Лето в четыре дня

— Гуляют все! — эхом раздалось по небольшому залу, где пару мгновений спустя заиграла какая-то древняя, но довольно весёлая песня. Рябая толпа двигалась в такт музыке и улыбалась: за халяву да и ещё по такому поводу. Дело было раскрыто, преступники пойманы и посажены под строгий арест: на дискотеку их не пустили. Цветков расхаживал по залу и очаровательно улыбался, словно и был руководящим расследования. Председатель до того обрадовался, что устроил вечеринку, а Гром и Цветков не могли отказаться, и, как герои Лопухинки, первыми должны были сюда придти. В открытую дверь, откуда была слышна громкая музыка, заходили и заходили: толпе не было конца. Актовый зал местной школы трещал по швам, но стойко выдерживал испытание и блестел в свете диско-шара. Кругом пели и веселились, а потом пили и спешили на импровизированный танцпол. Гром не видел в толпе ни одного знакомого лица. Цветков пропал, но к его компании мужчина особо и не стремился. Кругом мелькали яркие платья и короткие юбки, сшитые за полчаса для такого события. Слышался смех и громкие разговоры, перебиваемые только если звоном бокалов. Кто-то толкался и хвалил полицейских, жал руку и пропадал, а на его место уже спешил следующий. Гром озирался по сторонам и пытался сосредоточить мысли под громкий бит, звучащий где-то в глотке. Последний шанс. Костюм Цветкова на Игоре сидел в облипку, но свой он не взял — пришлось отдуваться. В джинсах и футболке на такое мероприятие не пойдёшь — стыд и срам будет, чтобы питерский полицейский да ещё и без костюма. Предприимчивый друг оказался рядом и предложил свой — про запас оставил. Игорь молча поблагодарил и поплёлся переодеваться. — Танцуешь? — Ага, — протянула девушка. В темноте блеснула её улыбка и два ярких глаза, с вниманием следящие за Громом. Словно она уже видела его раньше и подметила. А быть может, знала по новостям. Никого Игорь здесь не знал, а она сидела в одиночестве и глядела на толпу: либо кого-то ждала, либо скучала. Получив согласие, Гром понял, что находился с ней в одинаковом положении и обрадовался, что смог ей помочь. Точёная фигура была различима даже в темноте, и Гром отметил, что, быть может, не всё было потеряно. Руки медленно опустились на талию, и Игорь вдохнул терпкий аромат женских духов. В нос ударило так, что пришлось чуть отвернуться, но, чтобы не обидеть девушку, вернуться через несколько мгновений в предыдущее положение и придвинуться ещё ближе. Пара приближалась к центру танцпола и медленно двигалась в такт новой песне. В темноте блестела чужая помада, и Гром отчего-то представил, какой яркий след она сможет оставить на его шее. — Ты из Петербурга? — она придвинулась чуть ближе и выдохнула на ухо. Так аккуратно, словно боялась задеть. — Ага. — У вас там красиво небось, да? Скажи! — Не то слово. Красиво. — Заберёшь с собой? — она хохотнула. — И даже обещать тебе ничего не надо? — А такие только дуры, кто за обещаниями едет. Надо самому всё делать, а ты, — она тыкнула тонким пальчиком в мужчину, — путёвка в город, чтобы нестрашно было. Ну так что? — Я подумаю. Видимо, Гром сказал это так серьёзно, что заставил девушку саму задуматься, но спустя мгновение забыть услышанные слова и кинуть благодарный взгляд на Игоря. — Я пошутила, расслабься. Захочу — сама уеду. Девушка смеялась звонко и живо, но это было вовсе не то. Руки лежали красиво, но слишком странно и чуждо, словно они не должны были здесь быть вовсе. — А ты здесь… С рождения? Уехать раньше не хотела? — Да, здесь я родилась. Уеду, ты не переживай. Школу только закончила, — она хмыкнула, заметив испуганное лицо Игоря, — … да что ты сразу, а? Восемнадцать есть уже, не боись. Скоро поеду, потому что поступать хочу. На журфак, кстати. И ты не думай, что я наивная какая-то, нет, я просто знаю, что у меня получится. Вот ты знаешь, — улыбка исчезла с лица, заменив расслабленное лицо задумчивым выражением, — когда, ну, очень хочешь - прямо обосраться можно - тогда неважно как, всё равно достигнешь цели, потому что… — … главное — мечту исполнить. И неважно, что там тебе встретится, да даже если и встретится: хочешь - решишь, — перебил её Гром и застыл, когда увидел перед собой удивлённое девичье лицо. Прикусил губу и измученно махнул головой. — Уже думал об этом что ль? — Слышал уже от одного человека. Запомнил, оказывается. — Поня-ятно, — протянула она и перевела взгляд за спину мужчины. — У тебя есть кто-то? — прервал короткую тишину Гром и без блеска в глазах вгляделся в лицо напротив. Спрашивал, чтобы спросить. Девушка вскинула брови и отрицательно помотала головой. — Майор Игорь Гром, — она кивнула на него и ухмыльнулась, — я вам не дам. Даже не думайте. — Да, прости, — хмыкнул Гром и мотнул головой, принимая поражение. Она была слишком хороша даже для него. Слишком умна для такого места. Особенная. А имя её он даже не знал. Стойкость — одно из качеств хорошего полицейского… — почему-то промелькнуло в голове, и мужчина решил, что это качество точно характеризует девушку. — Я украду её у тебя, а? — Цветков вырос из ниоткуда и собственнически положил руку на хрупкое плечо. Девушка оглядела парня и поморщилась, но тактично промолчала. — Без проблем, думаю, танцы не моё. Прости, что так вышло. — Без бэ, красавчик! Хорошего тебе вечера! — Погоди! Как тебя зовут? — Юля. — Игорь, — Гром хотел было протянуть руку, но вовремя себя остановил и улыбнулся. — Удачи с поступлением. — Спасибо! Девушка вновь удивлённым взглядом с каплей иронии оглядела Цветкова и скрылась в толпе до того, как он заметил её пропажу и возмутился бы тому, что она вновь оставила его в одиночестве. Вспорхнула и растворилась в зале, оставив за собой уже выветрившийся шлейф от духов. Классная. — Вот те на! Ведьма! Ну, я её догоню! — процедил ей вслед Цветков, но вовсе беззлобно. — Надеюсь, она будет быстрее, — хмыкнул в ответ Гром. — У меня хорошее настроение, поэтому сделаю вид, что ничего не услышал. Ну не кисни ты, а! Я тоже скучаю. Скоро в Питер поедем, не переживай. — Этого я и боюсь. — Игорь, тебе не угодишь! Ехать не хотел, возвращаться — тоже. Ты уж определись, как тебе надобно. Приедь и отпуск возьми, во. Прокопенко нынче добрый, мне Зайцева говорила. Гром неопределённо пожал плечами. — У тебя с Юлей что-то есть? — вопрос вырвался сам, потому что было интересно. — Ну типа. — Она хорошая. У неё будущее — во! Она смеётся над тобой, не видел разве? — И не для тебя она, Гром, это уж точно. Не повезло тебе в этот раз, вот ты и злишься. Слушай! Я, кажется, придумал, как тебя развеселить! — в другой раз он бы надулся и полез с кулаками, но сегодня был, на удивление, добр. Видимо, внезапный ажиотаж вокруг его персоны его слишком взбудоражил. — Каждый друг другу по желанию загадывает, по рукам? Любое. Повеселимся от души, я чую. Гром безразлично пожал плечами, хотя внутри разгорался огонёк любопытства. — А давай. Ты больше и капли алкоголя в рот не берёшь. Завтра отъезд, а он в две хари бухает. Ты понял? — А я к тебе, как к другу хотел… Ну, знаешь! Иди и пригласи кого-то на танец. Но не Юлю, понял? Последний шанс, ха-ха! — По рукам, амур хренов. — Потом ещё спасибо скажешь, — ответил Цветков. Мужчины пожали друг другу руки и разошлись. Гром хотел было вновь крикнуть напоследок, чтобы друг был честен, но промолчал. Игорь огляделся и направился к скамеечкам у стены. Плюхнулся и с безразличием оглядел толпу. Быть может, ему и не нужен был никто здесь. Или он просто такой невезучий. И танцевать было не с кем, чёрт бы побрал. Чужие взгляды проходились по телу мужчины, но дальше это не заходило. Либо его боялись, либо уже были с кем-то в паре. И Игорь сидел. Гордый, но в одиночестве. Слова и его улыбка мелькали в сознании, но мужчина с опаской отмахивался от них и выдыхал: стоит забыть. Они и знакомы-то четыре дня. Настолько хорошо и искренне Дима говорил, что Гром запомнил. Слишком хороший мальчик для этого мира. Четыре дня длиной в несколько громовых лет. — Дим! Ты что ли? Из мыслей выкинули знакомый силуэт и чуть пьяная улыбка. Парень шёл мимо со стаканом в руке и подпевал песне из колонок. Был разгорячён и светился так, как никогда раньше. Обернулся и вскинул брови: узнал и безумно обрадовался. От этого у Игоря почему-то на лице нарисовалась улыбка. Даже в темноте актового зала он заметил, что Дима был немного по-другому одет и уже без блокнота. Удивительно. Но ему шло. — Игорь Константинович! А я вас искал. Точнее, не искал намеренно, но хотел выразить благодарность за то, что вы так быстро раскрыли дело холодильников! Я рад, что у вас получилось, это был потрясающий опыт, поверьте мне. Гром снисходительно улыбнулся и похлопал по свободному месту рядом с собой. Музыка уже не звучала, потому что всё внимание сосредоточилось на парне. Всё затихло, как тогда, на балконе. Только в этот раз намеренно: никто не должен был отвлекать. — Да что ты, не смущай, тебе тоже спасибо, без тебя, быть может, мы бы и не раскрыли ничего. Знаешь… Молодец ты, Дим. Огроменный. Дубин плюхнулся рядом и с улыбкой глянул на мужчину. Игорь заметил, что тому приятна похвала. Хотелось сказать что-то ещё, но в тот же момент показалось, что Дима и так всё понял. То, как Игорь на него смотрел, выразит благодарность лучше всяких слов. Да и говорить Гром красиво и изящно, как Дима, не умел. — Теперь домой, да? Игорь поджал губы и кивнул. — Пора вам. Питер заждался, — Дима хмыкнул, но голос отчего-то дрогнул. Игорь уловил это и повернулся в сторону парня. Взгляделся в лицо и заметил тень грусти. Удивился, но дал продолжить. — Может быть, встретимся ещё. Кто знает… — Встретимся. Ты поступишь, Дим. Хочешь, я про тебя скажу? У нас там главный, Фёдор Иваныч, он, если захочет, каждому поможет. А я тебе очень хочу помочь, понимаешь? Дима покраснел, Игорь это заметил, и тут же подался вперёд, прямо к лицу Грома. — Нет, вы что! Я хотел по-честному поступить. Чтобы они оценили мои способности и пришли к тому, чтобы утвердить меня без… посторонней помощи. Понимаете, Игорь Константинович? Спасибо вам, вы… очень хороший. Два океана устремились на Игоря, и он на миг потерялся. Сегодня в рот не брал ни капли, но почувствовал, что пьян. — Игорь, Дим, мы же договаривались. Просто Игорь. Дима кивнул и поправил очки. — Хороший ты, Дим. Даже слишком для полиции. Ты уверен? Не передумаешь? Ты просто… честен настолько… Не верю я, что такие парни ещё остались. Тебе здесь не место, тебе уехать надо. Дима хмыкнул и отодвинулся. Гром заметил это, но ничего не сказал. Пускай. — Уеду, я же вам обещал, — он как-то болезненно улыбнулся и отвернулся. — Спасибо вам. Но только за то, что согласились принять помощь. Это тоже дорогого стоит. А дальше я сам… «Красив» — пронеслось в сознании, и Игорь судорожно отодвинулся от Дубина в ответ. Тот криво улыбнулся и замолчал. Игорь молчал секунд пять. — Пошли танцевать, а? Пошли-пошли, — Гром встал и протянул парню руку, с улыбкой ощутив через несколько незаметных секунд крепкую хватку. Отказа он не ждал. Музыка играла тихо, потому что Игорь её вовсе не слушал. Перед глазами всё так же были глаза-океаны и полуулыбка. Он был мастером перевода тем, но если это шло на благо… Он готов был попытаться. Даже если прекрасно видел измученную улыбку и сердце, всё в мелких трещинах. Дима не хотел говорить об очевидном отъезде. Пускай. — Кто поёт, знаешь? — На самом деле, не помню, но песня классная. Я вообще такое не слушаю, но под такое обычно рисую… — Ну, не настолько же я старый, чтобы не знать… Ладно, это новая песня, что ль? — Ага. У меня Юлька, подруга, может, знаете, слушать любит. А я за ней выучил, иначе всё равно заставит, — Дима хмыкнул и прикрыл глаза, разрешая Грому вести. Мужчина сильнее схватился за талию и почувствовал вдруг такое спокойствие, что жутко стало. Словно правильно это всё. Хотел оторвать, как ошпаренный, руки от чужого тела, но не мог. Просто не мог. Продолжал смотреть на блики в очках и потихоньку понимать, что странный курортный роман какой-то вышел. — Иду по снегу — он хрустит, а может мои кости… Я так замёрзла на морозе, можно к тебе в гости? — Дима запел и почему-то глянул на Грома, как будто невзначай. Отвёл взгляд и покраснел, но танцевать продолжил. — Вот видите, оно само! — засмеялся внезапно, словно хотел переключить внимание мужчины, и замер, когда заметил внимательный взгляд. — Петь не буду, а у тебя классно выходит. Диско-шар продолжал крутиться, и Грому почему-то захотелось уйти. Он не видел никого, кроме Димы, и понимал, что катастрофически опоздал. Завтра он уезжал.