Там, где ночует солнце

Джисонов Skyline бесподобен на дорогах ночного города. На весь салон играет «Afraid» группы The Neighbourhood. Джисон пьёт американо. Работы накопилось на целую ночь. — Спать нынче не выгодно, — напевает он, попутно набирая номер телефона Минхо, — настолько привык к твоему присутствию в тачке, малыш, что даже любимая музыка не может заглушить возникшую тишину, — долгие гудки в ответ, — в чём дело… Джисон паркуется. Облокачиваясь на руль, он пишет сообщение, звонит, но вместо гудков получает «Вызываемый абонент сейчас недоступен…». — Нет повода для волнения, — убеждает он сам себя, — быть может, мама наказала его за поздний визит и забрала телефон. Джисон стучит лбом по рулю. — Нужно было встретить Минхо и подвезти до дома, куда больше времени бы сэкономили, — жалеет он и трогается с места. На пороге лофта его встречает Суни. Уже не так одиноко. В комнате творческий беспорядок: на рабочем столе куча неразобранных бумаг и незаполненных отчётов, кровать хозяин никогда не заправляет. Джисон переодевается в домашнюю одежду и плетётся на кухню. — Мяу, — передразнивает он Суни и подмигивает. Джисон насыпает кошачий корм в миску, набирает Минхо и ставит на громкую. Старая песня. — Точно спит, — выдаёт он вслух.

***

Минхо не может вернуться домой. Он считает, что двери для таких закрыты. Чувство стыда навсегда засело в чертогах его разума. Оно не может найти выход самостоятельно — заблудилось в негативных мыслях. Всё произошло по моей вине. Я притянул насильников. Я. Он выходит из подземки другим, «запачканным», недостойным этой жизни. Физическая боль замедляет шаг. У Минхо подкашиваются ноги, и он падает на колени. Глаза его расширяются от неконтролируемого страха, ощущение, что перекрыли воздух, нарастает с огромной силой. Минхо задыхается. Рука оттягивает воротник куртки и начинает теребить, чтобы нормально вдохнуть и успокоиться, но всё безуспешно. Неравнодушный прохожий помогает Минхо подняться, пытается выяснить, что с ним случилось, но Минхо дезориентирован. Его сознание спутано, кроме слёз никакой другой реакции нет. — Я отвезу вас в больницу. — Нет! — кричит Минхо, — благодарю за беспокойство, но мне нужно домой. Он фальшиво улыбается и машет рукой куда-то в сторону, только бы побыстрее сбежать. Его обокрали, поваляли и изнасиловали. Как он добрался до дома без чьей-либо помощи одному Богу известно. Он смутно помнит, как бежал и спотыкался, ловил чужие взгляды полные недоумения и стучал беспрерывно громко, пока мама не открыла дверь. Не переступать порог квартиры было хорошей идеей. Ночевать на улице гораздо безопасней, но до Минхо поздно доходит. Мама с ужасом смотрит на сына. — Что с твоим внешним видом? — в её голосе был оттенок едва скрываемого раздражения, — почему не отвечал на звонки? Минхо чувствует слабость во всём теле. Материнские вопли его мало волнуют, ему хватает собственных слуховых галлюцинаций, состоящих из криков о помощи и мольбах. Он вжимается в дверь, чтобы хоть как-то удержаться и не упасть в очередной раз. — Где твой телефон? Мама шарит по карманам куртки. Минхо с трудом подавляет желание оттолкнуть маму. Он зажмуривается. — Потерял. На всю прихожую раздаётся звук хлёсткой пощёчины. — Неблагодарная сволочь! Женщина перестала давать отчёт своим действиям, била сына по голове, ругала за телефон и испорченную одежду. Минхо испытывал флешбэки избиения в подземке. Он скользит вниз по двери и прикрывает голову руками. — Ты не заработал на этот телефон, не заработал на одежду. Думаешь, у нас много денег на твои прихоти? Минхо хватают за шиворот и тащат в комнату. Мама сорвалась с цепи из-за отсутствия успокоительного. Лучше бы меня убили в подземном переходе. Оставшись наедине с собой, Минхо чувствует болезненное раздражение в повреждённой части тела. На нём всё ещё была верхняя одежда и грязная обувь. Минхо доползает до кровати, но садиться не спешит, пристраивается на полу и зажимает рот руками. Джисон… Что мне ему сказать? Он не должен знать о случившемся. Минхо вставил невидимый кляп в свой рот и посчитал нужным исчезнуть из жизни самого близкого человека своим проверенным способом. Он снимает с себя верхнюю одежду и обувь, чтобы тихой сапой проскользнуть в ванную комнату. Мама в это время гремит посудой на кухне. Сын отчётливо слышит, как посуда бьётся об пол. Выиграю время. У него припрятано лезвие под ванной. Он не успевает должным образом полоснуть по вене. Влетает мама. Её реакция на увиденное оставляет желать лучшего. Уж лучше бы меня избили. Женщина сама смотрит на это лезвие как на решение всех проблем. Её голодный взгляд вызывает у Минхо недоумение вместо лютого страха. Мать выхватывает лезвие у сына, ранит пальцы, роняя несвязные фразы, и пытается раз и навсегда прекратить свои мучения. — Мама, не смей! — у Минхо прорезается голос, — мама, нет! Он перестаёт думать и начинает действовать. Из-за того, что никак не получается отнять лезвие, Минхо поглощает паника. Отца рядом нет. Чувство беспомощности нарастает с новой силой. Минхо трясётся от страха, но всё же выбивает орудие самоубийства из материнских рук. Что дальше? Караулить маму всю ночь или разом покончить со всеми страданиями? Минхо уверен, что «сумасшествие» передаётся по наследству. Он прижимает голову мамы к своей груди в попытке окончательно успокоить женщину-невротика. Без понятия что говорить в таких случаях. Разве не должно быть всё наоборот? Я не одет в смирительную рубашку, я и есть смирительная рубашка, но явно не для себя. Всё настолько стремительно, что Минхо перестаёт соображать. Он вздрагивает от дверного звонка и с новой силой прижимает маму к себе, боясь отпускать. Как же ему хочется скинуть на кого-нибудь эту ответственность и изолироваться. — Мам, посиди здесь, — Минхо усаживает маму на диван, — кто-то стучится, пойду открою. Он наскоро вытирает лицо ладонями, отворяет дверь и пугается громкого голоса соседки. — Минхо, что у вас стряслось? Я услышала шум, решила навестить. Мама Сынмина то и дело пытается переступить через порог, но Минхо постоянно препятствует этому, преграждая путь. — Всё в порядке. Она щурится. — Можешь ночевать у нас. Кровать у Сынмина большая, места вам хватит. Отец дома? Соседка при виде заплаканного лица Минхо думает, что это дело рук Ли старшего. — Нет, на работе. — Мать тебя так довела? — вырывается у неё. Минхо вбирает побольше воздуха. Нужно её быстро выпроводить. — Скажите, вы не поделитесь снотворным? Мама без него уснуть не может, — он выдавливает неестественную улыбку. Соседка всплеснула руками и принялась активно кивать. Она принесла таблетки, вручила их Минхо и, по всей видимости, уходить не спешила. Минхо поблагодарил её и резко захлопнул дверь перед самым носом. Он долго возился с эмоционально неустойчивой матерью, пытаясь напоить снотворным. Больше всего Минхо не хотел уподобляться отцу, который насильно совал таблетки в чужой рот. В какой-то момент сын не выдержал сопротивление со стороны мамы и протолкнул таблетку против воли. Женщина подавилась и самостоятельно потянулась к стакану с водой. Минхо терпеливо дождался, когда мама уснёт, стянул её телефон и поплёлся на кухню. Номер Джисона он выучил наизусть, но позвонить не решался. Соврать ему я не смогу — быстро разоблачит. Сразу поймёт, что со мной что-то не так, и начнёт переживать. Не хочу доставлять ему проблем. Возиться с грязным мальчишкой такое себе занятие… Чувство вины обесценило всю джисонову любовь и желание помогать искренне. Хан Джисон слишком дорожит Минхо, чтобы отказаться, узнав о случившемся. Младший знает, что Джисон его не бросит, поддержит, найдёт обидчиков и накажет по-своему. Минхо испытывает апатию. Он перехотел лишать себя жизни, перехотел приглядывать за мамой, перехотел видеться с Джисоном. Организм подвергся сильному стрессу. Минхо уснул за кухонным столом, так и не позвонив своему психологу.

***

Джисон поспал несколько часов. Утром он первым делом набрал Минхо, но абонент был недоступен. — Куда ты пропал? Джисону это не нравилось. Вместо работы он поехал в школу. Классный руководитель сообщил, что Минхо не было на первом уроке. — Я звонил госпоже Ли, но она не взяла трубку, — с непонятной досадой говорит он. Джисон громко выругался и напугал проходящую мимо ученицу. Нужно было сразу ехать к нему домой. Психолог пулей направился к выходу. В коридоре он столкнулся с Хёнджином. — Снова мозги промывать пришёл? — Я искал Минхо. Не видел его? — Мой тебе совет, психолог, держись от этого Минхо подальше. Джисон вскидывает бровь и выпрямляется. — Спасибо за совет, которым я никогда не воспользуюсь, но я задал конкретный вопрос. — Знаешь, Минхо давно моя собственность, не ошивайся рядом с ним. Услышав это, злоба и ненависть к Хёнджину сосредоточилась в кулаках, добивала ядовитая ухмылка ученика. Дать добро на мордобой Джисон не мог. Силы неравные и последствия пагубные. — Называть кого-то своей собственностью… Джисон не закончил. Хёнджин желчно скривился, задел плечо старшего и пафосной походкой направился в класс. — Я недоговорил, — цедит Джисон. Он хватает Хёнджина за рюкзак и тянет на себя. Тот гневно реагирует на выходку старшего, вырывается из его хватки и толкает того в ответ. Джисон пошёл на поводу своих эмоций. Мордобоя не случилось: оба были на равных. Разнимал их классный руководитель.

***

Старший долго звонил в дверной звонок, но никто из семейства Ли ему не открыл. — Снова вы? — любопытная соседка была как нельзя кстати, — хозяин на работе. Перед тем, как подняться к Минхо на этаж, Джисон намотал парочку кругов вокруг многоквартирного дома, чтобы окончательно успокоиться после встречи с Хёнджином. — А его сын? — В школе, — тараторит она и дружелюбно улыбается, — ушёл с моим Сынмином. Прогуливают? — А вы не могли бы дать номер телефона вашего сына? Минхо не отвечает на звонки. Господин Ли собирался передать через него запчасти. Джисон ненавидел врать, но выходило искусно. Пока соседка записывала номер телефона сына и адрес школы, не упускала возможности почесать языком. — Минхо, кажется, потерял телефон. В их квартире было настолько шумно, что я посчитала нужным проверить обстановку. От этих слов Джисону становится не по себе. — Скандал? — осторожно интересуется он. — Думаю, да, — она протягивает бумажку с номером и адресом, — Минхо зарёванный был, когда открыл мне дверь. Посоветовала им психолога, да и тот не помог, — соседка машет рукой, — потом жалобы выслушивала от матери Минхо. Пообещала больше не вмешиваться, но всё равно боязно, друг другу всё же не чужие. Джисон наигранно удивляется. — Не говорите, среди психологов много шарлатанов нынче развелось. Благодарю за помощь.

***

Минхо и Сынмин прогуливали уроки. Первый не спешил в класс, курил за школой и не решался поведать Сынмину о смене своего поведения. — Хо, что происходит? — в очередной раз вторит сосед, — после твоего утреннего разговора с Хваном ты стал сам не свой. Минхо отвечает после затяжки: — Я хочу расстаться с Джисоном, — резко бросает он. Сынмин давится воздухом и противно кашляет, затем вырывает у Минхо сигарету, затягивается и снова кашляет. — Ты ведь это не серьёзно? Шутишь? — Как видишь, шута я не косплею, Сынмин. — Хван тебе что-то наговорил, да? Сосед всё ещё не верит словам Минхо. — Хёнджин здесь не причём. Мы с Джисоном поторопились, — он широко распахивает глаза, пытаясь не заплакать, и смотрит на небо, — я не созрел для серьёзных отношений, превратился в обузу. Лучше расстаться до того, как наступит эмоциональная привязанность. Сынмин топчется на месте, сунув руки в карманы. — Я правильно понял, что ты собираешься расстаться с Джисоном? Ну, с тем чуваком, который катает тебя на скайлайне, водит по кафешкам, снимает художественную студию, спокойно предоставляет лофт для проживания вдали от предков и бесплатно консультирует? Минхо хмурится в ответ. — Да. — Ты либо желаешь ему только лучшего, либо тупишь по жёсткому. Реально отношений не хочешь? Ты же всегда стремился их построить, а тут… Тяжёлая рука Минхо опускается на плечо Сынмина. — Мне этот выбор дался нелегко. Поддержи хотя бы ты. Он не выносит болтовню своего соседа. Она заставляет сомневаться и отказываться от принятых решений.

***

Ещё до того, как Минхо поведал Сынмину о расставании с Джисоном, последний связался с Сынмином через сообщения, чтобы узнать о местоположении Минхо. Парни собирались идти домой. Джисон подоспел вовремя, застав их за школой. Минхо застыл. Он вовсе не ожидал увидеть Джисона именно здесь. — Это были самые экстремальные прятки в моей жизни, — молвит тот, направляясь в сторону Минхо, — я отвезу тебя туда, куда ты пожелаешь, и мы нормально поговорим. Его голос звучит мягко, в прикосновениях чувствуется забота, само появление означает поддержку и беспокойство за потерянную душу любимого человека, который стоит пред ним с растерянным видом и не может подобрать слов. Джисон приобнимает Минхо за талию и ведёт к машине. Младший останавливается и пятится назад. Сегодня с Джисоном ему не по пути. Минхо мотает головой. — Не трать на меня время, Джисон, поезжай на работу, займись важными вещами. Минхо считает себя недостойным Джисона. Грязный мальчишка с огромным чувством вины, разом запоровший весь труд психолога. Последствия насилия, внутренний диалог, который приводит к тому, что Джисон с ним лишь из-за чувства долга, делают своё дело. — Я не могу тебя оставить, понимаешь? — с непонятной досадой произносит Джисон. — Тогда почему я могу тебя оставить? — выкрикивает он, глядя прямо в глаза. Сынмина будто не существовало. Он являлся сторонним наблюдателем и впервые не хотел вмешиваться в чужой разговор. У Минхо начинали сдавать нервы. — Прошу, малыш, давай поговорим? Сейчас ты на поводу у эмоций. Я могу всё исправить. Джисон привык держать ситуацию под контролем, а эта явно выходила из-под него. Он впервые так сильно испугался за последствия, потому что не смог их заранее предсказать. Слова Хёнджина не выходили из джисоновой головы. Минхо поворачивается к Сынмину. — Иди домой один. Когда Джисон и Минхо сели в машину, между ними воцарилось напряжение. — Малыш, я знаю, что у тебя случились неприятности, поэтому не стану на тебя давить, — он крепко сжимает руль, — давай я просто отвезу тебя к себе, и ты нормально отдохнёшь? Минхо было стыдно за слова, которые он незаслуженно бросил в Джисона. Младший не мог смотреть ему в глаза. Он пялил в окно. Джисон мог долго распинаться перед ним и предлагать новые пути решения проблемы, но Минхо выбрал самый короткий и неправильный. — Я хочу расстаться. Джисону кажется, что это просто дурацкий сон, всё не по-настоящему. Он откидывается на спинку кресла и нервно чешет затылок. На лице застывает кривая улыбка, шок и нежелание верить услышанному. — Ты можешь врать кому угодно, я пойму, но не ври себе. — Джисон, я действительно этого хочу. Минхо набирается смелости, поворачивается к Джисону и смотрит прямо в глаза. — Я в чём-то провинился? Младший мысленно бросается в себя камнями за такую жестокую выходку с Джисоном. Ты ни в чём не виноват, Джисон. Это моя вина! Я испортил наши отношения. Ты замечательный, но я не могу поступить иначе. Прости. Минхо ломал себя изнутри, а внешне был спокоен. — Дело во мне. Я запал на другого парня. Думаю, что тебе не нужно объяснять, почему люди расстаются. — Знаешь, Минхо давно моя собственность, не ошивайся рядом с ним. Джисоново восприятие было искажено недавними словами, которые имели последствия сильного эмоционального всплеска. — Я играю с твоими чувствами, поступаю как последняя сволочь, поэтому лучше прекратить всё сейчас, чем кормить тебя обманом в будущем. Прости меня, Джисон. Спасибо за всё. Старший не успел что-либо ответить, Минхо вмиг захлопнул за собой дверцу машины и скрылся. Джисон не мог сфокусировать взгляд, хоть и пялился в одну точку, беззвучно роняя слёзы и пребывая в состоянии шока.

***

Хёнджин: «Расстался с психологом?» Минхо: «Да» Хёнджин: «Первая галочка в твоём списке»