броня

У Максимилиана Фенсалора в голове – кавардак из обязанностей, задач, целей на день и ответственности, прессом придавливающей всё это великолепие сверху. Разорённое после десятилетий правления Императора государство требует к себе внимания день и ночь. Нужно очистить поля битв, достойно похоронить павших воинов, обеспечить раненым хороший уход. Следует провести реорганизацию всей верхушки знати, наказать предателей и поощрить верных короне. Нужно вернуть связь со всеми деревнями, наладить уничтоженные торговые тракты, возобновить поставку продовольствия в столицу и восстановить флот. Нужно сделать так много, при этом оставаясь царственно спокойным внешне, что Макс, являющийся пока что лишь принцем, правой рукой подле отца, порой мечтает вернуться в Ислер, чтобы отдохнуть там недельку другую. Они все устали, измотаны войной. Велир, оставшийся пока при королевской лечебнице вместе с Василем, практически не выходит оттуда, только чтобы поспать и поесть. Его ученик, прокрадываясь в спальню Макса поздней ночью, может только устало чмокнуть принца в губы, тут же засыпая от усталости. Константин с Иваном постоянно совещаются, обсуждают, шлют письма и назначают новых генералов, помощников и министров. Нико, за время обучения у Кричера усовершенствовавший свои знания в языках, помогает им с написанием посланий в другие страны. Лизард вообще будто бы телепортируется: с утра она в лечебнице, днём в полях, а вечером неизменно на тренировках с сыном – магия всё ещё дикий зверь в венах Макса, и учиться обращаться с ней он будет долго. Первые месяцы трудные и напряжённые, но постепенно, едва-едва заметно, всё начинает налаживаться. Раненые выздоравливают, назначенные на новые должности люди вливаются в работу, мирное население отходит от войны и привыкает к тому, что теперь не следует бояться своего короля. Большинство прошлых союзников с радостью соглашаются возобновить отношения с Реленией. Король Кильгараада Ролан так и вовсе приглашает их в гости и пишет какую-то странную фразу, от которой Константин не может сдержать улыбки. Уже потом Макс узнает, что в юности принцы разных государств были приятелями. Свободного времени становится больше, все приходят в себя, наконец-то осознавая, что они и правда победили. И пусть Макс до сих пор иногда путается в огромных коридорах замка, вынужден вставать очень рано и держать в голове много информации, у него всё еще есть родители рядом, верный друг и …Василь. Макс немного расслабляется, привыкая к новой рутине, поэтому, когда отец говорит о предстоящей коронации, он теряется. Смотрит на Константина округлившимся глазами и отвечает: – Но ты же король. Какая коронация? Константин подходит ближе, кладя руки на плечи сына. Странно, как быстро они сравнялись в росте. – Моё время прошло, Максимилиан. Сейчас твоё время. – Но я… Мне же только восемнадцать… – Я был младше тебя на год, когда взошёл на трон. – Я не понимаю. – Макс всматривается в спокойные черты лица отца. – Ты же здесь, ты умнее, опытнее… А я даже… Даже не готовился толком… – Я буду рядом. И буду помогать тебе. Но корона твоя, не моя. Макс беспомощно вздыхает и отводит взгляд. Он только-только свыкся с мыслью о том, что является принцем и будет жить в замке без возможности вернуться в Ислер к прошлой жизни, как очередная новость обухом по голове. Константин, увидев в глазах сына замешательство, успокаивающе улыбается ему, проговаривая: – Пора становиться тем, кем ты рожден, сынок. Я помог тебе в первые месяцы, помог привести всё в порядок. Но дальше ты будешь сам. Ты станешь замечательным королём, я верю в это. Три месяца спустя, ощущая, как на голову опускается тяжесть короны, Макс смотрит в зал, полный народа, находит взглядом лица своей семьи, и понимает, что вся его жизнь теперь изменилась. И что от него теперь зависят жизни тысяч людей.

***

Макс никогда не думал, что это случится так. Да, они ругались с Нико пару раз, за такое продолжительное время знакомства обойтись совсем без ссор нереально, но зачастую это были мелкие перепалки, и спустя час они взаимно извинялись перед друг другом, понимая, что никакая глупость не стоит дружбы. За прошедший год правления Макса так и вовсе поводов не возникает – Нико продолжает помогать другу, уже королю, с восстановлением внешней политики, не имея никаких планов и не заявляя прав на какие-либо должности. Он просто показывает язык Василю, на завтраке предложившему сделать Фоссела придворным шутом, и продолжает изучать необходимую для грамотного обращения с представителями других стран информацию. Нико бродит по дворцу с Искрой на руках, заигрывает с кухарками и легко проворачивает акробатические кувырки в коридорах просто для того, чтобы развеселить окружающих, и Макс, уже успевший назначить Василя придворным лекарем, а Лизард с Иваном объявить своими консортами, долго раздумывает. Он не может позволить своему другу с таким большим потенциалом просиживать жизнь в стенах замка, занимаясь важным делом в тени чужих фигур. Николас Фоссел получит всё причитающееся ему признание, Макс это обеспечит. Он думает над подходящей другу должностью долго, и, в конце концов, спрашивает совета у Ивана. Канард, не долго думая, отвечает: – Нико? Советую назначить его послом, ваше-… – Ну пап. Иван вздыхает. Вбитые с детства правила называть короля «Ваше величество», с трудом уходят из его речи. Макс добился, чтобы хоть наедине они общались как раньше. – Он вылитый посол, Макс. Знание языков и культуры, политических хитросплетений, способность заговорить любого, его бы только манерам подучить… Макс фыркает. Они оба прекрасно знают, что Нико великолепно управляется со светским этикетом, он просто этого не делает в стенах замка. Иван же продолжает: – Только нужно дать ему чин. – Что? – Для знати большинства стран необходимо, чтобы с ними общался только титулованный посол. Не чернь, проще говоря. Да, я знаю. – Иван останавливает начавшийся протест сына. – Знаю, что ты не считаешь титулы знаком чести. Но так считают не все. – И что же делать? Канард улыбается, взъерошивая Максу волосы. Молодой король сразу же переносится в маленькую деревушку, где раннее утро, роса на траве и тёплая папина рука на затылке, не дающая заснуть. – Ты же король, Макс. Посвяти его в рыцари, да и всё. Макс мысленно чертыхается. А ведь точно. Всё оказывается проще, когда ты король. Осталось посвятить друга в рыцари, назначить послом, и у Нико будет жизнь, полная приключений и поездок, совсем как он мечтал. И как заслужил. Макс ждёт, что Фоссел обрадуется, но, стоит только ему сказать об этом, лицо друга меняется. На смену воодушевлению приходит глухая настороженность. – Не надо. Макс замирает, недоумённо моргая. Такого он не ожидал. – Что не надо? Нико, который всегда любит сидеть близко, разговаривать, смотря в лицо, и касаться плеч или спины, вдруг отходит в сторону и смотрит куда-то вбок. Отвечает глухо: – Не нужно ни в кого меня посвящать. – Нико… – Ну какой я рыцарь, Макс? Смех один. Макс неожиданно для себя чувствует, как в груди зарождается гнев. Смотрит на чуть опущенные плечи друга, на растрёпанные отросшие кудряшки и вспоминает, как зарывался в них дрожащей рукой, пока Василь зашивал открытую рану на чужом животе. Как Нико вывел их потайной дорогой в обход гор, зная о ней из карт, которые он любит изучать. Как разговаривал со встречающимися им путешественниками из Кильгараада, которые выдавали им важную информацию о сопротивлении. Как всегда был рядом, помогал советом, разряжал атмосферу вовремя сказанной шуткой. Как бросился наперерез солдату, спасая Максу жизнь. И после всего этого – «какой из меня рыцарь?». Макс неосознанно выпрямляет осанку, становясь сильно похожим на отца, и проговаривает ровно: – Я так решил. – Макс-… – Это приказ твоего короля. Нико замирает на мгновение, после чего немного склоняет голову, кланяясь и опуская взгляд, и Максу тут же хочется взять свои слова обратно. Он никогда не хотел давить своим статусом на близких, на тех, кто был с ним, когда будущий король ещё бегал по Ислеру деревенским мальчишкой. Но сказанного не вернёшь, и Макс слышит, как Нико проговаривает ровным, лишённым эмоций тоном: – Как пожелаете, Ваше Величество. Это честь для меня. Вот и манеры прорезались. Макс выдыхает устало, сразу же теряя весь свой королевский вид. – Нико, я просто-… – Прошу простить, мой король. Могу ли я удалиться? Меня ждут срочные дела. Нико смотрит куда-то в сторону, вежливо отстранённый. Макс, знающий, что пытаться говорить с ним сейчас бесполезно, кивает. – Можешь идти. – Благодарю. Смотря, как удаляется от него высокая фигура друга, Макс тяжело вздыхает. Он всё равно не откажется от этой идеи, что бы ни происходило в голове у Нико. Они не разговаривают всё время до посвящения. То ли просто так выходит, то ли Фоссел избегает его, и Макс больше ставит на второй вариант. Без привычной болтовни в непосредственной близости молодому королю одиноко и пусто, в сердце неспокойно. Что же он, насильно заставляет друга делать то, чего он не хочет? Макс не желает этого. Василь, застав его в раздумьях у окна покоев, подходит ближе и обнимает сзади, касаясь губами шеи. Проговаривает тихо: – В саду западного крыла я видел Искру. Иди туда. Эта упрямая баранья голова так и будет мучиться в одиночку. Макс улыбается, разворачиваясь в его объятиях, и благодарно трётся своим носом о чужой. – Спасибо. Искорка встречает его радостным тявканием у неприметной дорожки среди деревьев в саду, и Макс улыбается, беря её на руки. Почёсывает за рыжим ушком, направляясь глубже, и поднимает голову, потому что знает – друг не на земле будет сидеть. Среди раскидистых крон начавших желтеть деревьев ничего не видно. Макс ходит пару минут, безуспешно пытаясь высмотреть в листве друга, но потом сдаётся. Нико невозможно найти, если он этого не хочет. Молодой король глубоко вдыхает, опуская Искру на землю, и проговаривает в высоту: – Нико. – В ответ раздаётся тишина. Искра бежит к одному из деревьев, опирается передними лапками и требовательно лает. Макс улыбается, идя вслед за ней. – Искра сдала тебя. – …предательница. Макс фыркает, хватаясь за ближайшую удобную ветку, и начинает взбираться на дерево. Дорогая ткань королевского камзола трётся о кору, пачкается. Кажется, отрывается от пояса какой-то камень, но Максу плевать. Он едва не падает, сорвавшись с очередной ветки, и уже готовится смягчать удар магией, но тут за запястье хватает знакомая смуглая рука, помогая удержаться, и слышится уставшее: – Как не умел лазить, так и не научился. – Хорошо, что у меня для этого есть ты. Нико молчит в ответ, удивительно тихо помогая другу устроиться на соседней ветке, и отстраняется, чтобы смотреть куда-то в сторону. Макс тихо и любяще завидует тому, как органично и естественно Фоссел сидит на дереве, будто прожил в лесах всю жизнь. Сам молодой король так не умеет. Сидит, вцепившись в ветку, и время от времени поглядывает вниз, где видно маленькое рыжее пятнышко – Искра устроилась возле дерева, терпеливо ожидая, когда они спустятся. Нико продолжает молчать, и Макс вздыхает, тихо спрашивая: – Почему ты не хочешь? Рыцарство очень почётно и… - В этом и дело. – Нико фыркает тоскливо, и срывает ближайший пожухлый листочек, начиная комкать его в руках. Сидит, привалившись к стволу, не держится за ветви для опоры, и Макс бы забеспокоился, если бы не знал совершенно точно, что Нико не упадёт. – Почести, ответственность, постоянные поклоны, учтивые речи и благородная стать. Ты можешь представить меня таким? Это всё равно, что стать Иваном. Без обид, твой папа хороший, но… – Я понимаю. Макс вздыхает и устремляет взгляд туда же, куда глядит Нико. С такой высоты виден почти весь замок Рилиандила. Витые наружные лестницы, башни, снующие по двору слуги. Суета, мирная и обыденная. Хорошая. И существует она благодаря им всем, и Нико в том числе. Поразмыслив, Макс говорит тихо и твёрдо: – После посвящения в рыцари я назначу тебя своим послом. Будешь отвечать за связь со всеми нашими союзниками, и налаживать контакт с новыми. – Я не смогу. Макс вздыхает, терпеливо поясняя: – Ты уже это делаешь, Нико. Только после всей этой возни будешь делать официально. – Я просто помогаю… На подхвате.. – Хуехвате! – Макс взрывается, тут же вспоминая Велира, и поворачивается к Нико, тыкая его рукой в плечо, чтобы тоже повернулся. – Я хочу, чтобы это был ты. Я доверяю тебе. Я знаю, что ты сможешь. Но если ты сейчас скажешь мне, что не хочешь этого, я всё отменю. Нико чуть щурится, отводя взгляд. Проводит ладонями по лицу, вздыхает. Говорит глухо и немного невнятно: – Макс, ну кто делает безродного сына циркачей рыцарем… – Я сделаю. Следующим утром, касаясь плеч Нико кончиком меча в тронном зале, полном народу, Макс едва заметно улыбается.

***

Нико уезжает в свою первую дипломатическую миссию спустя месяц после посвящения. Волнуется жутко, худеет на нервах, превращает кудряшки на голове в полнейший беспорядок, похожий на «гнездо гарпий», как называет его Василь, и Макс сам переживает о нём всю неделю, которой друга нет дома. Нико возвращается довольным, словно кот, объевшийся сметаны, и с новым торговым договором на руках. Травит байки о красивых женщинах страны, достаёт Ивана вопросами и уточнениями, после чего приходит к Максу в покои вечером, чтобы крепко обнять. Нико выглядит счастливым и довольным, он в своей стихии. Макс, успокоившийся тем, что все члены его семьи на своих местах, продолжает заниматься королевскими делами и обучаться магии. Находит в древней книге какого-то мощного колдуна главу об амулетах и решает научиться делать их. Они с Лизард долго разбираются в тонкостях магических хитросплетений, помогающих создателю амулета иметь связь с его носителем, но, в конце концов, у Макса получается. Первым амулетом – тонким кольцом с лунным камнем небесного цвета, становится амулет Нико. Вечно в разъездах, друг со своим неугомонным характером может попасть в переделку, и Макс, волнующийся о том, что никак не сможет ни о чем узнать, решает обеспечить себя связью в первую очередь с ним. Сначала думает о кулоне, но этот акробат, постоянно кувыркающийся где попало, со стопроцентной вероятностью потеряет его в тот же день. Нико пораженно хватается за сердце, проговаривая «я согласен! но что мы скажем Василю?», но в синих его глазах Макс привычно видит благодарность и братскую любовь. Они проверяют амулет на дальность действия, когда Фоссел уезжает в очередную миссию. В тот же месяц Макс даёт Нико ментального пинка, когда по связи через амулет понимает, что тот хочет совершить что-то очень рискованное. Уже потом друг с неохотой расскажет, что хотел попробовать покататься на какой-то древней качели, подвешенной над пропастью, которую даже местные жители обходят стороной. Макс наградил его хмурым взглядом и тем же вечером начал изготавливать амулеты для остальных. Королевство процветает. Макс старается быть хорошим королём, справедливым и добрым. Смотрит, как Иван обнимает Лизард, как любит Константин частенько выехать из столицы в Ислер на пару недель и как ворчливо брюзжит на всех Велир, которого бывший уже король время от времени притаскивает в замок. Макс целует ночами Василя, уже думая, что можно сделать, чтобы они больше не прятались, и искренне радуется, когда узнаёт, что Лизард беременна. Держа новорожденного Одрика на руках девять месяцев спустя, король целует младенца в лоб и говорит тихо: – Наследник растёт. Константин, стоящий рядом, улыбается. Лица новоиспеченных родителей не поддаются описанию, и Нико бесстыдно смеётся, кружа вокруг и прося дать подержать малыша. «Дай покачать будущего короля, мне это потом зачтётся». Всё хорошо, спокойно и мирно. Рутина разбавляется праздниками, совместными вечерами у огромного камина и общими воспоминаниями. Одрик растёт терпеливым и немного молчаливым малышом. Любит тягать Нико за кудряшки, бегать за Василем по коридорам замка и просить папу покатать на лошади. Макс смотрит, как Фоссел прощается с мальчиком перед дальним путешествием в Силабию, и улыбается от вида того, как четырёхлетний малыш серьёзно кивает на каждое шутливое наставление. Нико уезжает, и Макс, уже давно не испытывавший тревогу за него, расслабляется. Всё-таки у посла пять лет опыта за плечами, несколько разрешенных конфликтов и куча приятелей по всему свету, зачем переживать? Это происходит неожиданно, прямо за завтраком. Всего мгновение назад испытывавший ленивую сонливость Макс вздрагивает от мощнейшего толчка чужих недоумения-страха-гнева, и роняет кубок, который держал в руке. Грохот посуды, упавшей на пол, раздаётся по всей комнате. Служанка подходит, чтобы всё убрать, Василь с Иваном обеспокоенно смотрят на него, но Макс не видит этого, ощущая, как ревёт внутри дикий страх. Кто-то касается предплечья, прикосновением просит поднять лицо, и Макс бросает взгляд вверх, чтобы увидеть стоящую рядом маму. Позади неё Иван и Василь. Макс хрипит, дёргаясь от пронзительной боли в боку, хватается за своё тело, понимая, что ранили не его, и слышит, как Лизард сиплым голосом спрашивает: – Кто? Нико? – Ему… больно. Больно и страшно. Я не… Макс замолкает, сосредотачиваясь. Пытается добраться до чужого сознания, понять, в чём дело, помочь, но тут что-то горячее и тяжёлое фантомно бьёт его в бок, и Макс пронзительно кричит, чувствуя, как оборвалась связь. А затем тишина, разбавляемая только звуком его тяжёлого дыхания. Чьи-то шаги, ласковые прикосновения. Василь. Макс поднимается на ноги с ошалевшим взглядом, держась за его руку. – Они убили его! – Что-… – Надо помочь ему! Мама, надо помочь… может, еще можно, я не… нужно сделать портал, ты же умеешь, мам… Лицо Лизард окрашивается печальной безысходностью, она мягко тянет руку в его сторону, но Макс отстраняется. Он знает, конечно же, знает, что порталы – штука очень ненадёжная. Нужно много сил, есть куча нюансов, а ведь они даже не знают, где конкретно Нико находится сейчас – связь оборвалась настолько неожиданно, что Макс не успел ничего прочитать. Магия вибрирует внутри, прося выхода, страх и наплывающая волнами горечь не дают мыслить трезво, и он чувствует, как транслирует невольно через созданные им амулеты свои эмоции. Отец и Велир сейчас в Ислере и могут испугаться этих эмоций, но Макс не думает об этом. Вместо этого он отходит на пару шагов, смотрит в лица присутствующих, бледные и дезориентированные, и сипит потерянно: – Почему вы просто стоите? Нужно что-то делать! Ему же больно, я могу помочь… я… Макс отворачивается, сосредотачивается, вспоминая нужное для портала заклинание, но тут ощущает на плече знакомую тонкую ладонь и не успевает отреагировать – Лизард проговаривает усыпляющее заклинание. Молодой король чувствует, как его подхватывают сильные руки Ивана, а потом не чувствует ничего. Он просыпается спустя несколько часов, ощущая на себе тяжёлый обеспокоенный взгляд разных глаз. Константин в обычной рубахе и штанах, наверняка телепортированный Лизард из деревни вместе с Велиром, кладёт свою ладонь на предплечье сына. Макс резко подрывается с кровати. – Пап! Нам нужно… – Максимиллиан. Ровный тон чужого голоса отрезвляет, и Макс выдыхает, садясь на кровать. Впутывает ладони в волосы, сжимает, и Константин вспоминает, как точно также всего пару часов назад мучил свои кудри Велир, шипя на них всех: «из-за вашей неповоротливости там ребёнок умрёт!». То, что этому ребёнку уже почти двадцать пять, благополучно забылось – все трое давно их общие дети. Перед глазами встает лицо знахаря, побледневшее и вытянувшееся, когда Костя ответил «я не уверен, что он всё еще жив», и бывший король сильнее сжимает ладонью предплечье сына. Говорит, стараясь выглядеть уверенным, не показывать, как у самого душа болит при мысли, что с их вертлявым разговорчивым Нико могло что-то случиться: – Ты король, сынок. Ты не можешь сломя голову и рискуя жизнью срываться в другую страну через нестабильный портал. – Но я… – Я всё понимаю. Но мир таков, что… мы не знаем, что случилось. Силабия молодое королевство, с которым у нас нестабильные отношения. Если мы вторгнемся туда неожиданно и без предупреждения с криком, что они… напали на нашего посла, это будет очень провокационное заявление. Макс раздраженно поджимает губы, отводя взгляд. Фарг бы побрал эту тупую политику и правила. – Нико нужна помощь. Он… ему было больно, пап. Очень больно, и я… не чувствую его. – Мы послали гонцов за новостями. Это же Нико. Он всегда попадает в переделки и остаётся в живых. Сейчас нужно набраться терпения и ждать. Отец прав, Макс понимает это, но в груди ноет тупо пустота на месте, где раньше чувствовалось присутствие друга. Макс рассеянно трёт её ладонью в глупой надежде, что боль немного уймётся. Нико… брат, дарованный не кровью, а судьбой. Макс не может потерять его так глупо. Ощущение, что это просто страшный сон, и он сейчас проснётся в тёплых объятиях Василя, спустится на завтрак и застанет там Нико со старенькой Искрой на руках – лисица последние пару лет мало ходит из-за больных суставов. Фоссел любит таскать её на себе по всему замку и тихо ворковать с лисой, которая время от времени лижет его в щёку. Но это не сон, потому что рука отца, сжимающая его предплечье, настоящая, как и головная боль. Всё, что Макс может, это кивнуть согласно и подняться с кровати. Семья, расположившаяся в соседней комнате, встречает его гробовым молчанием. Все бледные, напряжённые, даже малыш Одрик испуганно жмётся к плечу Ивана, ощущая настроение взрослых. Макс вздыхает и берёт себя в руки, слабо улыбаясь им. Он должен быть сильным. Следующие три дня проходят как в тумане. Они все скитаются по замку, стараются выполнять свою обычную рутинную работу, но не выходит, и каждый справляется с волнением как может. Велир с Василем закрываются в мастерской придворного лекаря, что-то варят там, химичат, спорят время от времени тихими голосами. Лизард закапывается в магические фолианты с головой, Иван возится в конюшне с лошадьми, захватив Одрика с собой, а Константин помогает Максу с дворцовыми делами, постоянно находясь рядом. Утром четвёртого дня гонец возвращается бледным и напуганным. Известия такие: посол Релении сэр Николас Фоссел был убит стражей при попытке взять силой принцессу Сибиллу. Силабия не может простить такого позора и отказывается впредь иметь какие-либо отношения с Релением и её королём. Макс выслушивает послание молча и с каменным лицом. А затем точно также безмолвно встаёт и выходит из зала. Его нет весь день и всю ночь, и никого в свою спальню он не пускает, даже Василя. Следующим утром король Релении, бледный, с покрасневшими глазами и невыразительным лицом, появляется в тронном зале. Константин задерживает дыхание, наблюдая за идеально ровной осанкой и тяжёлым взглядом. Его сын повзрослел за ночь на несколько лет. Голос короля Максимилиана тяжёлый и уверенный, когда он ровным тоном проговаривает: – Мы объявляем Силабии войну.