Вылет через сутки

Ты зациклена, дорогая, ты повторяешь одно и то же, Ты рассыпалась и растворилась, ты уже ни на что не похожа, Ты блуждаешь по лабиринту, ты больше не видишь света, Ты готова продаться дьяволу, лишь бы вернуть то лето. © Pola Шибеева

Ресницы быстро порхают, словно ожившие бабочки где-то в твоём животе; хлопают крылышками с такой искренней радостью и эйфорией, будто его голос заставил их поверить в своё существование. «Но вы же сдохли, суки...» Рассыпанные осколки твоего взгляда валяются где-то на бездонном полу. Пытаясь просочиться вниз. В трещинки холодного кафеля. Не выходит. А ты чувствуешь его. За спиной. Близко... И электрические разряды бегают по твоему позвоночнику, заставляя непроизвольно подёргиваться и так безрезультатно молиться, чтобы скорее исчезнуть, провалиться сквозь землю. Чтобы спрятаться. Чтобы не чувствовать себя жалкой зверюшкой, загнанной в угол. «Молись громче, небо не слышит шёпот» Но кажется, бог застрелился. Из двух золотых револьверов. В оба виска. Одновременно. — Уж не думал, что лисичка может быть такой пугливой, — будто в доказательство выброшенной полушепотом фразы, что показалась неописуемо грязной, его рука по-хозяйски проводит вдоль огненно-рыжих волос, словно невзначай касаясь твоей шеи. И ты рефлекторно отстраняешься от ощущения, что вот-вот обожжешься. Что его пальцы превратят в пепел всё, чего только дотронутся; что оставят на бледной коже серьёзные ожоги, кровоточащие раны, которые не затянутся ни через год, ни через пять. — Не трогай меня, пожалуйста... И я верну её, — легонько отдёргиваешь кроваво-бордового цвета воротник, — как только пожелаешь. В голове необдуманная фраза звучала увереннее и громче, а по факту — тебя будто прижали за горло, и голос вышел неестественно дрожащим, что мгновенно заставило тебя возненавидеть ту маленькую неуверенную девочку, которая так не вовремя проснулась внутри. «Главное забыть о своей слабости, главное не показаться беззащитной. В противном случае он моментально заметит волнение, заметит страх, рождающийся под кожей, и учует его так же быстро и ловко, как дворовые псы со стеклянными глазами.» И ты наконец поднимаешь на зеркало ровный взгляд, как бы ставя точку в конце того, что сказала. И Дьявол ловит его в проклятые объятия своих зрачков, утягивающих куда-то в бесконечно пустую глубину, прячущуюся под его вялыми ресницами. «Но ведь если хочется выиграть, то нужно хотя бы начать играть, не так ли?..» А он выглядит так, будто с вашей последней встречи не прошло и пары дней, не говоря уже о годах. Его руки все так же непринужденно опущены в карманы, его волосы так же неизменно спадают на лоб, немного пряча глаза, а его фирменная, до жути обольстительная улыбка не сходит с заметно довольного лица. «Кто-то хочет снова поиграть.» — Ну тогда желаю. Прямо здесь и сейчас, — руки, усыпанные пестрыми татуировками, с предвкушением скрещиваются на груди, и заметив твою непонимающе приподнятую бровь, уголки его губ едва заметно подскакивает вверх, будто он надеялся именно на эту реакцию. — У кого-то совсем бессовестная фантазия, как я вижу... Ты сама сказала; отдашь мне рубашку сразу, как только пожелаю. Ну вот, я желаю. Сгораю от нетерпения. Возвращай... Он показушно протягивает руку вперёд, мол «ну так отдавай, чего застыла», и смотрит свысока, изучая твоё лицо настолько внимательно и пристально, будто боясь упустить хоть какую-то эмоцию из всех тех, что ты так усердно стараешься удержать внутри. Только глаза выдают всё. Как полупрозрачные зеркала, отражающие весь масштаб катастрофы, что стремительно разгорается где-то внутри. И где-то там, среди могучих ураганов, чудовищных смерчей и мощных землетрясений, — рождается азарт, одним своим появлением успокаивающий разбушевавшийся мир, что прячется за стеклянной пленкой твоих светлых глаз. «И ты принимаешь условия его игры. И плевать ты хотела, что даже не знаешь правил.» — Ладно, как скажешь, — вслед за уже более громкой и уверенной фразой, чем прошлая, твои пальцы размеренно поднимаются, плавно скользя по складкам вишневой ткани. Касаются верхней пуговицы. Ты вынимаешь ее из петельки, и шея предательски покрывается мурашками от своих же прикосновений. «И от того, что он наблюдает. За каждым твоим действием.» Потом расстегиваешь ещё одну, следующую. Лениво и неторопливо, как бы растягивая этот момент. Не сводишь глаз с его сосредоточенного взгляда, что опускается вниз по открывающейся ему коже, одними своими зрачками оставляя на твоих ключицах липкие, ментальные отпечатки. Касаешься очередной пуговицы, в районе солнечного сплетения. И замираешь. А твоя улыбка с каждой секундой невольно становится всё самодовольнее и ироничнее. И только заметив это, до него наконец доходит вся суть твоего "плана". И его острый хрипловатый смех разрезает густое пространство. И вязкий воздух становится легче, и проникает в твои лёгкие послушнее. Ты смогла обыграть его. Ты смогла. — Уж не думала, что ты настолько глупый и самонадеянный, чтобы правда поверить в то, что я начну раздеваться прямо сейчас, прямо здесь, стоя перед тобой с целью якобы вернуть тебе эту рубашку. Ты так легко проиграл... — неожиданное для тебя самой, сказанное слетает с губ неимоверно саркастически и непосредственно, именно с такими едкими нотами, которые обычно звучали в его́ голосе. С легкой издёвкой. Колко. Не без приятной дрожи замечаешь, как твоё прежнее, вечно преследующие по пятам волнение перерастает в невыносимый интерес. «Теперь игра станет интереснее.» Лишь бы не... Его лицо как то неожиданно грубеет, пока челюсть нервно ерзает, а глаза будто застилаются огромными серыми тучами, предвещая о надвигающейся беде. Он делает к тебе неожиданный шаг, заставляя невольно отпрянуть назад и уткнуться спиной в неестественно холодную стену. И демоническая коронная улыбка возвращается. Немного безумная. Чертовски лукавая и коварная. Чертовски его. И ничья больше. — А ты никогда не слышала, что порой нужно проиграть битву, чтобы выиграть войну? Что иногда нужно пожертвовать пешкой, чтобы получить что-то покрупнее? Если уж и решила играть, то продумывай действия на несколько шагов вперед, а то так можно остаться ни с чем... — А у нас что, минутка философии? — не сходишь со своей позиции, продолжая накалять без того напряженную атмосферу. И он, как стихийное бедствие, как катастрофа, как проклятие, — медленно, но уверенно приближается к тебе. Ещё ближе. — Если честно, ты совсем не изменился... — А должен был? — неизменная самодовольная усмешка, и твоя голова немного опускается, когда ты начинаешь буквально дышать в его плечо. Ты безумно скучала. По жизнерадостной и такой эмоциональной Италии. По тёплому морю. По горячему песку. По ощущению, что внутри столько трепета и волнения, что ты вот-вот оторвёшься от земли. По запаху этой чертовой магнолии, что вновь, как несколько лет назад, проникает в лёгкие, когда твой носик утыкается в его майку. Ты безумно скучала. Но не по нему. По всему вокруг, но не по Дьяволу, что когда-то так ловко дергал тебя за ниточки, заставив моментально замерзнуть на высоте своих принципов, и почти без колебаний сброситься вниз. Пролететь сотни километров, и нырнуть под землю. Прямо в его бессмертную обитель. И выбраться оттуда еле живой. «И стоило ли оно того?..» — Ты начала курить? — он утыкается в твою макушку, делая громкий, глубокий вдох. Чувствуешь, что он улыбается. Не так, как обычно. Как-то иначе. — Бросаю. А от тебя сигаретами пахнет... Ты ощущаешь себя маленькой птичкой, загнанной в тесную золотую клетку, стоящую где-то в центре самого чистого рая. "В самом грязном аду". И он вроде не держит, но оказывает такое давление, что решётки вот-вот затрещат. Но ты почему-то не улетаешь, хоть у тебя и остались силы. Хоть у тебя и есть крылья. «Хоть клетку никто и не закрывал.» Его неестественно горячая рука ложится на твою талию, притягивая к себе, хотя казалось, что ближе уже некуда, а твоя рубашка без заминки пускает его пальцы под себя. И по коже снова бегут мурашки, скорее от необъяснимого страха, чем от его касаний. Ты боишься. И ты четко знаешь, чего. Но не признаешься в этом даже самой себе. — Ну зачем ты это делаешь?.. — как-то неохотно, но с усилием оттягиваешь его руку от себя, а он возвращает ее обратно, будто и не рассматривая другие варианты. Абсолютно в его стиле. — А что, боишься сорваться? — загадочный полушепот въедается в твои уши шипящей волной, и поймав непонимающее «чего?..», он снова усмехается. Снова над тобой. — Я имел ввиду, что ты снова захочешь курить. А не меня... — его улыбка становится невыносимо самодовольной и вальяжной, а тебе неописуемо стыдно за свои предательские мысли. «Лишь бы он это не чувствовал...» — Послушай, лисичка, хватит меня шугаться. Я же не кусаюсь. — Врешь, — в ответ он немного отстраняется, с умело наигранным непониманием прокрадываясь тебе в глаза. — Ты кусаешься, и очень больно. — А я смотрю, у лисичек хорошая память... — Не называй меня так, — старательно не пускаешь в голову воспоминания, но даже не смотря на это чувствуешь, как начинают гореть твои щёки. А ты думала, что не умеешь краснеть. Невольно отворачиваешься, а после — отходишь в сторону, поднимая с кафельного пола уже позабытый блеск для губ, который, конкретно сейчас, воспринимается чем-то на уровне спасения, помогая вырваться из тесной ловушки его взгляда, его запаха, его рук. — Знаешь, я думаю мы отлично поболтали, но меня ждут. Я была рада тебя увидеть, но мне пора. — какая-то идиотская, до ужаса глупая надежда медленно тонет в глубине твоих глаз, когда он лишь улыбчиво кивает, уходя в сторону выхода. «Неужели ты отпустишь меня так просто?.. Неужели даже не попытаешься внедрить свои правила?..» Лучше никогда не надеяться, тогда и разочароваться не будет повода... Он снова позволил тебе выбрать. И ты снова приняла решение. Уйти. Сама. «И на что ты надеялась...» Он придерживает тебе деревянную дверь выхода, а выглядит так, будто позирует для самого элитного журнала. Сам того не осознавая. И ему чертовски идёт корчить из себя джентльмена. Ему всё идёт. Всё, что бы он не делал. «Не отпускай, удержи меня... Хотя бы сейчас... Позволь сдаться тебе в руки. Только не уходи. Забудь те слова. Просто забери меня. Куда угодно. Лишь бы с собой.» Но кажется, он не умеет читать мысли. И ты выходишь из тесной уборной первая, снова погружаясь в непринужденную атмосферу кишащего улыбками ресторанчика, только твоя вот куда-то спряталась. Тебя вновь встречает такое уютное заведение... На берегу. С шумом прибоя и запахом остывающего к вечеру песка. Солнце не спеша уплывает за горизонт, оставляя на темно-васильковом небе свои золотые следы. Так красиво. Только что-то тоскливо ноет внутри. — Извини конечно, может я ошибаюсь, но мне кажется, тебя уже совсем не ждут, — он неторопливо подходит со спины, заставляя тебя поднять взгляд. В десятке метров, широко улыбающаяся Диана быстро пробегает пальцами по экрану телефона, после чего игриво протягивает ручку стоящему рядом со столом парню, и уже спустя пару мгновений они спокойным шагом удаляются из кафе, теряясь в бесконечной толпе. Звук пришедшего сообщения с трудом долетает до тебя сквозь поток голосов.

Диана “Зайка, прости, но мне пришлось срочно тебя оставить... В качестве извинения завтра ты весь день заказываешь своё любимое мороженое за мой счёт. Готова поспорить, теперь ты не злишься :)” 21:43

Чувствуешь, как чьи-то темные глаза бегают по экрану на пару с твоими. — Ну раз уж тебя и правда не ждут, — Дьявол осторожно подкрадывается ближе, будто боясь спугнуть, и его дыхание вновь просачивается сквозь твои переливающиеся тёплой медью волосы, — может позволишь мне украсть тебя отсюда?..

“Порой обстоятельств становится так много, что мы не в силах с ними бороться. Преодолев одни, мы натыкаемся на новые и вновь стоим перед выбором сопротивляться или поддаться судьбе… И пока мы думаем — появляются новые обстоятельства…” © Максим Лавров