Связывая цепью небеса

      Колонелло стоял возле кинотеатра, поглядывая на огромные, круглые часы, висевшие на здании, и указывающие сейчас без четверти два. Скалл немного опаздывал к назначенному времени, — но он предусмотрительно назначил раньше на полчаса, так что переживать сейчас не было никаких особых причин. Особо он и не переживал, — точнее, он не беспокоился о том, что они не успеют к началу сеанса, — но вот то, что Скалла все еще не было, заставляло его немного беспокоится.       Шестерка, при всех своих вычурных привычках и весьма экстравагантной манере поведения, отличался весьма высокой пунктуальностью, и опаздывал редко. Тем более, — в Палермо, чьи улицы он за тридцать лет успел изучить вдоль и поперек, и даже на то, что Скалл заблудился, Колонелло списать его опоздание не может.       Он не нервничал, нет… То есть, да, — Колонелло сжал руки в кулаки, — да, он беспокоился за этого придурка, и отрицать это было бессмысленно. Наверное, он должен признать, хотя бы перед самим собой, что он привязался к Скаллу, потому что, черт возьми, он знал его те самые тридцать лет, и хочешь не хочешь, за тридцать лет даже тот, кто сначала тебе был не особо приятен, займет какую-то часть твоей жизни. А Скалл даже не был ему неприятен — он его просто не понимал. Честно признать, он и сейчас не всегда его понимает.       За то время, которое он потратил на свои размышления, Скалл успел выехать на нужную улицу, — автомобиль его громко гудел, поднимаясь вверх по мостовой, Облако лавировало средь прохожих, что решили насладиться теплым летним деньком, — и наконец, он остановился недалеко от него, припарковав машину на автостоянку, вышел из нее и громко захлопнул дверь.       — Ну и где ты пропадал, а, кора? — проворчал Колонелло, подойдя поближе к нему, опираясь на побеленную стену здания, с которого уже начала облетать штукатурка, — Кино вот-вот начнется.       Скалл, что сейчас внимательно оглядывал парковку, словно пытаясь убедиться, что она достойна сохранять в целости и собранности его драгоценный автомобиль, глянул на него, обиженно нахмурив брови, — волосы его пропитались потом от жары и сейчас прилипли к Облачному лбу, отчего он немного, совсем каплю, но напоминал обиженного на весь мир мокрого щенка.       — Если бы так хотел, мог бы и не ждать меня, — проворчал он тихо, несколько нервно поглядывая то на него, то на кинотеатр. Колонелло вздохнул, жестом указал на его лоб, Скалл недоуменно моргнул, глянул в боковое зеркало машины и тут же принялся судорожно поправлять прическу.       — Если бы я хотел в одиночку, я бы тебя не приглашал, кора, — произнес он, закатив глаза, — тебя просто правда долго не было, и ты не особо любишь опаздывать, так что я волновался, понимаешь? — он сумел произнести эти слова совершенно спокойным тоном, как будто он каждый день признавался в том, что он волнуется за Шестерок. Или вообще за кого-то, кроме Лар.       Скалл изумленно взглянул на него, несколько неловко отвел взгляд, поджимая губы.       — Я… Великий Скалл-сама застрял в пробке, — пояснил он, засовывая руки в карманы, — там чуть ниже по улице случились разборки полицейских с нариками, и было сложно проехать, понимаешь? — они медленно побрели к кинотеатру, не особо спеша на сеанс, хотя неплохо было бы и поспешить, — И вообще, Скалл думал, что ты просто не хотел, чтоб билет сгорел, раз уж у вас с Лар-семпай свидание сорвалось. А тут, ты, оказывается, приглашал меня.       Колонелло нахмурился, — ему, честно говоря, совершенно не нравился тот саркастичный тон, что слышался в голосе их Облака. Он сцепил зубы, полыхнул на себя дождем, чтоб не начать выяснять отношения прям на улице, — портить настроение ни себе, ни Скаллу ему не хотелось. Тем более, с его точки зрения, все, наверняка, так и выглядело.       — Одно другому не мешает, кора! — заявил он резко, — Да, у меня был билет, и он мог сгореть, но если бы я не хотел с тобой потусоваться, то и не звал бы, понимаешь? Я не настолько бедный, чтоб терпеть из-за пяти евро неприятного человека, кора. Так что не придумывай себе невесть что!       Скалл покосился на него странным взглядом, — как будто он не верил в то, что слышал, и словно бы пытался понять, оскорбил его Колонелло своей речью и стоит ему обижаться, или все-таки нет. Колонелло отвел взгляд, сердито пнул лежащий на дороге камень. Он мог понять, почему Скалл выглядел таким неверящим, — наверное, как минимум потому, что Колонелло ему и правда соврал.       Не было никакого свидания с Лар — то есть, точнее, они были, и было их немало, но конкретно в данный день никакого свидания не планировалось вовсе, — он специально купил билеты, чтоб сходить в кино со Скаллом. Потому что… Потому что он видел, как его жена смотрела на него, как заинтересованно вилась вокруг Шестерки, — и просто смирился. Они разговаривали с Лар — он спрашивал, она просто пожимала плечами, не зная, что сказать. Но Колонелло понимал, к чему все идет — Скалл явно чем-то привлек его жену, и, кажется, она действительно раздумывала о всей этой небесности и гармонизации.       Он знал, что если попросит — то она отойдет, и больше не будет с ним связываться, он понимал, что из них двоих она выберет его, — но так же он понимал, что не имеет никакого права заставлять ее выбирать. Если Лар решит куда-то пойти — он будет рядом, он будет прикрывать ей спину, это Колонелло решил для себя давно, и единственное, что заставило его эти правила нарушить, — это его собственная смерть.       С другой стороны, это был Скалл — он знал его, и, как уже сказал, не испытывал никакой особой драмы, — ну Облако и Облако, благо это тот громкий фиолетовый придурок, которого они знали тридцать лет, а не какой-то случайный бомж с улицы. Если бы ему правда не хотелось — он бы не пригласил сейчас Скалла в кино, чтоб провести с ним время.       Правда он сомневался, что Скалл поймет все эти мысли — судя по тому, как Облако ежилось и бросало на него несколько недовольные взгляды исподлобья, он чувствовал себя довольно неловко даже сейчас, когда Скалл думал, что оказался здесь в большей степени случайно. Колонелло до сих пор помнил его ставшие очень большими и круглыми фиолетовые глаза, когда он отвел его в сторону, и, немного помявшись, сунул в руки билет.       Что сказать, пусть привыкает.       Дошли они до кинотеатра молча — никто из них особо не горел желанием общаться и брать себе закуски и сладкие напитки. Наверное, это было не совсем правильно со стороны Колонелло, — но настроение разговаривать и придумывать темы для диалога у него особо не было, они оба прибывали сейчас в каком-то мрачном, обиженном настроении, что вообще-то было совершенно по-детски, но поделать с собой он ничего не мог. Он пытался, ясно? Может, Скаллу тоже стоило бы попытаться, а не смотреть на весь мир так, словно он был его врагом.       Кино было под стать их настроению — Колонелло брал его в основном наугад, и это оказался какой-то дешевый ужастик про маньяка, который резал всех подряд, одетый в тупой наряд и скрывая лицо за не менее тупой маской — обычный ужастик. Все шло довольно хорошо, — они вроде как развлекались, Скалл даже оттаял и пошутил пару раз, указывая на дешевую красную кровь, брызгающую во все стороны из трупов, и больше напоминавшую Колонелло краску, смешанную с томатным кетчупом, — но тут вдруг маньяк решил рассказать свою предысторию. И разумеется, пока он рассказывал, герои успели сбежать, скрытые маревом из флешбэков.       Предыстория была довольно классическая, но вместе с тем хорошо сделанная и достаточно реалистично написанная, что от такого фильма было весьма неожиданно, — пьющий отец, забитая мать и ребенок, которых батя использовал, как грушу для битья. И естественно ребенок, не знавший ничего, кроме жестокости, обозлился на весь мир и стал нести эту самую жестокость в массы, мстя за то, что его обижали в детстве, ничем не повинным людям. Стандартная история, Колонелло видел такие не раз, но снято было довольно хорошо, он даже неожиданно для себя увлекся, с интересом наблюдая за тем, как краснеет лицо ублюдка-отца, когда он кричит ругательства — а потому совершенно не заметил, что эта история сделала со Скаллом.       Привел его внимание странный, тихий, сдавленный звук, — он даже не сразу понял, что произошло, и что звуки эти доносятся от Скалла. Колонелло повернулся, сам не зная зачем, возможно, спросить, не слышал ли он тут всхлипа, — и вздрогнул, когда увидел лицо Облака, мертвецки бледное, освещенное лишь болезненно-голубым светом, исходящим от экрана. Зрачки облака были сужены до крохотных точек, по лицу его катились крупные капли пота, а пальцами Скалл с такой силой сжал подлокотники своего кресла, что они даже не побелели, посинели — или то так показалось Колонелло из-за ужасного освещения. Облако было в ужасе — но это был не тот напряженный ужас от хоррора, когда ты сидел и нервно вжимался в кресло, ловя каждый момент действия, что происходил на экране, нет, — то был панический, почти животный страх, когда ты просто хочешь исчезнуть, когда хочешь убраться подальше, но все твои мышцы предали тебя и почему-то не слушаются, и ты вынужден продолжать и дальше смотреть, неспособный отвести взгляд.       — Скалл, что случилось? — он осторожно поднял руку, собираясь прикоснуться к плечу их Облака, — Как ты себя чувствуешь?       Скалл вздрогнул от его прикосновения — он бросил на него дикий, запуганный взгляд, в котором плескалась неконтролируемая паника, попытался было отодвинуться от руки Колонелло, — но тут мужчина с экрана заревел, закричал что-то невыразимо гневное, и Скалл, словно позабыв, где он находится, сжался в комок, а из горла его вырвался полузадушенный крик, напомнивший сейчас Колонелло о смертельно раненном, ослабевшем, безумно испуганном звере.       Он быстро поднялся со своего кресла — ему срочно требовалось вывести Скалла отсюда, потому что видеть их мелкое Облако в таком состоянии он просто не мог. Колонелло еще раз прикоснулся к Скаллу — да, так делать вообще-то было неправильно, но ему требовалось хоть как-то передать ему пламя Дождя, — и вроде бы как это помогло, Облако даже задышало ровнее.       — Скалл, мы в кинотеатре, ты в безопасности, все хорошо, кора, — произносил он тихо, в такт чужому дыханию, — это Колонелло, все хорошо, ты в безопасности.       Ему потребовалось еще некоторое время просто твердить и твердить эти слова, как молитву, чтоб Скалл хоть немного да успокоился — фиолетовые глаза, обращенные на него, пусть и были еще наполнены страхом, но из них постепенно уходил тот панический, неконтролируемый ужас, что так встревожил самого Колонелло.        — Тебе легче, кора? — спросил он тихо, и, дождавшись осторожного, неуверенного кивка, протянул Скаллу руку, — Тогда пошли отсюда.       Теперь в чужих глазах плескалось не только паника, но и недоумение, — Скаллу даже хватило сил удивленно наклонить голову, когда он задавал свой вопрос.       — Но семпай, а как же фильм? — попробовал он было запротестовать, но голос его звучал настолько слабо и неуверенно, что Колонелло только вздохнул.       — К черту фильм, — заявил он уверенно, все еще держа перед Скаллом руку, словно приглашая того на танец, — не такой уж он был и хороший, чтоб здесь оставаться.       Скалл неуверенно взглянул на него, просительно надув губы, опустил взгляд на протянутую к нему кисть, явно колеблясь, — Колонелло терпеливо ожидал его решения, и вскоре был вознагражден, когда Облако неуверенно приняло его приглашение. Он осторожно потянул его на себя, помогая подняться, и все вроде как шло хорошо, но тут мужчина с экрана вновь заорал, глаза Облака вновь полыхнули испугом, — и вдруг Скалл панически, неловко взмахнул руками, когда его ноги вдруг начали подкашиваться, словно он на секунду разучился ходить.       Сказать, что Колонелло тогда перепугался, — значит не сказать ничего. Он тут же подхватил Скалла на руки, больше рефлекторно, чем обдумывая свои действия — и уже через секунду Облако лежало в его руках, словно невеста, недоуменно моргая, инстинктивно обхватив его шею.       — Скалл, с тобой все в порядке, кора? — испуганно воскликнул он, не контролируя голос. Скалл глянул на него, неловко кивнул, попытался было слезть, но Колонелло не дал.       — Семпай, я могу и сам ходить, — попробовал он убедить его, — все в порядке.       Колонелло нахмурился, — он видел, что несмотря на все его возражения, Скалл был очень бледен, а самое главное, сейчас, держа его вот так, прижимая к себе, он чувствовал мелкую дрожь, которым било Облако, — а потому, решительно нахмурившись, возразил.       — Выйдем на воздух, кора, — заявил он резко, — тогда и отпущу.       Скалл дернулся, недовольный, но продолжить спорить ему не дали, — какой-то не очень трезвый придурок вдруг заорал на весь зал.       — Не загораживайте мне экран, вы, два пидораса! Съебите на улицу и там соситесь! — и Колонелло тут же поспешил уйти, не желая привлекать к ним со Скаллом внимание лишний раз.       Его попробовала было остановить контролерша, но он пробурчал что-то типа «Моему парню стало плохо, пустите!», промчался мимо нее, решительно распахивая двери толчком бедра, и они наконец-то оказались на свежем воздухе, выбравшись из этой ужасной каменной ловушки.       Скалл молчал. Колонелло покосился на него, и вдруг содрогнулся, поражаясь, каким маленьким сейчас казалось Облако — когда он вот так, прикрыв глаза, прижимался к его груди и просто старался дышать. Нет, он знал, что Скалл был не самым внушительным и большим человеком, но никогда не обращал внимание, на самом деле, насколько на самом деле хрупким было чужое телосложение — тот скрывал его за своим безразмерным комбинезоном и майками на три размера больше, кутаясь в них, словно гусеница в свой кокон, прячась от окружающего мира.       И только сейчас, держа его в руках, прижимая к себе, он понял, насколько Скалл на самом деле был крохотным по сравнению с ним, — он ощущался даже легче Лар, да и вот так, когда он мог рассмотреть его лицо вблизи, он понимал, насколько он на самом деле был юным — и попытался было понять, сколько тому было лет, когда его прокляли.       Колонелло, на самом деле, не знал, как выглядел Скалл до проклятия — он видел его разве что через бинокль или прицел снайперской винтовки, когда он прятался по кустам, следя за Аркобалено, — но тогда его внимание приковывала к себе Лар, а после проклятия у них даже толком не было времени пообщаться.       То есть, он всегда принимал Скалла как данность, как одну из шести констант, просто присутствующих в его жизни, — и стоя вот так, чувствовал, как медленно рушится та устоявшаяся картина мира, которая сложилась в его голове. Он впервые видел Скалла таким напуганным — а он ведь думал, что знает, как выглядит Шестерка, когда боится, но нет. И он даже не знал, что его напугало. Он мог только предполагать и догадываться, — и пусть Колонелло идиотом не был, и понять по реакции был вполне способен, почему именно у Скалла началась вдруг паническая атака, — не сказать, что он становился от этого знания хоть как-то счастливее.       — Скалл, тебе как, полегче стало, кора? — спросил он тихо, привлекая к себе внимание Облака, заставляя того распахнуть свои невозможно фиолетовые глаза. Тот покосился на него, кинул, попытался было слезть, и в этот раз Колонелло позволил ему, осторожно опустил на землю. Наверное, он теперь все будет делать с ним осторожно, — уж слишком сильно напомнил ему Скалл фарфоровую куклу, способную разбиться от единого прикосновения.       — Да, семпай, извини, я… — Скалл взглянул на него из-под упавших на лицо волос, потом опустил глаза, принялся неловко отряхивать со своего комбинезона невидимую пыль, — Скалл-сама не хотел портить тебе веселье.       Колонелло втянул воздух в грудь, попытался было уверенно улыбнуться, — не то, чтоб он сам чувствовал себя твердо стоящим на ногах, но все же должен был постараться.       — Не стоит извинятся, ты не виноват, кора, — заявил он твердо, — я, типа, знаю, как отстойно ощущаются панические атаки, и сомневаюсь, что ты захотел испытать ее специально, так что… — он махнул рукой, не закончив мысль, а затем, чуть подумал, веско добавил, — не переживай, все в порядке.       Скалл поднял голову, неверяще взглянул в его лицо, — а затем осторожно, криво, неловко улыбнулся.       — М, да… — произнес он, сцепив пальцы за спиной, — спасибо, что вывел… вынес меня. Ты прав, семпай, это был полный отстой.       Колонелло улыбнулся более открыто, — но тут же обеспокоенно глянул в сторону парковки, когда на ум ему приходила еще одна вещь.       — Скалл, а тебе сейчас будет нормально вести машину, кора? — спросил он встревоженно, — Может, лучше я поведу? Я типа, умею водить, не беспокойся.       Кажется, это замечание привело Скалла в чувство быстрее, чем что-либо еще, — он тут же возмущенно нахмурил брови, показательно уперев руки в бок.       — Что?! — воскликнул он громко, — Повести мою драгоценную детку? Ты думаешь, такая жалкая вещь, как небольшая паника, может сломить меня? Да Скалл-сама будет вести машину, даже если он только что вылезет из гроба, ясно тебе? Он вообще не представляет, что должно случится, чтоб он не сел за руль, разве что апокалипсис!       — Ну хорошо, хорошо, кора, — Колонелло не выдержал, засмеялся, больше от облегчения, что Скалл в порядке и снова ведет себя как Скалл, а не как сломанная игрушка, ощущая, как напряжение медленно выходит из его груди вместе со смехом, — ты за рулем, не спорю, кора. Не мешаю профессионалу делать свою работу.       Скалл еще раз подозрительно взглянул на него, осматривая с ног до головы, но держать серьезность тоже долго не смог, захихикал сам.       — То-то же! — он назидательно поднял палец, и голос его дрожал от сдерживаемого смеха.       Облако развернулось, сделало пару шагов к автомобилю, но тут же замерло, простояло так несколько мгновений — и, когда Колонелло недоуменно таращился на его спину, пытаясь понять, что же заставило Скалла застыть, — вдруг оглянулось.       — Семпай, это, — голос его звучал странно неуверенно, — раз уж с кинотеатром не сложилось, и у Скалла теперь есть пара свободных часов, ты. Не хотел бы ты потусить? Я тебя в кафе свожу… За спасение, так сказать.       Скалл выглядел очень нервным, и, пусть и улыбался, Колонелло все равно видел, как тот на самом деле переживает, — Скалл дергал рукава своего комбеза, оттягивая их, хотя нужды в этом совершенно не было, а улыбка его панически дрожала. Он моргнул, переваривая столь неожиданное приглашение — и только потом до него дошло, что Скалл сам позвал его куда-то, словно протягивая своеобразный белый флаг.       — Конечно! — Радостно заявил Колонелло, за шаг преодолевая расстояние между ними, и становясь со Скаллом бок о бок, — Я думаю, это охуенная идея, кора!