Близость

      Проснулась я с чувством тяжести в груди; будто что-то сдавливало мою грудную клетку, не давая ни малейшего шанса на то, чтобы сделать вдох. Я ощущала, как в глазах горели слёзы, обжигая кожу на щеках и капая постепенно на шею. Комната шла кругом, и мне понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя и попытаться встать на ноги после вчерашнего.       То, что произошло — это ответ на все мои вопросы по типу: «Почему мой отец так меня контролирует?». Только сейчас, когда я обожглась, словно от раскалённого стекла, я поняла, почему папа наотрез запрещал общение с парнями. Он просто-напросто знал, на что они способны. Только вот… время не повернуть вспять, и то, что я сделала с Чонгуком, так и останется совершённым.       Моя дрожащая рука осторожно потянулась к телефону, лежащему на тумбе возле кровати. 13:49. Пары я успешно проспала, но и не то чтобы у меня было желание сегодня там появляться. Я видела пару сообщений от Чонгука, но смахнула их пальцем влево, а следом и вовсе выкинула телефон куда-то на край кровати.       Я не знаю, что меня поразило больше всего: предательство любимого человека или подруги, которой я доверяла? Казалось, они оба хороши, но мысли о Чонгуке снова и снова прокрадывались, не давая мне покоя. Он проявлял свою любовь, всеми своими поступками показывал и доказывал, что я могу ему доверять, а сейчас я лежу в слезах, не понимая, в какой момент всё пошло не так.       Пролежав в кровати ещё полчаса, я решила встать и хотя бы помыться, хоть и это давалось мне с большим трудом. Надежда, что дома никого нет, оставалась непоколебимый, но она вскоре умерла, когда, выйдя из комнаты, меня заметил папа.       — Ого, ты дома, — сказал он, изучая меня своим пристальным взглядом. Моё сердце забилось чуть быстрее, и я попыталась всеми силами скрыть свою усталость… и разбитое сердце, — неважно выглядишь, дочка.       — Я, кажется, простудилась, — отмахнулась я, одаривая отца слабой улыбкой. Он положил руки на бока и слегка сузил свои глаза, и я поняла, что он ищет не признаки простуды, а повод для недоверия.       — Хорошо.       Папа кратко кивнул, и я, не теряя времени, забежала в ванную. Мои руки на уровне автоматизма включили воду, а глаза наконец встретились с отражением: взъерошенные волосы, следы от слёз и тёмной туши, губы, искусанные до крови — не удивительно, почему отец с неким подозрением глядел на меня.       Я решила не медлить и принять холодный душ, чтобы смыть с себя всё: и то унижение, которое я вчера испытала; и прикосновения Чонгука, которые сейчас мне стали противны. Каждая капля, каждая струя холодной воды вызывала табун мурашек, и волосы тут же вставали дыбом. В какой-то момент мне стало трудно дышать, и я упёрлась руками в стену, пока вода стекала по моей шее, спине и ягодицам. Слёзы вновь наполнили глаза, когда в воспоминаниях всплыли вчерашние фотографии и видео.       Не в силах больше совладать с собой, я вышла из ванной, обёрнутая в белое полотенце. Мои волосы были мокрыми, так что вода с них капала на лопатки, каждый раз вынуждая жмуриться от холода. Я дёрнула ручку в свою комнату, и увиденное повергло меня в шок.       — Пап, — тихо сказала я, наблюдая за отцом, который, сидя на краю кровати, копался в моём телефоне, — что ты делаешь?       Он поднял голову, и я перестала чувствовать пол под ногами. Его взгляд сжигал меня насквозь, не давая и шанса на спасение. Я пыталась вспомнить, когда вообще в последний раз папа проверял мой телефон, однако, было это давно.       — Хочу убедиться в твоей честности, — хладнокровно выдал он, возвращаясь к моему телефону.       Моё сердце, кажется, перестало биться. Чат с Соён так и висел, не будучи удалённым; уведомления от Чонгука я не стирала, лишь смахнула их, чтобы не мозолили глаза. Отец сейчас мог узнать абсолютно всё, исходя из одних лишь сообщений Соён, и это заставляло меня волноваться ещё больше.       Я подошла ближе к отцу, делая вид, что достаю с полки фен, но краем глаза я поглядывала, что сейчас делает он и в каком приложении. Его палец завис над списком чатов, и он почти что нажал на чат с Соён, как вдруг девайс в его кармане завибрировал, вынуждая отложить мой телефон.       Отец встал с кровати, махнул на меня рукой и покинул комнату. Я выдохнула. Руки в спешке потянулись к телефону, тут же добавляя все ненужные чаты в «скрытые» и удаляя список звонков, где то и дело красовалось имя Чонгука.

***

      На следующий день я уже явилась в университет, сев на самый незаметный ряд в аудитории в самом конце. Последнее, чего мне сейчас хотелось — это попадаться на глаза, а особенно на глаза Чонгука.       Я наблюдала за тем, кто заходит и выходит из кабинета, и почему-то продолжала ждать, что с минуты на минуту явится Чон. Желание увидеть его было скорее связано с некой обидой и злостью, нежели с тоской. Я хотела увидеть его поведение, его реакцию на произошедшую ситуацию.       Мои мысли будто были услышаны и через пару секунд в дверном проёме появился знакомый силуэт. Чонгук обошёл взглядом весь зал, и я могла посудить, что он не заметил меня, чему я была только рада. Его корпус двинулся в сторону Соён, которая сидела на втором ряду, и злость не заставила себя долго ждать. Я ощущала то, с какой скоростью кровь хлынула к моим щекам. Внезапный скачок адреналина вынуждал мои руки дрожать.       — Ханна, вы меня слышите? — я вздрогнула, когда до меня наконец дошёл голос профессора, — С вами всё в порядке?       Слова встали комом в горле, и мне понадобилось немало времени, чтобы проанализировать и наконец ответить ему на вопрос. Встав с места, я наконец сказала:       — Нет, учитель, я могу выйти?       Я получила краткий кивок в ответ, но все мои мысли были забиты одним лишь Чонгуком. Взяв из сумки пару таблеток успокоительных, я зашагала вниз по лестнице между рядами.       Чувство, что кто-то прожигает меня взглядом не оставляло меня в покое. Я покосилась в сторону Чонгука, сидящего с Соён, и совершенно точно не прогадала: он смотрел на меня глазами, полными вопросов. Такой взгляд мне был не ясен, ведь вопросы тут должны быть у меня, не так ли? Ступени казались бесконечными, пока я наконец не ступила на пол, и мои ноги не повели меня к выходу.       — Какого чёрта?! — раздался крик за моей спиной, когда я уже оказалась в коридоре.       Я обернулась, глядя на Чонгука. Взгляд его карих глаз был наполнен гневом, а вены, выступающие на лбу, служили тому лишь подтверждением. Я изучала каждую черту его лица: брови сведены на переносице, щёки покраснели от злости, а подбородок так и продолжал дрожать.       — Что? — я издала тихий смешок и отвела взгляд в сторону. Было невыносимо смотреть на человека, который неделю назад любил меня, а после нагло предал.       — Ханна, не надо меня злить, — его кулаки сжались так, что можно было увидеть белые костяшки, — Ты игнорируешь меня со вчерашнего дня. Я звонил тебе десятки раз, написал сотни сообщений… Что происходит, чёрт возьми?!       Кислорода стало критически мало, по крайней мере, мне так казалось. Я не могла сделать вдох и каждый раз судорожно выдыхала через рот, сквозь слёзы глядя на когда-то близкого мне человека. Он стоит передо мной, сжимая кулаки от злости, но я не могу понять, что на самом деле творится у него в голове: сначала он изменяет мне с моей же подругой, а после гонится за мной в попытках узнать, что случилось.       — О, ты хочешь знать, что произошло? — слеза покатилась по моей щеке, обжигая кожу, — Я доверяла тебе больше, чем ты этого заслуживал, Чон Чонгук.       Я ткнула ему в грудь и незамедлительно обернулась, сразу же уходя из его поля зрения. Моё состояние ухудшалось с каждой секундой, что я находилась с ним.       Шаги за мной не прекратились. Он продолжал идти по пятам, пока я не остановилась возле входа в женский туалет. Я продолжала стоять к нему спиной и слышала только наше тяжёлое дыхание. Мои глаза прожигали дверную ручку, но тело не слушалось, так и продолжая бездвижно стоять.       — Прошу тебя, — его голос дрогнул, и это заставило мою решимость пошатнуться, — скажи, в чём я провинился, Ханна.       Чонгук звучал так, будто действительно не понимает, что произошло. С каждым его словом я начинала сомневаться в себе и в том, что я увидела. Мои руки потянулись к заднему карману джинс, где лежал мой телефон. Я принялась искать те фото и видео, которые наверняка всё ещё красовались в чате с Соён.       Он продолжал терпеливо стоять, ожидая от меня хоть каких-то действий. Я наконец обернулась и протянула ему телефон, где предварительно включило материалы, которые бы не смогла просмотреть снова.       Лицо его исказилось в совершенно противоречивых эмоциях, которые я не могла прочитать: гнев сменялся шоком, грусть — непониманием. Его брови сошлись на переносице, а взгляд его карих глаз на долю секунды метнулся ко мне, отвлекаясь от телефона. Чонгук нервно сглотнул слюну и протёр своё лицо рукой, будто его облили холодной водой.       — Ханна, я… — он начал волноваться. Это я поняла по выступающим каплям пота на лбу, — Клянусь, я не знаю, что это. Я бы не поступил так с тобой       Его руки потянулись ко мне, в попытке коснуться талии и притянуть ближе. Я отреагировала немедленно и в ту же секунду толкнула парня в грудь, всем своим видом показывая свою злость и ненависть.       — Да пошёл ты.

***

      С того дня прошло почти две недели. Я вернулась в обыденное русло своей жизни без всяких интрижек, секса и парней. Однако, походы на учёбу теперь давались мне с большим трудом.       Я видела его везде. В каждом углу, в каждой комнате, в каждом направлении. Мне казалось, что Чонгук преследует меня, но нет, нас будто сводила судьба. Ох, чёрт, теперь и я несу эту чушь, которую выдумал он.       Даже несмотря на мои жёсткие отказы, Чонгук не оставлял попыток вернуться ко мне: он то и дело ловил меня после пар, или же когда я выходила с лекции, отпрашиваясь в уборную. На прошлой неделе он насильно поцеловал меня в женском туалете, видимо, надеясь, что этот поцелуй усмирит мой пыл. Но он лишь подлил масла в огонь.       И вот, теперь Чонгук не появляется второй день. Я не знаю, на что надеюсь, ведь, казалось бы, мне бы уже давно пора забыть про него и жить своей жизнью, но он, то и дело, вечно напоминает мне о себе.       Я начала собирать свои тетради в сумку и, не забыв взять рубашку со спинки стула, вышла из аудитории. Ноги сами вели меня в нужном направлении, пока я разбиралась с бумагами в руках. Через пару минут несложных махинаций, в руке у меня теперь была стопка из листов А4, на которых можно было увидеть немалое количество текста.       Снова эти глаза…       Я уловила его взгляд из сотни проносящихся. Чонгук замер посреди кафетерия, глядя на меня так, будто ничего в этом мире больше не имело значения. Взгляд его карих глаз выглядел совсем уставшим и на долю секунды я захотела подойти к нему… Но в воспоминаниях снова всплыли эпизоды, которые я то и дело пыталась забыть.       Не выдержав его взгляда, я кинулась прочь из здания университета. Я не стала церемониться с курткой и вышла на улицу, держа её в руках, даже несмотря на холод в минус пять градусов. Мои ноги сами бежали как можно дальше отсюда: от университета, от Чонгука, от его взглядов… Глаза наполнились слезами, и я старательно смахивала их с щек, попутно надевая на себя пуховик.       Я словила такси, проезжающее мимо и дрожащим голосом еле как продиктовала свой адрес. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда повернув голову в сторону окна, я увидела выбегающего из здания Чонгука. Его глаза отчаянно искали мой силуэт, так и не находя.       Время пролетело незаметно, и дорога, которая длилась полчаса, сократилась по ощущениям до пяти минут. Я до последнего не хотела ни появляться дома, ни находиться в университете. Выйдя из машины, я остановилась у крыльца, так и не решаясь постучать, чтобы мне открыли дверь. Ноги сами повели меня обратно, подальше от дома. Свет фонарей в ночи слепил глаза, но сегодня эта атмосфера нравилась мне больше, чем обычно. Вдобавок ко всему остальному, с неба начали падать снежинки, оставляя еле ощущаемый мокрый след на моей коже.       Спустя пару минут хождений вокруг да около, я вновь вернулась на знакомую мне улицу и, кажется, чувствовала я себя гораздо лучше. На расстоянии пяти метров уже виднелся мой дом, и я глубоко вдохнула свежий зимний воздух, дабы подготовить себя к лучшему не только сегодня, но и завтра, послезавтра, весь следующий месяц.       — Ханна! — я вздрогнула, услышав до жути знакомый голос позади меня. Обернувшись, я снова увидела его. С каждым шагом Чонгук был всё ближе и ближе, так что я могла чётче разглядеть его черты лица. Когда он подошёл так близко, что я могла слышать его дыхание, его лицо застыло, искажая разные эмоции.       — Что ты тут делаешь? — спросила я, сводя брови на переносице.       — Я прошу тебя, Ханна, послушай меня, — его глаза наполнялись слезами, а голос с каждым последующим словом всё больше подрагивал, — Я не изменял тебе. Понятия не имею, что случилось в ту ночь, но я абсолютно точно могу сказать, что я не изменял тебе, я не трахал твою подругу, и видео, которое она записала тебе, подделано, — слеза покатилась из его глаз, вынуждая моё сердце разрываться на части, — Эти недели без тебя невыносимы. Пожалуйста, позволь мне вернуться…       Его рука аккуратно потянулась к моей, нежно касаясь. Но я не позволила жалости управлять мной и спустя пару секунд отдёрнула руку в сторону, строго глядя на Чонгука.       — Я не верю.       — Я клянусь, Ханна. Я клянусь всем, что мне дорого в этой жизни, — Чонгук опустился на колени передо мной, и я потеряла дар речи, — Я помню, что сильно напился в тот вечер и ушёл в свободную комнату поспать. Это всё, что я делал — спал…       — Чонгук, встань, — я откашлялась и потянула парня за локоть, чтобы он встал с колен.       — Ханна, Соён подставила меня, — он обхватил моё лицо руками, и я всё ещё смотрела в его красные от слёз глаза, — прошу, поверь мне…       Слова застряли комом в горле, и я не смогла издать ни звука. Мой взгляд был прикован к его глазам, в которых я действительно находила те искренность и отчаянность, которые звучали в его дрожащем голосе. В следующие секунды его губы накрыли мои, и я не смогла сопротивляться этому соблазну, позволяя его языку проникать в мой рот снова и снова. Его руки опустились на мои бёдра, слегка сжимая их, а губы так и продолжали терзать мои, согревая в этот холодный зимний вечер.       — Ханна! — послышался голос отца, где-то неподалёку. Я оторвалась от Чонгука, не глядя в сторону папы, и перестала дышать от страха, который сковал меня с головы до самых пят.       — Что же ты наделал, Чонгук…