Связывая цепью небеса

      — Эй, красавица, — парень попытался было нависнуть над Лар, обдавая ее смачным запахом дорогого мужского одеколона, — а что ты делаешь сегодня вечером?       Она закатила глаза, подавив желание вытащить пистолет из сумочки и всадить пацану пару пуль в висок чисто ради предупреждения, грубым движением скинула его руку с его плеча.       — Я занята, — отрезала Лар, сердито цыкнув, и продолжила идти по залу, — не мешайся.       Еще раз обведя взглядом зал, она сумела выцепить из толпы людей каштановую макушку информатора, направилась к нему, ощущая, как шелк легкого вечернего платья обвивает ей ноги, лаская гладкую кожу нежными прохладными прикосновениями. Она не любила платья — в них неудобно было драться, сложно было спрятать оружие. Но, к сожалению, не представлялось возможности надеть любимые военные штаны и рваную, сотню-другую раз штопанную черную майку, ей нельзя было сильно выделяться — вот и приходилось таскать на себе изящное обтягивающее платье цвета темного неба и терпеть приставания всяких идиотов, чей спермотоксикоз явно мешал нормальной работе мозга, потому как только безмозглый смертник мог не понять ее нежелание общаться и схватить за плечо, мешая ей идти дальше.       — Ну чего ты ломаешься? — он попытался было оттянуть лямку платья, стараясь обнажить ее грудь. Лар дернулась, стараясь сдержать желание швырнуть этого придурка на пол, — он подошел к ней со спины, он угроза, нужно его убрать, — лишь сжала его пальцы в крепком захвате, заставляя мужика охнуть и слабо застонать.       — Я сказала отвалить! — прорычала она, оттолкнув его от себя. Парень отшатнулся, потряс рукой, с ужасом глядя на свои несколько смятые пальцы, с яростью уставился на нее.       — Сука, ты мне руку сломала! — заорал он на весь бар, привлекая к ним обоим такое нежеланное для Лар внимание, и к ним даже направились охранники.        Она поджала губы, не понимая, к чему так драматизировать, потому как никакую руку она никому не ломала. Его пальцы даже не были вывихнуты — Лар идиоткой не была и прекрасно знала, как контролировать собственную силу, — так что истерика брызгающегося слюной блондина не вызывала у нее лишь презрение. Почему блондины всегда были теми, кто доставлял ей больше всего неприятностей? Она никогда не любила мужчин с этим цветом волос.       Лар старательно отрицала факт, что ее муж тоже был блондином. Колонелло просто слишком очаровательно улыбался, вот она и повелась на все это. Это блондинистый заговор.       Она подавила улыбку, что всегда так и норовила появиться на ее лице при мыслях о женихе, заставляя себя сфокусироваться на реальности и на зарождающемся было скандале.       — Синьор, этот человек, — она указала охраннику на блондина, — пытался до меня домогаться, и я бы хотела, чтоб вы как-то разобрались.       — Эта шлюха врет! — возмущенно завопил парень, несколько неловко качнувшись. Лар приподняла бровь. С учетом того, что она не чувствовала от него никакого запаха алкоголя, парень явно пришел сюда не за выпивкой, а за чем-то более тяжелым и запрещенным. Охранник лишь тяжело вздохнул.       — Да, — мужчина потер переносицу, виновато взглянул на неё, — понимаете, это Армандо, сын главы местного суда, и…       Потрясающий мир. Сын судьи обнюхался наркотой и попытался клеиться к мафиози. Лар сделала движение рукой, словно отбрасывая нечто мерзкое, поправила волосы.       — Да, да, — она достала из сумочки зеркальце, взглянув на себя, чтоб убедится, что мудак не испортил ей прическу, — я не собираюсь скандалить, просто уберите его от меня. Вы же на это способны?       Охранник, что углядел в ее сумочке Вальтер, испуганно распахнул глаза, закивал, как китайский болванчик — Фонг пару раз показывал им настоящих, изготовленных вручную, а не те европейские пародии, — и, подцепив Армандо под руку, постарался было его утащить. Парень такого внимания не оценил, и, размахнувшись, зарядил охраннику по скуле, заставляя того под испуганные вздохи толпы уронить его на пол. Лар, чувствуя, как внимание людей переключилось с нее на нечто более интересное, раздраженно застегнула сумку, мысленно матерясь на ее размеры. Она никогда не любила дамские миниатюрные пистолеты, предпочитая пушки побольше и посолиднее, но в эту чертову сумочку влезали только самые крохотные модели.       — Ох, сеньорита, — раздался рядом с ней еще один мужской голос, — этот мужлан доставил вам неприятности? Позвольте угостить вас чем-нибудь?       Лар повернулась, пытаясь найти взглядом сего субъекта с суицидальными наклонностями, что осмелился лезть к ней после такого представления, но тут же наткнулась взглядом на каштановые волосы. Информатор ЦЕДЕФ наконец-то решил появится. Под ее скептическим взглядом мужчина несколько сбледнул, кажется, начиная понимать, что он выбрал не лучшее время, и на его лбу даже выступила пара капель пота, отчего у Лар появилось желание фыркнуть. Неужто она такая страшная?       — Ну давай, — пробурчала она тихо, потом отдернула себя, натянув на губы вежливую улыбку, — Ох, я была бы вам очень признательна, синьор.       Улыбка не помогла — информатор побледнел еще сильнее. Но все же, сглотнув, и, видимо собрав все свое мужество в кулак, он по-джентельменски подал ей руку, и у Лар не было другого выбора, кроме как ее принять.       Ведомая под руку, Лар продефилировала в комнату, покачивая бедрами в основном из стервозности — тот факт, что она ненавидела ходить на каблуках, не означал того, что она не умела этого делать, — и присела на обитый дешевым кожзамом диван, закинув ногу на ногу. Мужчина — Франко, если она правильно помнила, — выглядел так, словно сейчас бухнется в обморок. Под ее скептическим взглядом он весь как-то скукожился, побледнел, и стало понятно, что его роскошная кудрявая шевелюра — всего лишь парик, наспех прицепленный на лысину. И зачем было так выеживаться? Да еще и выбирать фальшивую волосню в качестве главного ориентира?       — Ну, — поторопила она его, наблюдая, как тот пытается вытереть пот ярким голубым платочком, — давай, что там у тебя? Мое время не резиновое, знаешь ли.       Франко вздрогнул, чудом не уронив платок, заставив ее нахмурится, начать мысленно перебирать всех тех, кого она учила в ЦЕДЕФ — иначе Лар и не представляла, откуда у мужчины взялся такой ужас. Но слишком много их было, слишком незначительными они были — это не Колонелло, не Базиль, чтоб их запоминать, — что она сдалась и перевела взгляд на документы, что Франко достал из кожаного дипломата. Лар подцепила кончиками пальцев одну из разлетевшихся по столу фотографий, внимательно изучая возникшее перед ней лицо.       — Мы… Я предполагаю, — начал Франко несколько неуверенно, — что за взрыв машины Франческо ответственен этот человек, Джино Сиино. Он… Было установлено, что он киллер семьи Мотизи, но… Точных причин подрыва пока выяснять не удалось. — он передернул плечами, закончил совсем тихо, — Семья Мотизи обычно работает в более западных районах, собирая деньги с нелегальных борделей и подпольных боев, а Фальде…       — Фальде занимаются крышеванием нефтебизнеса, — перебила его Лар, — да, да, я знаю. Мы и должны были заключить сделку по поводу перевозки их товара, но… — она цыкнула, — уроды вмешались, блять.       Франко дернулся, словно он собирался нырнуть под здешний стол, сделанный из хлипкой фанеры, но покрашенный под дуб, очень неуверенно улыбнулся. Лар, не желая пугать маленького слабенького хлюпенького мужчинку, что был выше ее почти на голову, подтянула к себе остальные бумаги, начала внимательно их просматривать. Не то чтоб у нее ушло на это занятие уж слишком много времени — информации было крайне мало.       Наконец она последний раз провела по листам, запоминая их текстуру и материал, ощущая их реальность и вес, убрала все документы обратно в файл, подтолкнула его к мужчине.       — Продолжай копать, — скомандовала она, — а это сожги. Не хватало еще, чтоб тебя раскрыли. Информацию я передам.       Удобно быть обладательницей пламени тумана с хорошей памятью — по крайней мере, ей не нужно было таскать с собой кучу ненужных бумаг, когда она просто могла создать их заново.       Франко кивнул, засунул документы обратно в дипломат, встал, подал ей руку. Лар скептически приподняла бровь, но все же приняла ее, и, хотя в глубине ее души и возникло странное, мелочное желание немного выкрутить чужие пальцы, аккуратно встала.       — Удачной работы, синьор, — ласково пропела она, наблюдая, как мужчину начинает трясти, и вышла из комнаты. Да что ему такого наговорили про нее в ЦЕДЕФ, что он от нее шарахается? Нет, слухи разумеется ходили, причем достаточно разные — в создании парочки из них она даже поучаствовала, поражаясь глубине бредовости некоторых умов, — но такого дикого страха она понять не могла.       Хотя, все же, такой страх был гораздо более удобен, чем дикая, идиотская наглость и отсутствие мозгов.       — Вот ты и попалась, шлюха! — когда она проходила по темному переулку, срезая путь к отелю, ее окружило четверо мужчин, не давая пройти, и на тусклый мутный свет старого фонаря вышел давешний идиот-сын судьи, что за то время, пока она разговаривала, видимо, нашел себе дружков, но растерял последние капли разума, — теперь не сбежишь!       Лар закатила глаза. Пацан — Армандо, вроде? — очень яростно пыжился, но как он не старался, угрожающим не выглядел — тощий, дрожащий и качающийся от переизбытка веществ, он напоминал помойного пса, причем, судя по слюням, текущим из его рта, на финальной стадии бешенства. Мужики, стоящие чуть поодаль, казались чуть более серьезными противниками, — они хотя бы выглядели трезвыми, — но Лар сомневалась, что смогут доставить ей хоть сколько бы серьезные проблемы.       Самым главным ее беспокойством все еще оставалось это чертово платье — ей совершенно не улыбалось случайно засветить трусы, если она вдруг увлечется и по привычке начнет вырубать всех ногами. А перестрелять их всех к чертям было пусть и очень желанным решением, но тогда бы вся эта возня с маскировкой Лар оказалась бы совершенно бессмысленной — трупы явно привлекли бы лишнее внимание.       Пока она раздумывала, что же делать с этими придурками, один из них ухитрился цапнуть ее за запястье, не давая просто сбежать, и Армандо, покачивая бедрами, как заправский стриптизер, — Лар не была уверена, делал ли он это специально или просто старался удержатся на ногах, наклонился прямо к ее лицу.       — Ну и что ты теперь сделаешь, а? — ухмыльнулся он, и запах его духов стал, казалось, еще более раздражающим, — Боишься, а?       Лар поморщилась, даже не скрывая своего отвращения, отвела взгляд от молодого, но уже потрепанного лица — впалые щеки и покрасневшие глаза никому не добавляли обаяния, — начала смотреть в темноту ночного переулка.       — Эй, слышь, сука! — возмутился Армандо, неловко размахнувшись и попытавшись было врезать ей под дых, но его кулак поймала другая рука, одетая в черные кожаные перчатки с потертыми временем защитными вставками.       — Отвалил от нее! — рявкнул Скалл, сверкая ярко-фиолетовыми глазами, дернул Армандо на себя. Мужчину развернуло к облаку лицом, он попытался было удержать равновесие, неловко взмахнув руками, но тут же был уложен на землю резким ударом в лицо, и больше не шевелился. Мужик, что держал Лар, уставился на Скалла, ошарашенный внезапным появлением Облака, и это была его главная ошибка — Лар смогла выкрутить руку, и просто и незатейливо вырубить его ударом по затылку, одновременно с тем, как Скалл уронил на землю третьего.       Последний мужчина, что стоял чуть поодаль, смотрел на них огромными от шока глазами, сделал медленный шажок назад. Лар раздраженно потерла переносицу, обратилась к нему.       — Ты тоже собираешься к нам лезть или претензий не имеешь? — спросила она саркастичным тоном, наблюдая, как тот вздрогнул. Мужику хватило ума помотать головой, видимо, потому, что он не был блондином и имел хоть капельку разума. — Тогда забирай своих дружков и убирайся отсюда. И это… — Она легонько толкнула ногой Армандо, переворачивая его на спину, заставляя мужчину слабо застонать и предъявить миру расквашенный нос. — Убедись, что твой дружок не задохнется от кровоизлияний.       Мужик закивал, и, продолжая так же нелепо таращится на них, бочком подошел к Армандо и постарался поднять его на ноги. Лар цыкнула и отвернулась, не желая наблюдать за их трепыханиями, и, подцепив Скалла под локоток, потащила его за собой, в отель.       — Эм… Семпай, — подал голос Скалл, звуча уж очень неуверенно, — насчет гостиницы…       Лар оглянулась на него, приподняла бровь.       — Пожалуйста, скажи, что ты смог снять нормальные комнаты, — произнесла она устало, — мне совсем не улыбается спать в какой-то обосранной каморке.       Скалл поднял руки, защищаясь от ее обвинений.       — Нет, семпай, — тут же попытался заверить он ее, — отличный номер! Просто… — он сделал паузу, неловко сглотнув, — просто он один.       Лар остановилась как вкопанная, обернулась к нему, начиная изучать Скалла, освещенного сейчас яркими витринами магазинов. В сине-красном свете его лицо выглядело особенно виноватым.       — Ты издеваешься, блять? — от ее тона Скалл вздрогнул, как-то весь сжался, начал слабые попытки оправдаться.       — Семпай, у них правда не было других мест, все забито из-за приближающегося футбольного матча, понимаешь? — он плаксиво надул нижнюю губу, словно собирался вот-вот зарыдать, — а других отелей поблизости не было, и было бы сложно идти, и еще тут нормальная парковка, и они даже сделали скидку, так что… — он затих, глядя на нее снизу вверх. Лар вздохнула.       — Там хоть кроватей-то две? — уточнила она уже менее сердитым, но все еще недовольным тоном, скрестив руки на груди, и чувствуя, как начала медленно замерзать. Итальянские летние ночи хоть и были жаркими, но все еще не очень подходили для прогулок в тонких вечерних платьях, да и ветерок хоть дул совсем слабо, но все же становился довольно пронизывающим, напоминая о скором конце лета. Скалл посмотрел на нее, расстегнул свою тяжелую кожаную куртку и протянул ей, все еще очень извиняющимся взглядом смотря на нее. Его белый свитер выглядел ярким пятном на фоне темных улиц города.       — Две, две! — заверил он ее, и, помедлив, продолжил, — Но, если хочешь… Эм, Великий Скалл-сама может в ванной спать… Мне, типа, не впервой такое делать.       Лар изучила его с ног до головы, оценив уровень излучаемой вины и скорби этого доморощенного рыцаря, тяжело вздохнула и приняла протягиваемую вещь.       — Не кипишуй, гражданский, — скомандовала она, набросив куртку себе на плечи, — разберемся.       Номер и правда оказался хорошим — тут Скалл не соврал. Оформленный в светло-серых тонах в стиле минимализма, он создавал ощущение деловитой дороговизны бизнес-класса, хотя Лар могла сказать, что ручки тумбочек тут сделаны из покрашенного под металл пластика, а каркасы кроватей оказались хоть и отделаны деревом, но сделанными из прессованных опилок. Элитарность, рассчитанная на массового потребителя.       Лар провела последний раз ватным диском по лицу, смывая наложенный макияж, ощущая, как ее кожа наслаждается чистотой и отсутствием стянутости от косметики, и вышла из ванной, бросив дорогущее платье на кресло рядом с каштановым париком, с наслаждением отфутболила в сторону одну из туфель, чьи каблуки впивались ей в пятки весь вечер и плюхнулась на кровать — абсолютно без какой-либо грации и изящества, но со слабым ощущением удовлетворения.       Старый матрас прогнулся под ее весом, в нем заскрипели пружины, но ничего вроде бы не сломалась, так что она с чувством выполненного долга потянулась, а после легла на живот, оперев голову на сложенные руки.       — Ты переодеваться-то будешь? — окликнула она Скалла, что сейчас сидел в обитом дешевым бархатом кресле и сосредоточенно читал газету. Он дернулся, словно забыв, что тут не один, поднял на нее испуганные фиолетовые глаза, неловким движением положил газету на подлокотник и подскочил, заставив ту, ехидно зашевелив страницами, соскользнуть и медленно спланировать на пол.       — А, да…. Великий Скалл-сама сейчас… Только… — замямлил он, пытаясь одновременно жестами показать то, что не мог произнести словами, и вернуть газету на ее законное место. Лар наблюдала за его попытками, приподняв бровь, несколько недоумевая, как Скалл мог выглядеть таким неуверенно жалким, когда он полчаса назад сломал человеку нос.       Тот, сжавшись под ее взглядом, наконец убрал газету на законное место, и, зачем-то неловко махнув ей, удрал в ванную, захватив с собой пакет с вещами. Лар следила за его действиями, наклонив голову, поражаясь неуклюжести Облака, потом вздохнула и метким броском лежащего на тумбе рядом с ней тупого ножа по выключателю вырубила в комнате свет, устроилась на кровати поудобнее, и уже начала задремывать, но ее разбудил свет, когда Скалл выглянул из туалета.       Он сощурился, привыкая к полутьме комнаты, сделал несколько неуверенных шажков и замер, поймав ее взгляд.       — Э, семпай, я тебя разбудил? — поинтересовался он виноватым тоном, перекатившись с пятки на носок, — прости, Великий Скалл-сама правда не хотел мешать…       Лар хмыкнула, отвернулась от него, начиная тихо бурчать в подушку про то, что он мог бы и тут переодеться, как делают все нормальные парни, и не пришлось бы тогда тревожить ее лишний раз. Скалл нахмурился, дернул плечами.       — Ну, — он ответ взгляд в сторону, начиная внимательно изучать темноту комнаты, — не хотелось бы тебя смущать.       Лар тяжело вздохнула, заворочавшись на подушках, потом плюнула и села на постели, прислонившись спиной к спинке кровати.       — Ты серьезно? — спросила она резко, — я из армии. Ты думаешь, я никогда не видела голых мужиков?       Скалл начал ковырять пальцем ноги дешевую ткань ковра.       — Ну все равно… Типа, неловко, мне кажется… Ты же девушка…       Лар поморщилась, потерла переносицу, ощущая, как от этих слов у нее в желудке медленно начинает образовываться язва.       — Ты, блять, издеваешься? — спросила она резко, — я знаю, что я женщина, прикинь? И что с того?       Скалл заткнулся, глядя на нее испуганными глазами, виновато шмыгнул носом. Лар, чувствуя себя особенно злой, добавила едким тоном.       — И лететь ко мне на белых крыльях сейчас было совершенно не обязательно, представляешь? — она скрестила руки на груди, — я могла бы справится и сама, без всяких незваных спасителей.       Она могла видеть, как Скалл несколько обиженно поджал губы, скрестил руки на груди, встав в позе отрицания.       — Да, но… Я волновался, семпай! — воскликнул он, повышая тон голоса, — Там были эти парни, кто вообще знает, что они могли вытворить? Мужики ебанутые! — и он сморщил нос в показательном отвращении. Лар на такой чувственный монолог лишь закатила глаза.       — Ты, так то, — заметила она едко, — тоже мужского пола, знаешь ли.       Скалл взглянул на нее, потом вдруг выдохнул, сгорбился, и обхватил себя руками покрепче, словно стараясь защититься от чего-то.       — Ага, — пробурчал он мрачно, — и разве это только не подтверждает мои слова? Женщины лучше мужчин, как мне кажется.       Лар, чувствуя некоторую перемену тона, нахмурилась, наклонилась к нему.       — Почему ты так думаешь? — спросила она удивленно. Скалл взглянул на нее, пожал плечами, что-то пробурчал себе под нос. Слов Лар не расслышала. Но ей хотелось. Так что она, изловчившись, вытянула руку и поймала Облако за край футболки, потянула на себя, заставляя Скалла подойти к ней и сесть на кровать, чтоб он точно не смог уйти от ответа.       — Так еще раз, — потребовала она ответа, держа Скалла за плечо, — почему ты думаешь, что женщины лучше?       Скалл замялся, скуксился, начиная мять край своей огромной черной футболки, отвел взгляд.       — Ну, понимаешь, — начал было он, потом вдруг сделал паузу, набирая воздуха в грудь, и выпалил, — Просто женщины безопасные!       Лар замерла, пытаясь переварить слова, что сейчас вышли из рта Скалла.       — Что? — переспросила она несколько недоуменно, — ты считаешь, что женщины… Безопасные?       Скалл закивал.       — Да, понимаешь, — затараторил он, стараясь донести свою мысль, — типа, от мужиков хрен знаешь, что ударит им в голову, и что они там захотят себе доказать, и, типа, хер пойми, что они вытворят! Особенно если они пьяные, и у них совсем рамки снесены, и… — его голос дрогнул, он замер, обхватив себя руками, — и вдруг они решат к тебе полезть, чтоб там… Я не знаю, попытаться избить, потому что им вдруг не понравился твой макияж, или… Или зажать в темном углу… — Скалл сидел, сжимаясь на постели, не смотря на нее, — И хрен их вразумишь! А с женщинами… А с женщинами такого нет, вот поэтому женщины лучше, понимаешь?       Он наконец взглянул на нее, и без макияжа, в свете слабых лучей луны из окна, его лицо выглядело таким испуганным и невинным, что Лар даже не смогла ему возразить.       — Что, и я тоже? — она лишь слабо усмехнулась, — тоже безопасная?       Скалл осторожно закивал, отчего волосы его растрепались окончательно, и пряди, торчавшие во все стороны, в нежном лунном свете создавали ореол вокруг головы, отчего он вдруг стал напоминать какое-то хрупкое, неземное существо.       — Ты сильная и крутая, семпай, — произнес он тихо, — рядом с тобой великий Скалл-сама чувствует себя в безопасности… Вот.       Он опустил голову, часть фиолетовых волос упали ему на лицо, скрывая его взгляд, что уж очень не понравилась Лар. Она хотела видеть его глаза. Так что Лар аккуратно и медленно, чтоб не вспугнуть Облако, протянула руку, и нежным, осторожным движением провела по его лбу, убирая часть волос за ухо. Скалл взглянул на нее, удивленно заморгал, но не отстранился, лишь вопросительно округлил глаза. Только сейчас Лар поняла, что он, всегда уворачивающийся от прикосновений и протянутых рук Аркобалено, никогда не пытался сбежать от нее, или от Вайпер — к последней он и вовсе иногда лез сам, и она даже видела парочку их дружеских объятий.       — Ох, правда? — произнесла она самым ласковым тоном на который была способна, и, дождавшись кивка от Скалла, медленно притянула его к себе в объятия. Скалл уткнулся носом куда-то в ее ключицы, замер, кажется даже не дыша, потом заерзал на одеяле.       — Эм, семпай? — несколько неуверенно спросил он, все еще не пытаясь уйти. Лар вздохнула.       — Давай так посидим? — попросила она тихо, — Ты ведь не против?       Скалл еще некоторое время сидел, неловко сжимаясь, потом выдохнул и начал постепенно расслабляться в ее руках, даже зашевелился, позволяя себе устроится поудобнее.       — Всегда к твоим… — он прервался, глубоко зевнув, и наконец положил голову ей на плечо, прикрывая глаза, — всегда к твоим услугам, семпай.       Его голос звучал сомлевшим, Скалл, кажется, начал потихоньку задремывать в объятиях Лар, а вот ей самой не спалось — она лишь молча сидела и изучала юношеское облачное лицо, — сейчас, спокойный и расслабленный, Скалл выглядел таким беззащитным.       На самом деле, она не была согласна с его словами — женщины тоже бывали злыми, хитрыми ублюдинами себе на уме, Лар лично видела пару таких, одну даже в отражении зеркал, — и в любой другой ситуации она бы поправила Скалла, может, начала спорить, потому как недооценка противников была опасна для жизни. Но речь его звучала уж очень личной, эмоциональной, точной для простых теоретических примеров, и она не рискнула его прерывать. Что сделали с их Облаком, почему его голос был таким дрожащим, почему он выглядел таким загнанным в угол, таким напуганным? Она должна была узнать, она должна защищать Скалла.       Пламя Облака в ее груди согласно заурчало на эти мысли, довольно заклубилось в груди. «Он наш», — оно стремилось выбраться на поверхность, поставить на бледной коже Скалла яркие следы, — «Мы оставляем его, наш, наш, наш!». Лар удержала его, потянула вниз, заставляя немного успокоиться. Нельзя насильно привязывать людей к себе, к ее сожалению, это не привело бы ни к чему хорошему.       Лар осторожно уложила Скалла на кровать рядом с собой, — он издал слабый звук недовольства, но так и не проснулся, лишь устроился поудобнее на подушке, — еще раз нежно провела ладонью по его лицу, разгладила нахмуренный лоб. Скалл действительно расслабился, словно ее прикосновения успокоили что-то в его душе, перестал хмурится, и вдруг улыбнулся краешками губ, отчего стал похожим на какого-то мальчишку, заставляя что-то в груди Лар болезненно сжаться. Она никогда особо не задумывалась, в каком именно возрасте Скалл попал под проклятие, но знала, что из всех Аркобалено он был самым молодым. Скалл был их младшим. О нем требовалось заботиться. Почему она поняла это только сейчас?       Осторожно укрыв Скалла, Лар легла рядом с ним, притягивая к себе в объятия, заставляя уткнуться в грудь. Она не боялась, что Скалл проснется — пламени Дождя, которое она выпустила, хватило бы, чтоб Облако проспало до следующего утра, не просыпаясь, и ей бы не пришлось опасаться, что он заметит, как она смотрит на него.       Она ведь говорила, что женщины тоже бывают опасными, верно?