La mappa dell inferno

Лишь мертвая любовь жива в аду!

— Данте Алигьери

Ночь наступила как-то быстро. Может быть из-за нервов или просто усталости, однако время и вправду пролетело почти незаметно. И Разумовский даже был этому рад, но сон как на зло игнорировал его уже часа три. Парень успел и в телефон позалипать и в окно поглядеть, просто полежать — ничего. Тогда он стал перекручивать в голове все что произошло сегодня. После той ссоры с Олегом его больше никто сильно не трогал, чему он был безмерно благодарен. Та девушка, Юля, показалась ему очень милой, а вот ее парень все еще вызывал много вопросов. Грубый, немного приземленный, Сережа никак не понимал, что же все-таки их свело, ведь на первый взгляд Пчелкина и Гром были точными противоположностями друг другу. Хотя определенно не ему судить об этом… Он вспоминал слова девушки «лучше все решить как можно быстрее», но как решить то, что даже после нескольких лет все еще приносит боль? Из странных мыслей вывел какой-то непонятный шум. Сережа осторожно привстал с дивана, на котором ему было постелено и пошел к источнику звука. Было довольно темно, да и в принципе свет не очень хотелось включать, ведь другие могли тоже проснуться. Разумовский осторожно и практически бесшумно пробирался вперед. Парень почувствовал, как холодный воздух неожиданно накрыл его, вызывая череду бегущих мурашек. Сережа сильнее закутался в одеяло, в котором и вышел на «ночную разведку». Пройдя еще пару шагов, он завернул на кухню. Да, похоже кто-то находился здесь, ведь дверь на балкон была открыта. Разумовский подошел поближе, глаза уже практически привыкли к полу мраку и стали более-менее нормально различать предметы, но, к сожалению, на рассеянность Сережи это никак не влияло, и он даже не удивился, когда случайно задел вилку или ложку, лежащую на столе. Предмет без колебаний полетел вниз, ударяясь об пол и звеня кажется на всю квартиру. — Айййй, — зашипел Разумовский, — Да что ж такое! — он быстро подобрал уроненный столовый прибор, кладя его на месте и пока не натворил еще чего-нибудь скользнул в приоткрытую дверь балкона. Волков стоял опершись на перила, и смотрел на ночной город, ловя мерцающие огни его фонарей. Он томно курил, даже не обращая внимания на Сережу первые пару минут пока тот не попытался приблизиться и зацепившись за что-то буквально упал Олегу в руки. — Хах, тоже не спиться? — протараторил Разумовский, заправляя прядь волос за ухо и неловко отпрыгивая от Волкова на приемлемое расстояние. — Ты что тут делаешь то? — отрезал мужчина. — Надеялся найти тебя, — пошутил Сережа. Он было засмеялся, но тут же понял, что Олег не в восторге и прекратил. — На самом деле услышал шум и вот… — Да от тебя в три раза больше шума, — фыркнул Волков смотря куда-то вдаль. Холодный порыв ветра снова неожиданно прошел по плечам, температура потихоньку падала. — Ты злой, — покосился Сережа. — Да. — Хотел извиниться… — Не стоит. — Но Олег… я правда веду себя иногда… не знаю, как ты мог меня терпеть столько времени, — вздохнул Сережа, посмотрев в ту же даль куда был направлен взгляд Волкова, он пытался поймать именно то, что ловил Олег, — ты до сих пор помнишь… да…? Я думал ты давно все стер из головы. — Закрыли тему, — грубо произнес мужчина, снова выдыхая пар при том отворачиваясь. — Эй, ты чего? — Чтобы на тебя не попало, — прохрипел Волков. — Забей, перетерплю, — улыбнулся тот. — Будешь кашлять, — вскинул бровь Олег, наконец то хоть чуть-чуть теплея. — Если так ты сможешь меня простить, то пожалуйста, дыши на меня своим отвратительным жженым дыханием всю ночь, — хмыкнул Разумовский, зарываясь в одеяло поглубже. — Что за мазохизм? — Как всегда. — Просил же тебя позаботиться о себе, но ты, конечно, меня снова не послушал, — недовольно заворчал Олег. — Ты просил? — Перед уходом… А ты обещал! — Ты ведь знал, что я вру. — Да, но надеялся, что все-таки нет, — слова томно слетели с языка. Оба замолчали, вдыхая запах ночи полной грудью и уже пьяно снова возвратились к своим мыслям. — Оставь надежду чрез меня идущий, — тихо проговорил почти про себя Сережа. От этого у Волкова что-то резко сжалось глубоко в груди. Все снова затрепетало. — Не думал, что снова услышу эти строчки в твоем исполнении. — Что? А, ты про… мне казалось за столько лет ты уже ненавидишь «Божественную комедию». — Ненавижу? Это же то, что так нравилось тебе. — Да. Именно поэтому так и думал. — А я именно поэтому ее люблю, — опустил глаза Олег и, вроде бы, немного улыбнулся. — Прости… — резко бросил Сережа. — Ты будешь вечно это повторять? — Да, пожалуй, — хмыкнул. Теперь уже взгляд переключился на Олега. Он стоял так близко, курил смотря на тусклые огни, но казалось, что был неимоверно далеко. На другой планете. В другой галактике. Его как будто было не достать. — Когда же все стало так сложно? — вздохнул Разумовский, мысленно кусая себя за язык. — Ты не хочешь об этом говорить, знаешь же мое мнение, — вздохнул Олег, ведя взглядом по парню, останавливаясь на разбитых губах. В свете ночных огней они так хорошо выделялись на фоне бледно-болезненного лица Сержи. Красные, распухшие, потому что еще окончательно не зажили. Они так и пленили. Тяжелый комок подступил к горлу. Волков моментально сглотнул его, проталкивая вниз. — Лучше скажи как ты, — протянул Олег, вздергивая бровь. — Я? Хах, — Разумовский буквально свалился спиной на перила, запрокидывая голову вверх. Новая волна ветра, обдавшая парня, лишь позабавила его. Волосы игриво развивались от новых порывов, одеяло уже давно спало и валялось где-то внизу, а безразмерная футболка слегка оголяла грудь. «Волкова» — первое что подумал Сережа, надевая ее, ведь запах, такой родной и уютный, пусть даже с примесью дешевых сигарет, но все же тот который так любил Разумовский. — Работаю, вот и все, — заключил парень, — Да, иногда приходиться бегать на всякие важные встречи, но в основном… — Встречи? С Гречкиным? — резко подорвался Олег, наседая над Сережей и хватая того за талию. Его крепкие руки обхватили ребра и, казалось, могли даже их проломить при более сильном нажатии. — Да, — серьезно сказал Разумовский, смотря прямо в чужие огненные глаза, — Ты же знаешь. Еще не перебесился? — хмыкнул. — Извинения у тебя… так себе, — заключил Волков все еще не отпуская парня. — Думал я у тебя прощение на коленях просить буду? — ухмыльнулся Сережа, осторожно протягивая руку к щетинистой щеке, на что Волков тут же уворачивается, недовольно фыркая. — Тебя не поймешь, — бросает он куда-то в воздух, отстраняясь. — Возможно, — улыбается Сережа, довольно запуская руку в свою растрёпанную шевелюру. Олег на это лишь закатывает глаза, смачно цокая и отворачивается, делая пару шагов к выходу. Мужчина уже собирается пойти к себе, как голос Разумовского останавливает его. — Ты сказал, что я изменился, что не такой как раньше, — произнес он так, будто общается сам с собой. Волков разворачивается, всматриваясь в тощий силуэт. Большая футболка слегка развивалась на ветру. — Да, знаешь, возможно ты прав, — продолжал Сережа, — Сейчас я не такой наивный. Помнишь, еще в детдоме. Тогда тебя наказали за что-то и в комнате заперли, — он произносил слова как-то рвано, отрывисто, — Мальчики из параллели не упустили этот шанс надо мной поиздеваться, опять. Сказали, что хотят извиниться, а сами… я как дурак повелся, — хмыкнул, — потом сразу к тебе рванул, — он приостановился, вглядываясь в звезды. Олег вдруг оказался совсем рядом, заставляя Сережу вздрогнуть от неожиданного прикосновения теплых рук к его спине. — Помню, как бежал, все смазывалось перед глазами из-за слез, этой обиды, руки тряслись… // flashback // … но при этом нервно теребили скрепку. Разумовский где-то прочитал или увидел, что так можно открыть двери. Парень со всей дури ломанулся за угол коридора тут же тормозя возле нужной двери, чуть не врезаясь в нее. Сережа захлебывается слезами, но все же героически просунул железный кончик в щель. Он со всей силы надавил, еще и еще. Где-то после пяти раз старая дверь все-таки поддалась и со скрипом открылась, пропуская внутрь заплаканного Разумовского. Олег тут же подрывается с кровати, на которой в смятении лежал все это время пока Сережа пытался пробраться к нему. Он осторожно поднимает парня с пола, тряся его за плечи. — Эй, ты знаешь, что нельзя, тебя же накажут если обнаружат тебя здесь, — недовольно произнес Волков, но его тут же крепко обнимают, вжимаясь в грудь. Он чувствует, как футболка начинает намокать. — Ладно, ладно, успокойся, что случилось? — выдыхает Олег, гладя по рыжей голове и запутывая руки в длинных волосах. Не получая ответа, парень ведет по чужой руке, осторожно приподнимая ее и при это внимательно рассматривая. — Они опять? — рычит Волков видя знакомые синяки и ожоги от сигарет, — Кто? Назови кто это сделал и завтра им не жить, — поднимает он лицо Разумовского за подбородок. — Нет, Олеж, не надо, — всхлипывая произносит тот. — В смысле не надо, Серый? Я тебе сказал, что все мудаки, которые хоть пальцем тебя тронут потом будут с переломанными ногами ходить. Все. — Не надо Олеж, пожалуйста, не трогай их. — Серег! Но Разумовский смотрит таким невинным взглядом что ты под землю провалишься, но сделаешь именно так как просит он, поэтому Олег отступает. — Ох, за что ты мне такой, — хмуриться Волков, — На кровать садись, сейчас тебя подлечим, — командует он, а сам идет к тумбочке, где были какие-никакие лекарства. Сережа прыгает на кровать и начинает наблюдать. Он слишком любил это — подмечать каждое движение Олега. Вот парень достает бинт и какой-то спирт для дезинфекции, вот что-то бормочет про себя, возможно опять ругает Разумовского в своих мыслях, ведь в лицо ничего грубого сказать не способен. — Так, что глазами хлопаешь? Рукава закатывай! — наконец приземляется рядом Волков и осторожно беря чужую руку проводит ватой по ссадинам. Сережа от этого начинает жмуриться, ведь все-таки неприятно, жжет, и Олег все конечно же замечает, поэтому гладит холодную руку своим большим пальцем успокаивая этого неугомонного рыжика. — Тут вроде все, — тяжело вздыхает Волков, — теперь снимай футболку, — выдает он, серьезно смотря на парня. Разумовский от этих слов становиться красным с ног до головы. И не то, чтобы он раньше не раздевался перед Олегом, нет конечно, было такое, и не только после физкультуры, они вообще как-то друг друга не стеснялись. Но сейчас другое дело… когда Волков так смотрит, а Разумовский еще весь в этих дурацких царапинах и следах. Пока Сережа думал и приводил свои щеки в порядок парень уже сам полез пуговицы на рубашке расстёгивать, при чем вообще не смущаясь. — Олеж, — на выдохе шепчет Разумовский, чувствуя-ка холод пробежал по оголенным плечам. — Тихо, не шевелись, — слышит он в ответ и ощущает, как опять вата с холодным спиртом проходится по коже. Волков наклоняется слишком близко, вглядываясь в раны. — Олег… спасибо, — приподнимает темную лохматую голову Разумовский, смотря на того сверху вниз. Сережа выглядел потрясающе. Да, с его этими распухшими от слез глазами, розоватыми смущенными щеками, хлюпающим носом. Для Волкова все в этом парне, в каждом миллиметре его тела, было идеальным. — Господи, какой же ты красивый, — улыбается Олег и осторожно проводя рукой по чужой щеке целует, немного прикусывая губы. От этого у обоих голова начинает кружиться. Разумовский слегка, почти не слышно стонет в этот поцелуй, дышит смято, руками цепляется за волчью футболку. Олег же наседает еще больше, валит парня на кровать, чувствуя, что его тоже утаскивают за собой, и улыбается, прямо в губы. Волков обнимает парня, шепча на ухо мило «Сережа». Он не часто так называется Разумовского, но тот от таких телячьих нежностей просто тает, забираясь под большую футболку Олега. Они лежат так до самого утра, периодически болтая о разном. Заснуть с трудом получается, поэтому оба просто все это время наслаждаются друг другом, ведь даже в абсолютной тишине понимают, что безумно влюблены и слова для того, чтобы это сказать вовсе не нужны. // end of flashback // — Тогда я спросил у тебя, — снова на секунду замолкает Разумовский, выдерживая драматическую паузу, — Сможешь ли ты когда-нибудь разлюбить меня, ведь когда мы вырастем никто не знает куда заведет нас жизнь. Ты ответил, что разлюбишь меня только когда Боттичелли напишет новую картину. Я засмеялся, и сказал, что Боттичелли давно мертв, на что ты возразил, что поэтому так и ответил, — Сережа обернулся, смотря на Волкова, — получается, что ты обманул меня. Олег просто промолчал, но замечая, как губы парня уже начинают синеть он подобрал одеяло, валявшееся где-то внизу, укрывая Разумовского. — Тебе пора, а то скоро светает, — хрипло выдал Волков, — нужно хоть немного поспать. — Да, пожалуй, — согласился парень и медленно стал подходить к двери, — ты идешь? — вдруг он неожиданно остановился, смотря на Олега, который все еще оставался неподвижным. — Потом. — Как знаешь, — пожал плечами Разумовский и скрылся. На мгновение стало тихо, как-то совершенно спокойно. Волков стоял, чувствуя, как холодные порывы ветра сменились теплыми, манящими. На улице постепенно светало, город как будто бы восставал из мертвых. Выключились фонари, куда-то рванули первые утренние машины. Олег наслаждался всем этим, это так напоминало те далекие времена несколько лет назад, когда Волков специально вставал слишком рано, чтобы встретить рыжую веселую голову, гуляющую в детдомовском парке. Да… как же все это было давно. Олег, возможно, хотел сказать многое, но может быть боялся? Чего? Наверно того что все станет еще сложнее, что те чувства, которые забыто лежат на древней полке вдруг снова загудят в груди, ведь Разумовский был не прав… — Я не обманул тебя тогда, Сереж, — еле слышно произнёс вслух Волков, зажмуривая глаза, чувствуя первые лучи солнца, касающиеся его носа.