Сероволчьи шерстинки

      Шум воды затихает, что-то брякает глухо, наверное, зубная щетка ударяется о фарфор стаканчика, короткий скрип — дверцу шкафчика давно пора смазать, от влаги петля заедает. Шагов не слышно, как бы Сергей ни напрягал слух, но он все же откладывает в сторону смартфон: сейчас Олег выйдет из ванной. От предвкушения чуть дрожат руки, Сергей непроизвольно хватается за шелковую ткань пододеяльника, стискивает ее, не отрывая взгляда от двери. Секунда, две, три…              Дверь приоткрывается, Олег скользит беззвучно из ванной, попутно выключая за собой там свет, в спальню, прикрывает дверь, приглаживает влажные волосы, выдыхает шумно. Сергей смотрит на него, продолжая тискать одеяло, впитывая каждый Олегов жест, каждое мельчайшее движение бровью, каждый вдох и выдох, не упуская ни мгновения, наблюдает, как Олег проходит к столику, допивает оставшееся с ужина вино, облизывает губы, берет в руки свой смартфон, что-то там смахивает на экране, наверное, какое-то ненужное уведомление, кладет телефон рядом с пустым бокалом, оборачивается к Сергею:       — Свет гаси! — Олег чуть простыл, как он сказал, на задании, и пусть уже ни температуры, ни насморка, ни кашля, легкая хрипотца все еще остается при нем, отчего у Сергея все сжимается внутри одновременно от боли и жалости и от растущего желания, голос Олега всегда неимоверно заводит его. Голос. Тело. Запах. Вкус. Весь Олег!              — Стесняешься, что ли? — Сергей не выполняет просьбы, оставляет ночник рядом с постелью гореть, свет мягкий, слабый, углы спальни теряются во мраке, Олег в этом свете невероятно притягательный, манящий. Правда, пока он кутается в огромный, махровый халат, но Сергей знает, что скрывает ткань, и не может удержаться, чтобы не облизать пересохшие губы.              — Нет, — Олег проходит, сам тянется к ночнику, выключает свет — комната погружается во мрак. Только потом скидывает халат, что падает с шорохом ткани на пол, забирается на кровать, нависает над Сергеем, медлит недолго, но потом все же склоняется и целует, вжимая собой в постель. Сергей хочет взбунтоваться, включить свет обратно, потребовать объяснений этому вот поведению: он хочет видеть, хочет разглядывать, хочет до последней черточки запечатлеть, но поцелуй, развязный, страстный, даже немного жестокий — Олег кусает его за губу — вышибает все мысли из головы, и он только кладет слабую, ватную руку Олегу на шею, капли с волос бегут по пальцам, холодят…              Олег укрывает собой, всем телом, Олег ласкает от макушки до пяток, Олег целует везде, где только можно. Олег шепчет нежности и непристойности. Олег обжигает дыханием. Олег кусает и зализывает укусы, Олег стискивает, полосует короткими ногтями, Олег едва касается загрубевшими кончиками пальцев. Олег любит так нежно и так медленно, что Сергею хочется кричать. Хочется то ли убить, то ли умереть! Он хватается за Олега: за плечи, шею, но руки безвольно падают на постель. Он пытается целовать, но губы мажут по воздуху. Он подается навстречу, но сил нет, и он опадает на постели, опустошенный, размазанный этой страстью и нежностью. Закрывает глаза, уплывает куда-то, рука остается на спине Олега, пальцы чувствуют что-то чужеродное, но Сергей засыпает, так и не поняв, что именно.              Он просыпается с рассветом, на часах еще пять, но в спальне уже светло, Петербург, белые ночи, неплотным занавескам не уберечь их от настырного летнего солнца. Сопение совсем рядом, Сергей поворачивает голову, смотрит: Олег ничком на постели, уткнувшись носом в подушку, одеялом прикрыты только голени, задница — голая, голая и спина. Голая пятка чуть дергается и вновь замирает, Сергей поворачивается весь на бок, подпирает голову рукой, смотрит на Олега — щемит в груди.              На спине, рядом с татуировкой волка — шрам от ножа. Уродливый, бордовый. Свежий. Вот на что Сергей вчера наткнулся рукой, вот, что хотел спрятать Олег, требуя выключить свет, он очень не любит, когда Сергей замечает эти метки его командировок. Говорит: «разлюбишь меня, такого страшного!». Дурак. Сергей никогда его не разлюбит, никогда! Он просто боится за Олега, переживает за него, боль его чувствует, как свою, потому и хмурится при появлении каждой новой отметины на его теле, а вовсе не потому, что разлюбит.              Внизу, на пояснице — еще один. Уже заживший, только полоска незагорелой кожи, но Сергей очень хорошо знает тело Олега, чтобы заметить появление нового. На заднице — синяк, тоже свежий. Это сегодняшний, ночной, Сергей щипнул в порыве страсти. На шее тоже у Олега будут синяки, наверное — Сергей кусался, кончая.              Сергей проходит взглядом по каждому миллиметру тела Олега: разглядывает татуировку, и так знакомую до мельчайших подробностей, он с закрытыми глазами мог бы ее нарисовать без ошибок. Рассматривает загривок, у Олега на шее под волосами, что отросли за время командировки и смешно вьются сейчас — родинка, ее не видно почти, но Сергей знает, что она там есть. А еще — на бедре, красивая, в форме сердечка, Сергей любит ее целовать. Он спускается к ней взглядом, спускается сам на постели ниже, стараясь двигаться как можно осторожнее, чтобы не потревожить, не разбудить, стягивает с Олега одеяло совсем, в спальне тепло, не замерзнет, смотрит на его крепкие икры, щиколотки. Пятки… Загрубевшие от военных сапог пятки, самые лучшие на свете пятки! Не удерживается и целует левую, едва касаясь, Олег даже не почувствует ничего. Олег бурчит что-то в подушку, но не просыпается, Сергей поднимается обратно, ложится рядом, смотрит на темноволосую макушку, гипнотизирует ее взглядом: «ну же, повернись!». Олег словно чует: ворочается, переваливается на спину, раскидывая вольготно руки и ноги, смешно шлепает губами, хмурит брови — что ему снится сейчас? — затихает снова, сопит лишь, чуть подсвистывая носом, все же, наверное, насморк еще не до конца прошел.              — Люблю тебя! — шепчет Сергей ему беззвучно, прикусывает губу, тянется к Олегу, чтобы погладить по покрытой щетиной щеке, но останавливается, так и не прикоснувшись, ласкает взглядом. Заросшие скулы, подрагивающие веки, морщинку на лбу, улиточку уха, выступающий кадык, впадинку ключиц, еще одну родинку — на груди, темные соски, дорожку волосков от пупка к паху, ровный, красивый член, крепкие ноги, ступни. Сергей смотрит, смотрит и смотрит, не отводя взгляда, пока солнце уже окончательно не вваливается в комнату и не будит Олега, пробегая лучами по его лицу. Олег морщится, фыркает, потом — распахивает глаза, встречается взглядом с Сергеем. Секунда замешательства, узнавание. Улыбка расплывается на его лице, он уфкает по-волчьи, ерзает на постели, протягивает к Сергею руки. Молча. Сергей также молча ныряет в приветливые объятия, утыкается носом Олегу в шею, целует, вдыхает глубоко родной запах. Напитаться Олегом, пока он снова не уехал…