Близость

      — Дай-ка мне адрес этой своей подруги, — вдруг сказал отец, после новости о том, что я буду готовить проект с некой одногруппницей.       — Адрес…? — мой голос задрожал, ведь я поняла, что подозрения папы полностью оправданы, — А зачем тебе её адрес?       Я стояла у двери, одетая в худи и тонкое пальто сверху. После моего вопроса, отец взглянул на меня совсем не доброжелательно, а мама, стоящая рядом, начала кусать свои губы, волнуясь за меня.       — Что значит «зачем»? — его тон почти что перешёл на крик, и я вздрогнула, — Я по твоему не имею права знать, где будет шляться моя дочь аж до десяти вечера?!       — Нет-нет, я не это имела в виду… — вдруг начала оправдываться я, — Мне просто было интересно.       Папа сощурил глаза, но в конце концов кратко кивнул. Я дала ему адрес и совсем не понимала, что делать дальше, ведь он может приехать в любой момент: и тут вместо подружки Соён его встретит амбал Чонгук.       Мне стало не по себе, и я постаралась как можно быстрее покинуть территорию нашего дома. Благо, папа вызвал мне такси (может он для этого и просил адрес?), так что на сегодня я обошлась без ожиданий общественного транспорта. Дорога занимала около двадцати минут, а в это время я активно вела переписку с Чонгуком.       «Он попросил твой адрес, чтобы вызвать такси»       «Отлично. Рад, что тебе не придётся толкаться в автобусе :)»       Я вдохнула, осознавая, что Чонгук ничего не понял, либо он делал вид, что не понял, ведь опять же, умом он обделён не был.       «Ты правда не видишь загвоздки или только делаешь вид?»       «Боишься, что он может приехать?»       Я не успела дочитать сообщение, как мы остановились возле дома Чонгука. Водитель пожелал мне хорошего вечера и двинулся с места почти сразу, как я вышла из машины. Дверь дома отварилась, и я увидела наконец своего любимого.       — Ну наконец-то, — шепнул он, крепко обнимая меня.       Мы прошли в его дом, на удивление, в нём не оказалось ни отца Чона, ни матери. Это в какой-то мере радовало меня. Чонгук провёл меня к себе в комнату, где мы оба сели за рабочий стол и принялись за работу над проектом. Он был полностью сосредоточен, но мысли об отце никак не оставляли меня в покое.       — Чонгук… — его пальцы без остановки тыкали по клавишам ноутбука, пока я не положила свою руку на его, — Я всё же боюсь, что отец может приехать.       Так как он сидел в кресле, то ему не составило труда прокрутиться, чтобы сесть ко мне лицом к лицу. Он притянул меня ближе к себе, нежно поцеловав лоб:       — Мы придумаем что-нибудь, ты только не беспокойся, ладно?       Я кивнула и следующий час мы с Чонгуком активно занимались проектом. Пока я выписывала самую важную информацию, он читал разные текста и научные статьи, пытаясь выжить из них максимум. Всё было чудесно, пока у нас не начался спор буквально на ровном месте: мы уже несколько часов работаем над проектом, но никак не можем договориться о его концепции.       — Я не понимаю, как кто-то может думать, что у нас есть свобода воли. Все наши действия — это просто следствия предыдущих событий. Словно шашки на шахматной доске, — начал Чонгук, поглядывая на меня.       — Это абсурд! Мы же можем выбирать, мы можем менять свою судьбу. Я сама выбрала быть здесь, работать над этим проектом, даже если он начинает меня раздражать, — я кинула блокноты на рабочий стол и, не желая больше находиться близко к Чону, уселась на его кровать.       — Раздражает? Почему? Это ведь просто задание.       — Нет, не просто задание. Это попытка понять, кто мы такие и почему мы здесь. И я считаю, что мы не просто куклы, управляемые нитями судьбы, в отличие от тебя, — я вскинула одну бровь, напрямую намекая на Чонгука, ведь ещё когда мы не были знакомы, он твердил об одном и том же: о судьбе.       — Но ведь все наши решения уже предопределены. Начиная от того, где мы родились, до того, кем мы станем.       — Но мы же сами выбираем, как реагировать на события, как их воспринимать, — моя нервозность дала о себе знать: я встала и начала ходить по комнате кругами, — Ты можешь быть несчастным, но ты можешь сделать выбор, стать счастливым. Ты можешь быть одиноким, но ты можешь сделать выбор, найти любовь.       — Но ведь мы все равно не можем избежать своей судьбы. Мы можем лишь выбрать, как мы ее проживем, — Чонгук устремил свой проницательный взгляд на меня.       — Но если мы выбираем, как мы проживем свою судьбу, то разве это не свобода воли? — я остановилась перед ним, скрещивая руки на груди. Я была уверена в своей правоте и не хотела признавать то, что говорил он.       — Возможно… Но мне все равно кажется, что мы не можем полностью от нее отказаться. Вселенная слишком велика, чтобы мы могли быть полностью свободными, — с каждым словом тон его голоса становился всё спокойнее и спокойнее. Он смотрел на меня так, будто читал каждую мысль.       — Ты просто боишься ответственности. Боишься, что твоя жизнь — это не твоя заслуга.       — Может быть. Но ты тоже, Ханна, не думаешь, что твоя жизнь — это что-то большее, чем просто набор случайностей? — он поднял обе брови, как бы кидая мне вызов, но я всё равно не до конца понимала, что он чувствует.       — Я не знаю. Но я хочу верить, что у нас есть выбор. И я хочу сделать этот выбор, даже если он ошибочный.       — Ты знаешь… я согласен с тобой. Я тоже хочу верить в свободу воли. И я хочу, чтобы моя жизнь была моим собственным выбором, — он внезапно встал с кресла и направился прямиком ко мне.       Его взгляд говорил мне не о многом, так что я не могла предугадать его дальнейшие действия. Чонгук — самый непредсказуемый человек в мире.       — Ты не думаешь, что мы уже делаем выбор, Ханна?       Чонгук касается моей щеки и внезапно целует мои губы, чего я совсем не ожидала, но и сопротивляться не стала. Его руки, будто в невесомости, перемещались то по спине, то по талии, то по ягодицам. Я не знала, делаю ли правильный выбор, однако, ощущение, что мой мозг отключил всякую логику, не покидало меня.       Он повалил меня на кровать, стоящую сзади. Его крупное тело нависло надо мной, но Чонгук, будто ненастный, не отрывался от моих губ. С каждым последующим движением поцелуй становился всё более страстным и грубым, что будило во мне всех существующих демонов. Его руки пробрались под толстовку, начиная сминать груди поочередно одна за другой.       Чонгук оторвался от моих губ, тяжело дыша, словно после марафона. Его взгляд отчётливо выражал вопрос, я кивнула, зная, на что иду.       Тот стянул с меня толстовку и застыл, глядя на мою грудь. Его губы снова встретили мои и в этот момент всё перестало иметь значение: и отец, и проект, и придуманная мною дистанция. Его руки зацепили края моих джинс и в последующие секунды я лежала перед ним в одних лишь трусах.       — Разденься, — прошептала я, в надежде рассмотреть его тело от и до.       Чонгук с трудом сглотнул слюну. Он стянул с себя серую футболку, под которой скрывалось тело самого Аполлона. Я сомкнула ноги, пытаясь унять своё возбуждение, но всё было тщетно, когда мой взгляд опустился ниже: стояк было заметно аж сквозь черные спортивные брюки. Наши взгляды встретились, и он соблазнительно облизнул губы, указав на свой ствол.       — Сними их с меня.       Я послушно стянула с него брюки сразу вместе с боксёрами, и его немалых размеров член встал прямо перед моим лицом. Мои руки неуверенно потянулись к нему, обхватывая и делая несложные движения вперёд и назад.       Чонгук, оторвав меня от этого занятия, уложил моё тело на кровать и снова вопросительно взглянул:       — Ты уверена? — прохрипел он.       Я дважды кивнула, как бы подтверждая полную уверенность в своих действиях, и его умелые руки стянули с меня последний элемент одежды: кружевные трусики. Чон собрал немного естественной смазки из моего влагалища и размазал по нижним губам.       С каждой секундой моё сердце билось всё быстрее и быстрее, казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Возбуждение накрыло меня новой волной, когда он принялся водить членом по моему клитору, один за другим вызывая протяжные стоны. Я почти что не дышала, ведь в таком состоянии, воздуха не хватало от слова совсем. Чонгук стал медленно вводить в меня свой детородный орган, и неприятное ощущения разлилось по низу живота. Он замедлился и принялся отвлекать меня своими горячими поцелуями то в губы, то в шею, то в грудь.       Через пару минут моё тело привыкло и с каждым его толчком становилось всё приятнее и приятнее. О́н ускорялся всякий раз, как слышал мой протяжный стон, а руки его безудержно сминали мою грудь.       Одним ловким движением он высунул своего «дружка» и перевернул меня на живот, сразу же входя сзади. Я встала на четвереньки, чтобы хоть как-то удерживаться, но Чонгук буквально вдалбливал меня в кровать, отчего руки начинали дрожать. Шлепки наших тел разлетелись по всей комнате, а его дыхание отчётливо было слышно, даже когда я стонала.       Я не успевала вдохнуть кислорода, как он снова и снова входил в меня. Чонгук трахал меня как в последний раз, но мне, почему-то, это безумно нравилось. Его пальцы коснулись моего клитора, совершая круговые движения и с каждым разом ускоряясь, так что стоны не заставляли себя ждать, один за другим вылетая из моего рта.       Он намотал мои волосы в кулак, потянул назад и принялся толкаться в меня с новой силой. Я знала, что он на пике, ведь с каждой секундой его толчки становились всё быстрее и грубее.       Мужской протяжный стон разлетелся по комнате, и я почувствовала, как что-то тёплое изливается на мою кожу. Чёрт возьми, он кончил прямо на поясницу. Финально шлепнув меня по упругой ягодице, он принялся тут же натягивать на себя штаны.       — Моя умничка, — прохрипел он, всё ещё тяжело дыша.       Я знала, что мои щеки были покрыты румянцем. Чонгук чмокнул меня в губы и тут же отстранился, всё ещё рассматривая моё тело.       — А ты всё спо…       Я не успела договорить, как в комнату внезапно ворвались без стука. Не имея возможности на размышления, я тут же взяла толстовку, которую Чонгук просто выкинул на пол, нетерпеливо раздевая меня.       — Ой, я не вовремя… — Соён без стыда стала рассматривать всё и всех в этой комнате: её взгляд сначала был направлен на мои оголенные ноги (я успела быстро натянуть толстовку), на разбросанные по полу вещи и на Чонгука, который, между прочим, сидел без футболки. Соён застыла, глядя на парня так, будто в мыслях она его отымела уже несколько раз. Мой гнев не заставил долго себя ждать, но я сдержалась.       Вы спросите: «А что, собственно говоря, Соён забыла в доме Чонгука?». Всё просто! Мы с ним не придумали ничего умнее, чем позвать её в дом, ведь всё же не были уверены на сто процентов, что отец не явится сюда. Благо, здесь оказалось лишняя комната, так что Соён чувствовала себя абсолютно комфортно и хочется верить, что она не слышала всё то, чем мы занимались только что.       — Что-то надо? — Чонгук встал и, подходя к нам, натянул футболку, чему я была безумно рада.       — Там твой отец приехал, Ханна.