Там, где ночует солнце

В школе не было дресс-кода: кто-то соблюдал деловой стиль, кто-то нет, это не наказывалось. Одноклассники не сразу узнали Минхо. Он надел вещи, которые отдал Джисон, и произвёл на окружающих иное впечатление. — Банк ограбил? Хёнджин пинает чужой стул, на что Минхо лишь закатывает глаза. Опять… Ни дня не проходило без хёнджиновых провокаций. Тот всегда нарывался первым, но в виноватых оставался лишь один Минхо, всё же с сыном директора проблем иметь не хотелось. — Нет, — коротко отвечает Минхо. Он не поднимает взгляда, смотрит на учебник и безмолвно призывает звонок. Хёнджин хватает Минхо за шиворот и трясёт, привлекая внимание остальных. — Хёнджин, прекрати! Сынмин убирает его руку и недовольно качает головой. С Хёнджином ему не справиться, но лучше хоть как-то попытаться вразумить этого хулигана, чем просто бездействовать. Минхо и Сынмин знают друг друга ещё с детсадовских времён. Они соседи и достаточно хорошо ладят. Сынмин пошёл мусор выносить, и к нему пристали подростки, распивающие пиво на лестничной клетке. Сынмин маленьким был и не смог за себя постоять. Минхо как раз возвращался с улицы и выручил его, сходил с ним до мусорки и пообещал проводить на обратном пути. Как же они удивились, когда узнали, что теперь живут по соседству. — Мы недавно переехали, — сказал Минхо. — Мама рассказывала, что у нас новые соседи, только вот про ровесника не упомянула, — обрадовался Сынмин. Упомянув маму, она была тут как тут. Послушный сын описал в подробностях своё знакомство с Минхо, и та наказала ему, мол, «ты тоже за него заступайся». Время шло, а Ким Сынмин так и оставался единственным, кто был на стороне Минхо и не гнобил его. — Вещи дизайнерские, — выплёвывает Хёнджин и снова пинает стул, — не надевай их больше, не позорь бренд. Минхо округляет глаза. Он не знал, что Джисон отдал ему именно брендовые вещи. Стало не по себе, даже стыдно. Разве я достоин этих вещей?

Слушай, ты сейчас обесцениваешь весь труд своего психолога. Ты будешь повышать самооценку, нет? Помнишь Чанбин заливал что-то про шмотки? Крутые шмотки — прямой путь к уверенности в себе. Хотя бы попытайся…

К ним подходит Наён с подругами и начинает рассматривать одежду. — Фу, Хван, так открыто завидовать нашему тихоне, — смеётся она, а затем обращается к Минхо, — а ты? — её лицо сводит в отвращении, — решил самоутвердиться за счёт других? Напялил брендовые вещи… Не забывайся. Всё же ты учишься с теми, кто не может позволить себе даже нормальные школьные принадлежности. После этого и дополнить было нечего. Минхо так и остался сидеть неподвижно с понурой головой. Он не утверждался за счёт других, он пребывал в неведении. Если бы Минхо знал хотя бы один бренд… — Мама подарила? — спрашивает Сынмин. — Нет, — мямлит тот, — мама в больнице. Сынмин бурно реагирует на его слова. — Её выписали сегодня утром. Она была под наблюдением, но всё обошлось. Обычный нервный срыв, но без тяжёлых последствий, — объясняет Сынмин, — ты дома что ли не ночевал? — Не ночевал. Отец до сих пор пьёт? — К нему начальство приезжало, как раз твоя мама открыла. Вроде поговорили, и тот завтра выйдет на работу, — Сынмин вскрикивает, — так вот почему твоя мама так странно разговаривала! Минхо вздрагивает и с недоумением смотрит на Сынмина. — Как? — Так, будто ты у нас всё это время ночевал. Она говорила, чтобы я передал тебе возвращаться домой. Я ещё как дурак кивал, мол, передам-передам, а потом голову ломал: «зачем?», ты же дома. Мама привыкла, что Минхо уходил к соседям, когда отец устраивал загулы. — Ждут, — хмурится Минхо. Желания возвращаться не было, хотелось и дальше обитать у Джисона, тем более, когда их отношения приобретали прочный фундамент. Появился классный руководитель. — Представляете, сейчас застал такую неприятную сцену, — учитель опоздал на урок и принялся второпях писать на доске, — младшеклассник идёт по коридору и оставляет мокрые следы. Я спрашиваю, мол, в чём дело? А он выдаёт, что его окатили водой старшеклассники! Свой предмет я у них не преподаю, интересуюсь в учительской насчёт младшего, и мне выдают, что мальчика травят уже долгое время. Я посоветовал организовать родительское собрание, но на меня рукой махнули. Равнодушие в стенах школы не должно набирать обороты, — сказал он, — ребята, в нашем классе царит благоприятная атмосфера? Ученики соврали. Сынмин ещё хотел повозмущаться, но был вовремя остановлен Минхо. — Зато издевательства прекратятся, — шепчет Сынмин. — Они и так прекратятся, — уверенно заявляет Минхо. Наступает перемена. Минхо хотел раствориться в толпе учеников, хотел позвонить Джисону, чтобы сообщить информацию о родителях, но у него не получилось: Хёнджин стал яро препятствовать этому. Он толкает Минхо, и тот врезается в мельную доску. — Какая жалость, ты испачкал свой пиджак, — издевается Хёнджин. Сын директора привык, что Минхо не поддаётся провокациям, из-за этого они приобретают жестокую форму вплоть до избиения. Хёнджин ненавидит Минхо всем сердцем. Хёнджин мстит ему за всё «хорошее», что между ними успело случиться. Хёнджин будет это делать до самого выпуска, как и обещал. Для поддержания имиджа короля школы самым главным являлась репутация. Хван Хёнджин очень дорожил ею, пока на горизонте не появилась фигура Минхо. Одним своим необдуманным поступком он превратил Хёнджина в посмешище, а себя в изгоя. Хёнджин не простил его. Минхо снимает пиджак, пытается избавиться от мела на ткани, но безуспешно, тогда он направляется в туалет. — Я не закончил, — рычит Хёнджин. Он со всей силы толкает Минхо на пол и краем глаза замечает, что одноклассники включили камеры. Это ему на руку. Пусть видео разлетится по школьным чатам. — Либо ходи в грязном, либо вовсе избавься от этой тряпки! Хёнджин разразился хохотом и не заметил, как толпа одноклассников замерла в изумлении от порывистых действий Минхо. Тот мигом поднялся с пола и врезал своему недоброжелателю по лицу. Хёнджин опешил, притронулся к разбитой губе, с трудом переваривая ответную реакцию Ли. Постепенно шок отступил, но вот «послевкусие» затянулось. Минхо пулей выбежал из кабинета. Он не испытывал никакого страха, им правил адреналин. Прежний Минхо расшибся бы в лепёшку, сыпал очередными извинениями, а вот нынешний не жалел о своём поступке, мало того, он считал его правильным.

Как ты это объяснишь?

Одним словом — справедливость. Минхо хотелось набрать Джисона и поделиться с ним недавними событиями, но он вмиг отговорил себя это делать, ибо тот на работе, и его не стоит отвлекать. Сынмин нашёл соседа в холле. — Там Хван рвёт и мечет, — говорит он. — Да, — отвечает Минхо. Он был погружён в свои мысли, вокруг него не существовало никого, лишь вечный спутник — внутренний голос — не мог прекратить замолчать и холодно парировал. — Не боишься последствий? — Сынмин осторожно дотрагивается до чужого плеча. — Лично я боюсь, как бы его месть не затянулась. Сынмин скривился и принялся осматриваться по сторонам. Минхо выглядел безучастно, будто его и вовсе не заботило, что он навредил хёнджинову лицу. Прилив новых ощущений взбудоражил Минхо. Наступило долгожданное спокойствие, словно он покинул камеру пыток и мог вдоволь наслаждаться своей жизнью без тяжёлых кандалов в виде хёнджиновых слов и действий. — Да плевать, — неожиданно для себя выдаёт Минхо, — пусть мстит хоть до гроба, уже не трогает. — Удар был красивым. Минхо усмехнулся в ответ. Парни друг другу улыбнулись, а затем дружно рассмеялись глухим раскатистым смехом. Второй урок был снова у их классного руководителя, поэтому они позволили себе опоздать. По возвращении в класс настроение Минхо развеялось подобно туману перед рассветом. Его парта была перевёрнута, а тетради разорваны. Минхо и гадать не надо было, что это дело гневных порывов Хёнджина. Сделав глубоких вдох, Минхо направился к своей парте, чтобы навести порядок. Такое проворачивают не впервые, поэтому в рюкзаке у него есть запасные тетради. Не успевает он подойти к своему месту, как пара одноклассников берут его под руки и ведут в конец кабинета. — Пиздец тебе, Ли, — громко выдаёт Хёнджин. Пока одноклассники крепко держат Минхо, Хёнджин бьёт его по животу, не жалея сил. И если раньше такое поведение сына директора вызывало у остальных интерес и самоутверждение за счёт отчуждённости Минхо, то теперь стало даже боязно. Хёнджин походил на отбитого оффника. Шутки закончились. Хёнджин нещадно бил по лицу, и его не заботило то, каким монстром он сейчас выглядел перед всеми. Минхо не сопротивлялся, принимал каждый удар и лишь истошно хрипел в ответ. Остальные замерли как вкопанные: никакой помощи, только множество ошарашенных лиц и призыв к бездействию. — Он его сейчас убьёт, — шепчет одна из одноклассниц. — Мне страшно. — Хёнджин, давай отпустим? Он сейчас сознание потеряет. Но тот не обращает внимания. — Отпустите его, придурки! — кричит Наён. Она единственная, кто осмелилась вразумить Хвана, хоть и являлась той, кому было плевать на всех. — Это не мои проблемы, но почему я должна их решать? Боитесь? Наён попыталась оттащить Хёнджина, но тот толкнул её. Она оступилась, сломала каблук и упала. На Хёнджина посыпались проклятия. Защитница психанула, обиделась и покинула класс. Минхо начал давать отпор, повалил Хёнджина на пол и сквозь слёзы пробормотал что-то невнятное. Силы у обоих были на исходе, удары со стороны Хвана стали слабыми, но полные ненависти. — За те бумажки, — рычит Хёнджин, — за те слова, которые в меня бросали, — он бьёт по спине ещё несколько раз и ноет, — я говорил, что ты испытаешь то, что испытал я? Нравится?! Кто-то попытался разнять их, но был остановлен. — Не надо. Пусть они уже разберутся между собой. Не мешай. — Ты что так долго? — наезжает одноклассница на Сынмина, который бегал за учителем. — Боже мой, Хёнджин, отцепись от него, — беспокоится классный руководитель. Если бы взрослый не появился, то никто бы из парней и не осмелился бы оттащить Хёнджина. — Ты как? — Сынмин опускается на корточки и дотрагивается до искалеченного лица соседа. — Дайте салфетки! Все тут же оживляются. — Держись от меня подальше, Ли! — кричит Хёнджин, вырываясь из хватки учителя, — я предупредил, тварь... — Да прекрати ты уже, — пыхтит учитель, с трудом удерживающий Хёнджина. Полностью успокоить учеников удалось лишь спустя несколько минут. Учитель глядел на всех недовольно, разочаровано. Минхо вновь сидел с понурой головой и вытирался салфетками. Сынмин пытался помочь, но тот дёргался в ответ, поэтому пришлось оставить эту затею. Хёнджин пялил в окно и тяжело дышал. Учитель велел собрать всех, недосчитавшись Наён, он послал за ней её подругу. Та с трудом уговорила её вернуться в класс. Сынмин успел нажаловаться учителю, что Минхо буллят почти полгода, и даже когда умер Феликс, издевательства не прекратились. — Вы мне соврали, — твёрдо произносит учитель, — делали вид, что всё хорошо, водили меня за нос своими спектаклями, а на деле? Таким злым его ещё никто никогда не видел. Это был очень бесхребетный классный руководитель, смахивающий на лоха. — Да вы бы глаза хоть раз разули, — не выдерживает Наён, — за нами бы так следили, чем за другими, а то надели розовые очки и думаете, что наш класс какой-то образцово-порядочный, — усмехается она. — Ещё кто-нибудь хочет высказаться? — учитель оглядывает класс. — Хёнджин? Раньше ты был другим и не позволял подобного. Тебя ставили в пример... — Ключевое слово «раньше», — огрызается Хёнджин, — Ли меня таким сделал, наслаждайтесь. «Вы ведь дружили» — пронеслось у учителя. — Значит так, ребята, — его голос становится мягким, — с травлей бороться нужно, да и не только с ней, — учитель качает головой, — в вас полно безразличия друг к другу, а это может привести к ужасным последствиям. После уроков никуда не расходитесь, проведём классный час. Отнеситесь к этому серьёзно. Кто не придёт, на того будет составлена докладная. Директор с вами церемониться не будет. Слышится недовольство. — Всё из-за тебя, отброс, — цедит один из одноклассников. — Лучше бы ты составил своему брату компанию. — Ну вот, а я хотела свалить пораньше домой. — Не обращай внимания, — шепчет Сынмин. Минхо поджимает губы и начинает втирать салфетку с новой силой.

***

Он хотел собрать вещи и уйти к Джисону, но Сынмин отговорил, сказал, что и так проблем не оберётся, если уйдёт. Минхо провёл все оставшиеся уроки в туалете. Курил взатяг. В воздухе плавали струйки сигаретного дыма, которые перемешивались с запахом школьной уборной. Минхо умылся. От одного взгляда в зеркало хотелось выпрыгнуть из окна: Хёнджин хорошо дерётся, беспощадно. Минхо опёрся о раковину и рвано выдохнул. — Сколько мне ждать, когда ты успокоишься, Хван Хёнджин? Неужели, я недостаточно натерпелся для твоего прощения? Чем больше он себя жалел, тем сильнее от себя и выворачивало. Минхо несколько раз ударил по раковине, то было ему совсем несвойственно, но гнев заметно исчезал, и становилось легче.