Больно не будет

За почти два месяца раны полностью затянулись и девушка смогла вернуться к тренировкам. Заведующий библиотекой старичок спокойно выдохнул — беловолосая буквально оккупировала помещение и уходила оттуда только поспать и поесть. Ранение помимо прочего освобождало её и от обязанности присутствовать на пирах и приёмах, она пропустила даже праздник в честь начала сезона дождей — в Асгарде наступал аналог осени, впрочем, очень тёплый. Однако теперь, когда на ноге и плече остались только розоватые шрамы, Лекс была обязана присутствовать на очередном светском рауте. Вначале они смотрели театральную постановку о истории Бёра, после было представление магов-иллюзионистов. Вопреки привычке альбиноска впервые за долгое время отказалась от траурных цветов — единственная девушка среди оруженосцев, она шла в нежно-розовом шифоновом платье, выделяясь на фоне ярко, но однообразно одетых парней. Ткань летала за ней, иногда оголяя ноги до бёдер — два выреза впереди во время ходьбы показывали острые коленки. V-образное смелое декольте открывало отчасти вид на оставленные собой же полоски на груди. На том, чтобы она так оделась, настоял царевич. В этот день все девушки особенно принарядились и она вынуждена была взять с них пример — на празднике должны были присутствовать послы с Муспельхейма и Альвхейма, а потому стоило расслабить и расположить их к более мягким переговорам, а кому неизвестно влияние женских чар на мужчин? Даже Амора была на удивление в хорошем настроении и улыбнулась оппонентке без какого-либо ехидства. А Гудрун постаралась над видом "белой госпожи" на славу: на этот раз та покорно отдалась в руки служанки и позволила делать с собой все что угодно. Глаза ее были подведены сурьмой, ресницы также покрасили, а на веке блестели тени в тон платью. Щеки украсил искусственный бледный румянец, губы блестели этим же цветом. От серег девушка отказалась, но в волосах, заплетенных в очень пышную боковую косу, сияли золотые цепи с прозрачными светло-розовымм морганитами. Кулон с этим же камнем украсил и декольте. Ногти, отросшие за время больничного, были аккуратно подпилены. Стоило вернуться на территорию дворца, как она, следуя примеру других оруженосцев, присоединилась к наставнику, но в отличии от них не должна была прислуживать за столом. Вместо этого девушка, идя по правую руку от воина, играла роль красивой декорации. — Напомни, почему мы должны присутствовать при этом шумном сборище, которое обязательно к вечеру закончится несколькими интимными скандалами? — Тихо сказала она, сцепив руки в замок перед собой и безразлично глядя на спину идущего впереди Вильгерда. — Потому что мы имеем официальные должности и это наша обязанность, — мужчина был с ней солидарен. Оба не любили подобные мероприятия. — Тоже сбежишь, как только все захмелеют? — Наверное даже раньше. Когда все оказались на месте, она заняла свое место между наставником и двухметровым муспеллом, на которого без какого либо стыда временами с любопытством поглядывала в открытую. Мужчина словно состоял из одних только непривычно крупных костей и какого-то объёмного огня, лишь только лицо его больше напоминало человеческое. Одежду послам местного аналога ада заменяли странные открытые одежды из чёрной несгорающей ткани. Даже бороды тех, у кого они имелись, состояли из медленно струящегося огня, но сосед альбиноски имел лишь достающие до лопаток волосы. — Любопытная асинья, — усмехнулся он, заметив почти непристойный взгляд направленный на свои руки. — Никогда не видела живой огонь? — Я не асинья, — коротко бросила девушка. Её дерзость пришлась по вкусу собеседнику. — Альв? — Он кинул взгляд на белые волосы. — Нет. Родилась на Терре, но человек только отчасти. — Она отрастила уродливые когти, после чего вернула руку в нормальное состояние. — Вы таких как я никогда не видели, поверьте. Хогун заметил, что ученица уже разговорилась с одним из послов и следил за диалогом, но не вмешивался, сделав вид что слушает сидящего рядом Фандрала. — И как мы тебе? Не страшно? — Великан, хотя его таковым можно было назвать условно — он был ниже своих собратьев почти на голову, теперь полностью повернулся к полукровке. Та отрицательно махнула головой. — Хочешь прикоснуться? — А это не опасно? — Она выгнула бровь, разглядывая протянутую руку. — Я уже как-то рисковала умереть, съев приготовленную ётунами на ледяном пламени пищу. — Это не опасно даже для обычных людей, пока у нас нет злых намерений. Можешь спокойно прикоснуться. Он с ухмылкой наблюдал, как девушка сначала поднесла пальцы к его запястью, проверяя правдивость слов, а после, ощутив лишь легкое исходящее от него тепло, положила пальцы на словно запертый в невидимым барьере огонь. И действительно — ни боли, ни ожогов. Она словно положила руку на обычную человеческую кожу, только довольно горячую. На ее губах появилась лёгкая улыбка. — Удивительно, — она уже смелее провела по тому, что казалось ей просто огнём ранее. — Кажется, для полного комплекта мне осталось увидеть только тёмных эльфов и гномов. — А как же те, кто отправился в Хель? — Великан отнёсся к собеседнице с не меньшим любопытством. — Не думаю, что юная дева хоть раз видела мертвых. — Дева уже отправила туда немало народу, — улыбка стала несколько прохладной и жестокой. — Тьма — моя стихия в самом прямом смысле этого слова, но я стараюсь отказаться от тех преимуществ, что она мне даёт. Им пришлось ненадолго прерваться — Всеотец произносил первый тост, который все присутствующие внимательно выслушали... или хотя бы сделали вид, что выслушали. Дальнейший диалог завязался уже после того, как все утолили первый голод, но шёл довольно спокойно. Девушка рассказывала о своей родной стороне, мужчина о своей. Она с любопытством ребёнка слушала о странных традициях, быте, без стеснения выслушали лекцию о сложностях размножения огненных великанов. Всё, что нельзя было прочитать в книгах, Лекс узнала от живого носителя культуры и охотно описывала в ответ достижения мидгардцев. Но после ей очень сильно захотелось уйти. Стоило только выйти из-за стола, чтобы присоединиться к говорящему с Сиф и отцом Вильгерда Тору, как её тут же окружила толпа поклонников, среди которых был и пресловутый Вильгерд. Не желающая выслушивать их пламенные речи девушка лишь через полчаса смогла наконец-то незаметно ускользнуть и сбежать в сад, где наконец-то облегчённо выдохнула. Путь её лежал к тому самому фонтану, который она полюбила ещё в первое свое посещение Асгарда – этом месте редко кто-то бывал и именно это служило причиной такой любви. Беловолосая сидела на краю фонтана и погрузив пальцы в прохладную воду наслаждалась тишиной. На небе сгустились тучи, но капли ещё были слишком редкими, чтобы можно было смело говорить о дожде — Порой случалось так, что после пятнадцати минут таких накрапываний все и заканчивалось. Но даже здесь ей не удалось остаться наедине с собой. — Ситуация повторяется. Ты снова сбегаешь, а я снова тебя нахожу. — Из-за знакомых кустов вышла тёмная фигура наставника. Он увидел, как вздрогнули почти полностью открытые белые плечи. — И ты снова так сильно ушла в собственные мысли, что не услышала моё приближение. Это становится традицией. — У тебя хорошая память. А ещё ты слишком тихо ходишь, — спокойно сказала она, даже не посмотрев на вана. — Как там пирушка? — Пару часов и мы сможем без каких-либо проблем уйти, не оскорбив при этом послов и Всеотца. Жаль, что все это время нельзя провести здесь. — Он подошёл ближе и просто встал рядом, любуясь открывающейся картиной. Лекс сейчас была такой, какой он её запомнил в первый визит, когда ещё не ощущал ничего кроме ответственности... и может быть тихого восхищения её глазами, которые казались ему куда более интересными, чем волосы. Это был не первый раз, когда Тор пытался сделать из своих протеже — обычно из любовниц — воинов, но первый когда представленная им девушка не то что не спала с наследником, но ещё и ни разу не пожаловалась в процессе обучения. — Мне в общем-то нравятся такие вечера, — призналась она. — Но если бы не толпа этих мужланов... я была уверена, что культ прекрасной дамы и куртуазной любви прошёл несколько веков назад, однако здесь явно другое мнение на этот счёт. Нужно найти способ отделаться от них. Как в Асгарде относятся к дамам, предпочитающим делить постель с девушками? Мужчина не смог сдержать смешок от такой идеи. — У нас считается, что любовь между женщинами может быть только плотская и даже замужние дамы нередко развлекаются со своими подругами или юными служанками, подобное является нормой. Но поклонников так не отвадить. И все же у меня есть идея, как тебя освободить от их внимания. — И как? — беловолосая с любопытством посмотрела на наставника, который выглядел максимально серьёзно и, кажется, собирался предложить радикальный метод решения проблемы. — Всё просто — выходи за меня. — Без намёка на шутку сказал он. Девушка замерла, что дало мужчине возможность сесть рядом с ней и взяться за огрубевшую от оружия холодную ладошку. Но какой бы холодной она ни была — его это касание обжигало. — Так и знала, что у тебя есть чувство юмора, — улыбнулась полукровка, но через несколько секунд её веселье словно стёрли невидимой рукой. — Погоди... это не шутка? — Я серьёзен, как никогда. Она замерла, не пытаясь освободить руку, но и не переплетая пальцы. В голове звенели осколки. Лекс вспомнила, как совсем недавно, каких-то жалких несколько месяцев назад, она почти плакала от счастья и сказала "да" другому человеку. Как ей казалось, что ничто не способно разрушить эту любовь, но всё решил один ужасный день. Она вспомнила оставленный кулон, заново за несколько секунд пережила всю боль потери ребёнка. И судя по тому, как хмурился ванир, это отразилось в её глазах. Но внутри взыграл и рационализм. Это ведь то, зачем она пришла: начать новую жизнь, получить какую-то цель, положение в обществе, может даже выйти замуж... она планировала так или иначе остаться в этом мире и до того, как впервые его посетила, но думала что это случится гораздо позже. Но стоит ли идти на сделку со своими амбициями и планами, если они совсем не вызывают восторга? — Я не могу обещать любви, — решила быть честной девушка. Она не хотела просто воспользоваться тем, кто о ней заботился. — Моей хватит на двоих. Серые радужки удивлённо смотрели на собеседника. Никогда раньше альбиноске даже мысль не приходила о том, что воин испытывал к ней какие-либо чувства выходящие за грань дружбы, однако теперь по-новому взглянула на всё: на его тоску в глазах, когда она впервые уходила, на заботу, на мимолетные, почти случайные касания во время тренировок и редких совместных прогулок. Неужели она была так слепа, что не заметила очевидных звоночков? — Мне будет трудно довериться и действительно начать все с нуля, — продолжила она, понимая что от своих слов Хогун все равно не откажется. И не ошиблась. — Буду ждать столько, сколько понадобится. У нас впереди достаточно времени для этого. Но даже если этот день не наступит, положение оградит тебя от навязчивых ухаживаний и принуждений выйти замуж — а они рано или поздно последуют, потому что из-за одинокой красивой девушки с потенциалом воина может начаться паутина интриг между мелкими вельможами. — Он с уже нескрываемым жаром смотрел на хмурую мидгардку, взвешивающую "за" и "против" своего решения. Сейчас ван выглядел непривычно живым и хищным, что показалось ей даже притягательным. Пусть он был старше на несколько веков и даже на вид ему было около тридцати пяти или сорока, но стереотипами о возрасте полукровка не страдала. А ещё у него была сильная кровь потомка богов. Кровь, благодаря которой она все же сможет дать потомство, имеющее шансы на жизнь. Пусть сейчас эта мысль вселяла панический ужас, но здравый смысл не переставал нашептывать, что боль однажды утихнет и она вновь задумается о возможности стать матерью. К тому же, были определённые обязательства перед своим родом. Этот ребёнок нужен её семье. И лучше бы успеть до войны, потому что вероятность пережить её невелика несмотря на обретенную несколько месяцев назад надежду. — Я согласна. — Очень тихо, почти шёпотом сказала она, не сумев выдавить из себя даже слабую улыбку. Ван это заметил и потому не стал торопиться с проявлениями чувств. — Но... это будет иметь для тебя последствия? — В некотором смысле. Меня не один раз вызовут на дуэль в надежде оспорить право претендовать на твою руку, но это не станет проблемой. Вскоре придётся официально представить тебя как мою невесту... и традиции требуют знакомства с родителями. В данном случае только с моими. Тебе не о чем переживать. — Кратко посвятили её в детали. — Едва ли наши обычаи сильно отличаются от земных. Но помни, что ты в любой момент можешь отказаться, если передумаешь. Поспешно принятое решение может после показаться тебе ошибкой. — Тогда скажем Тору и нашим товарищам всё сразу. — Она решила отрезать себе пути к отступлению сразу. — Я уверена в своём выборе. Она поймала себя на мысли, что ведёт себя как Тони — тот тоже имел привычку чтобы не отказываться от своих слов находить причину держать их до конца, если не был уверен в свобственной позиции, но намеревался идти не взирая на последствия. Впрочем, девушка поспешила отмести воспоминания о Мстителях. Её дом больше не там. На лице Хогуна мелькнула улыбка. Казалось, его действительно радовали эти слова. Он аккуратно, будучи готовым к тому, что в любой момент беловолосая захочет освободить руку, переплел пальцы. Девушка вздрогнула, но не попыталась что-то изменить, однако и не сжала его ладонь крепче. Казалось, она была почти безучастна к происходящему и снова ушла в свои мысли. Мужчина испытывал навязчивое желание прикоснуться к ней ещё — провести по лицу, поправить выпавшую прядь волос, приобнять за плечи, — что угодно, если бы это смогло разбудить девушку, но боясь спугнуть её позволил себе лишь поднести сплетенные руки к губам и легко коснуться её костяшек в нежном поцелуе. Костяшка указательного, большого, запястье... медленно, не торопясь, испытывая тихое счастье. Долгие месяцы постоянных грёз, ожидание, осознание что она принадлежит другому, а после что в трауре по ребёнку... ванир выжидал сколько мог, чтобы не отвратить нежную и ранимую в душе мидгардку, тайно любуясь ей во время тренировок и сгорая от желания прижать к себе холодную деву. И всему виной плащ, который она вернула ему после ночи в ётунхейме. Плащ, от которого ярко пахло мятой, перебившей привычный аромат леса. Это стало началом его боли. Образ беловолосой девочки сначала просто стал в его глазах ярче, затем словно начал преследовать: она приносит этот самый плащ, она гуляет по саду, она в одном только халате стоит у окна, она сидит на поляне цветов и плетет венки, она заливисто смеётся с очередной шутки Фандрала, она держит меч и сжав губы пытается продержаться подольше против других оруженосцев. Она, в слезах и с окровавленной грудью, обезумевшая от своей боли. Пугающая, растрепанная... и прекрасная, как видение. Это было похоже на наваждение. Она, она, она... Нет, не наваждение. Одержимость. Нездоровое чувство, близкое к любви, но более жестокое. Полукровка подняла глаза, глядя на спокойное лицо напротив. Мысленно зелиген всегда сравнивала этого человека с самураями из поп-культуры — собранный, серьёзный, безупречный воин с великолепным самообладанием. С таким человеком она могла бы тихо дожить оставшиеся ей месяцы, которые в Асгарде превращались в годы, до начала войны. Хогун был для неё воплощением рыцарства... и эта мысль внезапно вызвала слабую улыбку. Какая девочка в детстве не мечтала о рыцаре на белом коне? Лекс встала с бортика фонтана и легонько потянула наставника за собой. Она рвалась скорее отсечь себе пути назад. На счастье в браке норвежка не надеялась, но была уверена, что хотя бы взаимное уважение позволит ей мирно сосуществовать с ваном. Сколько ей будет лет, когда она вернётся на землю? Её тело живёт по этому времени, значит... лет тридцать? Нет, вряд ли так много. Или так мало? Ей не было неизвестно, когда начнётся война. Беловолосая рассеяно поняла, что за своими мыслями снова не заметила изменений в происходящем — голова её покоилась на груди мужчины, а открытую отчасти спину согревали его ладони. Инстинктивно девушка ответила на объятия, не сильно понимая что именно случилось. Впрочем, сопротивляться она не видела смысла и почти не хотела. Она теперь его невеста, воин в своём праве. А ещё её душа истосковалась по теплу и нежности, которых всегда было мало. — Дождь становится сильнее. Надо возвращаться, придётся немного потерпеть весь этот шум. — Он заботливо, совсем не как наставник, приобнял за талию альбиноску и повёл её обратно в сторону дворца. Они присоединились к стоящим в правой части зала воинам и Тору, обсуждавшим предстоящий экзамен новых воинов, желающих стать эйнхериями. Девушка слушала рассеянно и лишь иногда кивала или поддакивала, если её спрашивали. Мыслями она была далеко от Асгарда, в небольшом домике в лесах Норвегии. В комнате, колыбель которой больше не пустовала, мысленно молила о прощении своё нерожденное дитя за попытку снова реализовать себя как женщину — девушка внушила себе, что больше не имеет права на счастье после совершенных ошибок. Она все мучила и мучила себя этими словами... Пока Тор не обратил внимание на то, что его друзья держатся за руки. Лицо громовержца расплылось в улыбке. Он наивно поверил, что боль его подруги стала уходить, уступая место новым чувствам и впечатлениями. Или сделал вид. — Я что-то пропустил? — Мужчина был пожалуй даже слишком шумным, указывая на переплетенные пальцы. — Нет. — Мотнула головой девушка. — Всё случилось несколько минут назад. — Мы приняли решение связать себя узами брака. Ван как всегда был лаконичен и невозмутим, но если в его глазах ещё читались искры, то беловолосая совсем не была похожа на счастливую невесту. Пожалуй, это заметили все, кроме самого царевича, но промолчали. — За это надо выпить! — Он сам отступил на несколько шагов к столу и взял разом четыре кубка, впихивая их тем, чьи руки были пусты, то есть в руки всех кроме Вольштагга. — Поздравляю! Я даже не думал, что дождусь дня, когда мой друг остепенится! Лекс покорно взяла сосуд с мёдом и когда прозвучал тост залпом опрокинула его себя. Несмотря на небольшой градус, примерно равный вину, она быстро ощутила легкое головокружение. Весь Асгардский алкоголь влиял на неё как на самого обычного человека. Она слушала поздравления друзей, но едва ли понимала хотя бы половину сказанных слов, ведь до этого пила ещё. Происходящее осознавалось ей, не было ощущения ухода пола из под ног или чего-то подобного, но при переводе взгляда с одного места на другое не выходило сразу сфокусироваться. Поворачивать голову и вовсе было опасно. Полукровка невольно посмотрела в сторону, где раньше сидела, желая снова занять место и просто отдохнуть, но случайно наткнулась взглядом на Всеотца, потягивающего что-то переливающееся золотым блеском из хрустального бокала. Взгляд его был тяжёл, задумчив и направлен прямо на гостью. От этого ей стало не по себе. Обычно царь просто почти не замечал её или при редких случайных и не очень встречах они шли по стандартному сценарию: приветствие, обмен любезностями, повод удалиться со стороны девушки, ощущающей себя неуютно возле Гунгнира. Что-то в этом копье не давало ей покоя. — Тебе нехорошо? — Внимательный мужчина откинул с лица невесты выпавшую из косы прядь. — Нет... — Она покачала головой, но непроизвольно крепче сжала его руку. – Нет, всё хорошо. Просто я перебрала с алкоголем и у меня закружилась голова. Почти не соврала. — Мы можем уйти пораньше в таком случае. Она отказалась, отчего-то испытав страх остаться наедине с воином. Возможно, боялась попытки сблизиться с его стороны, или просто дело было в его вечно хмуром виде, который обычно ей импонировал, особенно после возвращения – Лекс тогда осточертели улыбки и веселье. Девушке тяжело было обосновать как-то свои страхи, хотя временами... временами она испытывала уже забытое желание тепла и удовольствия, хотя едва ли смела себе в этом признаться. Некоторое время она снова общалась с послом из Муспельхейма — он назвался Логи, что в первые секунды насторожило норвежку из-за созвучности с другим именем, но она быстро вспомнила об осторожности младшего царевича. Локи бы не стал так рисковать. По его настоянию Лекс даже поучаствовала в светской игре, похожей на земную "Я никогда не", но с своеобразным условием — тот, чей кубок первым опустеет, выполняет желание последнего загадавшего. Не сложно догадаться, что она так и не вылетела, ведь с местными развлечениями дел не имела и даже половины озвученных вещей не совершала, а потому её бокал опустел на треть. Зато когда беловолосая оказалась в своей комнате — освобожденная от платья, украшений и необходимости развлекать гостей, накрытая прохладным шелковым тонким одеялом, немного пьяная и уставшая, то почти моментально заснула и даже видела что-то приятное во сне. А после было очень плохо. Похмелье беспощадно било по голове, но хуже было то, что когда в разуме прояснилось пришли и воспоминания обо всём, что она делала вчера. Она согласилась. Хотелось содрать с себя кожу от осознания собственной глупости. Почему она не подумала о том, что принимать решения будучи подвыпившей не лучшая идея? Алкоголь настолько расслабил её и... упростил её мысли, что тогда, в саду, ответ казался очевидным и правильным. Подвывая из-за ненависти к собственным интеллектуальным способностям Лекс залпом опрокинула в себя ледяную воду и села за письменный стол, беря в руки свиток и простой карандаш. В надежде убедить себя, что поступок все же был правильным она выписала все плюсы и минусы случившегося, но несмотря на то, что первых оказалось больше, не ощутила облегчения. Как может она, растерявшая всю любовь, выйти за действительно испытывающего к ней чувства человека? Рано или поздно начнутся конфликты на этой почве — неизбежное последствие любого брака по расчёту. Держась за голову, Лекс взяла в руки карандаш и просто стала рисовать. Совершенно не думая о том, что именно выходит из под её рук, она предавалась размышлениям. Нет, сейчас становится ясно — даже трезвой она согласилась бы. Амбиции всегда были сильнее чувств для целеустремлённой пианистки. Фортепиано, вокал... Сколько же месяцев она не пела, не играла? В Асгарде есть подобие органа, но громоздкое и неудобное. — Take me to church, I'll worship like a dog at the shrine of your lies. — Напела она на пробу. Звучало слегка хрипло, но не так плохо, как ожидалось. Чуть помедлив, Лекс прокашлялась и продолжила: — I'll tell you my sins so you can sharpen your knife. Offer me my deathless death. Good God, let me give you my life. Она сделала вывод, что голос все ещё прекрасен, но нужны тренировки. Долгое время без практики наложило некоторый отпечаток. Продолжая рисовать девушка пела все, что только приходило ей в голову. А когда наконец-то задумалась над тем, что именно оставляет карандаша бумаге, то печально улыбнулась. Милая картинка, когда-то отпечатавшаяся в памяти. Спящие на краю кровати Фафнир и маленький Зевс. Существо, которое ей доверили и которому она уделяла недостаточно внимания. Словно поигралась и бросила. От этой мысли стало стыдно. Ретривер сначала потерял любимого хозяина, после двух хозяек. Но ведь Нат привязалась к нему, и это было абсолютно взаимно... Лекс понадеялась, что "её" питомец счастливо проводит свои однообразные собачьи дни и ему хватает внимания. — Леди Элиза? Беловолосая резко обернулась. Она совсем не заметила, как за её спиной оказалась служанка. — Доброе утро, Гудрун. Прости, я увлеклась и не заметила тебя. – Она отложила лист бумаги и потянулась, разминая затекшую спину. Настроение неожиданно поползло вверх. Такие скачки были нередки в последнее время, но внимания на них альбиноска не обращала. — Не удивительно, вы так увлечённо пели. Никогда раньше не слышала таких странных песен. Это... Мидгардские? — она положила на кровать платье и ларец. — Да, песни моей родины. Там я получила музыкальное образование, собиралась даже поступать в консерваторию... Но это не имеет значения. Что ты принесла? — Ваш наряд на сегодня. — Снова подарок царевич? — Нет, одного из его друзей. Он... — подросток замялась. В глазах её блеснуло озорство. — Он назвался вашим женихом. Это правда? Бледные губы на секунду сжались в тонкую полоску, но после лицо расслабились. Ей не стоило удивляться. Интереса к подобному не избежать. — Вчера я действительно приняла предложение о помолвке. Но пока что это тайна. Мы должны сами об этом объявить. Понимаешь? — она сделала умоляющий взгляд. Впрочем, совершенно не искренний, но доверчивой асинье этого хватило. — Конечно, конечно. Я все понимаю, даже подруге слова не скажу. — Заверила девушка. — Давайте я помогу вам одеться. Царевич ждёт. — Хорошо, только дай мне быстро освежиться. Она совершенно бесстыдно скинула с себя одежду и намочила свежее полотенце, быстро растерев им упругие мышцы. Стесняться? Не смешно, тут иные нравы. Более того, она могла бы и соблазнить своих служанок, никто и бровью бы не повёл. Белое платье было совершенно полностью в асгардском стиле. Открытые плечи, длинные рукава, приталенное и с длинной струящейся юбкой. Края рукавов, подол и декольте были вышиты серебряной нитью. Но настоящее чудо было в ларце. Даже искушенная в нарядах и украшениях Александра ахнула, в неверии проведя руками по тончайшей, прозрачной ткани. Чудесная белая накидка с капюшоном была почти прозрачной и усыпанной звездами. Мелкие блестящие частицы на некотором расстоянии покрывали всю площадь ткани. Сегодня вместо плаща оруженосца она надевала иной. что соответствует её новому статусу. Девушка завязала тонкий шнурок на горле. В отличии от плаща спадающая до пола ткань не крепилась к плечам и полностью закрывала руки, но оставляла все на виду. Альбиноска была похожа на призрак невесты. Однако было в шкатулке и кое-что ещё. Лекс закрыла глаза, ощущая как на голову её приятной тяжестью опускается низкая бриллиантовая диадема из светлого металла, похожего на серебро или белое золото. А после ей надели серёжки из комплекта. — Это... Это безумно дорогой подарок для Терры. Даже для Асгарда крайне недёшево. — Нахмурилась норвежка, глядя на себя. Её можно было принять за принцессу из сказки. Или за страшную царицу из сна, но ещё не охваченную безумием. Только вся эта роскошь не стирала из сердца боль по прошлому. — Я удивлена не меньше вашего, леди Элиза. Капитан стражи конечно имеет большой достаток, но отдаёт предпочтение скромности и практичности. Лекс поймала себя на мысли, что даже не задумывалась о зарплате воинов разных ступеней иерархии. И тем более что не думала о материальном положении своего жениха, однако удивлена не была. Он все же из ближайших друзей царевича и его слово имеет большой вес для воинов. Эйнхерии боготворили строгого, но понятливого Хогуна, весёлого Фандрала и добродушного Вольштагга. Стоя возле друзей и получая поздравления Элден ощущала себя мраморной статуей. Несколько минут назад она вместе с ваном стояла на коленях перед троном и получила разрешение на брак под слегка насмешливым взглядом царя. Разумеется, тот знал все детали её жизни в Мидгарде, но лишних вопросов не задавал и просто дал свое "благословение". Все прошло словно в тумане. — Ты ведь на самом деле не очень хочешь замуж, правда? — Тихо спросила Сиф.— Ты же не любишь его. Лекс отмерла и опустила взгляд. — Он знает. — Тогда почему? Серые радужки с жёлтой крапинкой заглянули прямо в открытые и полные понимания глаза воительницы. Как странно, ведь она боялась осуждения. — Потому что рано хоронить себя. Я не знаю, сколько у меня времени до войны, но мне нужны дети. Моему роду они нужны. Это мой долг. — Короткий взгляд из под полуопущенных ресниц на беседующего с друзьями воина. На губы выползла слабая улыбка. — Счастье кажется мне далёким, но я не настолько эгоистична. Он заслуживает счастья, мне кажется. Я не могу обещать любви, но клянусь быть ему хорошей женой. Верной и послушной. Сиф вздохнула, мысленно вознеся молитву богам-прародителям, чтобы так оно и было. Ей все это казалось дурной затеей, но вмешиваться женщина не собиралась. Хогун не юнец с горячей головой и должен понимать, что делает, а Лекс... Пусть она ещё была ребёнком, но казалось,что её намерения были чисты. Может, этот брак исцелит её душу? Воительница посмотрела на державшихся за руки беловолосую, которая вновь стала безэмоциональной, с трудом пытаясь выдавить вежливую улыбку и своего товарища, который с трудом скрывал счастье. Дурное предчувствие сковало её душу. На секунду перед глазами мелькнул жуткий образ – стоящая на коленях с шоком в глазах Элиза напротив мёртвого тела, проткнутого копьем. Но стоило моргнуть, как морок пропал. Маленький "семейный" праздник набирал обороты, грозясь получить привкус алкоголя и перенестись в личные покои Тора.