Немного отдохнуть

      Прошло три месяца, и за все это время у Игоря не было ни одного выходного. Подопечный просто не давал ему расслабиться. И эта работа была почти такой же нервной, как в отделе. Гречкин-младший пытался ускользнуть от пристального внимания наставника, сбегал в клубы и бары, едва тот ослаблял контроль. Но со временем понял, что те «друзья», которым нужна дармовая выпивка от него, или оплаченные недешевые билеты в вип-клубы, отсеялись сами собой. Зато в ВУЗе, где он учился и стал появляться чаще, стало намного интереснее – волей-неволей приходилось общаться с сокурсниками. И те, кто раньше считал его наглым мажором и папенькиным сынком, для которого «все схвачено, за все заплачено», стали менять свое мнение. Кирилл мог наглеть, мог вести себя развязно – старые привычки никуда не делись. Но он не хамил преподавателям – после одного-единственного случая Гром отучил его от подобных выходок раз и навсегда. Не пропускал занятий – тут тоже стало строго. Сам Всеволод Гречкин потребовал отмечать, когда сын приезжает и уезжает. А когда пропусков не стало, то учеба пошла лучше. И уже не приходилось договариваться сдавать зачеты за взятку. Кирилл был от природы сообразительным и неглупым, и схватывал все на лету. Так что Гром, с разрешения нынешнего работодателя, с удовольствием поехал отдохнуть на дачу к Прокопенко. Он давно уже не был там, и хотелось увидеться с Федором Ивановичем. - Кирилл, - сказал с утра Игорь, - надеюсь на твое благоразумие. Все-таки ты взрослый человек, а не беспомощный ребенок, которого нельзя оставить без присмотра. - Ничего со мной не случится, - ответил тот, - я тоже отдыхать еду. - Ну, смотри, в полночь карета в тыкву превратится. Чтоб не пришлось пешком идти. - К тому времени я уже вернусь. Он и вправду вернулся вовремя – без четверти полночь. Быстро заглянул к Игорю, пожелал ему спокойной ночи. И успокоенный Гром поставил будильник на семь утра. Но часа в два Кирилл сам вошел к нему. - Игорь, мне плохо, - тихо прошептал он. Гром едва успел подхватить Кира. Тот был страшно горячим, волосы прилипли ко лбу, а губы пересохли и покрылись коркой. - Что это с тобой? - Не знаю. Не пил, наркотой не баловались. Мы у Руслана отдыхали, а он спортсмен, там вообще на спиртное и прочую лабуду запрет, - прохрипел Кирилл. - А что там делали-то? - В бассейне плавали. Там бассейн классный. - Доплавались, рыбки золотые. Аптечку принесла сонная горничная – до этого Игорь не додумался узнать, где в особняке Гречкиных лежат лекарства. Вытащил из коробки электронный термометр, приложил ко лбу подопечного. И температура тридцать восемь показалась ему… странной. Кирилл был слишком горячим. Нашелся в коробке обычный, ртутный. - Вот, другое дело. Кир послушно запихал градусник себе подмышку. Не пришлось ждать даже положенные пять минут. Уже через три минуты Игорь вытащил его и присвистнул. - Сорок. «Скорую» надо, Кир. - Отцу… позвоните. У нас доктор есть, но живет далеко. «Скорая», тем не менее, приехала. Кириллу сделали жаропонижающий укол, взяли письменный отказ от госпитализации и отбыли восвояси. Переместившись в комнату Кирилла, Игорь возился с ним. Обтирал тело смесью воды и дорогого виски, водку просто не нашел. Ртутный столбик ненадолго снижался, но минут через десять-пятнадцать снова полз к отметке сорок. Кириллу было совсем худо, он уже не реагировал ни на что. Покорно давал обтирать себя, и, то дрожал всем телом, то распахивал одеяло и пытался снять футболку. Когда приехал доктор семьи Гречкиных, то Игорь совсем уже измучался. И, отдав подопечного в руки медика, пошел к себе. Но заснуть не мог. Может быть, впервые в жизни ему было очень жаль Кирилла. Доктор постучал вежливо, извинился и сказал: - До утра температура будет подниматься еще. Сбивайте. Давайте больше пить. А потом будете обрабатывать горло, и колоть антибиотики. Гнойная ангина – это не шутки. И обязательно постельный режим. - Хорошо. Буду лечить. Игорь грустно улыбнулся. - Завтра я приеду, буду брать анализ крови. Но уже утром или даже днем. Лечь спать удалось часов в шесть. Кирилл не мог глотать, приходилось поить его, буквально с ложки. - Давай еще немного. - Не-е… не могу. - Надо, Кир. Потерпи. Быстрее выздоровеешь. К шести утра температура снизилась, термометр показывал тридцать семь и семь. И посидев немного возле измученного Кирилла, Игорь лег и сам. Чтобы в семь прозвенел будильник. За всей суетой Гром забыл его отключить. Всеволод позвонил позже, узнал, как состояние у Кирилла и пообещал вернуться, как только будет возможность. Так что бедный Гречкин был на попечении Игоря. А тот лечил его «варварскими», по мнению самого Кира, методами: - Рот открывай. Будем горло мазать. - Есть же спреи всякие. - Фигня эти твои спреи, и толку от них, как мертвому от припарок. Раствор люголя – препарат действенный, но мерзкий до ужаса. Кирилл пытался возмущаться с открытым ртом. Получалось плохо. - А тебе не противно? – спросил он Игоря, когда отдышался после процедуры. - Да ладно, - отмахнулся тот, - вот пару лет назад пришлось квартиру вскрывать, где труп пролежал летом неделю… - Ой, не надо. Меня уже тошнит. - Ладно, не буду. Игорь сам умел делать и уколы. И так с оттяжкой хлопал по тощей заднице, что Кир и иголки не чувствовал. Правда, потом, посмеиваясь, делал йодную сеточку. - Старые методы, они толковее. Хочешь, нарисую что-нибудь? - Не хочу, - фыркал больной, утыкаясь в подушку. - А зря. Могу купол Исакия изобразить. - Тогда уж Медного всадника. - Для него места там маловато будет. Дня через четыре Игорь безжалостно напомнил: Хватит валяться без дела. Почитай немного. Небось, все позабывал уже. - Неохота, - лениво потянулся Кирилл. И попросил: - А ты можешь мне вслух почитать? Нам говорят, что мы плохо воспринимаем информацию на слух. - Ну ладно, слушай. Игорь открыл учебник по юриспруденции. Кир устроился поудобнее и приготовился слушать. Через десять минут чтения Гром заметил, что выздоравливающий пациент спит сладким сном. - Верно сказали, - вздохнул Игорь, откладывая книгу. И потрогал лоб Кирилла – к счастью, уже не горячий.