У вас одно новое сообщение

Страх сковывает. Он проникает в каждую частицу человеческого тела, парализуя, как яд. Становится тяжело дышать, конечности не слушаются. И из-за этого чувства человек может наделать много глупостей. Страх несёт за собой и остальной спектр эмоций. Однако на вершине стоит только она — боль. Эта чертовка не щадит никого. Это как тогда, когда доктор спрашивает о том, насколько больно по десятибалльной шкале, где пациент еле скажет о том, что ему, черт побери, не до гребанной шкалы. Страх сковывает. Эрена парализовало. Он видел, как веки мужчины постепенно закрывались. И бледное лицо расслабилось. Тело Леви обмякло. Йегер застыл, сидя на коленях и придерживая Аккермана. Он почувствовал всю тяжесть мужчины. Боль. Она пронзает, словно лезвие кинжала. В самое сердце. Осознание приходит не сразу, но тело выполняет всё автоматически. Пальцы прикоснулись к шее брюнета. — О, нет… — прохрипел Эрен, его трясло от стресса и пройденной истерики. «— Положите пострадавшего на плоскую поверхность, — произнёс мужчина, показывая пример на одном из учеников, по классу раздались смешки. — Затем положите основание ладони на грудь в центре грудной клетки, потом положите вторую кисть сверху первой и сомкните пальцы в замок. — Разврат какой, — шепнул один из стоящих позади Эрена, который задумчиво наблюдал за процессом. Всё-таки ему было интересно. — Заткнитесь, — шикнул шатен на одноклассников. — Зафиксируйте руки в прямом положении. Вы должны находиться прямо над пострадавшим… Кирштайн, тебе весело? Иди покажи на своём опыте, — мужчина зыркнул в сторону веселящегося ученика. — Извините… — стушевался Жан, смутившись от замечания учителя. — Надавливайте на грудную клетку так, чтобы она прогибалась на пять-шесть сантиметров. Частота не должна превышать сто-стодесять нажатий в минуту.» Парень осторожно положил мужчину на пол и навис над ним. Он мутно помнил сам процесс оказания первой помощи, но в память врезались воспоминания. Руки сложены на грудной клетке. Раз, два… Губы шепчут числа, тело движется в такт. — Давай же, пожалуйста… Леви… — проверка пульса, всё ещё нет. — Я тебе не прощу, если ты оставишь меня, чёртов придурок! — взревел Йегер, чувствуя злость и горечь.

***

От резкого тормоза шины взревели и оставили чёрные следы на асфальте. Из машин мигом начали выходить люди, распределяясь по командам. — Я пойду в самый конец! — бросил Зик и рванул в сторону одного из десятков похожих друг на друга зданий. — Тц, потом получит, — недовольно произнёс Кенни. — Не теряем времени! Быстро за осмотр, будьте на готове, у похитителей есть оружие. Маклауд двинулся следом за лейтенантом. Пару десятков полицейский и группы специального назначения распределились по зданиям, вламываясь в каждое помещение без предупреждения. Послышались сирены скорой помощи, которую вызвали на пути сюда. Вроде всё, как всегда, но предчувствие у Кенни было паршивое. «Кушель мне жизни на том свете не даст» — подумал мужчина, выламывая дверь с оружием наготове. Зик заглядывал в каждое помещение склада, не упуская не единой детали. Его душу разрывали волнение и ожидание. Хоть он так и не познакомился с братом, но мысль о том, что в его жизни есть ещё один родной человек, грело его сознание. Перед глазами мелькали коридоры, стены и двери. Лёгкие разрывались от недостатка кислорода, ноги путались друг о друга. Полицейский чуть не рухнул на пол пару раз. Чувства овладели ним, чего он старался не допускать в своей службе. Вдруг он услышал отдалённый крик и рванул на звуки. Да, это точно его брат. Что-то произошло. Они опоздали. — Приём, я нашёл их. Восьмой склад. Приём, — проговорил Йегер в рацию и ворвался в одно из огромных помещением. Увиденное повергло его в шок. — Приём, срочно требуется бригада скорой помощи. Повторяю, срочно требуется бригада скорой помощи. Блондин подбежал к плачущему брату. Тот делал непрямой массаж сердца. Зик проверил наличие пульса. — Сколько прошло? — Это… Было… Минут пять назад… — пролепетал устало Эрен, но продолжал делать массаж. Полицейские и врачи ворвались в помещение. Кенни застыл на месте от увиденного, мимо него пронеслась бригада, которая начала срочно оказывать помощь. Зик оттащил Эрена от мужчины, но тот вырывался в приступах истерики. — Леви! — Тише, Эрен, тише… — проговорил блондин, прижав к себе шатена. Эрен вновь зарыдал. Всё, что так долго накапливалось в нем, вырвалось наружу невообразимым потоком. Адреналин покидал его тело стремительно, давая всему вылиться изнутри. Лейтенант смотрел на то, как его племянника укладывают на носилки и быстро уносят. Гарольд не сдерживал слезы, которые лились по его щетине. Он положил руку на плечо друга, который чуть не рухнул.

***

Холодная вода вытекала из крана сильным потоком. Зелёные глаза посмотрели на отражение в зеркале. В больнице было очень тихо в ночное время. Эрен прибыл сюда несколько минут назад, отправившись следом за машиной скорой помощи и напоследок посмотрев на то, как труп Джо перекладывают в чёрный пакет. — Чтоб ты горел адским пламенем, сукин сын… — сквозь зубы проговорил Эрен, опустив голову и зажмурив глаза. Он ничего не знал: что сейчас с Леви и делают ли ему операцию? А может… — Нет… Не может быть… Эрен взглянул на свои руки, которые до сих пор были в запекшейся крови мужчины. «Было так много крови…» Дрожащие руки оказались под ледяной водой. Йегеру хотелось поскорее отмыть от себя кровь мужчины, который лежал сейчас на операционном столе. От мысли, что Аккерман окажется на холодном столе у патологоанатома, парень рухнул на колени, схватившись за край раковины. Слёзы хлынули новым потоком, обжигающим до самих костей. В таком состоянии его обнаружила Микаса, которая только что прибыла в больницу с остальными и искала его. — Эрен! — девушка кинулась к молодому человеку и крепко обняла его. Новость о том, что произошло с ними, дошла до всех. Девушке было так жаль, что её брату пришлось пройти через весь этот ужас. Она так же жалела о том, что Леви находится в критическом состоянии, и врачи сейчас борются за его жизнь. Жизнь к этим двоим оказалась несправедливой и не беспощадной. — Я здесь… Я рядом, Эрен… — брюнетка прижала к себе молодого человека, который прижался к ней в поисках нужной поддержки и тепла. Зик стоял за дверью, слушая тихие всхлипы и слова утешения. Он глянул в сторону зала ожидания, где сидел Кенни, буравя взглядом пол. Рядом с ним сидел Маклауд, который молча наблюдал за терзаниями друга. Хоть Кенни и был сдержанным, но очень дорожил своим племянником. Ханджи и Эрвин так же сидели в месте. Женщина была в слезах, Смит еле сдерживал себя, держа подругу за руку. Армин с Конни стояли рядом с Сашей, которая была совсем подавленной от всей ситуации и кое-как сдерживала порыв разрыдаться. Все они должны были сидеть за одним столом, большой компанией и наслаждаться атмосферой, но в итоге сидели в холодных стенах больницы, ожидая вердикта. Их всех свела общая проблема, нитями притянув к себе. Каждый был по-своему взаимосвязан. Теперь эта связь могла оборваться вместе с жизнью Аккермана, который наконец-то полностью отомстил тому, кто забрал у него самое ценное, что у него было. Однако он получил вместе с этим нечто иное. Брюнет метался всю жизнь с тьмой прошлого, каждый раз судьба пыталась сломать его, но Леви стойко держался, оставаясь таким же сильным и непреклонным, словно могучая скала в шторм, где волны бьются об неё всё сильнее. Последнее, что увидел перед собой Леви — испуганное и заплаканное лицо. Кто-то очень сильно беспокоился за него, умолял быть рядом с ним. Интересно, почему его звали с такой болью и отчаянием? Никогда такого у него не было. Почему-то это доставило ему боль, чем нечто иное. Ему не нравилось, что этот парень плакал, смотря на него таким взглядом. Молодому человеку подошла бы скорее улыбка, чем горькие слезы. Вдруг на него нахлынула волна боли. Откуда?! Почему ему так больно? Он чувствовал что-то теплое и липкое, текущее из него. Кровь? Как так вышло? Он давно ушёл со службы. В голове начали мелькать яркие картинки. Какие-то люди, поездки, прогулки. Он же не любит гулять, тогда почему… Тот же парень. Какие-то голоса вдали. Какие-то новые люди. Непонятно. Что за чертовщина происходит? Почему так темно и холодно? Ужасно холодно, а ещё эта боль. Она то есть, то её нет. Уберите её. Вновь какие-то голоса, что-то мигает, но он не может открыть глаза. Тело словно наполнено свинцом. Леви слышит тревогу в голосах, с ним что-то делают. Грудная клетка горит, как и рана. Точно, она находится слева. Может, задето лёгкое. Как же так вышло?.. Опять этот шатен. Почему он так улыбается, глядя на… Почему ты так смотришь прямо на меня? Очередные надоедающие сообщения, зимняя рождественская ночь, работа, прогулки, какие-то переезды, больницы, полиция, ярмарки, много полицейских, кафе, выстрелы, кокосовые половинки, бред, кровь, поиски, волнение, таблетки, друзья, вновь больницы, порез на лице, объятия, беззаботная улыбка, смех и зелёные глаза. Эрен!

***

Веки медленно открылись. В глаза ударил яркий свет, из-за чего глаза вновь закрылись. Хотелось пить. Невыносимо хочется воды. Хотя бы одного глотка. Странные звуки. Скорее раздражающие. Что-то пищит, шумит, какие-то разговоры. Целая какофония звуков. Один миг. И всё приобретает свой смысл. Леви вновь медленно открыл глаза. Светлая палата. Тело не слушается его, и он осматривает всё глазами, не двигая головой. Он чувствует лёгкое прикосновение, взгляд в сторону. Он встречается глазами с зелёными. Эрен… Хотелось бы ему сказать, но сил нет. — Леви… Наконец-то ты очнулся… — произнёс Йегер, сжав руку мужчины сильнее. Под глазами мешки, кожа бледная и это можно сказать про обоих. Опять слабость. Но Аккерман не хочет в эту тьму снова. — Отдыхай… Я рядом, — произнёс Эрен, осторожно поправив пряди волос Аккермана. Мужчина не выдерживает и проваливается в приятную темноту, слыша тихий голос молодого человека и чувствуя тепло его руки.