверх. Сергей ловит его взгляд снова — пустота, одна лишь пустота. Вадим прижимает к горлу Олега нож. Сергей сжимает кулаки, делает шаг к похожему на змея дьяволу в черном.              — Отпустите его. Делайте со мной, что хотите, но не трогайте больше Олега! Пожалуйста… — он бы не унизился до просьб о милости этим людям, за себя — нет. А вот за Олега… — Я прошу вас. Вам же нужен я! Отпустите Олега, спасите Олега, и я весь ваш. Или убейте меня вместе с ним, — он не верит, что говорит это так спокойно, но он так чувствует: если Олег умрет, счастьем будет умереть вместе с ним, потому что без него для Сергея все равно нет жизни!              — Ты хочешь умереть вместе с ним? — дьявол усмехается, подходя ближе. Уверен, что Сергей с ним ничего не сделает? Да, так и есть, пока Олег в их руках. — Ты хочешь лечь рядом сейчас и чтобы все кончилось… Не-е-т! Я не отпущу тебя так просто, так быстро. Ты будешь сидеть и смотреть на то, как он медленно умирает, а ты ничего не можешь с этим поделать. И знаешь почему? Потому что это было со мной: мой любимый, самый дорогой человек умирал, а я ничего, ничего не мог поделать! Знаешь, что самое жуткое? Когда ты ничего не можешь поделать! И ты почувствуешь это на своей шкуре. Очень скоро. Вадим!              Вадим проводит лезвием у самой шеи Олега, Олег сипит, захлебывается кровью, Сергей кричит, срывая голос.       

***

      Этот крик отдается в ушах, Сергей зажимает их ладонями, сам скулит, сжимаясь в комок. Нет-нет-нет, Олег же не умер тогда. Не умер! Он успел его спасти… И это все морок, лишь морок, ничего этого нет!              — Уверен? — голос Огнепоклонника опять звучит так ярко, будто он за спиной. Сергей боится открывать глаза: вдруг он на самом деле рядом. — А если ты не успел его спасти? А если ты сам убил его? Чуть раньше...       

***

      Холодная сталь чужеродно ощущается в руке, Сергей смотрит на пистолет и не понимает, откуда он там взялся, а главное — зачем. Он хочет кого-то убить? Но кого? Сергей обводит взглядом окружающее пространство: клетки, в них люди — словно размытые тени, чужие люди, он никого из них не знает, почему они здесь, зачем? Напротив — Гром, единственное знакомое лицо. Он хочет убить Грома? Но зачем? К чему ему убивать Грома? Он же не…              Гром смотрит на него со злостью, с ужасом, а еще… с неверием. Нет, не на него, а на кого-то за спиной Сергея. Сергей непроизвольно оборачивается: что там? — и замирает.              Волков. В клетке — Волков. И на его шее мигает красный огонек. Разом накатывает понимание, где он, кто эти люди, почему они тут и что… Что он собирается делать.              — Чертова китайская техника! — Сергей поднимает руку с пистолетом, прицеливаться даже не собирается особо, с такого близкого расстояния трудно не попасть, тем более, если мишень не двигается, не собирается убегать или прятаться. — Никогда на нее нельзя положиться! — Сергей решительно жмет на спуск, пули вылетают одна за одной, Сергею кажется, что он видит полет каждой из них, наконец они попадают в Олега, одна, две, три… Пять! Олег медленно падает, Сергей отворачивается. Надо продолжать партию, он еще может выиграть.       

***

      — Нет. Пожалуйста, нет! Не… Не нужно. Пожалуйста... Не нужно этого, я не… не могу этого выносить! — Сергей кусает костяшки на руках, извиваясь на полу, во рту вкус желчи и крови. Он не может больше. Он не может больше это видеть, вспоминать! Это его величайшая ошибка, его смертельный грех, пусть тогда другой держал этот пистолет, но он себе никогда этого не простит. Никогда!              — Да ладно тебе, это не так уж и жутко, — Огнепоклонник опять смеется то ли за спиной, то ли в голове, то ли уже в самом нутре Сергея. — Это же уже случилось, ты почти убил его, что переживать о том, что было?              Сергей всхлипывает, задыхается от рыданий, боль сводит виски, как обручем. Да, это в прошлом, это уже свершилось, но он все равно каждый раз, когда вспоминает о Венеции, разбивается на сотню осколков боли и ненависти к себе, что он так поступил с Олегом.              — Он везучий, твой Волков, знаешь? — голос Огнепоклонника теперь звучит как через вату, но Сергей все равно слышит каждое слово, что словно иглы проникают в сердце. — Но когда-нибудь его везение кончится. И возможно, совсем скоро… Да, Сергей?              — Не… не смей! Не вздумай его сюда приплетать, он не… Он в безопасности и… далеко отсюда, он…              — Он едет сейчас к тебе. Ты же сам его позвал. Чтобы убить... Разве не так? И тогда тебе нечего будет опасаться, тебе будет наплевать на мое влияние, когда у меня уже не будет рычага давления на тебя.              — Нет! — Сергей кричит, когда видит телефон в своих руках: там сообщение Олегу, всего одно слово «приезжай!». Ответа нет, но сообщение прочитано, и значит, Олег едет. Чтобы умереть… — Нет-нет-нет-нет… — дрожащими руками никак не набрать «не надо!», выходит лишь несвязный набор букв.              — Что такое? — Огнепоклонник смеется, теперь он действительно рядом, за спиной. Сергей чувствует его дыхание, его тепло. Слышит, как клокочет что-то в его горле, когда он оказывается совсем близко. — Разве ты не хочешь от него избавиться?.. И стать свободным! Не об этом ты мечтал? — он говорит вкрадчиво, на самое ухо, Сергей хочет закрыть уши руками, но это бесполезно — голос проникает даже через ладони. — Освободиться от Олега. И делать что хочешь. Ему же не нравится эта идея с ЧД, ему не нравится, что ты возвращаешься к прежним привычкам, ему хочется покоя, тепла, а ты… И он давит на тебя, на твое чувство вины. Убей его — и будешь свободен.              Звонок в дверь немного отрезвляет, Сергей выдыхает рвано — Олег приехал. Надо пойти, открыть ему двери, впустить его…              Нет! Нельзя подходить к дверям, нельзя открывать. Надо, чтобы он уехал. У него нет ключей, он не войдет сам, он спасется!              Надо открыть дверь, этот звон, он сводит с ума! надо впустить Олега, надо…              Нет!              — Уходи, пожалуйста, уходи! — от гостиной до входной двери по меньшей мере пятнадцать метров коридора. Сергей видит эту дверь, черную, бронированную, запертую на несколько замков, Олегу не открыть ее без ключа, не войти. А Сергей ему не откроет, не откроет!              Надо подойти и открыть дверь. Это же так просто. Подойти и открыть. И все будет кончено, это мучение, этот ужас. Так просто: шаг, еще один шаг. И еще…              Он идет или ползет? Сергей не знает и сам, но все же оказывается у двери. Надо открыть. Звонок уже молчит, но Сергей чувствует: Олег все еще не ушел, он за дверью. Наверное, пытается услышать хоть что-то через толстую сталь.              — Уходи! — Сергей срывает ногти, цепляясь за замки. Нельзя открывать, нет!              Щелк, щелк, щелк…              — Серый, что?..              Почему в его руке нож? Откуда у его руке нож?!              — Сер…              Нож входит в плоть как в масло. Один раз, другой, третий. Олег смотрит непонимающе, а потом медленно, как в плохом кино, начинает заваливаться назад.              — Видишь, как просто? Все кончилось…              — Не-е-ет!..       

***

      — Серый, Серый, что с тобой? Эй!              — Не на… не надо! Пусти! Олег, пусти! Уйди, я же… Я же убью тебя. Опять!              — Серый… — Олег хватает поперек туловища, прижимает руки к бокам, не дает двигаться. — Все хорошо, все в порядке. Ты тут, в безопасности. Тебе ничего не угрожает… Я держу тебя, я защищу тебя от чего бы то ни было.              — Пуст… пусти, — Сергей рвется из рук Олега, но тот с силой сжимает объятия, не давая даже толком дышать, прижимает к себе, и освободиться не получается. Постепенно приходит осознание. — Ты жив. Я не… — срывается дыхание, горло перехватывает, Сергей выталкивает из себя: — не убил тебя…              — Ты не убил меня, все хорошо. Тебе просто приснился сон, только сон… — Олег укачивает мягко на руках, расслабив хватку, прижимает Сергея к себе, как маленького. — Все хорошо… Это сон, тебе незачем меня убивать, все кончилось. Ты в безопасности. Он до тебя не доберется больше, он же обещал. Да и незачем ему?.. Теперь.              Сергей вжимается в него, прячет лицо в изгибе шеи, всхлипывает. Только сон… Всего лишь сон.              «Ты в этом уверен?» — звучит чужой голос у Сергея в голове.