Electric

Если я думала, что вчерашнее утро было тяжелым, то просто не представляла, что будет ждать сегодня. Голова болит так сильно, словно меня всю ночь по ней били. Тошнота накатывает какими-то волнами, и попытки хотя бы подумать о завтраке просто приводят меня в ужасное оцепенение. И это не говоря о том, что стоять вертикально в принципе очень сложно. Благо, возможное стечение таких обстоятельств было предусмотрено организаторами заранее, так что «рабочий» день у нас должен начаться только около полудня – радостно отмечаю, что есть возможность спокойно прийти в себя после такой безумной ночи. Тут, однако, в мою голову начинают лезть воспоминания всего, что произошло в клубе. У меня резко начинает кружиться голова, но на этот раз не от похмелья. В голове ярко вспыхивают образы – вот мы с Дамиано танцуем, плотно прижавшись друг другу, через пару мгновений, уже в каком-то тесном помещении, он меня целует, я расстегиваю ремень его брюк… В какой-то момент меня подкашивает. Конечно, не то, чтобы я пыталась притворяться безвинной пай-девочкой, но даже такие выходки с парнем, которого я знаю без году неделю – это что-то новое. Но с ним как будто не могло быть иначе. Я ведь даже не пыталась сопротивляться его магнетизму. Хотя, ладно, вчера-то дело до конца не дошло. Сейчас, на более трезвую голову, благодарю себя за это, ведь на утро мне могло бы быть стыдно вдвойне – заняться сексом в клубе, полном известных людей, каждый из которых в любой момент мог застукать потенциального победителя конкурса с какой-то волонтеркой. Удивляюсь, откуда в таком-то состоянии у меня хватило силы воли остановиться, хотя безумно хотелось продолжения. Да я железная леди, черт побери. С весьма самодовольным видом отправляюсь в ванную выбивать из себя всю вчерашнюю дурь. Не знаю, сколько времени проходит, чтобы я начала чувствовать себя немного лучше. Зарекаюсь больше столько пить. Разве что, если Måneskin выиграют на «Евровидении». Тогда уж моя печень, и, по всей видимости, вместе с мозгом, уйдут в разнос. Вдруг слышу стук в дверь. Поспешно накинув халат, бегу открывать. За эти секунды от ванной до входной двери успеваю прокрутить в голове миллион сюжетов: я что-то упустила из расписания, и Лоуренс пришел лично меня отчитывать; кто-то из членов делегации получил положительный тест на коронавирус; Вещательный союз провел расследование и таки обнаружил, что это я с итальянцами проникла позапрошлой ночью на Rotterdam Ahoy. Передо мной, слегка опершись на дверной косяк, стоит причина всех моих утренних мучений – Дамиано Давид собственной персоной. – Доброе утро, – криво улыбается он, – могу зайти? – Да, конечно, – поспешно отступая назад и облегченно вздыхая, говорю я. Просунув руки в задние карманы штанов, Дамиано заходит ко мне в номер. Слегка качнувшись на каблуках, он вдруг неожиданно произносит: – Послушай, я пришел извиниться. Я с широко раскрытыми глазами молча смотрю на него. Нет, меня не смущают его слова, а скорее внешний вид – с растрепанными волосами он выглядит очень соблазнительно. Вспоминаю, как вчера тянула его за эти же волосы. Ой. Выдержав паузу, Дамиано продолжает: – То, что вчера произошло – виной этому алкоголь и я сам. Прости, твой первый раз не должен быть таким – хорошо, что ты смогла вовремя нас остановить. Мне требуется время, чтобы переварить сказанное. Когда смысл его слов все-таки доходит, я просто начинаю смеяться. Дамиано смотрит с недоумением. – То есть ты, – сквозь слезы смеха, уже почти согнувшись пополам, говорю я, - посчитал, что я девственница? Дамиано, как?! То, что я не захотела заниматься сексом на вечеринке в честь открытия «Евровидения» не обязательно должно говорить о том, что я берегу себя для какого-то романтического вечера при свечах. Поверь, «первые разы» для меня давно в прошлом. Дамиано пару секунд осмысливает сказанное мной, а затем тоже смеется. – Блин. Что ж, прости меня все равно, Иветт. Не знаю, почему мне пришло в голову именно это умозаключение. Зачастую девушки отказывают именно по этой причине. – То есть ты мне сейчас намекаешь, что не получал ни единого отказа на предложение заняться сексом в клубе? – бросаю я в ответ. – Ну-у… – он чешет рукой затылок. – Ладно тебе, не стоит оправдываться. Все мы взрослые люди и каждый поступает так, как считает нужным, – уже с улыбкой отвечаю я. Оба облегченно вздыхаем. – Что планируешь делать сегодня? – после небольшой паузы спрашивает Дамиано. – До двенадцати у нас свободное время, так что предпочитаю привести себя в порядок, и, наконец-то, покушать. – Могу составить тебе компанию? Я тоже еще не успел позавтракать. Глядя на этого парня, очень сложно сказать, что всю вчерашнюю ночь он то и делал, что пил, курил, и сводил с ума одну нидерландку. Это что, годы статуса рок-звезды дают о себе знать? Итальянец отлично выглядит после вчерашнего, а темные круги под глазами ему даже идут. Мы договариваемся встретиться через пятнадцать минут в лобби – пусть Дамиано вчера уже и успел побывать у меня в трусиках, бегать при нем голой я пока что не намерена. Выходя из моего номера, итальянец оборачивается и нежно касается моей руки – такой простой жест снова пробуждает все воспоминания. Его прикосновения – будь то страстные, нежные, или просто случайные – как будто током проходят по всему моему телу. Я никогда не думала, что один человек может вызывать такое количество эмоций. Это что-то новенькое. Поспешно собираясь, успеваю быстро переговорить с родителями и черкнуть пару сообщений Кристе – тем не менее, предпочитаю никому не рассказывать о том, что между мной и Дамиано что-то происходит. Хочется оставить эти воспоминания только для себя и него. Пусть это будет только для нас. И не важно, что будет дальше.

***

Оставшееся свободное время мы с Дамиано проводим в ресторане отеля. Что весьма интересно, между нами нет никакой неловкости после вчерашнего. Как будто так и должно было произойти. Пока к нам не присоединяются остальные члены делегации, успеваем пообщаться на различные темы – Дамиано оказывается очень интересным собеседником. Он слегка заносчив и красноречив, и, стоит отметить, в нем присутствует этот максимализм, присущий молодым музыкантам. Но ведь это и делает его таким, какой он есть – любимцем публики. Тексты песен Måneskin не придуманы из воздуха. Каждая строчка – это их жизнь, их переживания, их путь, устеленный кровью и потом. Я даже немного им восхищаюсь. Бросить все ради своей мечты, не обращать внимания на замечания и «советы» всех вокруг – это очень крутой навык, которым, увы, наделены не многие. Временами, однако, я ловлю себя на мысли, что получаю удовольствие, просто рассматривая его. Нос с горбинкой, ярко выраженные скулы, темные глаза. Из-под футболки видны его многочисленные татуировки. Интересно, сколько их? Я была бы не против придумать ему дизайн новой. Дамиано сидит расслаблено, закинув одну ногу на другую. Временами, в его жестах и манере говорить проскакивает что-то немного женское. Если разобрать, то ни один человек не является сугубо «мужчиной» или «женщиной» в архаичном значении этого слова. В каждом из нас заключено и то, и другое, своеобразные инь и ян. В этом и есть прелесть нашего мира – в его разнообразии и несовершенстве, где каждый уникален и не похож ни на кого другого. Через некоторое время за весьма поздним завтраком к нам присоединяются остальные члены делегации. Томас выглядит печально – вчера он пытался на спор перепить одного из членов Blind Channel. Sweet summer child, он решил пойти против тяжелой артиллерии. – Чувак, да я чуть ли не заблевал весь туалет, – с измученными видом рассказывает Томас. – И тебе доброе утро, – смеясь, отвечает ему Дамиано. Виктория закатывает глаза. – Иветт, и ты понимаешь, с чем мне приходится иметь дело на регулярной основе? Ничему вас жизнь не учит, парни, – заявляет она. Мы дружно смеемся.

***

И вскоре мы снова оказываемся на арене. Основная наша задача на сегодня – первая репетиция концерта. Прогона будет два, затем завтра нас ждет еще один, а вечером – уже полноценный концерт, предшествующий первому полуфиналу. Такие концерты проводят перед каждым из этапов конкурса – во-первых, для того, чтобы больше зрителей смогли вживую поприсутствовать на шоу, во-вторых, это дает возможность артистам полностью привыкнуть к сцене и отработать до мелочей свой номер, ну, а в-третьих, запись с концерта может быть использована как запасная на случай, если произойдут какие-либо технические неполадки или кто-то из участников не сможет выйти на сцену. И вот уже мои подопечные идут по стрелкам с надписью «stage» - настал их черед. Мне ничего не остается, как молча наблюдать за ними. Черный карандаш для глаз, эти яркие эксцентричные костюмы, да и сама песня – каждая деталь пропитана огромной силой. Сделав все, что входит в мои обязанности, поспешно выбегаю из «пузыря» для участников в зрительский зал, дабы лицезреть все воочию. Гаснет свет. Томас, Виктория и Итан занимают свои места. Через несколько секунд на всю арену рыком раздается музыка, Дамиано выходит на сцену. Эти четверо творят что-то невероятное – хочется то ли кричать, то ли отдаться им на растерзание. По факту, у меня получается просто наблюдать за ними с открытым ртом. Замечаю, что все остальные сотрудники замерли в таком же восторге, как и я. А эти итальянцы далеко пойдут. Дамиано по очереди подходит к каждому из участников и, ссутулившись на своих высоченных каблуках, как будто кричит им эту песню в лицо, пытаясь что-то доказать. Мне кажется, что даже если бы не было этой безумно дорогой пиротехники, огромной сцены и спецэффектов на экранах, они произвели бы на всех окружающих ровно такое же впечатление. Они подкупают своей искренностью, своей энергетикой. В один из моментов мне как будто кажется, что Дамиано увидел меня в концертном зале – это короткое пересечение взглядов заставляет все внутри меня сжаться. Он выглядит как Марс, бог войны, как падший ангел Люцифер. Он пугающе прекрасен. Вчера ему было достаточно буквально нескольких секунд, чтобы свести меня с ума окончательно. Теперь жалею, что прервала это прекрасное безумие. В голове четко начинает прорезаться мысль – он может делать со мной все, что ему хочется. Ведь еще при первом знакомстве, под этим испытывающим взглядом темных глаз, я поняла, что пропала.