Вылет через сутки

«Город засыпает» Ночь заботливо обнимала маленькую страну, периодически бросая на землю ужасно мелкие для людского взгляда звездочки. На этот раз луна не высовывается. А Дьявол не выпускает тебя из виду, вроде непроизвольно, но слишком уж намеренно стараясь идти позади, пока вы преодолеваете тесный, узкий коридор последнего этажа, шагая по экстравагантному кроваво-алому полу. Не произнося друг другу ни слова. Словно траур. Отчасти правда «ведь сегодня ты умрешь.» «Просыпается мафия» Почему-то продолжая сомнительно смотреть под ноги, не сразу замечаешь, как легко он распахивает входную, застывая прямо на пороге. Все замирает, вынуждая тебя поднять глаза. И по одному его взгляду, уже более сосредоточенному и серьёзному читается три острых слова. «Заходи. Или беги». Нервно сглатываешь, когда холодок как-то намекающе пробегают по позвоночнику, а тебе снова становится жутко. От его сделавшихся стеклянными глаз. От нервно подёргивающихся уголков его губ. От такой резкой смены настроения всего происходящего вокруг — тебе откровенно не по себе. Где гарантия, что он не тронутый на голову маньяк, который без колебаний придушит тебя прямо в своём временном убежище... Но он быстро читает твои глаза. Быстро выхватывает из них твои мысли и кардинально меняет их, как по щелчку пальцев. — Я тебя не укушу, не переживай... — После этой фразы молишься богу, чтобы он не сделал это, но... Он делает. Он снова натягивает до безумия обольщающую улыбку, беспечно склоняя голову вбок, и как бы невзначай поправляя невесомые мягкие волосы. Ловушка захлопывается. И ты снова не веришь самой себе. Без шуток чувствуешь себя под гипнозом, когда ватные ноги так непослушно и будто бездумно затягивают тебя в его обитель, тонувшую в ночном полумраке. «Как очнуться?» «Мафия делает выстрел» И дверь за твоей спиной захлопывается так глухо и громко, что ты непроизвольно вздрагиваешь, делая глубокий вдох. Горькое чувство чего-то нехорошего просачивается в самые кончики почему-то холодных пальцев. Темнота. Его шумное, жуткое дыхание сзади. А ты боишься шелохнуться. Боишься обернуться. Боишься. Его. И пульс почему-то нетипично шумно барабанит в голове. И... — Да расслабься ты, господи, не съем я тебя, отвечаю! «Мафия засыпает» Моментально включённый им свет мгновенно убивает пугающий тебя полумрак, и его искренний смех приятным для ушей эхом разлетается по просторному люксовому номеру. И ты с усмешкой выдыхаешь, пока он проскальзывает внутрь выученного наизусть помещения, спешно включая светильники везде, где только можно, через секунду — уже распахивает шторы, на ходу снимая с затылка и кидая на диван солнцезащитные очки, долго покоившиеся на его затылке, и продолжает метаться по помещению, между тем не переставая тихо усмехаться над твоей паранойей. Достаёшь из кармана на удивление не разорвавшийся от десятков звонков мобильный.

«Мам, не переживай, телефон сел. Со мной все хорошо. Я с девочкой познакомилась, у неё останусь сегодня. Знаю, что мои слова не помогут, но не волнуйся, умоляю. ВСЕ ПРАВДА ХОРОШО.» 1:49 Отправлено

Прошло то ли пять, то ли тридцать пять минут, как вы сидите на его по-странному уютной, открытой террасе, пока он смотрит на бесконечное море, периодически глотая красное сухое прямо с горла. А после, таким свыкшимся действием передавая тебе. И терпкий, ядовитый вкус с сочной кислинкой нежно обжигает кончик языка. Он сидит словно Сатана на высоком троне — вальяжно и гордо, непринужденно закинув ногу на ногу и по-хозяйски облокотившись на спинку легко качающегося кресла. Как тогда в кафе. Он наслаждается видом. Ты наслаждаешься (его) видом. Не сводя жутко уставших глаз. И улыбаешься... Спокойно и умиротворенно. Его пляжная, пропахшая вредными привычками рубашка, застегнутая на одну пуговицу, открывает тебе небольшую часть его тела, будто тайком пропуская на нелегальную территорию. Татуировка со змеем, крепко оплетающим яблоко и своим тонким языком касающимся солнечного сплетения. В голове всплывает что-то про «запретный плод». Как в тему... А чуть выше — наполовину спрятанные от людских глаз буквы. Тебе так хочется разгадать эту надпись. Но края его пёстрой рубашки не дают ни единого шанса увидеть начало и концовку. Только «...LLO DELLA V...» Точная середина. «И что-то под.» И твои пьяные глаза так откровенно скользят по его безупречному телу. И он видит. А ты смотришь на него, как на бесконечно дорогущую шмотку за стеклянной витриной. Как на что-то желанное и сладкое, при том что у тебя, якобы, аллергия на сахар. Нельзя даже коснуться. Просто нельзя. Но хочется, сука... Очень... А он встаёт, подходя ближе к бортику, смотря куда-то вниз свысока. Теперь он как Бог, наблюдающий за всем происходящим на земле с жутким безразличием и без капли жалости. А ты подходишь ближе. «По правилам — ты должна проснуться» Легко разворачиваешь его за плечи. Смотря в такие же пьяные и потерявшие смысл глаза. Сейчас они выглядят живее. Без масок и насмешек. Все ещё стеклянные. Смотрящие сквозь. Ты с трудом поднимаешь потяжелевшие от невыносимой усталости ресницы. Но без труда опускаешь все свои мысли. Куда-то вниз. Чтобы не остановили... Твои подрагивающие руки проплывают по уже ненавистной ткани, ежесекундно расстегивая ту невыносимую пуговицу. «По правилам — ты должна сделать выстрел» Тонкие пальцы, вцепившись в края его рубашки, безвозвратно стягивают ее вниз. Легкую ткань заботливо подхватывает ветер, бережно опуская на пол. А твой Дьявол до жути устало и безэмоционально ведёт головой в бок, давая волнистым прядям рассыпаться по лицу. И ты с предвкушением пролетаешь взглядом по такой долгожданной надписи. «IL BALLO DELLA VITA.» «Танец жизни.» И искры в твоих глазах превращаются в бескрайние огни. Проводишь пальцем по мазутного цвета буквам, будто не веря, что они настоящие. Что они настолько идеальны и совершенны, как и он сам. Его руки покрыты бесконечными рисунками, и тебе целой жизни не хватит, чтобы разгадать хоть один. Ты смотришь на него так же, как твоя кошка в окно, когда впервые в своей жизни увидела салют. С ужасающим восхищением. С неописуемым изумлением. А твои пьяные глаза мечутся туда-сюда, желая как можно детальнее запомнить каждую его частицу. А он позволяет. Мол «лишь бы ты наигралась.» Только его́ глаза с каждой минутой, с каждым твоим прикосновением становятся еще более пустыми и стеклянными. Но ты даже не замечаешь. Ты смотришь далеко не в них. «По правилам — ты должна заснуть» Но ты не знаешь правила. И знать не хочешь. Ты просто не можешь удержаться, чтобы вновь и вновь не прикасаться к его плечам, рукам, ключицам. «Лишь бы ты наигралась.» Что-то горячее томно и приятно разливается под твоей кожей, мышцы сладко ноют, то ли от усталости, то ли от какого-то другого чувства. Тебе хочется попробовать его на вкус. Каждый сантиметр его тела. «И плевать ты хотела, что это невозможно.» Подходишь смертельно близко, даже сквозь одежду чувствуя жар невыносимо красивого тела, и проскальзываешь носиком по его жилистой шее, забирая терпкий аромат в лёгкие настолько глубоко, насколько можно. Через секунду тебе кажется, что в этот момент ты сошла с ума. А ещё через секунду понимаешь — тебе не кажется. Смачно целуешь его бархатистую шею, пока острый кадык периодически подскакивает наверх. Его кожа кажется неестественно сладкой. Невыносимо горькой. Неописуемо идеальной. Будто ты уже давно спишь. А не спишь ли?.. Но тебе так мало. Твои пламенные губы не отлипают от его ключиц, и ты, кажется, слышишь, как дыхание твоего Дьявола становится глубже и громче. А ты безвозвратно плавишься, словно воск от горящего пламени. Чувствуешь, что вот-вот твои ноги потеряют последнюю силу. Тебе так хочется опуститься вниз. И ты опускаешься, цепляясь руками за его безупречный торс. Проводя губами неизменно вниз, по солнечному сплетению, по контрастной татуировке с этим наполненным твоим смыслом яблоком, по животу. И твои руки так обречённо касаются его невыносимо лишних брюк, требовательно стягивая их вниз. И даже с такой высоты, даже на таком расстоянии слышно, как море начинает невольно волноваться. Потому что сейчас, прямо в твоём одурманенном сознании происходит невероятных масштабов взрыв. «А ты бежишь прямо в эпицентр, когда проводишь языком по нижней части его живота, опускаясь ниже, и...» Мучительно горячо. И в ту секунду ты проклинаешь себя. И в ту же секунду он неожиданно заметно вздрагивает, крепко вцепившись в металлические перила стеклянного бортика своей долбаной террасы. Точка невозврата. Всё... Сейчас, где-то там, в километрах от берега рождается неописуемых размеров смерч. Прямо сейчас, в разных точках бескрайнего мира на свет появляются сотни новых людей. И прямо сейчас ты сгораешь дотла, когда сверху начинает слышаться его прерванное, рваное дыхание. И звёзды, кажись, взрываются одна за другой, оставляя небо безгранично глубоким и обречённо пустым. Только одинокая луна смотрит на тебя то ли с жалостью, то ли с упреком. «И ты понимаешь, что город в твоей голове так и не просыпается. И уже не проснётся. Никогда.»