Связывая цепью небеса

      Все Аркобалено плотной группой стояли в огромной зале, наполненной целой кучей народу. Реборн стоял спереди, обозначая, что он все еще является лидером Аркобалено, а вот Скалла, сегодня впервые сменившего свой комбинезон на фиолетовую рубашку с оранжевым галстуком, запихнули в центр, окружив его со всех сторон, чтоб Облако по-тихому не сбежало. На самом деле, оранжевого в одежде не помешало бы побольше, но Скалл категорически отказался менять свой макияж на что-то более приличное, так что в итоге пришлось смириться с тем, что их новоявленное «Небо», прости господи, выглядит как чертов попугай.              Скалл нервничал, выкручивая длинные пальцы, накрашенные, разумеется, фиолетовым лаком, нервно грыз цепочку пирсинга, но, что радовало, молчал. Три дня подготовки к этому моменту он ныл практически безостановочно, прячась от всех в комнате, словно надеясь, что, если его не будут видеть, то просто забудут о его существовании. К его сожалению, такая тактика не сработала — Скалла выковыряли из комнаты, усадили в машину на пассажирское сидение, что не добавило Облаку жизнерадостности, и привезли на прием.              Реборн вздохнул, ощущая пристальное, нездоровое внимание, направленное на них. Мафиози кружили вокруг, словно пираньи вокруг добычи, в попытках раздобыть нужную информацию, пытаясь понять, в какую сторону изменился набор сил. Разумеется, Аркобалено еще не сделали никаких официальных заявлений, но их одежда говорила о многом, чего собственно они и добивались — все постарались иметь цвета своего элемента, и то, что Лар был присвоен фиолетовый, а Скаллу оранжевый, пусть и весьма спорно, без слов демонстрировало всем новый статус Аркобалено.              Бросив пару раздраженных взглядов на окружающих, что крутились вокруг, пытаясь одновременно подслушать их, но при этом не показать своего интереса, — иногда это выглядело очень нелепо, одна дамочка, кружившая со своим партнером в какой-то жалкой пародии на танец, чуть не свернула себе голову в попытке не спускать с Аркобалено глаз, — Реборн с нарастающим чувством раздражения схватил Скалла и притянул его в объятия. Облако замерзло в его руках, киллер, положивший голову на фиолетовую макушку, чувствовал себя так, словно обнимает деревянную статую, но своей цели он добился — по залу раздался коллективный вздох.              Если цвета на одежде и стояние группкой еще можно было списать на неловкую ошибку, то теперь не понять намек мог только полный идиот. Даже Тсуна, присутствующий в зале, бросил на Реборна удивленный взгляд, хотя киллер очень сомневался, что Тсуна купился на весь этот маскарад — Гиперинтуиция всегда была раздражающей вещью. Но Тсуна смолчал, лишь вежливо улыбнулся им всем в начале приема и предложил наслаждаться вечером, после переключив свое внимание на других гостей.              Реборн мог признать, что он гордился своим учеником.              К сожалению, другие мафиози были не столь понимающими, и сейчас, когда плотина молчаливого шока наконец разрушилась, они хлынули на них волной, пытаясь одновременно получить максимум информации и соблюсти хоть какие-то правила приличия. То, как они плясали вокруг них, говоря абсолютно о чем угодно, кроме поведения Аркобалено, было бы смешно, если бы не так раздражало.              — У вас… Интересные наряды, синьоры, — наконец решилась отметить одна из дам посмелее. Реборн радостно ей улыбнулся, оскалив зубы, прижав Скалла посильнее к себе, заставив уткнуться лицом в его грудь, чтоб не смел ничего испортить.              — Я рад, что вы оценили, — произнес вежливо, — мы долго старались над этими нарядами, понимаете? Хотелось бы показать наш статус.              Толпа вздохнула еще сильнее, хотя казалось, куда уж дальше то, и отхлынула, переваривая полученную информацию. Реборн мог слышать нарастающие шепотки, звучащие из всех углов, но им наконец дали небольшую передышку, так что он наконец-то смог отойти по своим делам, оставив Скалла на других.              — Дон Кавалонне! — окликнул он человека, стоявшего в стороне от общей массы народу, — удивлен видеть вас здесь.       Мужчина оглянулся на него, и Реборн мог видеть, что годы не пощадили старика. Волосы его, что Реборн помнил светло-каштановыми, выжженными итальянским солнцем до цвета созревшей пшеницы, побелели, а на лице появились морщины. Но, несмотря на это, спина его была ровной, подбородок гордо поднят, а светлые глаза смотрели все так же внимательно и цепко, как и тридцать лет назад.              — Ох, не стоит обращаться так официально, синьор Реборн, — он усмехнулся, — в конце концов, я уже давно отошел от дел. Зовите меня просто по имени.              Реборн вежливо склонил голову, признавая правоту человека.              — Как пожелает синьор Джакомо, — он приподнял уголки губ в намеке на улыбку, — Кто я такой, чтоб отказать старому другу?              Мужчина вновь усмехнулся.              — Я бы сказал, что уж кого, а тебя, годы совершенно не изменили, но… — он жестом подозвал себе одного из снующих по залу официантов, взял у него бокал ярко-алого вина, — Но я не уверен, что это то, о чем стоит говорить.              Реборн взмахнул рукой, они медленно пошли вдоль украшенной красными бархатными портьерами стены.              — Не стоит так опасаться за мою психику, — он приподнял бровь в напускном веселье, — разумеется, превращение в младенца не было тем, что я ожидал от жизни, но знаете, я не собираюсь жаловаться. Судьба… Она дама капризная, да.              Он задумчиво цыкнул, в очередной раз пытаясь осознать, насколько сильно его мир изменило проклятие Аркобалено, ну тут же, не желая заставлять собеседника ожидать, перевел тему.              — Так все же, почему вы здесь? — он скрестил руки на груди, осмотрев Джакомо с головы до пят, оценивая его дорогой костюм и начищенные носки туфель, — насколько я помнил, вы ушли на покой после того, как передали Дино пост, обзаведясь милым домом в деревне и садом с абрикосовыми деревьями где-то возле Рагузы?              Кавалонне отвел взгляд, начиная изучать убранство залы.              — Я не мог просто прийти и поздравить своего старого друга, освободившегося от долгого гнета? — он улыбнулся искренней, хоть и несколько печальной улыбкой, — слухи доходят долго, когда ты не выходишь в свет, но как только я узнал о вашей свободе, я сразу поспешил в Палермо. Тем более, как раз закончился сезон сбора урожая.              Он поднял глаза на Реборна, и радужка его, почти прозрачная, словно хрусталь, окрасилась слабыми искрами Небесного пламени.              — Тебе стоит все же как-нибудь приехать и отведать моих абрикосовых пирогов, а то ты все откладываешь и откладываешь приглашения, оправдываясь недостатком времени. Многое теряешь, знаешь? — морщинки вокруг его губ и глаз словно образовывали лучики солнца, — Моя милая Аннабель, светлая ей память, обожала мою выпечку, говорила, что таких пирогов она нигде не пробовала. Так что приезжай, пока еще есть возможность, я ведь не вечен.              Реборн нахмурил брови.              — Не стоит так говорить, Джакомо, ты еще полон сил, и, я уверен, дашь фору многим из присутствующих здесь мафиози. А может, и меня заставишь попотеть, если вдруг возьмешься за дело всерьез.              Мужчина рассмеялся.              — Тебя? — Он вытер свободной рукой выступившие из глаз слезы, — не смеши меня. Я не уверен, что кто-то из мафиози, ну, кроме остальных Сильнейших, разумеется, в принципе способен заставить тебя напрячься.              Реборн, стараясь скрыть довольство от заслуженной похвалы, тут же постарался возразить.              — Ну почему же, — он также перевел взгляд на людей в зале, — я думаю, что когда-нибудь мои ученики смогут меня превзойти.              Джакомо усмехнулся.              — Да уж, — он тихонько фыркнул, — Никогда бы не подумал, честно сказать, что великий киллер сможет так легко стать настолько хорошим учителем, что его воспитанники буквально изменят мир мафии. У тебя талант раскрывать Небеса. Кстати, — тут он замер, нахмурил лоб, — и, мне показалось, я видел, что ты наконец нашел Небо и себе, не так ли?              Реборн лишь молча кивнул, не желая выдавать весь свой скептицизм.              — Давно пора было, — улыбнулся Джакомо, — Не представишь нас? Я бы не прочь узнать, что за Небеса смогли забрать себе Сильнейших людей мафии.              Реборн не очень хотел знакомить Скалла и бывшего дона Кавалонне, боясь, что их Облако ляпнет что-то не то, но у него, к сожалению, не было никаких веских причин отказать. К тому же, люди смогут гораздо быстрее переварить мысль, если они все же официально, — пусть и в «дружеском» диалоге, — назовут Скалла своим небом.              — Разумеется, — он приподнял федору в уважении, и, ускорив шаг, направился в толпу людей в зале, пытаясь найти взглядом фиолетовую макушку. К его ужасу, Скалла нигде не было видно.              Небо, куда же их чертово облако запропастилось? Они же обговаривали, что его нельзя отпускать одного без кого-то из Аркобалено! Но нет, остальные были в зале, а вот Скалл словно сквозь землю провалился.              Он поспешил к стоящему в одиночестве Верде, который уткнулся в какие-то бумаги, игнорируя ситуацию вокруг.              — Где Скалл? — зашипел он, налетев на него злобной черной волной, — он же должен был быть с тобой!              Верде дернулся, поднял на него глаза, потом цыкнул и несколько раздраженно поправил очки.              — Я полагал, что в туалет он вполне может добраться и самостоятельно. — отрезал он, — у меня были дела, и я не собирался таскаться за ним весь вечер. Тем более, ты первый ушел.              Реборн силой воли сдержал рвущийся из горла рык.              — Как давно он ушел? — спросил он, пытаясь сообразить, где вообще в Железном Форте находятся туалеты.              Верде поднял глаза к висящим на стене большим круглым часам, чьи резные стрелки были украшены рубинами, и раздражение на его лице сменилось озадаченностью.              — Пятнадцать минут назад, — ответил он тихо. Реборн вскинулся, и, не прощаясь, направился к выходу из зала. Он прошел по длинным узким коридорам, освещенным лишь настенными лампами, красиво оформленными, но дававшими не так много света, и уже почти дошел до туалета, как услышал знакомый голос от одной из ниш.              Скалл разговаривал с группой дам в изящных вечерних платьях, увешанных различными украшениями, но, на взгляд Реборна, одинаково скучных.              — Так все же, — одна из Стандартизированных Мафиозных Жен подступила к Скаллу ближе, оставаясь на гране приличий, — как так получилось, что вы настолько внезапно решили гармонизировать с Аркобалено, если не секрет? Все же, — она наигранно весело хихикнула, тряхнув светлыми волосами и прикрыв рот ладонью в перчатке, — я не припоминаю, что у вас, синьор Скалл, были… Настолько замечательные отношения с другими Аркобалено? Или я не права?              Реборн оскалил зубы. Он ненавидел, когда так нагло лезли в его, — Аркобалено, — прошлое, и то, как эта синьора, даже не пытаясь скрыть свой интерес, совала свой длинный нос в чужие дела, бесило до дрожи. Больше раздражало только то, что она была права. Он и сам понимал, что их изменение отношения к Скаллу было уж очень резким, но просто надеялся, что люди не посмеют лезть к сильнейшим мира мафии, но Скалла не уважали, — боялись, — так, как остальных, поэтому начали приставать к Облаку с вопросами, как только появилась такая возможность.              Вот именно поэтому они должны были не отходить от Скалла, а не бросать его в одиночестве!              Реборн закусил губу, проглатывая рвущееся из груди рычание, сделал было шаг вперед, надеясь, что в его присутствии женщины постесняются так открыто приставать к Скаллу с вопросами, но облако внезапно сделало то, чего Реборн никак не ожидал.              Он рассмеялся.              Киллер замер, затаив дыхание, да и дамы примолкли, а потому следующие слова облака Реборн смог расслышать без всяких проблем.              — О, вас запутала наша маленькая игра, да? — переспросил Скалл с вежливым весельем, наклонив голову к плечу, — Великий Скалл-сама никогда не думал, что люди правда поверят в этот спектакль.              Одна из дам, — не та, что говорила раньше, черноволосая, — нахмурила лоб, отчего на нем проявились морщины, переспросила.              — Что вы имеете ввиду?              Реборн понимал её недоумение — ему тоже было интересно, какую чушь Скалл собирается сказать, так что он рискнул задержаться, не вмешиваться в диалог, надеясь, что Облако их не подставит.              — Ну, понимаете, — начал Скалл рассказ, — Великий Скалл-сама… — он сделал паузу, задумчиво замычал, — как бы это сказать… Всегда был небом для своих семпаев.              Что.              — Что? — синхронно с его мыслями и друг с другом воскликнули дамы. Скалл же продолжал как ни в чём не бывало, словно он только что не ввел Реборна в ступор парой небрежно брошенных слов.              — Великий Скалл-сама был так рад, когда он встретил семпаев! — счастливо зачирикал Скалл, — я никогда не думал, что приглашение на какое-то загадочное собрание… — он сделал паузу, уточнил, — А я ведь был каскадером до проклятия, знаете? — и, не дожидаясь ответа женщин, продолжил, говоря все таким же веселым тоном, — так вот, Великий Скалл-сама никогда не думал, что один день изменит его жизнь, до неузнаваемости! Я пришел на эту встречу, ничего не ожидая, но встретил там семпаев! Они были абсолютно потрясающими, — внезапно он хихикнул, словно школьница, — если бы мы говорили про романтику, Великий Скалл-сама сказал бы, что это была любовь с первого взгляда! Мои семпаи такие крутые! И когда я узнал, что я небо, — а я ничего не знал про мафию, — мы решили с ними гармонизировать!              Внезапно его голос погрустнел, а спина согнулась, и силуэт облака стал излучать глубокую печаль.              — Но потом случилось проклятие, которое обрекло меня на роль обычного облака… А еще, — внезапно его слова прервались всхлипом, — а еще оно разорвало наши узы, понимаете? — в голосе Скалла начало слышаться настоящее отчаяние, — это было ужасно! Великий Скалл-сама остался без своих хранителей…              Тут же он вскинулся, поднял кулак к потолку.              — Но мои семпаи самые лучшие! — его голос вновь зазвучал твердо, — Они не могли оставить меня одного, но также мы не могли показать нашу связь, ведь тогда я оказался бы под угрозой, понимаете? В конце концов, было бы очень странно, что все так заботятся о каком-то почти гражданском облаке, и глупые люди решили бы, что я хорошая цель, чтоб шантажировать остальных! Вот! — он качнулся с пятки на носок, неловко почесал щеку, — Поэтому семпаи и делали вид, что им на меня плевать! Они просто хотели, чтоб великий Скалл-сама был в безопасности. — Скалл вздохнул, начал говорить более спокойным, и даже каким-то нежным тоном, — но теперь наконец проклятие снято, и мы наконец-то можем быть вместе, вновь связать свое пламя. Великий Скалл-сама впервые за долгое время… Счастлив?              Он замер, наконец перестав говорить и женщины, все это время ошарашенно слушавшие свалившееся на них откровение, наконец отмерли. Та, что начала все это, неловко хмыкнула, и несколько неуверенно сказала.              — Ну, — она неловко закусила губу, от чего ее идеальный макияж нарушился, — хорошие у вас хранители.              Скалл некоторое время молчал.              — Да, — наконец ответил он, — мне очень повезло.              Непривычная, мягкая нежность, звучавшая в голосе Скалла, словно выбила весь воздух из груди Реборна, — или он только сейчас заметил, что не дышал весь его монолог? — и киллер сделал шаг вперед, наконец выходя на свет.              Глаза дам расширились от удивления, Скалл на мгновение замер, очевидно пытаясь понять, что происходит, развернулся и наконец заметил Реборна.              — Семпай! — воскликнул он очень-очень счастливо, подбегая к нему, словно собака, заметившая хозяина, — представляешь, а Великий Скалл-сама как раз о тебе говорил!              Реборн замер, не понимая, что ему делать с таким теплым приемом. Скалл смотрел на него, как на нечто очень важное, в фиолетовых глазах его он мог разглядеть безусловную, ласковую любовь, что заставляла киллера чувствовать себя несколько не в своей тарелке.              С каких пор Скалл так на него смотрел?              Он поднял руку и замер, не очень понимая, что собирается делать, но Скалл тут же, не давая остальным заметить неловкость киллера, прижался к ней щекой, продолжая с теплотой смотреть на Реборна.              Реборн подавил вздрагивание, — разве Скалл не отшатывался от прикосновений? — осторожно провел большим пальцем прямо по фиолетовой слезе, и улыбнулся, надеясь, что его улыбка не выглядит слишком наигранной.              — Да, я слышал, — он постарался добавить в свой голос заботы, — как ты осыпаешь нас комплиментами за нашими спинами.              Он притянул несопротивляющееся облако себе в объятие, заставляя тому уткнуться ему в грудь, вежливо улыбнулся женщинам.              — Извините, не могли бы вы оставить нас наедине? — попросил он уже не так тепло. Он все еще злился на этих дам, что посмели так нагло приставать к Скаллу, пусть даже тот сумел вывернуться.              Женщины, чьи имена Реборн так и не узнал, вздрогнули от его тона.              — Да, да, разумеется, мы абсолютно не желаем мешать столь важному общению Неба и Хранителя. — Они заторопились прочь, стараясь скрыть нервозность за натянутыми улыбками, и вскоре Реборн мог слышать лишь удаляющееся цоканье каблучков по мраморному полу.              Он опустил руки, позволяя Скаллу отстраниться, и с некоторым облегчением увидел на лице того лишь обычное насупленное выражение, словно Скалл был недоволен всем окружающим миром сразу. Реборна всегда смешили эти насупленные брови, Скалл выглядел, словно ребенок, у которого отобрали конфеты, но сейчас он был рад видеть эти привычные, понятные эмоции, а не странную, неизвестную… Заботу.              Он же был рад, так?              — Надо будет остальным рассказать, — задумчиво произнес Реборн, прерывая наступившую тишину, и, видя, как Скалл недоуменно поднял на него глаза, уточнил, — вот эту твою историю с Небом еще до проклятия. Нужно, чтоб мы все одно и тоже говорили.              — Ааа, — протянул Скалл, потом вдруг сцепил руки в замок, опустил голову, прикрывая глаза челкой, — Да, Семпай, я… Великий Скалл-сама просто ничего больше не смог придумать, понимаешь? Эти дамы так внезапно налетели, что я просто растерялся….              Реборн нахмурился. Скалл, что, сейчас оправдывается перед ним? Почему? Он совершенно не собирался его ругать.              — Любой бы растерялся, — отрезал он, складывая руки на груди, прерывая неловкий лепет облака, — Я в принципе удивлен, что ты смог так быстро сообразить.              Скалл обиженно насупился.              — Ну, Великий Скалл-сама так-то актер, знаешь ли, — он скрестил руки на груди, задрал нос, — разумеется, я умею импровизировать!              Облако недовольно поджало губы и отвернулось. Реборн задумчиво приподнял бровь, пытаясь понять, с каких пор Скалл стал актером, а не каскадером, но бьющие девять часов куранты заставили его вернутся в настоящее, вспомнив, что их со Скаллом, вообще-то ждут.              — Я хотел бы тебя кое с кем познакомить. — произнес он более спокойно, подходя к Скаллу поближе. Облако недовольно скосило на него глаза.              — С кем? — подозрительно поинтересовался он, глядя на Реборна с недоверием. Тот вздохнул.              — Бывший дон Кавалонне, — произнес киллер с нетерпением, взял Скалла за плечо, потянул к выходу, — он нас уже ждет, пошли.              Скалл стряхнул руку с плеча, скептически приподнял одну бровь.              — Опять одно из Небес, что пытается тебя заарканить? — спросил он недовольно, капризно поджав накрашенные губы. Реборн раздраженно выдохнул — он совершенно не хотел сейчас уламывать Скалла идти к Джакомо, но он уже пообещал.              — Нет, он Небо, которое отказалось иметь хранителей, если тебя это так беспокоит, — он вновь потянул Скалла к выходу, уже гораздо настойчивее, — и он мой старый друг, мы общались еще до проклятия. А теперь пошли.              В этот раз Скалл не сопротивлялся, начиная послушно переставлять ноги.              — Отказался иметь Хранителей? Почему? — спросил он, взглянув на Реборна с удивлением в глазах.              — Не знаю, — признался киллер, и, увидев, что Скалл больше не пытается сбежать, взял его за руку и повел к выходу, — вот сам у него и спросишь, — и подумав, добавил, — Ты, так-то, тоже Небо, и тоже что-то не горишь желанием искать себе элементы.              Скалл еще некоторое время смотрел на него, отчего киллеру приходилось чуть ли не волочить его за собой, потом встряхнулся, перевел взгляд вперед.              — Интересно, — только и сказал он, но понять эмоции в его голосе Реборну так и не удалось.