золото и хрусталь

the neighborhood — staying up

«Сегодня спать было особенно холодно и страшно. Ночью меня мучал очередной кошмар. Сколько ночей это уже длится? Каждую ночь, когда я пытаюсь поспать, мне не снится ничего хорошего или хотя бы не отталкивающего. Все время кошмары. В этих снах я вижу Путешественника. Как я уничтожаю Мондштадт, случайно убивая и его. Мне безумно больно видеть это и когда я просыпаюсь, мои щеки мокрые от слез, снова и снова. Все это сопровождается нестерпимым холодом. Не физическим, нет, ведь на улице лето и физический холод был бы явным симптомом болезни. Это холод душевный. Как будто не осталось ничего кроме пустоты, ведь рядом нет никого, кто бы мог успокоить меня, сказать что все хорошо, разбудить, обнять. Звучит эгоистично, но его нет уже два месяца.» Альбедо захлопнул свой скетчбук и обессиленно кинул перо на стол. С момента отплытия Итэра прошло два месяца и четыре дня. Алхимик, вздохнув, встал из-за стола и зачеркнул очередной день в сетке бумажного календаря. Два месяца и пять дней. Альбедо казалось, что прошло как минимум полгода, так невыносимо медленно тянулось для него время. Вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он погиб? Вдруг у него проблемы с архонтом, вдруг он не сможет покинуть страну? Вдруг он забыл про него?.. Отогнав эти неприятные мысли подальше, Альбедо сжал в пальцах конвертик, при виде которого в первый раз у него замерло сердце и сбилось дыхание. На нём было выведено небрежным почерком: «В Мондштадт. Алхимику Ордо Фавониус, Альбедо. От Путешественника.» С момента, как ему передали этот драгоценный конверт прошло около месяца. Альбедо как сейчас помнит, как он буквально вырвал конверт из рук, прибежал домой и, усевшись за стол, дрожащими руками раскрыл аккуратный сверток и прочитал письмо. Он помнит, как одна небольшая слеза сорвалась с его белесых ресниц и упала прямо в центр исписанного листка, немного размазывая чернила и оставляя мутное пятнышко. После этого он даже написал ответ и отправил его, снова добравшись до гавани Ли Юэ и передав его Бэй Доу, которая в свою очередь закатила глаза (а точнее один глаз) и буркнула что-то вроде «Вот же приноровились два голубка, из пирата сделали почтальона, отлично», но в итоге взяла конвертик. После этого нить связи с любимым человеком оборвалась. Ни письма, ни весточки. Одним словом, он исчез. И вместе с ним для Альбедо исчезла любая радость в жизни. Когда-никогда, но он редко появлялся в «Хорошем охотнике» и брал себе овощной суп. Но в итоге все равно еда оставалась почти нетронутой. Алхимику все напоминало о Путешественнике. «Хороший охотник» — их совместные обеды, его собственная лаборатория — первое признание в любви, утес Звездолова — ночные прогулки. Даже заплетая с утра привычные косички по бокам, в памяти всплывали приятные моменты, когда Итэр перебирал белокурые локоны своими тонкими изящными пальцами и вплетал в волосы Альбедо его любимые белые сесилии. Моменты, когда он ещё был рядом. Даже алхимия для Альбедо перестала так увлекать собой и иметь смысл. «Без него я как будто умер изнутри. В душе пустеет и холодеет с каждым днём его отсутствия все больше и больше. Алхимия потеряла для меня любой интерес. Я перестал жить, застыл в ожидании и надеждах на хороший исход. Я как будто падаю в огромную бездну холода и одиночества. Пытаюсь ухватиться за алхимию или за воспитание Кли, но это все как будто откалывается от стен бесконечного темного тоннеля и летит вместе со мной, а я лечу все глубже и глубже. Не думал, что смысл жизни потерять так легко.» Альбедо потерял абсолютно любую надежду на какую-либо весточку от Итэра, а что уж говорить о его возвращении. Алхимик пытался успокоить себя мыслями о том, что возможно у Путешественника возникли проблемы в другом государстве, и он просто физически не может написать ответ, а тем более вернуться. Но мысль о том, что мечник забыл его посещала его все чаще и чаще. «Нет, он не мог меня забыть… Он ведь не такой… Не мог же?..» *** Утро не задалось с самого начала. Очередной кошмар снова приснился алхимику, разбудив в половину четвертого утра. Сев на кровать, он зарылся пальцами в свои волосы, массируя кожу головы. Заснуть он уже, разумеется, не мог. — Как же я устал от этого, — вздохнув, прошептал Альбедо и устало прикрыл глаза. Заснуть уже у него не выйдет, а значит нужно отправляться в лабораторию. Сегодня Кли ночевала у Джинн, а значит ничего не держало алхимика дома. Встав с кровати, юноша подошёл к настенному календарю и зачеркнул сегодняшнее число. Прошло два месяца и тринадцать дней с момента отплытия Итэра. Преодолев привычный и уже довольно-таки наскучивший путь на свое стабильное место работы, Альбедо открыл вчерашние алхимические записи. Посмотрев в книжку несколько минут, алхимик понял, что читает одну строку уже несколько раз и не может понять ни слова. Разозлившись на свою рассеянность, он с силой захлопнул свой блокнот и ударил кулаками по столу. — Соберись! Выплеснув свой гнев, Альбедо прикрыл глаза, а затем сделал глубокий вдох и глубокий выдох. Повторив эту процедуру несколько раз, он встал из-за стола и вышел на улицу. Морозный воздух тут же ударил в лицо и привел алхимика в чувство. Вздохнув, он потер руками лицо в попытках успокоиться. Его взгляд упал на чистый снег, падающий с неба и, соответственно, лежащий огромными горами на земле. Нагнувшись, учёный захватил немного снега в ладонь и, пока тот не успел растаять и превратиться в воду, растер его по рукам в попытках охладить разум. Загребя ещё горсть, он безжалостно потёр снегом лицо. Это немного привело алхимика в себя, и тот зашёл обратно в пещеру. Дальнейший эксперимент прошел без особых неприятностей. Время близилось к обеду, но Альбедо даже не думал возвращаться куда-либо, а тем более готовить себе поесть. Не сказать чтобы он был увлечен экспериментом, нет, скорее он выполнял свою рутинную работу. Вдруг, будто бы снег на голову, в лабораторию буквально влетела Сахароза с криками: — Мистер Альбедо, мистер Альбедо! Вздохнув и поставив колбу с реактивом на стол (слава богу, он ещё не ввёл его в основной раствор), Альбедо, несмотря на плохое настроение, натянул вежливую улыбку на лицо, дабы не расстраивать свою ассистентку. «Если плохое настроение у меня, не значит, что мне нужно портить его всем окружающим». Сердце алхимика пропустило удар, когда в его голову внезапно пришла мысль, что с малышкой Кли могло что-то случиться. Иной причины для такого шума, исходящего от всегда тихой Сахарозы он не находил. — Что случилось, Сахароза? Что-то произошло с Кли? — Как? Вы ещё не знаете?! Сейчас, я… отдышусь… Простите… — Сахароза, тяжело дыша, упёрлась руками в колени. Было видно, что она бежала. Наконец, выпрямившись, она проговорила, запинаясь, — Вы правда…не знаете? Весь город говорит об этом с самого утра! Альбедо усмехнулся наивности ученицы и спокойно ответил: — Меня нет в городе с четырёх часов. Так что в итоге произошло? — А, простите, я… я не знала. Сейчас, я… Отдышусь немного… — девушка густо покраснела от смущения и, все ещё восстанавливая сбитое дыхание, оперлась на ствол сосны, растущей у входа. Наконец, сделав глубокий вдох, она выпалила на одном дыхании: — Путешественник вернулся…