Немного отдохнуть

- Что за вещества? Кир, тебе лучше не изворачиваться и рассказать всю правду. Гром настроен решительно. Он вытащит название препарата, который едва не отправил Кирилла на тот свет. Чего бы это не стоило. - А не все равно? Я обещал, что не буду больше употреблять их, и все. - Нет, не все равно! Вот, ты вроде не идиот, умный парень. Но иногда хочется встряхнуть тебя хорошенько, может, мозги на место встанут. - Чего ты привязался, а? Кирилл лежит снова под капельницей. Выздоровление затягивается. Гром, да и сам Кирилл думал, что полежать в клинике придется день-два, максимум, три. И вот уже пятые сутки – а, по словам врачей, анализы плохие, надо еще понаблюдать. От лежания Кирилл малость обалдел уже. Не хочется ничего. Совершенно ничего. Даже выкладывать сториз в инсту. Он уже выкладывал вчера, получил кучу лайков, пожеланий выздоровления и прочее. Смотреть видосы надоело, да и глаза устают. И голова болеть начинает, если в телефон пялиться по целым дням. Спать тоже наскучило, все бока отлежал. Гулять по коридору – мало веселого. И персонал не слишком приветствует эти прогулки. А на улицу не выпускают даже в сопровождении Игоря. Да, и что там делать? Дождь, как обычно, поливает славный Питер. - Ску-учно, - тянет Кирилл, пытаясь устроиться поудобнее и не задеть капельницу. - Мы еще не закончили разговор. - Я уже все сказал, что хотел, - Кирилл начинает злиться, - название не скажу. Ваша контора прикроет «Лагуну», а ребята догадаются, кто и как их спалил. - Ай, как же будет нехорошо, - Игорь покачал головой, - бедный Кирюша без друзей останется. Только подумай, сколько молодых парней и девчонок от этой дряни загнутся где-нибудь в подворотне. - А какое мне дело до них? Игорь встал, прошелся по палате, размял руки. Молча взглянул на Кира, который провожал взглядом каждое его движение. А затем пошел к двери. - Ты куда? - донеслось вдогонку. - Ухожу. Мне тут делать нечего. - А как же… отец тебе деньги платит, ты не забыл? - Ничего. Попрошу расчет вчерашним числом. С тобой мне не о чем больше говорить и незачем. Кирилл набирает побольше воздуха. Чтобы высказать Грому, куда он может засунуть себе все претензии и вопросы. Что он умрет с голоду и от безденежья. Но вместо этого шепчет жалобно: - Не надо. Пожалуйста. Я скажу… ладно. На глаза навернулись слезы. Было очень жаль себя, любимого. И обидно за то, что Игорь так его, Гром, воспользовался самым, на взгляд Гречкина, нечестным методом. Бить по больному – это ж запрещенный прием. Впрочем, сам Игорь так не считает. - Ну? Я жду, Кир. - Занз - Что? - Занз. Занзибар его называют. Гром усмехнулся. Уже наркотические вещества называют как страны Африки. Вбил в поисковик название. Кроме информации про Африканскую страну, ничего не было. - Не там ищешь, - усмехнулся Кирилл, - вообще он недавно появился, о нем мало кто знает. - И ты решил попробовать? Проверить на себе, так сказать? - Ага. - Ну, и как впечатление? - Охуительно во всех смыслах слова. - Оно и видно. И спросил уже другим тоном, без ехидства в голосе: - Как сегодня сердце? Что кардиолог сказал? - Ну, он вообще полагает, что были проблемы еще при моем рождении, просто врачи проглядели. - А тебя не обследовали разве в детстве? - Я чего, помню, что ли? Вообще ничего не болело. Игорь протянул руку и привычным жестом растрепал крашеные пряди. И от этой нехитрой ласки Кириллу вдруг очень захотелось плакать. Похоже, Гром обо всем догадался. - Глупый маленький Кирюшка. И добавил: - Вот выпишешься, будем лечить тебя… не в клинике. - А где? В какой-нибудь санаторий поедем? - А вот увидишь, - Игорь загадочно улыбнулся. Какое-то время в палате было тихо. Так тихо, что было слышно, как в сестринской беседуют девушки, смеются чему-то. - Игорь, там еще долго? – наконец, спросил Кирилл. - А тебе что? - Да так… Отчего-то Гречкин засмущался и замялся. - В уборную хочешь, что ли? Так сразу бы и сказал. И почему Кирилл становится таким милым, когда у него краснеют щеки? Вообще, неужели этот наглый мажор, выкладывавший голые фото самого себя в инстаграмм (правда, прикрывшись кое-как), умеет так смущаться и краснеть?