La mappa dell inferno

Скрывающийся под маской друга манипулятор может представлять такую же опасность, как и открытый враг

— Уже? Так рано? Убегаешь? — сонно произнесла Юля, приоткрывая глаза. Девушка проснулась от утренней суматохи Игоря. Она всегда просыпалась, как бы Гром не старался делать все бесшумно. А мужчина все не сдавался пробовать с каждым днем новые уловки, чтобы не потревожить сокровенный сон любимого человека. — Юль, ну ты опять за свое, — вздохнул он, поправляя рубашку. — Ты же знаешь, не могу тебя не проводить, — немного улыбается и в то же время уютно потягивается Пчелкина, — Олег как всегда? — Ага, ушел еще несколько часов назад, — хмыкнул Гром. — Ой блин! — вдруг девушка буквально подскочила на кровати, — Передай ему, — она моментально залезла в тумбочку что-то там ища. Через мгновение Юля наконец нашла нужную вещь, протягивая ее Игорю. — Это таблетки, очень важно, не забудь отдать ему, — заключила она. — Конечно, сам знаю, что важно, не беспокойся. — Ага, знает он, смотри чтобы как с тархуном не вышло, — засмеялась девушка, падая на подушку. — Да что ты привязалась! В следующий раз вон квас вообще куплю, — хмыкнул Игорь, уже во всю улыбаясь. — Квас? Ну спасибо тебе большое! — Спасибо спасибо, спасибо в карман не положишь. — Ну тогда, — Пчелкина привстала, притягивая мужчину за воротник к себе и нежно целуя его в губы, — вот тебе аванс. — Ладно, засчитано — прохрипел в поцелуй Гром. — Так, вам уже пора мистер полицейский, еще не хватало чтобы из-за меня тебя премии лишили, — шуточно оттолкнула Игоря Юля, но при этом не шуточно намекая что все-таки на работу идти стоит. — Уже убегаю, — улыбнулся Игорь, тыкая по острому носику Пчелкиной. Мужчина еще некоторое время покопался, проверяя точно ли он взял все что нужно и вышел в коридор. Гром любил это моменты, видел в них что-то такое неописуемо ценное, когда его с такими трепетом провожали куда-то. Юля действительно подарила ему столько счастья, которое он видит теперь даже в мелочах, в самых обычных ситуациях. Она полностью перевернула его мир, став новой звездой, освещавшей его путь. И, возможно, вначале Игорь и кряхтел с непривычки, не желая менять футболку раньше, чем через неделю или отказываться от такого большого количества употребления шавермы, но вскоре он понял, что легче сдаться, ведь все равно лучше будет так, именно как сказала Юля. Да и вообще пахнуть он стал действительно приятнее, а на прессе вдруг неожиданно появились давно покинувшие его кубики. Короче хочешь не хочешь, а Пчелкина все равно правой окажется. Игорь еще немного помешкался, влезая в свои сапоги. Девушка стояла, облокотившись на стену, наблюдая и при этом периодически зевая. Когда Гром полностью собрался она обняла его и чмокнув в щеку пожелала хорошего дня. — Следи за этим чудиком, — последнее что сказал мужчина, закрывая за собой дверь и явно намекая в этой фразе на Разумовского. — Да уж, — проговорила Пчелкина сама себе под нос, когда осталась в коридоре одна, — У Олега явно больше секретов чем мы думали, — кинула она куда-то в воздух, — хотя, может этот рыжий парень и есть та ниточка, от которой нужно начинать, по крайней мере Сережа точно знает Олега в то время, про которое он еще никому не рассказывал… — вздохнула, — что ж чувствую все потихоньку начинает всплывать на поверхность, главное только чтобы… от этого ему не стало хуже. Разумовский проснулся только ближе к обеду. И без того сломанный график еще больше пошатнулся от вчерашней ночной посиделке на балконе. Парень неохотно открыл глаза, растягиваясь по всей поверхности дивана. Он по-кошачьи изогнулся в спине и даже, казалось, замурлыкал от удовольствия. Солнце не сильно слепило в окно, однако на улице абсолютно точно было довольно тепло. Сережа немного приподнялся, проводя рукой по волосам и вдыхая приятный запах. По всей квартире растекся пряный аромат кофе, который так и манил идти за собой. Разумовский поддался искушению двинувшись в сторону кухни. Он символично постучал по стенке сообщая о своем присутствии, однако никого кроме Юли больше не оказалось. — Доброе утро, соня, — хихикнула девушка, — как спалось? — Неплохо… в целом, — заключил Серый. — Небось всю ночь не спал, — хмыкнула Пчелкина и кинула головой на кружку в руках, — кофе будешь? — Не откажусь, — немного улыбнулся парень, — вообще да, ты права, не спал… как узнала? — Олег не спит, — как-то многозначно ответила она и обернулась, ожидая реакции Разумовского. — Давно? — произнес он, отворачиваясь и делая вид будто бы ему это совсем не интересно. — Сколько его помню. Если поспит часа четыре это уже неплохо. — Его дело, — кинул парень, отходя к окну и облокачиваясь на подоконник, — Кстати, где все? — На работе, будут только вечером, — подошла девушка, протягивая горячую кружку, — держи. — Спасибо, — Сергей вдохнул аромат кофе осторожно отпивая напиток. — Может расскажешь? — неожиданно погладила парня по плечу Юля. — Что? О чем ты? — в смятении повернул голову он, немного теряясь. — Я же вижу, что между вами с Олегом что-то происходит, если тебе станет легче можешь сказать мне в чем дело. — Это… — Разумовский громко выдохнул воздух, — Не знаю с чего начать на самом деле, — прикрыл глаза парень. — Давай с самого легкого, как вы познакомились? — Ох, ну… мы оба из детдома, я там с самого детства, так что даже не помню своих родителей, Олег появился позднее, ему уже было лет десять, его отец еще давно ушел из семьи, чуть ли ни сразу после его рождения… а мать… — тут Сережа неожиданно замолчал. — Что? — Он не любит об этом говорить. — Я не настаиваю, просто знай, что я не собираюсь это никому рассказывать, — проговорила Пчелкина, она и вправду умела расположить к себе, ведь в ее голосе было что-то такое успокаивающее. — В самом начале все было еще более-менее хорошо, она даже выглядела счастливой, как говорил мне Олег — продолжил Разумовский, — Но потом начались проблемы, она подсела на алкоголь, стала винить его во всем, в своей разрушенной жизни, понимаешь? Маленького ребенка… А потом она не вернулась домой, не знаю, говорили разное, от изнасилования до убийства, но в итоге Олег остался совсем один, так он выживал несколько месяцев, иногда воровал еду, пытался всеми способами достать денег, пока его не нашли и не отправили в детдом, — Серый вздохнул, чувствуя вину за то, что сейчас рассказывает все это. — Если тебе тяжело… — Нет, просто я чувствую неловкость что сейчас говорю о его жизни. У него в голове вновь всплыли те моменты, когда они оба ночью сидели на чердаке, в их месте, о котором больше никто не знал. Обычно там они дурачились или просто веселились, но иногда, очень редко, Олег начинал рассказывать о себе. Сережа понимал, что сейчас он наверно единственный человек на всем свете, которому Волков доверяет, перед которым не боится быть слабым. В мыслях Разумовского проносились те многочисленные ночи, те самые звезды и небо над их старым детдомом и слезы… Да, Олег плакал. Он никогда не плакал перед кем то, старался не показывать свои эмоции, ведь ему говорили, что это плохо, что он должен терпеть. Но перед Сережей было не страшно, было очень легко, он ведь знал, что тот никогда не осудит. Тогда было как-то слишком хорошо. Казалось они вдвоем, оба никому ненужные, отвергнутые, но вместе против всего мира. И было наплевать на все остальное. И было хорошо. Тепло. А в глазах снова загорались искры. Вот уже Разумовский снова говорит о том, что, когда вырастет станет богатым и знаменитым, сделает что-то, что улучшить жизнь людей, а Олег наконец вытирает слезы и слушает… слушает. Он готов так сидеть по миллион часов подряд, лишь бы этот рыжий огонёк не замолкал и все дальше расписывал свою будущую жизнь. Нет. Не свою. Их будущую жизнь, ведь Олегу без разницы куда, он пойдет за Сережей хоть на край света. — Я просто не хочу говорить о том, что уже перестало быть моим, — как-то небрежно кинул Сергей, ведя глазами по оконной раме. — О чем ты? — озадаченно произнесла Пчелкина. — Забей, не важно… ты вроде хотела узнать, как мы познакомились? — Если ты хочешь рассказать то, — Юля осторожно приобняла парня, — я не против, — улыбнулась она, — только пей кофе, а то получается, что я зря его готовила, — в конце хихикнула. — Ой, да, конечно, еще раз спасибо, — наконец снова отпил Сережа, — так вот… Олег тогда только приехал и ни с кем не общался, я мало о нем знал, но как и остальные обходил стороной, ведь на вид он еще каким пугающим был. Примерно в это время я начал увлекаться художниками эпохи Возрождения. — Стой, стой, — резко прервала его Юля, — это сколько тебе лет было? — Восемь где-то, а что? — Ну не знаю, я в этом возрасте даже слов таких не знала, — удивленно воскликнула Пчелкина. — Само собой, — как ни в чем не бывало продолжил Разумовский, — но тогда-то я думал, что это нормальное увлечение для ребенка моего возраста. Остальные быстро поставили меня на место, — парень обхватил себя руками вспоминая неприятные моменты из детства. — Дети жестоки… — Да, честно говоря, не только дети, люди в целом не несут в себе ничего хорошего, разве что только некоторые… — он вздохнул, — избивали они умело, даже не знаю откуда узнавали, как это делать, несколько раз воспитатели, видя синяки, проводили беседы, конечно больше для галочки, так они наматывали полотенца, следов оставалось меньше, а удары по силе все те же. — Эй, все хорошо, — девушка неожиданно взяла руку Разумовского, прижимая ее к себе и тем самым согревая ее. — Ты… что… — Успокойся, просто если что-то случится можешь рассчитывать на меня и Игоря, знаю мы знакомы недавно, но Олега я знаю уже несколько лет, а он не подпустит к себе близко кого попало. — Юля… — Все, не надо на меня так смотреть своими щенячьими глазищами, просто Сереж, ты не обязан вечно справлять со всем один. — Я очень тебе благ… — но парень не успевает договорить, ведь его обнимают, при этом случайно слегка придушивая. Хотя это все равно было так необычно и тепло. — Ладно, я жду продолжения, — резко воскликнула Пчелкина отпуская Разумовского их пламенных объятий. — Кгх, да, — немного откашлялся тот, — Так вот, в какой то момент я гулял в нашем парке и рассматривал книжку с картинками разных художников, помню что с трудом ее откопал среди нашей библиотеки, иногда в детдом доставляли новые книги, кто-то жертвовал или еще чего, но все с картинками обычно быстро разбирали, страницы рвали, так что дважды читать это было невозможно. Мне повезло тогда, потому что я узнал у сторожа что скоро привезут книгу именно по художникам эпохи Возрождения. Я караулил несколько дней и все-таки успел ее схватить. Пересматривал страницы только у себя в комнате, когда никого не было, но подумал, что будет хорошей идеей пойти в парк и засесть с ней на несколько часов в каком-нибудь дальнем уголочке. Спойлер, ничем хорошим это не закончились. Мальчишки из самой крутой компании заметили меня и как ты понимаешь просто подзатыльником я не отделался… // flashback // — Эй, ты, рыжик пучеглазый, — крикнул один из мальчиков с большими щеками и конопушками прямо на носу, — Что читаешь? — Смотрите, смотрите, наш чудик себе что-то зажал! — подхватил другой уже подбегая к Сереже. — Ребята, я просто… у меня ничего нету, — забегал глазами Разумовский тут же закрывая книгу и пряча ее за спину. — А это тогда что? — вдруг Сережа почувствовал, что кто-то сзади выхватывает ее из рук, — Что упало то пропало, головастик! — засмеялся мальчуган. Это был высокий парень из более старшей группы, кудрявый шатен с пластырем на носу по имени Борька. Он вечно задирал Разумовского вместе со своей «бандой». — Пожалуйста, отдайте, я могу вам вместо этой другие книги дать, — голос задрожал, а глаза уже стояли на мокром месте. — Нет уж, раз тебя именно эта книжонка нравиться, мы именно ее, пожалуй, и почитаем, — хмыкнул Борька, выдирая первую страницу. Мальчик быстро сделал из обрывка самолетик и запустил его куда-то вдаль. Сережа все пытался выхватить книгу, но мальчишка поднял ее высоко над головой. — Хватит! Пожалуйста! Зачем ты это делаешь! — сердце забилось слишком быстро, все тело тряслось от обиды, но Разумовский все еще подпрыгивал в попытках выхватить заветную книжку. — Так, меня достал этот пищащий крысенок, ну-ка ребята, покажите ему место, — скомандовал Боря, на что остальные несколько мальчиков стоящие рядом резко двинулись на Сережу. Мурашки пробежали с пяток до самого горла и обратно. Парень зажмурил глаза и присел на корточки закрывая голову руками. «Сейчас будет больно» — пронеслось в голове. Сперва кто-то сбил его с ног, заставляя упасть на спину, остальные начали пинать и даже по руке Разумовского прилетел какой-то камень, а там сильно зажгло. Однако вдруг все резко остановились. Сережа почувствовал какое-то движение впереди себя. — Отстали от него, — неожиданно произнес детский, но все же довольно серьезный голос. — А ты еще кто? — это был Борька. — Тот, кто вам под зад наподдаст, понятно? — Забавный какой, ну попробуй, ребята, айда сначала с этим выскочкой разберемся, а потом и за рыжего примемся, все равно плакса никуда от нас не убежит, — высокомерно кинул Борис, после чего все вокруг снова загудело. Разумовский боялся открыть глаза, поэтому наблюдал за всем сквозь щели между пальцев. Было страшно, но при этом все-таки интересно кто же тот мальчишка, который почему-то заступился за него? Еще один посторонний топот заставил его быстро уползти с места потасовки и спрятаться за деревом тяжело дыша. Все как-то замолкло, лишь какие-то отдельные голоса изредка доносились оттуда. Парень замер в ожидании чего-то. Прошло две, три, пять, минут. Вдруг он услышал какие-то шаги. «Вернулись, чтобы добить» — подумал Сережа, закрывая рот ладонью, чувствуя, как слезы сами собой потекли по опухшим щекам. Неожиданно кто-то резко хватает его за рубашку. — Не бей меня, пожалуйста, — зажмуривается мальчишка, выставляя руки вперед. — Эй, эй! Я и не собирался! — проговорил незнакомый голос. Разумовский приоткрыл глаза. Перед ним стоял мальчик в черной куртке с такими же черными волосами и ссадинами на лице и руках. — Это ты… зачем ты заступился за меня? — резко поднялся Сережа, — я и сам мог за себя постоять! Мне никто не нужен! — Ага, видел я как ты сам можешь за себя постоять, лучше бы спасибо сказал! — хмыкнул незнакомый мальчишка, теребя по чужим рыжим волосам, — а заступился я за тебя, потому что ты милый! — неожиданно сам для себя произнес он и немного покраснел, — вот. — М-милый? — Разумовский тоже вдруг залился краской — Как котенок или … лисенок… — А как ты меня нашел? Я вообще то прятался! — Так твои волосы из далека видно, они как маяк, хочешь не хочешь увидишь, — засмеялся парень, — меня кстати Олег зовут, фамилия Волков, — он протянул руку. — Сережа, — осторожно пожал ладонь мальчуган. — Тебя друзья случайно Серым не называют? Был у меня один знакомы так его в нашем дворе все… — У меня нет друзей, — прервал его Разумовский, — так что нет… — Тогда хочешь, я тебя буду так называть? — улыбнулся Волков, — Хочешь со мной дружить? — Хочу, — поднял глаза мальчик, — да, очень хочу. — Вот и отлично! Я пытался твою книгу спасти, но, — Олег потянулся за чем-то в карман, — достал лишь это, прости, — он протянул клочок какой-то смятой бумажки. Сережа дрожащими пальцами схватил листок, осторожно разворачивая. Перед ним красовалась «Карта Ада», да пускай помятая и кое где исцарапанная, но почему-то сейчас дороже этой дешевой бумаги и краски за тридцать рублей для Разумовского ничего не было. Он перевел взгляд на мальчугана, стоящего напротив него, такого неотесанного и даже немного забавного. Неужели это все в заправду? — Да знаю, что глупо было приносить это тебе, но… Сережа тут же подскочил, крепко обнимая Волкова. — Спасибо спасибо спасибо, спасибо тебе, я правда…я… я… ты… — Ты ревешь что ли? Не реви, иначе соплями захлебнешься, — погладил по голове мальчишку Олег, слыша, как тот немного засмеялся, — Больше один ты не останешься. — Честно-честно? — промямлил Сережа, вжимаясь в футболку Волкова, вдыхая приятный аромат чужого тела. — Честно-честно, Серый, честно-честно. // end of flashback //