Там, где ночует солнце

В «подполье» царит настоящая рок-атмосфера. Минхо неуверенно плетётся за Джисоном. Парни-неформалы занимаются приготовлением своих инструментов: Уён подключает гитару к усилителям и примочкам, вокалист Ёнджун распевается и настраивает микрофон. — Мои мальчики, — плывёт Чанбин и, словно под гипнозом, спешит вперёд. — Мы ведь созванивались, — говорит Уён. Он являлся лидером их группы, самым настоящим связующим звеном. Уён уже подключал ноутбук к аудиоинтерфейсу, чтобы звук не расползался, когда Чанбин чуть не сбил его. — Мои мальчики-барабанчики, а не вы, волосатые мужланы, — передразнивает Чанбин, поглаживая барабаны, — Джуни, побрейся! — он начинает закреплять «железо» на стойках, а потом берётся за рабочий барабан. Ёнджун лишь фыркает в ответ. — У нас новенький? — спрашивает Уён у Джисона. Лидер выглядит приветливым, несмотря на страшнейшие синяки под глазами. Он протягивает руку Минхо, и тот охотно здоровается. — Нет, мы зрители, — отмахивается Джисон и приглашает Минхо сесть на старый диван. — Чанбин обещал песню. Я с нетерпением ждал, когда вы её доработаете. — Твои уши кончат густой серой, когда её услышат, — молвит друг. — Столько сил на неё убили, она должна взорвать площадку на рок-фестивале, — Ёнджун говорит это прямо в микрофон, проверяет и его, и свой голос. Он являлся ещё и бас-гитаристом, его вокал вывозил любые ноты и был главной составляющей группы. Любопытный взгляд Минхо осматривает каждый уголок этой небольшой квартиры, реально напоминающей какое-то подполье. Плакаты, музыкальная установка, колонки, татуированные парни в чёрных футболках, олицетворяющие принадлежность к своему увлеченью. — Рок — это свобода. За истошными воплями, похожими на рвотные звуки, воспевается огромное желание донести свою правду до народа, — Уён закатывает рукава и показывает две затейливые татуировки: электрогитара со значением свобода, хардкор и череп в розе, символизирующий любовь к свободе навсегда. Не то чтобы я горел желанием исследовать его руки, но всё равно интересно. Люди с подобным мировоззрением мне ещё не встречались. Для них свобода — глоток свежего воздуха. Все музыканты питали любовь к музыке, но по-своему: Чанбин был словно одержим ею, Ёнджуну она приносила огромное количество внимания, а Уён был самым страстным из них и вкладывал очень много. Минхо подсаживается к Джисону на диван. Расстояние между ними ничтожное, приятная пульсация в кончиках пальцев подталкивает Минхо дотронуться ими до джисонова плеча. Пёрышко. Психолог резко оборачивается, когда чувствует чужое прикосновенье. — Люблю перьевые подушки, — щурится он. Как только парни настроили колонки, немедленно принялись за распевку. Минхо вздрагивает от громкого звука и ёнджунова голоса, похожего на утробный рык. Однушка Уёна — единственное место, где музыканты могли репетировать. Частые приводы в полицию за нарушение тишины заставили группу репетировать по утрам, в будни, когда соседи горбатились на работе. — Боишься? — этот взгляд, пронзительный и увлечённо рассматривающий слегка испуганное лицо подростка, — когда я впервые услышал, что эта троица играет, то чуть не запрыгнул на люстру. — Джисон берёт руку Минхо и прячет в карман своей толстовки. — Сейчас вообще бояться перестанешь, — улыбается он и поворачивается к музыкантам. Этот человек говорил мне отстаивать свои границы и не давать никому себя касаться без разрешения. Он идёт наперекор собственным словам! Считает себя исключением? И пусть. Я не против. Его руки тёплые и мягкие. Я буду учиться отстаивать свои физические границы раз за разом, но каждый раз прекращать это делать, когда дело касается Джисона. Минхо молится, чтобы сердце билось ровно. Он потеет от волнения, пытается узреть себя со стороны, чтобы оценить степень своего покраснения. Хан Джисон спокоен, он наслаждается музыкой и кричит друзьям «У-у-у» от восторга. Всё проходит замечательно. Джисон понимает, что Минхо некомфортно в новой компании, поэтому быстро прощается с Чанбином и остальными, следует с Минхо к машине, и они едут в ближайшее кафе. — Необычная атмосфера, — кажется, нам везёт на нестандартные кафешки, — я никогда не видел таких книжных шкафов, — говорит Минхо. И правда, помимо кофе и десертов в уютной кофейне имелось множество книжных стеллажей. Посетители могли приобрести понравившуюся книгу, насладиться спокойной музыкой и поговорить по душам. Исполнение последнего пункта Минхо желал в первую очередь. Место в самом дальнем углу, словно магнитом, притягивало этих двоих, манило, дразнило своей отчуждённостью от других. Со словами «нужно поесть, нужно поесть» Джисон тянет Минхо за рукав. Старший шумно усаживается на мягкое кресло. — Минхо, что мы будем заказывать? — интересуется он, уставившись в меню. — Я не голоден, — отмахивается тот. — Ты, видимо, не хочешь портить со мной отношения, да? — Джисон щурится. — Откуда такие выводы? — Ты мне врёшь, — он придвигает меню к Минхо, — истина гласит, если ты не хочешь портить с каким-то человеком отношения, то нужно закрыть глаза на его ложь. Дошло? У тебя живот урчал, когда мы в машине ехали, Минхо! Ты голоден. Я беспокоюсь. Сейчас перед Минхо сидит не психолог, а свидетель его собственного стыда. Ему хочется стать незаметным, скрыться от Джисона и уничтожить эти болезненные переживания. — Я не голоден, — сухо повторяет Минхо. — Если я сейчас закажу половину из всего того, что здесь продают, и съем в одну харю, то психологом меня можешь не называть, — Джисон обижается и, демонстрируя это чувство с помощью языка тела, откидывается на спинку кресла, скрестив руки на груди, — я буду той ещё сволочью, заставляющей ребёнка давиться вязкой слюной. Да-да. — Такое амплуа тебе не подходит, Джисон. Так хотелось добавить это дурацкое мамино «не паясничай». Старший оживляется, снова пододвигается к столику и кладёт руки полочкой, глуповато улыбаясь. — Заказывай. — Мне неудобно, Джисон. У меня нет денег. Ты вовсе не обязан за меня платить. — Что? — тот притворяется, что плохо слышит, — чизкейк заказать? Прекрасно. Ты будешь банановый или апельсиновый? — Джисон берёт меню и пробегает взглядом по красивым буквам, — а попить? Я буду аффогато, люблю мороженое, залитое порцией эспрессо. А ты… — он пытается найти какой-нибудь необычный кофе для Минхо, «открыть Америку», привлечь, ведь порой что-то новое может играть роль губки, впитывающей плохое настроение. — Джисон, не нужно! — злится Минхо и пытается забрать меню, джисоновы слова доходят с опозданием, — аффогато?! — переспрашивает он, — мороженое в эспрессо в такую погоду? Извращенец. В этот момент подходит официант. — Здравствуйте. Определились с заказом? — Четыре чизкейка: два банановых и два апельсиновых, одну большую вафлю с сиропом на ваше усмотрение, один аффогато и… Минхо понимает, что Джисону противостоять бесполезно. Он перебивает его, чтобы самостоятельно сделать выбор напитка. — Латте с лавандой, — говорит Минхо. У Джисона глаза на лоб лезут. Вне формальной обстановке он не практикующий психолог, а Хан Джисон, бурно реагирующий молодой парень, у которого эмоции намного опережают потоки здравого смысла. — Извращенец! Минхо смотрит остро и пинает Джисона под столом. — Заказ будет готов примерно через семь минут. Официант уходит. Минхо не смотрит на Джисона, пялит в окно. Погода ужасная: ветер усиливается, дождь бьёт по окнам, а солнце прячется за тучами. Джисон берёт зубочистку и аккуратно касается ей руки Минхо. Тот тут же её одёргивает и начинает хмурить брови. — Прости, — говорит старший, — и не только за зубочистку. Минхо, я понимаю, какой дискомфорт ты сейчас испытываешь, но давай обогнём его с другой стороны: сегодня я тебя угостил, в следующий раз ты меня угостишь. В следующий раз? — Тебе хочется ещё куда-то со мной сходить? — Я уверен, это наши не последние посиделки, Минхо. — Ты можешь посидеть где-нибудь и со своими друзьями, Джисон. Разве я не должен появляться лишь в пределах твоего рабочего кабинета? Дружба. Но Минхо сам сжигает мосты. Он не хочет, чтобы Джисон проводил с ним время из жалости. — Конечно, — кивает он, — но мы можем посещать кафе, выходить на прогулку, есть мороженое, а обзовём мы всё это «терапией». Минхо, эта та же самая консультация, но с уклоном на повседневность, чтобы не вгонять тебя в барьер. Ты чаще открываешься мне вне кабинета. Принесли напитки. Он либо в детстве завис, либо ему со мной скучно. Серьёзно, почему я всегда чувствую вину, когда наступает это молчание? Я не хочу показаться навязчивым, но всё моё общение состояло бы из кучи тупых вопросов. Минхо исподлобья наблюдает за своим психологом. Он бы и рад любоваться им в открытую, но боязнь того, что Джисона это спугнёт, заставляе Минхо идти на поводу у здравого смысла. — Десерт для вас и вашего парня, — объявляет официант и ставит тарелки на стол. Джисон начинает громко кашлять, и напуганный официант протягивает ему кучу бумажных салфеток. Минхо чувствует себя вдвойне виноватым. — Всё в порядке, — хрипло отзывается старший. Официант извиняется и продолжает свою работу. — Чуть на тот Свет абонемент не приобрёл, — отшучивается он, — видимо, мы очень хорошо смотримся вместе, раз нас принимают за пару. Джисон выглядит немного растерянным, пачкает уголки губ своим чизкейком, потому что руки в плену несвойственного для него тремора, и ловит гейскую панику. Минхо намекает двусмысленно, показывает на губы, чтобы Джисон сообразил и вытер свои испачканные. — Нет, Минхо, мы не будем с тобой целоваться, чтобы делать официанта правым, — он переворачивает весь смысл скрытой заботы Минхо, — нам тоже неловко, так что наш официант не один пребывает в неудобном положении. — Джисон! — Минхо задирает голову и прикрывает глаза ладонью. Раздражение выталкивало стеснение. Он берёт салфетку, встаёт и через весь стол тянется к джисонову лицу. Минхо вытирает остатки чизкейка с лица, садится обратно на диван, комкает салфетку и бросает её на стол. — Как с маленьким ребёнком, — бубнит он, — обычно люди, увидев подобный жест, сразу дотрагиваются до своего лица, а не думают о поцелуях. — Ой, — вырвалось у Джисона, — спасибо! — он искренне благодарит Минхо, и тот успокаивается. — Ты потрясающий, но порой круто расшатываешь нервы. Минхо делает глоток латте и отворачивается к окну. — Эй! — Джисон пинает его под столом. Тот пугается и десять раз жалеет о сказанном. Джисон точно даст словесный отпор, ещё и замечание сделает. — Я знаю, — старший расплывается в улыбке и медленно кивает в ответ. Минус работы психолога — идеализация. Психолог для клиента пример для подражания. Он совершенный и не имеет изъянов. Граница «человек и его привычки» стирается в сознание клиента, приходящего на приём, в противном случае психолог может вызвать негативные чувства. Стереотипное мышление тому виной, подобно учителю или врачу, психолог показан в глазах людей в ином свете, благородным и вежливым, поэтому мама Минхо так ужаснулась при виде джисонова пирсинга. Он точно психолог? В головах клиентов уже заложен определённый образ специалиста, его нужно придерживаться, чтобы психологическому лечению ничего не препятствовало. — Ты странный. Поедание десертов проходило в тишине, лишь изредка Джисон пытался разнообразить её нелепыми шутками. На сегодня не было намечено никакой консультации с Минхо, но так как Джисон взял на себя ответственность присмотреть за младшим, то посчитал нужным начать проработку проблем именно сейчас. Хорошо, что я естественный импровизатор, а не осторожный планировщик. — Насытившись, можно и бросить вызов сомнениям, разочарованиям и самокопанию, готов? Минхо смотрит на него скептически. — У нас не сеанс. Мне не чем его оплачивать. — Перестань всё сводить к деньгам, Минхо, если бы я работал по такому принципу, то уже давно бы крутил миллионами, но я работаю за идею, понимаешь. Я на психолога пошёл ради того, чтобы людям помогать. — Не убедительно, — упрямится Минхо, хотя прекрасно знает, что Джисон ему не врёт. — У меня есть и другой доход. Успокоился? — цокает он, — итак, самооценка. Минхо, будем учиться любить себя, хвалить и прощать. Нужно выяснить причины низкой самооценки. Зачастую одной из главных причин является воспитание. В детстве тебя ругали? Не хвалили? Постоянно сравнивали с кем-то? Критиковали любые твои инициативы и начинания? Да, да, да и ещё раз да! Минхо еле заметно кивает. — Молодец, смелее, смелее. Я очень плохо тебя знаю, но я уверен, что ты очень толковый парень, Минхо. Похвала это важно, и тебя есть за что хвалить! Первые шаги на пути открыться кому-то очень пугающие, но ты справляешься, просто продолжай в том же духе. Я немного покопаюсь в твоём прошлом, это необходимо для анализа, если почувствуешь, что разговор тебя душит, то дай знать. Этот голос… Минхо не хотел быстрого завершения их какого-никакого общения. Он и впрямь был готов слушать Джисона без остановки. Быть может, поступок этот эгоистичный, неподвластный контролю, но Минхо решается на него. — Я расскажу о себе всё, что нужно, но обещай, что этот день будет посвящён мне. А Джисон радуется: Минхо звучит смело, значит не всё потеряно. — Хорошо, — согласно кивает он, — ты неединственный ребёнок в семье, да? Подозреваю, что Минхо даст положительный ответ, ведь дети с высокой самооценкой либо росли единственными в семье, либо родились первыми. — Я второй сын. Вероятно, у Минхо есть комплекс «младшего брата», когда родители сравнивают младшего ребёнка со старшим. — Порой во мне хотят видеть моего старшего брата Феликса. А ещё я комплексую по поводу своей внешности. Одноклассники дразнят меня за прыщи и недовес, потому что считают, что этим нужно было «переболеть» ещё лет в четырнадцать, — Минхо говорит до ужаса смиренно. — Я считаю, что этот недостаток можно обратить в преимущество. Ты можешь постепенно развивать способности к спорту. Прыщи вообще не вечны, Минхо. Мажься тем гелем, который я тебе купил, если это не принесёт результата, то посетим врача. Джисон, ты слишком много берёшь на себя. Ты не мой родитель. — Ты уже на пути к повышению своей самооценки. Тебе нужно сменить твоё окружение. Если ты будешь общаться с уверенными и успешными людьми, то почувствуешь, как изменится твоя жизнь. — Когда-то я пытался подружиться с таким, но ничем хорошим это не закончилось. В моём окружении есть игровой задрот и ты. Больше я не с кем не общаюсь. — Это очень хорошо, что я вхожу в твоё окружение. Ты научишься ценить свою индивидуальность, я поспособствую этому. Будем учиться выходить из твоей зоны комфорта. — Я в неё и не входил. — Это немного другое. Тебе придётся поставить ограничения на свои привычные действия. Ты после школы куда обычно идёшь? — Домой. — Теперь ты должен изменить маршрут. Минхо, заходи на обратном пути в магазин, гуляй в парке, радуй себя мороженым. Лично я в детстве создавал для себя много экстремальных ситуаций: убегал от бездомных, лазил с друзьями на стройку, зимой катался на горке. Это шалости, за которые обычно наказывают, тебе может показаться, что я учу плохому, поэтому не обязательно повторять мои примеры, в которых можно сломать себе руку или получить нагоняй от бездомного. Ты можешь заняться спортом — тоже выход из зоны комфорта. Нельзя в ней засиживаться, ты затеряешься перед трудностями, смакуешься от собственного бессилия. Эти установки были чем-то заоблачным для Минхо. Джисон и сам понимал, что не всё сразу, но придавал большое значение первым тяжёлым попыткам. А ведь я и впрямь меняюсь рядом с тобой, Хан Джисон. — Я скачаю приложение, чтобы заниматься спортом. Я буду менять привычные маршруты и постараюсь забыть о самобичевании, начну избавляться от прыщей. Джисон улыбается и хвалит за позитивный настрой. Я буду делать это не для себя, а для того, чтобы быть достойным тебя, ведь ты этого заслуживаешь. Я хочу понравиться тебе, но я не смогу сделать это, если не нравлюсь себе самому. В противном случае это не имеет смысла. Чем больше Минхо проводил времени с Джисоном, тем сильнее привязывался и начинал зависеть от эмоций, которые дарило их совместное времяпрепровождение. В этой кофейне были не только книги, но и отдел с канцелярией. Джисон купил альбом, фломастеры и карандаши, чтобы показать Минхо несколько проективных методик. Один из критериев повышения самооценки — познание себя. Для психолога каждый рисунок пациента своеобразный портрет, его детали имеют личностное значение. Минхо втянулся. Джисон начал с простых тестов с рисунками. Забавляло. Минхо удивлялся насколько точно психолог интерпретировал его результаты. Методика «Дом — дерево — человек». Джисон не зря предложил эти проективные тесты: Минхо не шёл на контакт и не особо рассказывал о себе. Джисон складывает лист два раза пополам, образуя четыре маленьких страницы. — Минхо, бери карандаш и как можно лучше нарисуй дом. Он может быть каким угодно, можешь потратить на него столько времени, сколько посчитаешь нужным, можешь стирать нарисованное и рисовать заново. Главное, нарисовать дом как можно лучше. Никаких линеек, рисуешь от руки. Дерево и человека аналогично. Минхо согласно кивает. Это излюбленная и часто практикуемая методика Хан Джисона. Он сейчас должен был записывать свои наблюдения за Минхо, но так как практиковал он этот тест очень часто, научился подмечать все детали слёту, делая соответствующие выводы. Количество времени, прошедшее с момента предоставления инструкции до того момента, когда испытуемый приступил к рисованию: Минхо, прослушав инструкцию, не задавал лишних вопросов, а сразу приступил к делу. Важно было следить за паузами, возникшими в процессе рисования. Общее время, отведённое на рисунок. Спонтанные комментарии Минхо. Эмоции. Джисон заметил, что Минхо долго возился с домом. Рисунок никак ему не удавался, он стирал и стирал, перерисовывал, но тот не становился лучше. Плохой знак. У Минхо сильная эмоциональная реакция на «дом» или на то, что он символизирует. Стирание может означать внутреннюю тревогу или конфликт Минхо с «домом», могу предположить и о депрессивном состоянии. Психолог не любил в открытую наблюдать за клиентом, у того сразу же пропадал комфорт, поэтому Джисон садился по правую сторону от левши Хо, чтобы не препятствовать рисованию. В отдельных деталях контур был толстым, что приобретало трактовку враждебности к нарисованному объекту. Минхо сильно давил карандашом, когда рисовал дом и человека. Рисунки выходили за правый край листа. Он хочет избавиться от прошлого, убежать в будущее. Младший рисовал с увлеченьем, а у Джисона сердце кровью обливалось при виде столь незначительных для вооружённого глаза деталей. Сломанные ветви в рисунке дерева — душевные раны. Рубцы — психологические травмы, перенесённые в прошлом. Их было несколько. По их расположению на стволе можно было вычислить, когда они произошли. Примерно чуть ниже середины… — Минхо, что необычного произошло с тобой в пятнадцатилетнем возрасте? Первая попытка суицида. Осталось не озвученным. Минхо больше не занимается этим, поэтому обсуждать такое просто стыдно. — Ничего особенного, — пожимает он плечами. Как же умело врут твои красивые глаза! Джисон не дурак, и прекрасно понимает, что происходит в период пубертата. — А полгода назад? Он практически попал, ведь четыре месяца назад в семье Ли случилась трагедия. Минхо поблуждал в воспоминаниях, да, примерно полгода назад наступил переломный момент, из-за которого Минхо стал пропускать школу и чуть не вернулся к суициду. — Я испортил жизнь одному человеку и одновременно себе. Поступил необдуманно. Давай не будем об этом? Я пока не готов говорить. — Хорошо, только скажи, эти события как-то повлияли на то, что ты начал прогуливать школу? — Да. Вариантов было масса. Злобный препод? Буллинг, выходящий за рамки? Позор? Его дом находился вдали — чувство отвергнутости. Нет дверей — трудность открыться перед другими. Отсутствие трубы — нехватка теплоты в семье. Пасмурная погода из-за отсутствия солнца. Минхо рисовал всё простым карандашом, хотя Джисон не запрещал использовать цветные. Человек. Плечи покатые – уныние, отчаяние, чувство вины, недостаток жизненности. В рисунке человека не было прорисовки черт лица, но была одна необычная деталь — заштрихованные пальцы, трактовка которых означала чувство вины. Руки, повёрнутые в стороны, — желание быть любимым. Они долго работали над интерпретацией рисунка. Джисон поведал все детали Минхо. Тот в открытую не соглашался с некоторыми из них, врал, но мимика выдавала. Джисон враньё распознаёт очень хорошо. — Минхо, мы сейчас работаем над повышением твоей самооценки, если не проработать травмы, то результаты наши будут плохи. Я дам тебе время собраться с мыслями, а потом поведать мне о них. Мои рекомендации на ближайшую неделю: похвала себя, спорт, принятие своей внешности. Заведи дневник и записывай в него такую фразу «Я могу…», а дальше перечисляй все-все-все свои достижения, даже самые незначительные. «Я могу сказать однокласснику привет. Я могу улыбаться пару секунд. Я могу выйти погулять». Уже вечер, дождь утих, а домой Минхо так и не хотелось. Родители не звонили, значит не потеряли его. Было бы здорово заявиться домой ночью, когда все спят. — А чем ты планировал занять этот день? — интересуется Минхо, убирая листочки и карандаши. — Хотел погонять на тачке, давно этого не делал, — зевает Джисон. — Покатаемся? Тот щурится. — Давай немного покатаемся, и я со спокойной душой вернусь домой? — Ты меня шантажируешь. — Но ты ведь хочешь выиграть в нашем пари? — Я рад, что ты озабочен моим выигрышем, Минхо. На самом деле я хотел съездить в одно хорошее место, как раз должны успеть к девяти часам. Поедешь? Минхо предположил, что этим местом может оказаться любая чанбинова тусовка. Огромного скопления людей Минхо опасался, но если там будет Джисон, то младший просто сконцентрирует всё внимание на нём и позабудет о своей тревожности. — Поеду.

***

В машине у Джисона комфортно. Играет музыка. Минхо тонет в мягком кресле и вдыхает запах дождя сквозь открытое водительское окно. С Джисоном хорошо. Минхо хочет, чтобы их связь укрепилась. Он уже не метит в бойфренды, хотя бы просто во френды. Раньше Минхо мог письменно признаваться в симпатии и мечтать о встрече, свидании. Сейчас он постоянно встречается с Джисоном, но признаться в симпатии не может. Обстановка не та, уровень смелости ниже плинтуса. — А куда мы едем? — не выдерживает Минхо. Он поворачивается на другую сторону, чтобы наблюдать за ритмичными движениями джисоновых губ, за его мимикой и опытным вождением. Минхо не позволяет себе в открытую смотреть на него – это неприемлемо. — Здесь есть холм. Минхо, когда к тебе за помощью приходят люди с непростой судьбой, это не может не влиять на твоё душевное состояние. Я начинаю остро нуждаться в том, чтобы отпустить все негативные мысли. Я беру тачку, еду кататься, а иногда ищу возвышенность и любуюсь закатом. Не думаю, что для тебя мои слова лишняя информация. Все закаты красивые и с каким-то успокаивающим эффектом, когда я смотрю на них, то негатив моментально исчезает. Тесты показали, что ты тот ещё тревожный тип, вот я и захотел прописать тебе «закат». Это что-то новенькое и легкодоступное. Закат, казалось бы, он всегда рядом, но почему-то мы не придаём ему особого значения. Мы вообще перестали видеть вокруг себя много прекрасного. Оно не интересует нас. Тупое порченое настроение просто кричит нам о том, что нет в этом мире ничего хорошего, он пошлый и душный.

***

Джисон привоз Минхо на высокий пустынный холм. Вид оттуда был потрясающим, закат пылал во всей красе. Джисон открывает багажник, там всегда имеется плед, стелет его и приглашает Минхо сесть рядом. На лавочке они бы всё равно не смогли посидеть: пока ехали, снова начался дождь. Поэтому расположились прямо под крышкой багажника. Джисоновы глаза были наполнены закатом, в течение дня они блистали ярким светом, несмотря на плохую погоду. Минхо впервые испытывал такие сильные неопределённые чувства: спокойствие и желание быть кому-то нужным. Заиграла песня, которая недавно попалась ему на YouTube. Лучшего момента может и не быть! Минхо сокращает расстояние между телами и кладёт голову на плечо Джисона. В его внутреннем мире наконец-то воцарилась гармония. Мысли упорядочились. Минхо понял для себя одно: Хан Джисон не будет его другом. Теперь он для меня некто больше, чем просто молодой психолог. — Я всегда загадываю желание в такой момент. Попробуй. — Хочу, чтобы мой первый поцелуй был на фоне заката. — Вслух?! — удивляется старший, — вот это смелость! Вот это ты намёки «понимаешь», Хан Джисон.

***

Как и обещал, Джисон привёз его домой. Если бы Минхо знал, что его спокойствию придёт конец, то навсегда бы забыл дорогу к родителям.

***

— Джисон, — на том конце провода послышались громкие всхлипы, — забери меня отсюда. Первый гудок, второй гудок, третий… — Хан…