Глава 4. Личные границы
28 мая 2021 г., 18:10
Языковой барьер. Минхо часто испытывал сложность в объяснении своих чувств. Он был очень влюбчивым парнем, признавался первым, а в ответ получал такое холодное молчание, такую грязно-серую пустоту и игнор.
Минхо знакомился в соцсетях: там зарождалось общение, длинные переписки, постепенно сокращающиеся до нескольких предложений, а то и слов. Ему нравился собеседник. Так и появлялись любовные письма.
После огромного признания в любви Минхо назначил встречу, чтобы познакомиться поближе, на что его собеседник лишь ответил: «Хо, ты реально не понял? Я здесь не для того, чтобы найти потенциального партнёра. Я просто примерял амплуа доминирующей позиции в отношениях, потому что только в Интернете могу себе это позволить. Вообще, не принимай всерьёз людей подобных мне. Это роль. Чувства ненастоящие».
Минхо после этого долго грустил, надурил сам себя, навоображал отношения с человеком, которого едва знал, и хлебнул меланхолии.
Второе признание было вживую. Чувства были ещё сильнее, чем после интернет-переписок. Минхо написал красивое письмо, писал долго, продумывая каждое слово. Не оценили. Растоптали. Плюнули.
Минхо находится под большим впечатлением от необычной консультации. Эмоции захлёстывают его.
Он не ест, не переодевается, не занимается уроками, вбегает в комнату, достаёт блокнот и принимается писать о том, что сейчас испытывает.
Мама пару раз заходит в комнату, интересуется его занятием.
— Мама, не мешай, я выполняю задание Хан Джисона, — врёт он, ни разу не посмотрев в её сторону.
— Сначала поешь и переоденься в домашнюю одежду, а уже потом занимайся своими делами, — ворчит она, но в покое оставляет.
«Джисон. Хан Джисон, пишу тебе вам, потому что не умею выражать свои чувства словами, на бумаге это тоже с трудом выходит, но мысли атакуют меня, если письменно не выскажусь. Что за хрень со мной происходит? Почему-то т̶ы̶ вы как-то странно действуете на меня. Мне радостно, когда вы смеётесь, шутите и размахиваете руками, словно бешенная курица из мультфильма. Я был счастлив, мы провели много времени вместе, сидели рядом и случайно (и не случайно) касались друг друга. Когда я обнял вас, пришло осознание: я хочу делать это чаще, ходить с вами в кафе не по принуждению, держать вас за руку — она всегда тёплая, я это подметил сразу, голос ваш слушать на репите… Пожалуйста
Ты мне нравишься!»
***
Перед сном Джисон пишет ему сам. Странный психолог: «Как самочувствие?» Минхо: «Я много думал» Странный психолог: «О, внутренний диалог с собой — это хорошо!» О тебе думал, Хан Джисон. Минхо: «Простите, я не поблагодарил вас за крем-гель от прыщей» Странный психолог: «Не извиняйся, Минхо. Там дело было не до благодарностей. У тебя эмоциональный фон повысился» Минхо: «Да…» Сейчас я борюсь с желанием, чтобы не спросить у Джисона что-то более личное. Меня интересует его жизнь, семейное положение, детство. Люди влюбляются в определённого человека не просто так. Мы можем сколько угодно отрицать это, но каждый раз наша психологическая составляющая будет доказывать обратное. Противоположности притягиваются, да, безусловно, но влечёт нас далеко не противоположность. Манера поведения тоже толкает нас на влюблённость, улыбка, рост, кошатник он или собачник, что угодно, если это вызывает в вас эмоции! Письмо, адресованное Джисону, было написано не для него, каким бы абсурдом это не казалось. Минхо в первую очередь объяснился с собой, письменно подтвердив, что Хан Джисон ему понравился.Это из чувства благодарности.
Нет, я заинтересован в нём как в парне.Сынмину ты вешал лапшу и утверждал об обратном.
Да, ведь Джисон понравился мне после совместного времяпрепровождения в неформальной обстановке.Это его работа!
В этом моя проблема! Ты ведь знаешь, что влюблённость для меня сродни обычной симпатии. Я имею право влюбиться в кого-то, мысленно вступить в отношения, словить депрессняк, что этого нет наяву, а потом вкрашиться в кого-то другого.Давай-давай…
Собственное «Я» над Минхо насмехается, будто знает какой-то секрет. Все мы смелые на расстоянии — Минхо не исключение. Минхо: «Извините, такое возможно… встретиться в неформальной обстановке? Мы могли бы сходить куда-нибудь, просто поболтать» Странный психолог: «Минхо, у меня есть одна заповедь, строжайшее правило — я не сближаюсь с клиентами, даже дружеские отношения не выстраиваю. Это чревато последствиями. Не обижайся» Осознание большой ошибки приходит лишь тогда, когда Джисон отправляет сообщение. Он был слишком резок, но честен. Минхо: «Я вас понял. Не знаю, что на меня нашло, но я хотел позаботиться о вас, ведь из-за работы вы не можете нормально познакомиться с Сеулом» Больно.А на что ты рассчитывал? Или ты думал, что полунатурал магнитит к себе таких же полунатуралов? Минхо, не пытайся привязаться к Хану. За его помощь твоя мама платит деньги.
Прекрати поток новых мыслей, не то мы снова поссоримся. Странный психолог: «Хотя… я бы с удовольствием прогулялся по Набережной» Минхо широко улыбается. Для Джисона никакого подтекста нет, а вот Минхо воспринимает это сообщение как своеобразный сигнал. Кто-то из этих двоих совершает большую ошибку.***
Удивительно, но Минхо просыпается в хорошем расположении духа. Ночью ему в рекомендациях на YouTube попалась песня, пропитанная вайбами Хан Джисона. Минхо не знал перевод, да и не важен он был, когда цепляло совершенно иное: воображение рисовало впечатляющие картины под музыку, от них настроение больше не купалось в оттенках грусти.Каково это — просыпаться не в холодном поту, не от кошмаров?
Потрясающе. Что за дурацкий закон подлости: когда мы в настроении — наши родители нет. Отец ещё не вернулся с ночной смены. Мама сидела на кухне, но была мрачнее тучи. Минхо давно не целовал её по утрам, обычно она реагировала равнодушно, но сегодня даже не дала притронуться к себе. — Всё в порядке? — спрашивает Минхо и садится напротив. Мама смотрит на него обвиняющим взглядом. — Если отец узнает… — цедит она, — Хо, если узнает отец… — О чём? — он не на шутку тревожится. Поводов было много. Секретов пруд пруди. Его отец сложный человек, церемониться не будет. Минхо не Феликс: пощады и снисхождения не будет. Если Феликс мог перечить отцу, выражать недовольства и не считаться с его мнением, отстаивая своё, то Минхо — просто идеальный мученик для тирана. — О твоей ориентации, Хо! — мать встаёт из-за стола и ударяет полотенцем по деревянной поверхности. Тот замирает. — Откуда… — Я читала твои переписки, Хо, — без стыда молвит мама, — какая пошлятина, позорище. Какой «ствол» тебе собрались лизать? Ты собираешься воплотить эти фантазии наяву? С мальчиком? Стыд присутствует, но вовсе не у того человека. — Ты читала мои сообщения, — выдаёт Минхо разочарованно. — И правильно сделала! Мама никогда не была с ним деликатной, грубила, опекала, но сейчас она топтала его в грязь и не просто критиковала, а оскорбляла в открытую. Минхо смотрит на потолок, вбирает побольше воздуха и начинает часто моргать. — Ты читала мои сообщения! — срывается он на крик. — Д-да, — уже как-то неуверенно. Она сделала это, когда Минхо лёг спать. Стянула ноутбук с незакрытой страницей и изучила досконально. Как ей сил хватило дождаться утра? — Это моя жизнь, мама! Мои сообщения! Ты не имела права копаться в чужом белье. Это подло. — Так бы я никогда не узнала о твоём отклонении, Хо. — Это не отклонение! — Минхо резко встаёт и ударяет по столу, — я вправе выбирать себе партнёра, не опираясь на гендер. Я всего лишь влюбляюсь в парней, а ты смотришь на меня так, словно я режу людей на камеру! — Не кричи на мать, Хо! Это я права не имею? Я?! Ты должен стать нормальным и перестать пропагандировать порнографию в сообщениях. Чёрт подери, ещё всё так красиво описывал, позорище, — выплёвывает она. Как же хотелось провалиться под землю. Минхо впервые за долгое время срывается на мать. Он бежит в свою комнату, хватается за ноутбук и разбивает его об пол. Мама, услышав трескучий звук, быстро идёт в комнату, ахает, словно старая бабка, и начинает обвинять своего сына во всех бедах их семьи. — Неблагодарная паскуда, — последнее, что слышит Минхо. Он оделся, взял рюкзак, сунул телефон, наушники и помчался прочь из ненавистного дома, оставив мать на грани нервного срыва. — Почему ты не Феликс? — вторит она как в бреду, опускаясь на колени рядом с кроватью старшего. Как можно называть человека слабым из-за того, что он роняет слёзы? За каждой слезинкой скрывается её долгое сокрытие. Человек может быть терпеливым, если того требуют обстоятельства. Минхо из таких. Терпел он долго, слёзы копил, словно какой-то миллион, плакал тихо, если была возможность, но сегодняшняя выходка матери перешла все границы. Никакой поддержки. Никакого сочувствия. Постоянное сравнение со старшим братом — жестокая участь Минхо. Феликс был прямолинейным, уверенным и всегда добивался своей цели. Он был сильным, где-то походил на отца, где-то гнул свою линию. Зарабатывать начал рано, чем вызвал ещё большую гордость у родителей. В доме он был незаменимым мастером. Только язык за зубами держать не умел, но и в этом родители не видели чего-то ужасного. В семье последнее слово было за ним. Маму он очень сильно любил, отец был для него авторитетом, младший брат плаксой, за которого нужно было заступаться, а потом бить за то, что не мог постоять за себя самостоятельно. Феликса боялся весь подъезд, если не многоквартирный дом. Феликс имел связи с нехорошими людьми, преступал закон и очень сильно рисковал не только собственным здоровьем, но и здоровьем всей семьи. Порой Минхо думал, что его перепутали в роддоме, если бы не был так похож на мать. Он делил с Феликсом одну комнату, боялся его, особенно в нетрезвом виде. Когда тот уходил бухать с друзьями, Минхо сбегал на ночёвку к Сынмину. Пьяный Феликс — страшное зрелище, особенно глазами младшего брата. На улице пасмурно, снова льёт дождь и дует сильный ветер. Тонкий психологизм: погода сопутствует душевному состоянию Минхо, от чего явно не становится легче.Веришь ли ты в случайности?
Да.А так?
Теперь сомневаюсь… Какое хитрое бывает бессознательное! Минхо, сам того не понимая, брёл прямо к Набережной реки Ханган. Позади него раздался машинный гудок. Хан Джисон. Его серый Nissan Skyline поравнялся с торопливым подростком. Минхо мысленно выругался, быстро отвернулся, чтобы смахнуть слёзы, но тут же понял, что это бессмысленно. Они всё равно стали вперемешку с дождём… — Минхо? Может сказать загробным голосом, что он ошибся? — У тебя значок с котиком, который я лично вручил тебе вчера в качестве приза. Садись. Минхо вмиг запрыгивает на сиденье рядом с ним. — Ваша машина? Джисон, плавно касаясь руля, опытно припарковывается близ площади проката велосипедов и глушит мотор. — Да, мама недавно пригнала её из Инчхона. Почему ты не в школе? — Почему вы не на работе? — Фи, некрасиво отвечать вопросом на вопрос. Я работаю хаотично: утром у меня была всего одна онлайн-консультация, потом я заезжал в контору, где оплатил аренду кабинета, забрал Skyline на вокзале и посадил маму на электричку. — Ясно, — Минхо кривит губы, — я… — соврать не получается, Джисон смотрит так, словно душу насквозь видит, — я сбежал из дома. Твою мать! Джисон делает глубокий вдох, понимая, что всё лечение идёт по пизде. — Отлично, — пришлось играть роль спокойного и беззаботного, — и куда мы поедем? — Мы? Джисон давится воздухом. — Чего ты так удивился, Минхо? Ты моя ответственность, разве я могу пустить тебя в свободное плавание в таком состоянии? Забудь, забудь, забудь, забудь, — пропевает он. Вечером отвезу его домой, когда он остынет немного. — Как с сыном со мной возитесь. Минхо отворачивается к окну. Дождь. — Ащ, ну что за молодёжь: одни младшеклассником обзывают, другой глазами усыновить просит. — Вот и нет! — Минхо впервые показывает своё искреннее возмущение, — просто вы наверняка чуть старше меня, а я постоянно «выкаю». Тот на секунду задумывается. — Ок, обращайся ко мне «Джисон». Ты прав, я не настолько тебя старше, наша разница составляет пять лет. Не двадцать пять и то супер. — Ты ехал в какое-то конкретное место? — Минхо нравится говорить неформально. — Хороший вопрос, — Джисон проводит пальцами по подбородку, — секундочку, — улыбается он как-то странно и сразу же припадает лбом к рулю, стукаясь об него несколько раз. Минхо не понимает, как на это реагировать, поэтому просто морщит лицо, повторяя: «С тобой всё нормально?», — да-да. Загугли ближайший травмпункт, Минхо. — Что-то случилось? — беспокоится подросток. — Случится, — поправляет Джисон и набирает чей-то номер, не успел он и слова вставить, как сквозь динамик послышался жуткий ор. — Ты в своём уме, паразитина сухая?! Я, сука, под дождевыми струями стою, этот дождь всё кончает и кончает, то на лицо, то в рот, то в душу! Клянусь, я устрою стриптиз прямо в твоей машине! Злой Чанбин — просто Бог сквернословия и ярких угроз. Джисон забыл, что должен был подвести его в «подполье» к Уёну, у музыкантов была утренняя репетиция. Джисон прикрывает глаза, понимая, насколько напортачил. — Эм... — тянет Минхо, — обещай мне кое-что, — старший поворачивается в его сторону и хлопает ресницами, — если тебя не будет в живых, ты не будешь являться ко мне приведением, когда я заберу твою тачку. — Ах, ты! — он толкает Минхо в плечо, на что тот лишь смеётся на весь салон, — шутник, вай, шутник, — передразнивает Джисон, но даже это ничуть не глушит гортанные звуки Минхо. Спустя несколько секунд психолог разразился ответным хохотом. — Скоро ты познакомишься с Чанбином, он… нормальный просто… как это сказать? — Я понял, — отмахивается Минхо, — ты тоже странный, значит и друзья твои такие же, — Минхо резок, но обидеть словами цели не преследует. — Пф, мягко сказано, Минхо. Джисон заводит авто, плавно разворачивается и мчится до места встречи.***
— Я там такие пытки в Интернете нашёл, у-у-у. Тебе понравится, дурила... Чанбин замолкает, когда видит незнакомого парня. Минхо здоровается с ним, а Джисон просит запрыгнуть на заднее. — Это Минхо, мой клиент, — поясняет он. — Короче, парень, гарантирую, что после меня, ты точно не сможешь воспринимать этого парня, — Чанбин кладёт ладонь на джисонову макушку, вбирает в неё небольшую копну и теребит, — как своего психолога. Извиняйте, но менять своё поведение ради незнакомого человека не входило в мои правила. Минхо поспешно отвечает: — Я сам не ограничиваюсь рамками приличия иной раз, поэтому не возражаю, чтобы ты при любых обстоятельствах оставался самим собой. — Правильно, — соглашается Чанбин. — Давай возьмём пацана с нами? — Минхо, поедешь на квартиру? — интересуется Джисон, не сводя глаз с дороги, — у Чанбина будет проходить репетиция, мы могли бы поприсутствовать на ней как зрители. Что думаешь? — Хорошая идея. С Джисоном почему-то забывалась былая неуверенность. Минхо имел проблемы с общением, но с Чанбином язык нашёл. Минхо никогда не бывал на квартирах, тем более у настоящей музыкальной группы. Джисон всю дорогу думал о своём поступке. Правильно ли это? Минхо клиент, с которым я встречаюсь больше положенного времени, уже и на машине катаю, с друзьями знакомлю. Между нами, в силу терапии, должны складываться доверительные отношения. Это нормальное желание — дружить со своим психологом. Минхо не первый, кто так делает. Хан Джисон нарушал этический кодекс. Минхо нужно быть откровенным со своим психологом, открытым. Только на консультации такое состояние является безопасным. Когда ты открыт — ты уязвим, а значит являешься идеальной приманкой для окружающих, которые так и норовят сделать тебе больно. Если тебя «ранит» психолог — словами или интонацией — в пределах своего кабинета, то хотя бы будет возможность обсудить это и тут же проработать. Но если психолог превратится в друга, то, увы. Это уже не работа.
