Немного отдохнуть

– Какой же я идиот, - цедит сквозь зубы Игорь, сидя на банкетке и приемном покое. Холл частной клиники шикарный, не чета обычным обшарпанным больницам, где дует из всех щелей и можно споткнуться о древний содранный линолеум. Тут все на уровне «премиум-класс». Даже огромный аквариум с рыбками. Говорят, они успокаивают. «Вот и успокойся, - хмыкает про себя Гром, - на рыбок погляди… У них ума поболее, чем у твоего подопечного». А ведь все так хорошо начиналось. Всеволод был доволен поведением сына. Кирилл прекратил зависать с приятелями, шарахаясь всю ночь по клубам. Спасибо Грому – грамотно выстроил отношения, не слишком пережимая гайки и в то же время не пуская все на самотек. Кирилл стал его слушать - немыслимое дело!       Но вот, дернула ж нелегкая отпустить в эту «Лагуну» или как там ее – мол, день Рождения у кого-то из приятелей. Отец и отпустил – как выяснилось, совершенно напрасно. Игорю пришлось ехать тоже – впрочем, не в первый раз. И, сидя на диванчике у стены, наблюдать за Кириллом. Не приведи Господь, что – нибудь случится. Раньше было только то, что Кир перебрал с коктейлями и долго блевал прямо в холле. До туалета добраться - не судьба. Но несколько крупных купюр закрыли рты охране клуба и управляющему. Игорь и думал, что на этот раз обойдется коктейлями, а уж там протрезвеет в машине с открытыми окнами. Если что – самому химчистку салона оплачивать. Сначала все шло прекрасно. Кирилл танцевал вместе с другими представителями «золотой молодежи», громко хохотал, что-то снимал на дорогой телефон. Пару раз встретился взглядом с Игорем, подмигнул ему – мол, все в порядке. Потом подошел к диванчику, где сидел Гром. В руках нес два высоких стакана с разноцветными коктейлями, которые Игорь насмешливо называл «вся таблица Менделеева в одном напитке». Плюхнулся рядом. Сунул один из бокалов Игорю. Сделал пару глотков через соломинку из своего и вдруг… - Мне плохо – прошептал он одними губами.       Раздался звон стекла, - бокал выскользнул из разом ослабевших пальцев. Содержимое расплылось на полу цветной кляксой. А Кирилл начал заваливаться на спину. Гром успел подхватить его, и под взвизгивания девиц вынести из душного помещения. Быстро в холл и на свежий воздух. Неважно, что на улице моросит холодный, совсем не майский дождь. - Скорую, быстро! - крикнул он кому-то из секьюрити, дежуривших на входе. И стал приводить в чувство Кирилла. Благо многому научился за службу в полиции. Сначала он думал, что мальчишка просто упал в обморок от духоты и спиртного. Но прослушал пульс – нитевидный. Сердце явно не справлялось со своей работой. Дышал Кирилл как-то странно, с хрипами, и будто задыхался. Мысленно выругавшись, Игорь приступил к реанимационным действиям. «Лишь бы не подхватил пневмонию тут, на холоде», - думал Гром, делая непрямой массаж сердца, искусственное дыхание. Сил не хватало. А Кирилл не приходил в себя. «Очнись, малыш, - мысленно умолял Гром, - ты, конечно, засранец, но как я без тебя? И дело вовсе не в деньгах…» Стало жарко, даже по спине потекли ручейки пота. А на лбу выступила испарина. Наконец, усилия принесли успех. Кирилл сделал нормальный вдох, затем другой. Сердце забилось ровнее, пульс уже явственно прощупывался под пальцами. «Спасибо» - мысленно поблагодарил Игорь, не то Кирилла, не то некие Высшие Силы, что помогли вернуть мальчишку с того света. Уложил он его на какую-то скамейку. Можно было б вернуться в помещение клуба, но не хотелось лишних глаз, а главное – съемки. Всеволод явно не одобрит, если его сыночка на ютубе покажут. И ладно, если только на ютубе, а не в ночных новостях. Благо, «Скорая» приехала быстро. Прибыл и сам Гречкин – старший тоже мигом, на удивление. Игорь и сам не помнил, когда успел позвонить ему.

***

      И вот теперь Гром просто стоит у аквариума и пялится на разноцветных рыбок. «Когда Кириллу будет лучше, можно показать ему», - проносится в голове. «Какого хрена? Почему я так волнуюсь за него? Он мне не родня, не любовник, вообще никто. Ну да, объект моей работы. Если он склеит ласты или отбросит коньки, я потеряю заработок», - уговаривает он себя, понимая, что это бесполезно. Он же обещал себе не привязываться ни к кому. Тем более, к наглому дурному мальчишке, который и под присмотром умудрился принять что-то запрещенное и едва не отправиться на тот свет. При его, Игоря, присутствии. «И ведь не спускал с него глаз. Как успел, паршивец?» Волнение нарастает вместе с раздражением. Игорь злится на Кирилла, на идиотскую «Лагуну» и на всех тех, кто вообще изобрел все эти «вещества». А больше всех – на самого себя. И за то, что не уследил, и за то, что привязался к нему всем сердцем. Руки сами помнят то ощущение, когда сердце Кирилла стукнуло раз, другой и начало биться под ними. Кажется, это называют памятью тела.       Наконец, молоденькая медсестра зовет Игоря. Кирилл пришел в себя. Она цокает каблучками и Гром невольно думает, что Кир, когда очухается, будет заигрывать с ней. Это вызывает волну ревности, и Грому остается снова злиться. Юный мажор лежит в отдельной палате, на большой кровати. В правой руке капельница. Лицо еще бледное, с синяками под глазами. Губы какие-то синюшные – последствия перебоя сердечного ритма. Но Гречкин уже улыбается – слабо, жалко и как-то виновато. - Я не хотел, - он пытается пошевелить правой рукой. - Тихо лежи, - одергивает его Гром, пряча тревогу за напускной суровостью,- капельница там у тебя. - Хорошо, что ты был тогда рядом, - шепчет Кирилл и закрывает глаза. Свет лампы на потолке кажется ему слишком ярким. Игорь берет его за другую руку – левую. И улыбается, когда Кирилл кладет его руку себе под щеку. Лицо становится уже не таким бледным, немного розовеет. Это хороший признак. - Я буду с тобой, - обещает ему Гром. Кирилл дремлет. А Игорю вдруг становится спокойно и даже как-то сонно. Многолетняя привычка спать где угодно и как угодно. Сидя на стуле, он прикрывает глаза. Отдых нужен и ему тоже. Позже он обязательно выяснит, что такое принял его подопечный, и какие коктейли ему намешивали. И тот расскажет всю правду. Обязательно. А пока надо просто немного отдохнуть.