Любовь в воздухе

She's got two-tone everything Moving but she just can't move She's got two phones, everything Moving but she just can't move The 1975 — She Way Out.

      — Господи, Итан, ты посмотри на себя, как будто где-то повалялся, — ворчит Виктория, — а нам через пятнадцать минут на сцену, между прочим.       — Я не валялся, я всего лишь присел.       — У этих штанов ткань очень легко мнётся. А с галстуком что? Почему он вот-вот свалится?       Руки Вик тянутся к его шее, раз уж с брюками она ничего сделать не может. Торкио сдаётся, руки по швам, позволяя ей делать с собой всё, что нужно, чтобы привести себя в приличный вид.       Он и Томас между собой смеялись и называли Дамиано и Викторию «папочкой» и «мамочкой». Причём «мамочка» была в разы адекватнее «папочки», потому что на её плечи (никто не заставлял) ложилось всё: она готовила, следила, чтобы у парней всё было; помогала с одеждой и даже выступала иногда в роли личного визажиста.       Закончив с Итаном, она отстраняется. Кидает взгляд на Томаса.       — Я…       — Выглядишь прилично, — растягивает нежно-розовые губы в улыбке де Анджелис. — Спасибо, Томас, ты радуешь мои глаза.       Томас смущённо улыбается. Вик кидает взгляд на Дамиано — его образ практически готов, но глаза она подвела бы поярче, что она, собственно, ему и озвучивает.       — Я согласен, — говорит Давид, расставляя ноги чуть пошире, чтобы ей было удобнее подойти к нему поближе и наклониться. — Чёрная подводка, мне кажется, другой цвет был бы здесь неуместен.       — Поддерживаю, — говорит она, прося Итана передать ей косметичку. — Сейчас. Прикрой глаза, мало ли ткну в глаз.       Давид подчиняется, и Вик это нравится: нравится, когда он покорный; когда соглашается с другими и не кричит громче всех, чуть ли не колотя себя кулаком по груди, что только он и прав. Ей, конечно, импонирует, с какой запальчивостью он отстаивает свои интересы, но порой хочется, чтобы он был чуть тише.       Дамиано, когда она отстраняется с подводкой, хватает Викторию за руку.       Томас тут же смотрит на девушку, готовый броситься ей на помощь. Он всё ещё слишком хорошо помнил слёзы Виктории.       — Спасибо, Вик, — говорит Дамиано и, улыбнувшись, целует её в запястье.       — Не за что… Не за что, Дамиано, — Вик удивлена его жестом, это заметно по появившейся растерянности в её глазах, но она быстро берёт себя в руки.       Улыбается ему, заправляя прядь волос за ухо.       А Дамиано смотрит на Вик и думает, что она такая… Такая.       Крутая, страстная, всю себя отдающая музыке и им.       Она прекрасна.