новый физрук

Хенджин заходит в школу сразу же направляясь в учительскую. В пол девятого, когда идет первый урок, в кабинете почти никого нет и только один Бан Чан стоит с кружкой кофе у окна, аромат которого разносится по всему кабинету. — Доброе утро, учитель Бан, — сегодня Чан выглядит так же ухожено как и вчера, но на этот раз строгий костюм заменили чем-то более нежным и уютным. Черные выглаженные брюки и вязаный, наверняка очень теплый бежевый свитер. Вольяжная зефирка — так прозвал его образ Хван, у себя в голове. — Доброе, учитель Хван, — поворачивается к нему лицом и одаривает своей заботливой улыбкой, предлагая чай или кофе. Хенджин хоть и пил его уже с утра, но еще от одного такого прекрасного напитка не откажется. Поэтому согласно кивает и ему показывают где, что лежит, что для чего нужно использовать, где чьи вещи и что лучше не трогать. Он до сих пор осваивается в новой обстановке и любезно принимает помощь. В учительской так странно, но приятно находиться: слева, как в обычном кабинете много столов с картонными табличками имен. Они сделаны для того, чтобы все видели какой учитель сидит за своим рабочим местом. А справа, как дома, небольшая, зеленого цвета кухонка и обеденный столик со стульями, на которых лежат мягкие подушки. Два угла этого кабинета разделяют небольшие диванчики, где в перерывы можно немного отдохнуть от работы и попить чаю. Входную дверь начинают дрочить, вот серьезно. Как только один человек зайдет, закрывая за собой дверь, выходит другой открывая ее, и наоборот. На протяжении всей десяти минутной перемены. Прозвенел звонок оповещающий о начале урока и учителя расходятся по разным кабинетам дарить знания, ну и ругаться, если доведут. Хван берет журнал с полки, как ему сказали, и отправляется на цокольный этаж весело подпрыгивая на ступеньках лестницы. Дети уже стояли в строю, а учителя Со рядом не было, аж жутко стало. — А где учитель Со? — выходит к ним и спрашивает, видя перед собой другой класс, не тот, что был вчера. Он увидел вчерашнего спасителя и ухмыльнулся встретившись с его взглядом. Староста, как понял Хван сказала, что учителя никто не видел. — Почему тогда вы стоите в строю? На столько боитесь его? — Хван пустил смешок, чем заслужил недоумевающие взгляды. Как такого коротышку можно боятся? Один вопрос. Хотя… то, как он с ними обходится, все становится понятно. — Ладно, разминайтесь, я скоро приду, — он уходит в кабинет и осматривается. Даже в туалете посмотрел, везде пусто, вещи все на месте, значит просто не пришел. На его до сих пор пустом столе лежала одинокая бумажка, он берет ее в руки и читает пару предложений написанных каллиграфическим почерком: «Сегодня без меня. Всего два урока, поэтому думаю ты справишься». Хенджин больше обалдел от почерка, ибо свои каракули за текст никто кроме него не воспринимает. Он сфотографировал листочек на память о людях, которые запариваются над этим и принялся переодеваться. Разделся и надев вчерашние серые спортивки, начал натягивать на голову футболку без рукавов. В этот момент, в дверь постучались и сразу открыли дверь. В проходе стоял тот школьник альфа — Минхо, он остановился в ступоре заглядываясь на кубики пресса учителя. Хенджин спрятал голый животик и посмотрел на младшего. — Что-то случилось? — спросил Хван, делая вид, что не заметил такого палевного поведения от ученика. Он усмехнулся про себя и решил списать это на природную сущность Минхо. Хенджин переключился на волну испуга и уже надумал себе всякого: ногу сломали, голову разбили, в обморок упали. Он ведь еще не освоился и очень переживал по поводу ответственности за учеников. Пока он испытывал тревогу, Минхо все еще не мог сконцентрироваться ни на чем другом, кроме увиденного. Кто бы мог подумать, что учителя физры реально занимаются спортом, а не просто гуляют с огромным пузом и рассказывают про действительность ЗОЖа. — Нет, мы уже закончили, — смог собраться и ответил он, смотря уже в лицо, а не пресс, что теперь скрыт за тканью. — А это… — учитель махнул рукой и с облегчением выдохнул. Как камень с души, ей богу. Он взял журнал и с хорошим настроением пошел на выход обняв паренька за плечи одной рукой. Минхо был в шоке от поведения нового учителя, но не менее радовался этому. Мина Хенджин не отпустил, так они и вернулись в зал. Все стояли в строю, ровно по линеечке, руки по швам, голова прямо — выглядит жутко если честно. Впервые брюнет видит таких порядочных учеников. Но можно ли назвать это порядочностью? Больше похоже на страх перед строгим Со Чанбином. — Да расслабьтесь уже, чего вы как на войне то стоите, — говорит Хенджин останавливаясь, он опирается на бедного парня, скрестив ноги и чувствует себя как ни как хорошо. Рост у них отличался, поэтому стоять в такой позе было удобно. — Все свои ей богу, — держа в свободной руке журнал он смотрел на застывших школьников, которые находились под сильным впечатлением и никак не могли поверить в рай на земле (физре). Все таки ему приходится отпустить Минхо и послать к остальным. Хенджин вообще простой парень, он садится на пол скрещивая ноги и открывает журнал для изучения. Дети не знают как реагировать на подобное поведение учителя и позволяют себе немного пошушукаться об этом. — А сколько вам лет? — вырвалось у Минхо, ему было так интересно узнать сколько на самом деле человеку, который похож на его сверстников. — Двадцать два. Может еще какие вопросы есть? — не отрывая от журнала свой нахмуренный взгляд, отвечает абсолютно спокойно. Н-даа, последний раз он ставил оценки и вообще держал в руках журнал, еще, когда сам учился. Надо же было хотя-бы тройку получить по матану и, если не умом, то хотя-бы безпалева написать ее самому. Он листает журнал и пытается найти страницу с уроком где написано «ф-ра». — Тупой журнал, — ругается себе под нос, но в тишине спортзала слышно было четко и дети посмеялись. — А чего смешного? Я найти не могу-у, — мило дуется Хенджин и жалостливо смотрит на учеников, пытаясь найти поддержку, но видит лишь растерянность в глазах. — Ну и плевать, — он закрывает и откидывает дурацкую книжку в сторону с громким хлопком. Встает на ноги и отряхивает зад, уложив руки по бокам осматривает зал. — Чем будем заниматься? — задорно спрашивает у детей Хван, а на него все так же удивленно пялятся. Видимо не могут еще привыкнуть и не видят почвы под ногами, чтобы доверять новому преподавателю, вдруг это розыгрыш, хотя все мы знаем, что это не так. — А как вас зовут? — в недострою, молодой омега, которого Хенджин не знает роняет несколько слов. — В этом спортзале просто Хенджин, если кому угодно. А так — учитель Хван. А вас как звать, молодой человек? — Секундная пауза, — да блин, придется все же открыть этот ужас. — Малышня смеется пока Хенджин поднимает и открывает журнал. Нужная страница оказалась в самом конце, ну да, где бы ей еще быть. — Еп-твою-мать, — случайно ругается и сразу же прикрывает рот рукой, смотрит на кучку учеников. — Простите… но вы видели, что учитель Со написал здесь вообще…? Мы должны исправить этот ужас! Есть у кого ручка? Ему принесли синюю шариковую ручку, и он начал отмечать отсутствующих поговаривая имена вслух, иногда ошибаюсь в произношении. На него кажется не обиделись за это, они смеялись с забавных имен, которых не привыкли слышать. — Если примерно посчитать, у многих выходят тройки и двойки. Как так? — он вопросительно смотрит на всех, а они отводят смущеные взгляды. — Ну раз этот журнал оказался в моих руках… — хитро улыбаясь попятился назад и выглянул в коридор из спортзала. Проверив на наличие лишних глаз он спокойно пошел и сел на пол около скамейки, распологая ее как стол. Хенджин без угрызений совести написал целый столбик пятерок. Школьники, которые подошли сзади, толпой стояли и смотрели как учитель ни одного не упустил. — Красиво правда же? — довольствуясь своей проделанной работой, поворачивает голову и смотрит на наконец-то радостных детей. Все, что нужно детям для хорошего настроение — пятерка, пф легко и просто. — Давайте в волейбол сыграем? — ему самому хочется поиграть, поэтому он закрывает журнал откладывая его подальше на окно, и идет на поиски волейбольного мяча. Они играли весь урок, усталость была, но эта усталость кардинально отличалась от пытки на уроках учителя Со. Хенджин играл в одной из команд, и естественно его команда выигрывала. Мяч летит в лево, он следит за ним и видит, что парень, который должен его откинуть, смотрит в другом направлении. Поэтому Хван бежит и мигом оказывается рядом отбрасывая мяч через сетку. Поворачивается к школьнику и просит быть повнимательнее. Спустя десять минут он заметил, как дети начали уставать. Свистка у него нет, поэтому Хенджин делает это своими губами, свист и правда был похож на свисток и громко раздется на весь зал. — Закончим на этом, — говорит громким голосом не рассчитав силу и пробасив. Дети валятся с ног от того, что игра была насыщенной и по правде завлекательной. С Со это больше походило на зачет, где снижают оценки за невыполнение указанных в правилах требований. С Хенджином же было весело, он не требовал четкой расстановки от ребят, все стояли там, где было удобно и просто бросали мяч. Еще они испытывали огромный азарт от слов: «Чья команда победит, той я поставлю пятерки». В целом Хенджину очень понравилось с ними проводить время, это было похоже на веселое развлечение, только с оплатой в конце месяца. Ему определенно нравиться быть физруком. Брюнет плетется к скамейке, где стоит его бутылка с водой и начинает жадно выпивать прозрачную жидкость, вкус которой в данный момент кажется самым вкусным на планете. Запрокидывая голову, лебядиная шея открывает обзор на двигающееся адамово яблоко, пот каплями скатывался по шее и лбу. Слишком горячо — подумалось Чанбину, который только что зашел в зал, и ученики напряглись ощущая его присутствие. — О, хен! А где вы были? — оборачиваясь, Хенджин удивился тихому приходу старшего. Вопрос было тяжело поставить из-за сбитого дыхания. Его грудь вздымалась с невероятной скоростью, а рот, через который он дышал был открыт, красные губы пересохли и брюнет постоянно их облизывал, создавая на них манящий блеск от слюней. — Дела были, — отстраненно ответил. Чанбин стоял и пытался не зацикливаться на пухлых губах. Руки были в карманах черных спортивок. Он осмотрел зал со скептическим взглядом, — что вы делали на уроке? — Потели, — возмущается Хенджин. — Вы только посмотрите какой я мокрый, — его мендалевидные глазки расширяются в порыве ужаса, и он показывает пальцем на лоб, в попытках доказать. — Ужас, фу, — его драматично передернуло и ученики старались потише, но не получилось, посмеялись с учителя. Чанбин не хотел бы направлять свои мысли в эту сторону, но подобное действие со стороны младшего кажется очень милым. И если бы он не собрался с силами вовремя, умилительная улыбка бы появилась на его лице, так хотелось бы помять за эти пухлые щечки и потыкать по носику... Учитель, по правде говоря решил устроить некую проверку на выживание. Чанбин оставил Хенджина одного справляться с учениками, и, честно говоря думал, что стоит ему прийти, как все начнут жаловаться на младшего и его ужасные попытки справиться со своими обязанностями. В итоге он видит довольные лица детей и чертовски сексуального брюнета, всего потного и бестыдно красивого. Не честно. Он ожидал не этого. И конечно его не волновало, что поступал он подло. — Еще десять минут, а вы уже закончили? — возмущается Со. То, что осталось еще «уйма» времени до конца урока и это время не использовано, в его голове не укладывается. Он хотел уже было взять все в свои руки, и сделать все так, как он привык — добить до конца, использовать все 45 минут по максимуму. — Ну да, — отвечает словно это ничего не стоит. Но у Со другие мысли и он уже начинает идти к школьникам, дать следующее задание, только Хенджин успевает его остановить. — Ну раз, я этот урок вел, я его и закончу. Разве нет, учитель Со? — иногда у Хенджина голос меняется сам по себе и показывает характер бич. Он сказал эти слова как настоящая сука, что очень взбесило Чанбина. Тот медленно оборачивается. Хенджину без разницы, он сам подходит к старшему, так же как и Минхо обнимает за плечи и вольяжно располагается на крепком теле. — У нас методы обучения отличаются, но это мой урок, — Чанбин косо смотрит на руку которая на него легла, и настолько разазленный, снимает ее с себя и заламывает за спину новенького. Хенджин испугался скорее от неожиданности, чем от боли. Но сила имеется не только у Со Чанбина. Хенджин выворачивается из захвата и перехватывая обе руки, стоя сзади, коленом ударяет о чужое и тот падает на них с громким ударом о пол. Бин смотрит снизу вверх и из глаз огнем стреляет. — Прости, сам нарвался, — обратился неофициально и ему даже понравилось, сверкнул ядовитой, победной ухмылкой. Хван отпускает старшего и забирает свою уже пустую бутылку, наконец обращая внимание на учеников, — урок закончен, идите, что у вас там, матан, химия, русский… — и скрывается за дверью в кабинет. Чанбин поднимается с пола и яростно смотрит на дверь, выжигая в ней дыру. Спустя наверное минут 10, он резко поворачивается к школьникам и шипит, — скажете кому-то, вам… — вовремя себя остановил и пошел быстрым шагом туда, где сейчас скрывается его жертва насилия. Дети спешат удалится, спрятаться от ярости обоих и рассказать об этом всем, даже не думая о том, что им сказали молчать. Новый учитель на самом деле не такая уж и душка, раз Чанбина повалил.  — Ты ахуел?! — врывается и сразу начинает ругаться на слишком оборзевшего мелкого. — Я? Сам то! Детей чуть ли не в ад отправляешь после своих уроков. — Закрывает журнал с хлопком, так же злобно смотря на старшего. Он встает со стула и вытаскивает пачку сигарет из сумки, что лежит на его столе. Перекладывая в карман прямоугольную картонную пачку, уходит плотно закрыв дверь под пристальным взглядом. — Гандон треклятый, но такой душка, — сказал сам себе и уселся за стол. Хенджин красив, в этом кажется все уверены. Его тело, особенно в этой майке-футболке, бицепсы отменные, ничего не сказать, пресс шикарный, широкие плечи, модельный рост, ужасно целовательные губы. Перечислять можно бесконечно, но если Чанбин не перестанет, придется успокаивать свое недоразумение в штанах. Он в согнутом логте прячет свое лицо и думает, почему же он так реагирует на Хвана. А кто он вообще? Похож на омегу, но то как уложил его — больше на альфу. При чем и не говорит никому, зараза. И ладно, сейчас главное выкинуть этого молокососа из головы. Пока получается плохо. Хенджин сидит на лавочке, локтями упираясь о разведеные колени. Ветер обдувает через широкие вырезы майки, не лето, что бы в таком виде сидеть, но и не зима… прохладно, он вспотел, да и так легко оделся. Закуривает сигарету и вдыхает блаженный для его состояния, горький дым. За угол заворачивает компания школьников. На этот раз их больше, ведь сейчас перемена. Он хмыкнул, поднимая уголки губ вверх и затягивается еще раз, вспоминая, как он тоже бегал почти на каждой перемене покурить и перевести дух с бешеной исторички, которая опять недовольна его двойкой за контрольную. — Оэм… учитель… — это был Минхо со своими одноклассниками, и, кажется еще какими-то школьниками. Хван поднимает свой измученый взгляд и приглашает сесть на пустое место рядом. Молодежь, что еще не знали о новом учителе, удивленно косятся на двух парней, в частности на друга, не понимая, что за чертовщина происходит. — Есть у кого? — Ли спрашивает у друзей сигарету, но протягивает пачку Хенджин. Он хотел отказаться как пример приличия, но он же сам вчера давал учителю, так что смело достает от туда одну штучку. — Жигу надо? — брюнет протягивает и ее молодому альфе, типо, возьмет — ладно, не возьмет — похуй. Кучка детей что-то обсуждают, о вписках, алкоголе, кто купит, что будут делать, где… Хенджин не вникал в их беседу, но было забавно наблюдать за мелкими школьниками и их «грандиозным» планами, тобиш набухаться в щи. — Учитель Хван, вы поругались с учителем Со, да? — как-бы не терпел, все же спросил Минхо. Уж больно любопытство выпирает. Ему было неловко говорить с учителем на «ты», и называть другого как-то непристойно. Не беря в счет тот казус с первой их встречи, на этом самом месте. — Да какой я учитель?! С детьми сижу курю после урока, — истерично хмыкнул, представляя то, как это выглядит со стороны. — Да ладно вам, вы классный, — тут Минхо не соврал, он правда считает Хенджина интересным. То, что он является его сонсеннимом и то, что он выглядит как его друг — только заманивает и интригует. — Тогда называй по имени, бесите, я же не старый, — они посмеялись с его ворчания и кажется перестали тушеваться. Он берет еще одну сигарету, перед тем как выкинуть в самодельную мусорку из пустой разрезанной бутылки, окурок, что бы с концами утонуть в этом дыме и раствориться вместе с ним в воздухе. — Вам не много? Всмысле тебе… вам…тебе — парень сам даже запутался и цыкнув закатил глаза. — В самый раз, — он хихикнул с младшего и продолжил, — кстати, вы же никому не скажете?! Не хочу, чтобы другие учителя думали, что я пример для подрожания, в плохом смысле — уже обращается к остальным, с затуманеным взглядом от никотина. Дети сказали, что даже смогут прикрыть, если надо будет, и он пообещал тоже самое взамен. Обсуждая какие-то мелочи жизни с детьми уже прозвенел звонок, и перемена длительностью в пятьнадцать минут окончилась. Они попрощались и Хенджин хотел бы еще немного посидеть, но было холодно, поэтому он решил вернутся в тот кабинет, где его ждет злой альфа. Дверь со скрипом открылась, но никого не было в проходе, ни единой души, странно. Чанбин отвлекшийся от журнала, пошел проверить, и открыв дверь шире из ниоткуда выпрыгнул Хенджин — «Буу». Бин испугавшись схватился за сердце, ведь в его двадцать пять, оно может быстро отказать, как он может предположить. Пока старший пытается успокоить бешеное сердцебиение, Хенджин стоит и бьет свои колени заливаясь в истерике, чуть ли не падая на пол. — Прости, но я обязан был это сделать, — указательным пальцем стирает слезинки, и проходит внутрь отталкивая с прохода старшего. — Ты слишком наглый, знаешь? — он смотрит на то, как хенджинова жопа падает на диван, где хозяин этих хором любит спать. Кому-то, кроме него тоже до безумия нравится эта сказачно мягкая мебель. Внутри что-то приятное колит от этих мыслей и это точно не испуг, он уже прошел. Со стоит и смотрит как младший потягивается и зевает — ну что за милашка, подумалось ему. И только сейчас он почувствовал ярко выраженный шлейф дыма от сигарет. Как же он их ненавидет. — Мелкий ты что, куришь? — Я не мелкий, — Чанбину кажется, что он отошел от вопроса, но так быстро ему не скрыться от старшего. Бин садится рядом и принюхивается, нагло пододвигаясь к лицу, на что младший ошарашено распахивает глаза и теперь боится пошевелиться. Нос с небольшой, еле заметной горбинкой оказывается у губ Хенджина, и как только Со учуял то, чего бы не хотелось, резко отстраняется, закрывая пальцами нос. — И правда, курил, — морщась говорит старший, и уходит подальше. Он садится за стол, чтобы не дай бог увидели как он возбудился от одного случайного касания носа к губам, как стыдно… Хенджин сидит в той же позе и до сих пор не двигается, кажется даже и не дышит. — Ты живой? — ровным, самым обычным голосом спрашивает, перебирая бумажки, в то время, как внутри он находится на грани нервного срыва. От Хенджина веяло терпким жженым табаком вперемешку с самым приторным ванильным мороженым. Почему Чанбина так потряхивает от этой симфонии запахов? Хвана будто из гипноза вывели, взгляд забегал по сторонам, в нос ударил резкий запах грецких орехов с апельсином, хотя шлейф до сих пор ощущал на языке. Он смотрит на учителя и уже боится на перед… тревогу успокаивает воспоминание, что течка начнется только через два месяца. Он глубоко вздыхает и включая телефон смотрит на расписание, которое он сфотографировал вчера. Поставили еще один урок во второй смене. — Еще один? — вышло так, что он сказал вслух, и на это обратил внимание старший, который втайне так же как и Хенджин пытался себя успокоить. — Что? — В три часа еще один урок,  — возмущается так, будто уже забыл, как чуть не умер от милого носика на губах. — Я знаю, там будут дети на класс младше тех, что были сейчас. Если хочешь можешь провести урок, — ого, Хенджин думал, что тот больше не пустит его сюда, слишком добрый, почему? — Вы не злитесь? — Злюсь конечно. Можно было хотя-бы не при учениках… — косо смотрит на уже развалившегося на диване младшего. — Но тебе ведь нужно прочувствовать всю серьезность и ответственность над детьми. Тем более в три часа придет самый шумный класс, — в этот момент он и сочувствует ему и усмехается злобно. — Эйй, а ты значит свалишь да? — Ну могу остаться, если хочешь, — подняв брови и ухмыльнувшись, смотрит на младшего, что сейчас снова замер. — Шучу, сам справишься, я же видел. — отмахивается он от неловкой паузы. На этом их разговор закончился и Хенджин перелег на живот, сначала листая ленту в твитере, а потом с кем-то яро переписываясь. Бин все видел, потому как брюнет лежал затылком к нему. Взгляд его бегал от телефона к мягкой, сочной жопе. Какие же все-таки аппетитные булки у младшего. Его посетило резкое желание схватить их в свои руки и мять до бесконечности, наслаждаясь упругостью. Он неожиданно замер, заметив то, какие мысли крутятся в голове. Попытаться отдернуть себя от непристойных мыслей он смог спустя наверное минут двадцать, а пока все так же сидел и давился слюнками. Сорок пять минут окна прошли быстро и начался следующий урок, который будет вести учитель Со. Он сходил за журналом в учительскую и вернулся в кабинет за ручкой. — Не будь так жесток, они ведь мелкие, — предупреждает уже уходящей фигуре и закрытой двери. И вот, она снова открывается, а там высовывается пепельная макушка. — Не тебе меня учить, — и вновь захлапывается. Хенджин закатил глаза и начал собирать свои вещи, переодеваясь из спортивного в свой обычный наряд. Черные брюки-кюлоты, из которых видна тонкая щиколотка, и бежевая широкая рубашка, растегнутая на две пуговицы, цепочка с небольшим черным камушком и кольца. О даа, он их обажает, только для физры и сна снимает, на столько сильно любит этот вид аксессуаров. Кроссовки оставил те же — белые аир форсы. Хватает сумку и выходит. Блять, точно ведь модель — не стесняясь, думает учитель осматривая Хенджина с ног до головы, стоило тому выйти из коморки в зал. Хван лишь сжал кулачки и согнулся в коленях, состроив смешную гримасу говоря этим ученикам «вы справитесь», поддерживая их хотя-бы морально. — Пока, хен, — он помахал ручкой и скрылся за дверями. Последнее, что брюнет услышал «не отвлекаемся» не таким жестоким голосом. Поднимаясь по лестнице Хенджин хмыкнул от того, что тот кажется послушался наконец, ну или просто остыл и не смог собраться от одного его вида. Снова Хенджин идет по пустым коридорам и заглядывает в учительскую, все равно у него еще часа четыре до урока, успеет и поболтать с кем-то. Как он и ожидал, там стоит тот же самый учитель Бан. Чувство, что он никогда не выходит от сюда и просто живет здесь. — Почему мне кажется, что вы не преподаете здесь? Разве Вы не знали ученикам сюда нельзя,  — копирует его же самого и смеется смотря на Чана, что снова стоит у окна, с той же кружкой, тем же кофе, и так же по доброму улыбается ему. — Знаю что нельзя, просто ты приходишь именно в момент, когда у меня окно, — говорит учитель присаживаясь на диванчик. — Кстати в таком виде ты больше похож на учителя, — оглядывает омегу и восхищается его образом. — Знаю, но не на того, — Бан посмеялся. — Постоянно в спортивках ходить, тоже не очень… — он садится на второй диван напротив и заглядывает в телефон, быстро отвечая брату, что он не сможет приехать к нему в ближайшее время. Они посидели пол часа, общаясь о всяком, и Хенджин пошел домой, договорившись еще встретиться после вечерних уроков за кружкой чая. Как только он оказался в своей квартире, сразу же скинул сумку у порога и завалился на диван, так, что одна нога осталась на полу, а вторая покоится на мягком подлокотнике. Вроде не учился и впринципе ничего такого не делал, а устал. Сейчас бы поспать, но скоро снова на работку. Хорошо однако он устроился. Он учитель физры, следовательно он находится в спортивном зале, то есть за абонемент платить не надо, а значит можно бесплатно заниматься спортом, и при этом получать зарплату. Не жизнь, а рай. В квартире пусто и царит гробовая тишина. Свою любимую собачку он оставил дома, на другом конце города. Если бы она сейчас была у него, слушал бы как маленькие лапки, маленькими шажками, когтями о паркет бегут к дивану, ластиться под боком хозяина. В голову всплыло воспоминание, когда дыхание перехватило от близости с учителем. Почему он так отреагировал? И при чем так неожиданно потерял дар речи. Да, мужчина привлекательный и пиздецки нереально соблазнительный, но ведь такой яростный. Хенджин не глупый, первое, о чем он подумал это то, что влюбился, но такого не может быть. Не может, так быстро ему понравится человек, тем более такой злой и хмурый. А если в будущем, когда они начнут отношения, будет держать в ежевых рукавицах? Домашнее насилие? Неет, Хенджин не согласен, поэтому отодвигает эти мысли и пытается вспомнить на лице старшего хотя-бы намек на доброту. Не вспомнил… значит и не надо. Необходимо забыть и отстранить от себя мысли о влюбленности. Он вновь возвращается в здание школы и с ним начинают здороваться ученики, значит уже знают кто такой. Хенджин приветливо отвечает им одаривая милой улыбочкой. Спускаясь на этаж ниже он видит детей, которые ждут, когда откроют зал. — Вы чего стоите? — спрашивает Хенджин у детей. Их настроение со скоростью света меняется на позитивное, стоило новому учителю появиться на горизонте, словно ангел воплоти. — Учитель Хван! — пищит и подбегает к нему милый Феликс. Хенджин улыбается и ерошит волосы омеге, который прижался к боку старшего и крепко обнял за талию. Он чувствует себя отцом этого мальчишки сейчас и так тепло становится. — Привет, вы не знаете где ключи от зала? — те ему отрицательно закивали и он еле отцепив от себя мелкую липучку пошел обратно. Так брата напомнило, что он заскучал по нему еще сильнее. — А где ключи от зала? — спрашивает у учителя Кима в кабинете учительской, а тот ему говорит, что есть только один дубликат и он у Чанбина. Хван еще спрашивает есть ли футбольное поле и возвращается к ученикам. — Ключи у того говнюка, поэтому мы идем на улицу, переодевайтесь, — школьники посмеялись с того, как он назвал учителя Со и послушались. Он быстро заглянул в кабинет и взял журнал с ручкой. Странно, что раздевалка и кабинет были открыты, а зал нет. И еще больше он удивился, что оценки в другом журнале, того класса, который был сегодня у Бина, были действительно хороши. Обычно тройки почти у всех, а сейчас у большинства четверки. Можно ли назвать это началом изменений или просто лотерейным билетом?