Electric

Два последующих дня проходят в размеренном темпе – пару пресс-конференций, запись исполнения песен ребят для Wiwibloggs. Предпочитаю думать, что эти выступления – тренировка для меня перед первой полноценной репетицией группы на сцене. В противном случае, меня бы, наверное, снесло волной неудержимой сексуальной энергии, которая исходит от них. Можно сказать, с группой мы уже сработались – постепенно начинает вырисовываться наше расписание. Очевидно, что дальше оно станет намного более насыщенным с началом концертов и полуфиналов. Однако на данном этапе стоит отметить, что итальянцы, ломая все мои стереотипы об их культурных особенностях, встают рано. Возможно, их заставляет Симона – было бы забавно, если бы мне пришлось еще и доставать музыкантов из кроватей. В первой половине дня обычно запланированы несколько встреч с прессой, во второй делегация предпочитает отдыхать. Я за это время успеваю разгрести скопившиеся приличной стопкой личные вопросы – звонки родителям и Кристе, рабочие моменты. Учеба надежно спрятана в самый дальний ящик моих дел – все преподаватели предупреждены, что Иветт де Врис помогает нашей стране провести Песенный конкурс «Евровидение» на самом высоком уровне. Признаться честно, я очень соскучилась по родителям. Они живут на другом конце страны, а мне сильно не хватает маминых фирменных блинчиков по утрам и душевных разговоров. Конечно, я уже несколько лет живу в Гааге – с момента, как поступила в университет, но до недавнего времени все равно регулярно навещала родных. Сейчас же, из-за конкурса, я не имею права покидать город почти на протяжении целого месяца. У всех нас есть слабые места – у меня, пожалуй, это семья. Несколько лет назад, когда не стало бабушки, мой мир как будто рухнул, и я перестала быть ребенком. Почему-то мы считаем, что болезни, горе, утрата родных – это про каких-то других людей, уж точно не про нас. Когда же беда приходит в наш дом, появляется осознание того, насколько скоротечно время. Поэтому теперь я стараюсь ловить каждый шанс провести время с семьей, ведь никогда не знаешь, кому из нас сколько уготовано. Не желая больше съедать себя печальными мыслями, решаю выйти в лобби. Встречаю там Сандера, своего хорошего знакомого и коллегу по «Евровидению». Удобно разместившись в лобби отеля и взяв по коктейлю, обсуждаем последние новости и сплетни конкурса. Сандер работает в команде поддержки – достаточно невысокая должность в иерархии волонтеров, потому как их отправляют туда, где нужна лишняя пара рук, однако можно принять участие и в интересных процессах. Завтра намечена церемония открытия, и Сандер рассказывает, как играл роль представителя Норвегии на красной дорожке – это нужно для того, чтобы разные функции, по типу охраны, логистики, медиа и прочих смогли подготовиться перед реальными событием – скоординировать свои действия, проработать четкий график. – Знаешь, никогда не думал, что мне так понравится роль дублера. Ты как будто знаменитость, но при этом без особого груза ответственности. Мы дружно смеемся. Я делюсь последними впечатлениями о работе с итальянцами – вчера я проводила им экскурсию по Роттердаму. Ребята наделали кучу пафосных фотографий на фоне кубических домов и моста Эразма – некоторые изображения вышли настолько удачными, что я бы использовала их в качестве обложки следующего альбома группы. Сегодня же, музыканты и некоторые другие члены делегации предпочли съездить в город самостоятельно, предварительно разузнав у меня, где можно вкусно покушать и какие еще интересные нетуристические места можно посмотреть. Во время того, как я рассказываю Сандеру об инциденте с затерянным багажом в аэропорту, в отель заходят четыре уже очень хорошо знакомые фигуры. Они идут, как в замедленной сьемке – Дамиано впереди. Рядом, но на полшага позади него – Виктория. Замыкают эту процессию Томас и Итан. Вау. Хоть кино снимай. В какой-то момент краем глаза меня замечает Виктория – все вдруг останавливаются. Затем вижу, что между ребятами происходит небольшой разговор, как будто они принимают какое-то решение. Дамиано бросает на меня короткий взгляд. Активно махая рукой, Виктория жестом подзывает меня к себе. Поспешно прощаюсь с Сандером и направляюсь к ним – интересно, что у них произошло? – Привет, ну как прогулялись? – задаю вопрос. – Ой, Иветт, это было великолепно! Тот ресторанчик с морской кухней, что ты посоветовала, был просто шикарен. Пусть они работают сейчас только на вынос и мы не смогли попасть внутрь, гастрономический оргазм все равно получен! – отвечает Виктория. – А мы ведь итальянцы, и знаем толк в еде, – с усмешкой отвечает Томас. – Очень рада, что вам все понравилось! – только и успеваю ответить я, как Виктория продолжает: – Словом, к чему это я все веду – мы уже несколько дней как вместе работаем, но по-прежнему мало знаем друг о друге. Мне кажется, пора это исправить. Поэтому, если ты не против, приглашаем тебя сегодня к нам в номер на небольшую вечеринку, если это можно так назвать. Будем только мы, так что беспокоиться про профессионализм и прочие рабочие вопросы не нужно. Я стою немного обалдевшая. Пьянка с итальянцами? А это заманчиво! – Круто, ребята, я только за! – отвечаю. – Тогда пойдем, – загадочно улыбаясь, говорит Дамиано.

***

Вечер тянется неспеша. Итальянцы угощают меня вином, специально привезенным запасливым Итаном для событий, вроде этого. Мы оживленно ведем беседы о нашем детстве, общих интересах и ожиданиях от этой жизни – все музыканты со мной почти одного возраста, и в двойне удивительно осознавать, что на своем веку они прошли такой большой путь – Х-фактор, большая популярность в Италии, оглушительная победа на Санремо, теперь вот «Евровидение». Я смотрю на них даже с небольшой завистью, потому как за моими плечами нет таких достижений. Тем не менее, мы испытываем одни и те же страхи – бесполезно прожечь свою жизнь, смешаться с общей толпой, не оставить никакого следа. Для нас, людей творческих, эти вопросы очень болезненны. Мы спорим о капитализме и современных направлениях в искусстве – тут, конечно же, я легко могу уделать всех – опыта у меня хоть отбавляй. Виктория рассказывает, как в детстве боялась темноты, а Итан – про свой особенный способ заваривать кофе. Интересный факт – специально для Måneskin были заказаны номера для курящих – ребята действительно очень активно потакают этой вредной привычке. Я, хоть и не фанат курения, отдаю должное, что оно им очень идет. Особенно Дамиано. Когда он затягивается, его и без того острые скулы выделяются еще больше, что придает ему очень брутальный, но при этом утонченный вид. Я, как человек, способный наилучшим образом воспринимать информацию в визуальном виде, почти физически ощущаю его красоту. Мне хочется написать с него картину. – Черт, – вдруг произносит Виктория, – мы в Роттердаме уже четвертый день, а до сих пор не видели сцены. Это как-то тупо. Остальные ребята одобрительно кивают. Томас задумчиво добавляет: – Вот бы поскорее ее увидеть. На такой большой площадке мы еще не выступали. Я задумчиво смотрю в угол комнаты. В голове начинает зарождаться одна, хоть и очень привлекательная, но абсолютно отчаянная идея. – А знаете что, – медленно произношу я, – есть у меня одно предложение. Четыре пары глаз неотрывно смотрят на меня сквозь плотный слой сигаретного дыма. Дамиано проводит языком по губам. Немного помолчав, продолжаю: – Заранее предупреждаю, что существует миллион вещей, которые могут пойти не так и вся наша авантюра закончится очень печально, но. Есть один запасной вход на арену – им мало кто пользуется, кроме команды волонтеров из логистики, поэтому, охрана там минимальная. Правда, он находится на приличном расстоянии от самой сцены, так что нужно будет очень тихо, но достаточно быстро двигаться. – Но как мы попадем во внутрь? – задает вопрос Итан. – Охрана-то минимальная, но она есть. – У вас и у меня аккредитации со всеми зонами доступа, а на входе стоят стандартные турникеты, – говорю я. Шило в пятой точке активизировалось, и я улыбаюсь самодовольной улыбкой. Продолжаю: – Вы сможете посмотреть на сцену до того, как ее увидят все остальные. Более того, там не будет никого, кроме вас. Камер наблюдения возле самой сцены нет, но по самому павильону передвигаться надо будет осторожно. Немного помолчав, ставлю вопрос ребром: – Ну так что, вы готовы? После небольшой паузы, Дамиано говорит: – Черт бы тебя побрал, Иветт, я в деле. Это слишком заманчиво, чтобы не попробовать. – Я тоже, – с самодовольной улыбкой отвечает Виктория. Томас и Итан тоже соглашаются, хотя видно, что последний находится в сомнениях. Спустя несколько минут мы уже выходим из отеля, прихватив с собой бутылку шампанского и наши аккредитации. До Rotterdam Ahoy идти около четверти часа, так что у музыкантов, если что, будет возможность передумать. Но происходит обратное – с каждым шагом они становятся все более решительно настроены – Томас время от времени начинает бежать так, как будто стремится на штурм Зоны 51, а Дамиано все громче напевает что-то на итальянском. Похоже, я открыла ящик Пандоры. Чувствую, как пульс усиливается, а в животе как будто оживают бабочки. Эта выходка настолько абсурдна, но при этом так прекрасна. Как будто мы все снова в школе и под покровом ночи сбегаем из дома на вечеринку к друзьям. Я готова расплакаться от идеальности этого момента. Когда из темноты выплывают заветные два слова с названием концертной площадки, все резко затихают и оборачиваются ко мне – ждут инструкций. Тихо произношу: – А сейчас нам нужно будет обогнуть главный вход слева и перелезть забор. Если все сложится, как я планировала, это будет самая сложная часть нашей вылазки. После этого мы проходим как можно дальше от стены здания – там стоят камеры, но пространства достаточно, чтобы быть незамеченными. Через метров двадцать будет небольшой проход – нам в него и нужно. Держите наготове свои пропуски, они вам там как раз и пригодятся. Главное – повторяйте за мной и не издавайте лишних звуков. Если нас кто-то засечет, говорить буду я. Мне не так страшно потерять эту работу, как вам быть дисквалифицированными с конкурса. На вас полагают очень большие надежды. Забор оказывается немного выше, чем я предполагала, поэтому парням приходится подсаживать меня и Викторию. Помочь мне вызывается Дамиано – подойдя ко мне и самодовольно улыбаясь, складывает руки в замок и присаживается, чтобы я могла опереться о него ногой и оттолкнуться. Кладу руки парню на плечи – он снизу вверх пристально смотрит на меня. – Давай, мартышка, – говорит он и выталкивает меня наверх. Еле успев переварить его слова, хватаюсь обеими руками за забор и перелажу. Итальянец, без особых проблем, следует за мной. А он спортивный. Дамиано становится рядом и начинает активно махать руками в сторону остальных. Следующими лезет Томас, но как-то неудачно зацепив забор, рвет на себе футболку. Все вокруг давятся смехом, в попытках сделать это как можно тише. Комичность момента просто зашкаливает. С другой стороны забора Итан говорит: – Томас, да на тебя словно медведи напали. – На самом деле, это теперь мой новый образ, – уныло отвечает тот. – Эй, гризли, спускайся на землю, – сквозь слезы добавляет Дамиано. Благо, Томас оказывается невредим. Через пару минут Итан и Виктория уже стоят рядом с нами. Наконец успокоившись, продвигаемся дальше, группа следует за мной. Без проблем нахожу скрытый вход и запускаю остальных – мы оказываемся внутри павильона. Внутри темно, хоть глаз выколи – включаю фонарик на телефоне. Дамиано, Томас, Итан и Виктория стоят плотно вокруг меня: вижу, как горят их глаза. – Что дальше, командир? – с дьявольской улыбкой говорит Дамиано. – Нам нужно максимально тихо и быстро пройти по этому коридору – в некоторых местах есть камеры, как я и говорила. Все кивают, и мы начинаем бежать. Слышу за собой только шум подошв и тихие смешки – итальянцам не терпится увидеть сцену. Коридор заканчивается, и мы оказываемся у входа на саму арену. Все замирают на пару мгновений, а потом медленно заходят внутрь. – Signore e signori, добро пожаловать на Rotterdam Ahoy, - с этими словами я тяну рычаг рубильника вверх. Все ахают – загорается слабый свет и в полумраке помещение кажется просто огромным. – Да-а… – только и вырывается у Виктории. Остальные молча продвигаются вглубь. Плотно прикрываю двери – еще не хватало, чтобы нас все-таки засекли. Парни начинают наперегонки бежать на сцену. Дамиано, растолкав остальных, оказывается первым. Достав успешно донесенную бутылку шампанского, итальянец, хорошенько ее встряхнув, открывает – игристое разлетается мелкими брызгами на пол. Широко расставив ноги, Дамиано поднимает бутылку и произносит: – Мы поднялись на эту сцену первыми. Так пусть и сойдем мы с нее последними – в качестве победителей, – обведя зал глазами, и остановив свой взгляд на мне, молча кивая, делает глоток. Затем бутылка начинает переходить между остальными участниками. Сложив руки на груди, просто наблюдаю за ними. Во мне играет просто буря эмоций – волнение, радость, немного страх, надежда, и, самое главное, чувство наполненности. Мы так молоды и так наивны, но именно в этот момент понимаешь, что все происходит в этой жизни не даром. Дамиано тихо начинает напевать их песню, «Zitti E Buoni», остальные подхватывают – и вот через пару мгновений, все мы, стараясь не сильно громко кричать, в унисон повторяем:

«...parla, la gente purtroppo parla Non sa di che cosa parla Tu portami dove sto a galla Che qui mi manca l’aria...»

Мы танцуем сумасшедшие танцы и пьем алкоголь. Кто-то включает на телефоне «Enjoy the Silence» Depeche Mode – весьма символичный выбор. А мы продолжаем этот безумный, почти молчаливый концерт для несуществующих зрителей. Дамиано оказывается слишком близко от меня – мы танцуем, глядя друг на друга. Его волосы растрепались. Не удержавшись, подхожу почти вплотную и заправляю выбившиеся пряди ему за ухо. Между нами остается буквально несколько сантиметров – я даже замечаю капельки пота, выступившие у него на лбу. Чувствую, как он кончиками пальцев проводит по моим бедрам… Но вдруг раздается резкий хлопок. Павильон погружается в кромешную темноту. Я в ужасе замираю, страх холодом заползает под кожу. Неужели нас поймали. Несколько секунд никто не двигается – наверное думают о том же, о чем и я. Хватаю Дамиано за руку и тихо произношу: – Сваливаем. Дамиано следует моему примеру и нащупывает чью-то руку в темноте – фонарики включать нельзя, ведь нас уже могут искать, поэтому нужно оставаться незаметными, но держаться друг друга. Сердце бешено колотится от адреналина и выпитого алкоголя. Мы спрыгиваем со сцены, на ощупь бежим к боковому выходу: мысленно хвалю себя за то, что внимательно слушала тренинги перед стартом «Евровидения» и хорошо выучила схему арены. Убедившись, что все успешно вышли из концертного зала, максимально тихо прикрываю дверь. Параллельно прислушиваюсь к посторонним звукам – нет ли за нами хвоста. На удивление, слышится только учащенное дыхание четверых итальянцев. Переведя дух, все так же шепотом произношу: – А теперь точно так же быстро и незаметно передвигаемся к выходу. Только я успеваю это сказать, как слышу громкое: – Кто тут?! По всей видимости, датчики на панели управления выдали нас – охранник обнаружил, что на арене работает свет и, выключив его, решил пойти на обход. Выйдя из оцепенения, говорю: – А теперь забудьте все, что я вам говорила. Бегите изо всех сил. Я включаю фонарик. Едва я успеваю это сказать, как мы уже несемся. Гримерки, бар, хаб Morrocanoil проносятся мимо нас. Слышу крики охранника, но еще пару секунд – и мы уже на улице. Во мне столько энергии, что, оказавшись возле забора, перелажу его сама. Остальные, по всей видимости, находятся в таком же состоянии, потому что пересекаем барьер мы очень быстро. Похоже, оторвались. Отбежав еще пару десятков метров от центрального входа, замедляем шаг. Хватаю ртом воздух – да я чертов Усейн Болт. – Фу-ух, да у меня вся жизнь перед глазами пронеслась, – говорит Итан, – надо срочно покурить. – Категорически поддерживаю твою идею. Хватит с меня спортивных рекордов на сегодня, – запыхавшимся голосом добавляет Виктория. Сделав пару затяжек, все раздаются громким смехом. Опасность миновала. – Черт, Иветт, да ты еще та аферистка! – с сигаретой в зубах, Дамиано подбегает ко мне, и подхватив, закидывает на плечо. – Эй! – только и успеваю вскрикнуть. Вот так вот, со мной наперевес, итальянец бежит по тихой улочке и кричит какие-то непонятные глупости на родном языке, а я шутливо молочу его руками по спине. Томас свистит. Когда Дамиано ставит меня обратно на землю, на нас вдруг с радостными воплями запрыгивают остальные участники. Мы дружно падаем на асфальт. Дамиано выплевывает безнадежно смятую сигарету и просто ложится на спину, закинув руки за голову. Мы, все еще хихикая, следуем его примеру. И вот, на безлюдной улице Роттердама, прямо на асфальте лежат пять молодых людей – многообещающая рок-группа из Италии и полукровка из Нидерландов. Что нас ждет завтра? А через пару лет? Не известно. Но именно сейчас, на этой холодной улице, когда в небе так ярко светят звезды, мы абсолютно, до самой маленькой клеточки нашего тела, счастливы.