Там, где ночует солнце

Тревожность Минхо нарастает в том случае, если со стороны Хёнджина наступает затишье. Хёнджин открыто игнорирует его. На протяжении всего дня Минхо и Сынмин гадают: специально ли Хёнджин строит из себя паиньку перед классным руководителем? — Думаешь, он остепенился, повзрослел? — в десятый раз вопрошает Сынмин. — Вряд ли, — Минхо пожимает плечами, — у Хёнджина в жилах месть течёт вместо крови. Сынмин задумывается. — Я понял! Он просто ждёт удобного случая. Хёнджин любит устраивать шоу. По моим расчётам, всё случится на выпускном, — быстро определяет Сынмин, — не зря же Хёнджин постоянно повторяет, что не отстанет от тебя вплоть до выпуска из школы. Минхо устало вздыхает. Это волнует его в последнюю очередь. Он виноват перед Хёнджином. Ожидание заслуженного наказания разрушает его и не позволяет спокойно наслаждаться жизнью. — Раньше моё имя и слово «мразь» были антонимами, теперь же одно без другого не употребляется. Угадай, кто этому поспособствовал? — Хёнджин, я не хотел, чтобы так вышло.

***

Чанбин звонит Минхо и просит о встрече. Тот берёт Сынмина, и они оба торопятся на автобус, чтобы не разозлить старшего. После того, как Чанбин узнал от Джисона, что тот теперь встречается с Минхо, чанбиново отношение к младшему резко изменилось. В Минхо он видел очередного клиента его лучшего друга, с огромным багажом психологических проблем и пессимистическим взглядом на жизнь. Когда Джисон попросил Чанбина о помощи в организации «свидания на крыше», лучшие друзья сильно поссорились. Джисон признался ему насколько глубоки его чувства к Минхо, но Чанбин отреагировал бурно и беспощадно: — Вертел я такие «чувства» сидя на последнем ряду кинотеатра. Минхо — ребёнок, которому необходима терапия, а ты, специалист недоделанный, явно забыл о его лечении. Опомнись! Ты путаешься в чувствах из-за неопытности в отношениях. Ты просто отыгрываешь новую роль, которая на деле окажется провальной. Сам посуди, у фильмов с плохим концом почти всегда радужное начало. Минхо тебе максимум на пару месяцев какими бы серьёзными не были твои намерения. — Не будь таким самоуверенным в своих прогнозах! Ты совсем не знаешь Минхо и, кажется, меня тоже. Тебе нужно было молча разделить со мной радость, а не пропагандировать своё видение, не блистать чёртовой интуицией. Сложно? Чанбин больше не кричал, а говорил спокойно: — Не путай понятия «жалость» и «любовь». — Не позиционируй себя как проницательную личность. Чанбин не испытывал отвращения к Минхо. Будучи взрослым, Чанбин научился рефлексировать, и после каждого самокопания статус «последней сволочи» всегда был за ним. Он хотел извиниться перед другом, но не мог сделать это в открытую. Чанбин — человек действия. Он договорился с Минхо о встрече, чтобы вручить кое-что. Минхо ничего не знает о ссоре и продолжает смотреть на Чанбина сквозь призму восхищения и уважения. — Телохранитель твой? — бросает Чанбин, приглядываясь к новому лицу. Сынмин протягивает хёну руку в знак приветствия. Он с нетерпением ждёт, когда Минхо представит его Чанбину. — Одноклассник, — говорит Минхо, — Ким Сынмин. Чанбин пожимает ему руку. — У меня есть кое-что для тебя, — старший вручает Минхо пакет, — там футболка, и она теперь твоя. Минхо округляет глаза. — Нет, я не могу её принять! — он мотает головой, — хён, мне нечего дать тебе взамен, пожалуйста, не нужно делать мне подарки. Чанбин смотрит на него как на дурочка и вжимает пакет в его грудь. — Бери, — строго говорит он, — и обязательно надень её хотя бы раз. Старший пусть и понимающий, но извиняться нормально не умеет, уж больно это вредит его самолюбию. Он не хочет обидеть своего лучшего друга резкими словами, о которых в последствии пожалеет. Футболка, которую Чанбин дарит Минхо, имеет историю. Ещё по школе Чанбин болел тяжёлым роком. Как-то к ним в город приехала популярная в своих кругах группа, играющая хеви-метал, и Чанбин уговорил Джисона пойти с ним. Солист под конец концерта кинул в толпу футболку, которую Джисон быстро подобрал и отдал Чанбину, тот чуть не разревелся, потому что сильно хотел оставить в памяти неизгладимый след первого концерта. С тех пор она стала для него толчком к развитию в музыкальной индустрии. Футболка была своеобразным флагом, развевающимся по ветру мечты, стёртых в мозоли пальцев и первых накоплений на барабанную установку. Чанбин никому не разрешал к ней прикасаться, никому не разрешал смотреть на неё и берёг долгое время. Как от сердца отрываю… Он отдал её Минхо не потому, что ткань наскучила ему! Просто дружеские узы были ему дороже. Если Джисон заметит эту футболку на Минхо, то быстро поймёт, что Чанбин уважает его выбор в отношениях, принимает Минхо и мирится с другом во имя его будущего счастья. Для Чанбина это большой шаг, который Джисон точно оценит по достоинству. — Носи её с гордостью, — говорит Чанбин, — эта футболка человека, благодаря которому я обрёл смысл жизни. Я хочу, чтобы она была у тебя. Знаешь, на днях мы с Джисоном повздорили. Считай, это моё собственное «извини, друг». Сынмин не мог не задать вопрос: — А почему вы не отдадите её вашему другу? Почему именно Минхо? — Дорогое дорогому, — живо отзывается старший, взъерошив волосы Сынмина, он пытаясь сделать выражение лица мягким, чтобы дети в штаны не наложили, — мне дорога эта вещь, а моему другу дорог ты, — обращается Чанбин к Минхо. — Спасибо, хён, — робко кивает Минхо. Чанбин оглядывается по сторонам. — Есть хотите? Здесь есть кафе поблизости? — шмыгает он. В квартире, где они репетировали, было холодно. Чанбин простыл. Его насморк дал о себе знать. Старший хотел где-нибудь погреться. — Нет, мы пойдём, — торопится Минхо, дёргая Сынмина за плечо. — Давай поедим? Я знаю дорогу до ближайшей закусочной. Минхо качает головой, намекая, мол, не стоит наглеть, ведь у них нет денег, а есть на чужие неудобно, но Сынмин думает желудком, а не мозгом. — У нас нет денег, — не сдаётся Минхо. — Я заплачу за вас, а вы взамен со мной поболтаете, не то я со скуки сдохну. — Не буду говорить за Минхо, но вот я поболтаю, — веселится Сынмин, — нам через пешеходный переход, хён. Сынмин хорошо ладит с людьми и умеет поддерживать разговор. Чанбину он сразу понравился.

***

Джисону удаётся освободиться от оков работы и вырваться с Минхо в котокафе. Старший заказывает еду и кошачий корм для Суни, который удобно устраивается на коленках Минхо. — В тот раз, когда вы ушли и долгое время не приходили, Суни очень скучал, — говорит официантка, расставляя заказы. Джисон хорошо запомнился персоналу. Минхо поглаживает Суни, берёт немного корма в ладонь и кормит кота. — Коты привязываются к тем, кто дарит им ласку и заботу. Суни интересен Минхо, он ему доверяет. Между ними сложился психологический контакт. — Это точно, — добродушно смеётся официантка. Парни болтали друг с другом, а когда собрались уходить, Суни ещё долго не отпускал Минхо и преграждал путь собой. — Хей, дружок, я ведь как-нибудь загляну к тебе в гости, — Минхо опускается на корточки и гладит кота за ушком, — не грусти. Картина душещипательная. Джисон не мог наблюдать за ней с полным спокойствием. Пока Минхо прощается, Джисон направляется к администратору. — Скажите, мы можем забрать Суни?

***

Минхо запредельно счастлив, что Суни теперь под боком. Младший не перестаёт благодарить Джисона за его поступок. Домой Минхо не торопится: отец сегодня в ночную смену, а маму соседка забрала развеяться. Терапия продолжается. — Сегодня мы будем пытаться искоренить проблему низкой самооценки, — говорит Джисон и заваливается на кровать рядом с Минхо, — твоё детство было не простым, ты получил достаточное количество психотравм, теперь тебе сложно двигаться дальше. Насильственные действия со стороны отца, агрессия, недостаток внимания родителей сформировали в тебе неуверенность, чувство страха и отсутствие личных психологических границ, — Минхо перемещает голову с подушки на джисонов торс и согласно кивает, — мы найдём причину твоего страха и проработаем её, ведь на подсознательном уровне именно он мешает тебе жить счастливо. — Думаешь, получится? Со мной всегда идёт что-то не так… — Вот! Ещё одно подтверждение тому, что нужно в срочном порядке прорабатывать детские травмы. «Со мной всегда идёт что-то не так» — чувство вины. Я просто обязан вытравить его из головы! Минхо занимает сидячее положение. — Давай, — улыбается он и щекочет джисонов живот, — тебе не щекотно? — Ты не вызываешь у меня чувство тревоги, поэтому — нет. Займи удобное положение, малыш. Я опробую на тебе «эпистемологическую метафору». Минхо лёг на соседнюю подушку. — Какие ощущения влечёт за собой страх? Что ты испытываешь при нём? Минхо немного медлит. — Я становлюсь в десять раз меньше, как букашка, которую вот-вот затопчут. Моё сердце останавливается, как останавливается мотоцикл посредством переднего и заднего тормоза. — В каких ситуациях из прошлого были похожие эмоции? У твоего страха есть голос? Какой он? — Мужской грубый бас. Я испытывал страх, когда попадался на глаза отцу, когда делал то, что ему не нравилось. В шесть лет я чем-то заболел и не смог выполнить работу по дому. Феликс сделал её за меня, а отец отчитал меня за то, что я слабак, раз с такой пустяковой работой не справился. Как-то раз мне сказали, что внешне я не похож на отца, тот завёлся и назвал меня «подкидышем», другое дело Феликс, который его копия. В детстве у меня была кошка. Она родила трёх котят. Отцу пришлось утопить их. Он позвал нас с братом глянуть, как это делать, чтобы в дальнейшем эту работу выполняли мы. Я заплакал и попросил оставить котят, но отец влепил мне оплеуху и обозвал нытиком. Феликс запоминал каждый его шаг, а когда кошка снова рожала, топил котят уже он. Своим криком отец уменьшает меня. — Что происходит дальше? — Я начинаю плакать сильнее. — Что происходит после того, как ты начинаешь плакать сильнее? — Возникает тень. — Какой формы эта тень? — В форме человека. Кажется, это Феликс. Да, всё верно. После того, как я плачу, он появляется и кричит на отца в ответ. — Что ты чувствуешь после того, как появляется Феликс. Минхо сильно зажмуривается, пытаясь представить. — Мне становится легче. Отец замолкает и восхищается Феликсом, хвалит и говорит, что он настоящий мужчина, потому что не боится возразить отцу. — Что потом? — Феликс смотрит на меня, и я снова… уменьшаюсь. Джисон, мне страшно! — он резко открывает глаза, его трясёт не на шутку. — Тише, малыш, я здесь. Джисона и самого трясёт. Он обнимает Минхо и целует в лоб. — Феликс, будучи подростком, катал меня на мотоцикле. Он неправильно затормозил, и мы упали. Феликс пострадал больше меня, и родители начали винить меня за то, что не я на больничной койке, а старший брат. Знаешь, почему мне это вспомнилось? После этой ситуации началась активная агрессия мамы и папы в мою сторону. Когда отец ругал меня, моё сердце замирало как мотоцикл при тормозе. Наверное, поэтому у меня такая ассоциация на слово «страх». — Когда ни отца, ни Феликса не было поблизости, что ты испытывал? — Осторожность. Они могли вернуться в любой момент и заметить меня. — А когда они тебя не замечали, что ты делал? — Пребывал в бешеном темпе. Играл с Сынмином, повзрослев, стал активно общаться в Интернете, пока Феликс не вернулся и не забрал ноутбук. Я должен был успеть написать многим. Благодаря этому я очень быстро печатаю. Я боялся остановиться и чего-то не успеть. Тормоза — моя психологическая смерть. Мне нравятся мотоциклы, Джисон. Они вовсе не пугают меня, но очень пугают моих родителей. — То есть, ты испытываешь облегчение, когда родители чего-то боятся? — Не знаю, — пожимает плечами Минхо, — они никогда не боялись за меня, поэтому я привык быть в тени, не высовываться, а когда мама обрушила на меня всю «заботу» и «внимание» после гибели брата, мне стало не по себе. Будто меня догнали на мотоцикле, заставили остановиться и снова испытать весь ужас только с новой силой. — Ты боишься не столько отца, сколько его модель поведения. Страх быть похожим на него, не даёт тебе нормально жить и ограничивает. Феликс — копия отца. Тебе кажется, что из-за подражания кому-то, ты закончишь своё существование как тот, кому подражаешь. Например, Феликс перенял негативные черты отца, которые привели его в плохую компанию, где он жаждал власти, и это не понравилось боссу. В последствии подстроили аварию, но доказать это не удалось, потому что полиция была подкупной. Ты рассказывал об этом. Твой отец неудачно женился и прослыл не самым потрясающим мужем, это как-то сказалось на твоём выборе партнёра. К девушкам тебя не особо тянет, потому что тут же всплывают сцены насилия над матерью. Ты боишься, что будешь мужем-садистом, ведь в один миг бессознательное даст о себе знать. Я сделал анализ не только на основе результатов нашей эпистемологической метафоры, но и на сказанном тобою ранее. Решение всей этой проблемы — это отпор тому, кто травмировал тебя в детстве. Ты испытываешь какие-то неопределённые чувства, когда родители боятся кого-то или чего-то. Феликс давал отпор отцу, и тот быстро затыкался. Если ты начнёшь отвечать родителям, отстаивать свои личные границы и защищать себя от несправедливости: вместе со страхом уйдёт и неуверенность в себе, — заключает Джисон. Всё это время Минхо думает, что и впрямь боится только отца, но на деле оказывается, что он боится быть на него похожим. Он не хочет причинять людям вред, не хочет губить жизнь животным, не хочет прослыть жестоким в своих кругах. Минхо другой, но его отец не в силах это понять. Низкая самооценка когда-то помогала не высовываться, сидеть тихо и не огребать большой порции ненависти в свой адрес. Из-за этого Минхо не принимает себя, не умеет отстаивать свои границы и давать отпор тем, кто его обижает. — Предлагаешь, врезать отцу? — Минхо вскидывает бровь. — Нет, — качает головой Джисон, — просто вспомни, что делал Феликс в таких ситуациях, что говорил и что предпринимал. Тебе не нужно его копировать, просто научись давать отпор самостоятельно. Ты проделывал такое ранее, с Хёнджином, помнишь? — Да. — Малыш, на самом деле ты очень сильный человек. Я верю, что ты справишься с этой миссией, через пару месяцев ты себя не узнаешь — ты себе понравишься.

***

Минхо снова посетил художественную студию. Он почти доделал афишу для группы Чанбина. Джисон в это время ещё работал. Минхо не хотел его отвлекать: сегодня они полюбуются закатом отдельно, не то и вовсе пропустят. Это не страшно, ведь впереди их ждёт множество кроваво-красных закатов. Всё успеется. Младшему сейчас намного лучше в моральном плане. Родители его не донимают. Он в определённое время приходит домой и садится за уроки. Школу Минхо больше не прогуливает, отсиживает все уроки и вовремя сдаёт домашние задания. Хёнджин тоже на удивление тихий. — Последний штрих, — он облизывает нижнюю губу, — на сегодня всё! На холсте проглядывается красота, но Минхо всё ещё не уверен понравится ли будущая афиша Уёну, Чанбину и Ёнджуну. Минхо ждёт удобного случая, чтобы надеть памятную футболку хёна. Если на выходные отцу выпадет ночная смена, то он всеми силами будет умолять маму отпустить его с ночёвкой к «другу». Джисон ждёт его с нетерпением. Он уже набил холодильник до отвала, накачал фильмов и купил в багажник автомобиля новые пледы на случай, если они заночуют на холме под надзором луны. Романтика. Мама его не потеряла: Минхо покидает художественную студию поздно. Темно. Ему бы быстрым шагом добраться до освещённой улицы, преодолев чёрные переулки и подземный переход. Минхо не пугает ночное время суток, его пугает, что Джисон будет волноваться, если узнает, что его малыш ещё не дома. Спустившись в подземку, Минхо начинает чувствовать чей-то пристальный взгляд на себе. Кто-то идёт за ним, и не один. Шаги ускоряются. — Тормози, проныра, — доносится чей-то прокуренный голос. — У тебя есть кое-что, что принадлежит нам. Минхо начинает бежать, но пара массивных рук впечатывают его в стену. Он сдирает кожу на лбу небольшой кнопкой, оставленной от чьего-то объявления, и чуть ли не падает на землю, как его успевают схватить за шиворот и несколько раз врезать кулаком по лицу. — Такого и выебать не грех, — говорит громила, пока его напарник шарит по карманам брюк Минхо. Ни души. Только две чёрствые ауры и одна заблудшая. Минхо сплёвывает вязкую кровь и пытается подняться. Его телефон украли, его самого — стёрли с лица земли, над ним надругались, заставили испытать боль и унижение, оставили погибать. Он никогда не жалел себя должным образом, не любил и обесценивал. Хан Джисон… Зачем ему возиться с таким ничтожеством как я? Он заслуживает лучшего. Я тяну его на дно.