Там, где ночует солнце

Пока Чанбин ехал в автобусе, в его голове крутилось множество обсценных эпитетов, обращённых к его лучшему другу. Друзья так и не примирились после ссоры. Чанбинова футболка не спасла положение. Он не выдержал и наконец-таки решился навестить друга и поговорить с глазу на глаз. Ему пришлось очень долго звонить в дверной звонок, звонить на телефон и отбивать ритм, но не барабанными палочками, а кулаками по массивной двери. Джисон открыл ему. Вместо привычных объятий Чанбин зажал свой нос и округлил глаза. Перед ним предстало подобие уличного бродяги, дурно пахнущего и растрёпанного, с заблёванной футболкой и водянистыми глазами. Чанбин мысленно прописал пару тройку ударов по собственной физиономии. Как он мог допустить это? Почему вовремя не смог помочь другу? Будучи болезненно гордым, чувство вины за несвоевременное примирение с Джисоном ощущалось сильнее обычного. — Пьёшь? Вопрос не требует ответа, но всё же Джисон отвечает: — Пью. — Плохо, что без меня. Чанбин слегка толкает друга, переступает порог и закрывает за собой дверь, кривя лицо от дурного запаха. Джисон был на той стадии, когда уже мало что соображаешь. У Чанбина в голове не укладывалось по какой причине друг позволил себе так нажраться. Джисон всегда был опрятен и никогда не позволял себе выглядеть не ухоженно. Шок усиливается. Джисон любитель творческого беспорядка, но, чтобы настолько загадить квартиру, потребовалось бы несколько таких Хан Джисонов. Друзья следуют на кухню. — И по какому поводу сей запой? — хмурится Чанбин, крутя в руках бутылку соджу. Джисон с трудом связывает слова в предложения. — Мы с Минхо расстались. Вот она «болевая» Хан Джисона, которая вынесла с первого удара, даже знания психологии отношений не пришли на подмогу. Недавно он с пеной у рта доказывал мне, как сильно он любит своего Минхо, как это серьёзно, а в итоге? Расстались? Ты прирождённый шутник, Джисон. Поздравляю с твоей первой неудавшейся шуткой. — Мы расстались, Чанбин, — повторяет он, подумав, что друг его не слышит. — Я понял, дай сообразить, — бросает Чанбин, — ты пьян, сейчас мои слова как зайцу стоп-сигнал, — он убирает бутылку и падает на стул, — из-за чего расстались? Разговор Чанбину даётся не просто. Он не мог, как Джисон, расставить всё по полочкам, задать нужный вектор в решении проблемы. Чанбин смотрит на Джисона с жалостью и злостью. Тот тянется к соджу за очередным глотком. — Хватит! — рычит Чанбин и по инерции смахивает рюмку со стола. Джисон на это тут же реагирует и пугается. Алкоголь даёт о себе знать, нервный срыв тоже не отстаёт. Джисон медленно опускается на корточки, его фокус направлен куда-то в пустоту, а по щекам текут слёзы. Чанбин понимает, как перегнул палку. Он сжимает кулаки, скалится, резко вскакивает из-за стола и садится на пол рядом с другом. — Извини, — виновато шепчет Чанбин, крепко обнимая Джисона, — я приведу тебя в порядок, в этом не сомневайся. Чанбин приехал к Джисону ранним утром. В запасе был целый день, чтобы поставить психолога на ноги. Джисон уснул. За это время Чанбин прибрался в лофте, заказал доставку еды и поиграл с Суни. Под вечер друг врубил телевизор и под какое-то шоу начал продумывать у себя в голове предстоящий диалог. Увлёкшись, он и не заметил, как стал говорить вслух. — … и никакого соджу, Джисон, — от него это звучит по-отцовски, нежели по-дружески, — пусть твои стадии расставания проходят без рвоты, внуши своим тараканам, что не стоит ставить на себе крест, не то… не то… У него заплетается язык и путается логика мыслей. Со стороны выглядит так, словно это Чанбин давится алкоголем, а не Джисон. Он увлекается и не замечает, как его друг стоит в дверном проёме и наблюдает за ним. — Не то ты скормишь меня своему доберману, — хрипит Джисон, — я помню. Чанбин вздрагивает, но друг этого не замечает, садится на диван и морщится. — Голова раскалывается, — виновато улыбается он, легонько стукнув себя по черепушке, — мы снова повздорили? Последовательность событий была частично утеряна. Джисон принял позу неуверенного человека, скукожился и практически не смотрел в чанбинову сторону. — Не успели, — говорит Чанбин, кладя обезболивающее на кофейный столик, — выпей таблетку, облегчишь страдания, — он ведёт рукой по дивану, нащупывает пульт и выключает телевизор, чтобы посторонние шумы не добивали Джисона, — из-за расставания с тем школьником ты чуть не потерял работу. В телефоне много пропущенных звонков и сообщений, рви задницу, но репутацию ответственного психолога восстанови. Мать тебя потеряла. Сегодня я созвонился с ней, жди на неделе в гости. Как ты кота кормить не забывал? — цокает Чанбин. К Джисону возвращаются стыд и вина. Это читается на лице: он хватается за голову уже не от боли, корит себя и извиняется перед другом. Чанбин придвигается ближе и теребит плечо. — Вспомни, как много раз ты выручал меня, вытаскивал из длительного запоя. Если бы я вовремя спохватился, то смог бы предотвратить беду. Я рад, что ты быстро выкарабкался, но твой школьник не даёт мне покоя. Что между вами произошло, Джисон? Тот потирает переносицу и рвано выдыхает. — Бинни, я не знаю. Мы расстались неделю назад, и всё это время я пытался связаться с Минхо. Звонил ему, писал, ждал возле школы, но всё без толку, — чем сильнее Джисон углубляется в разговор, тем больше его трясёт от неприятных воспоминаний, — мысли начали жрать меня изнутри. Я хотел связаться с Минхо через родителей или соседку, но это лишь усугубило бы его положение и обстановку в семье. Классный руководитель сообщил мне, что Минхо посещает занятия, но как он мимо меня ходит из школы домой — загадка! Я начал психовать, перестал пытаться встретиться с ним, сорвался и запил. Джисон бурно жестикулирует. Чанбин забрасывает руку ему на шею, чтобы хоть как-то сдержать неконтролируемые порывы. — Я понял, что инициатором расставания был твой школьник. Судя по тому, с каким рвением ты искал встречи с ним, причина расставания была не озвучена? — Бинни, у нас всё было хорошо, — живо отзывается Джисон, уставившись на лицо друга, — как вдруг Минхо перестаёт брать трубку и с трудом идёт на контакт. Мне он сказал, что запал на другого. Я бы подверг эти слова сомнениям, но прямо перед нашей встречей один из одноклассников Хо чётко и ясно дал понять, чтобы я не ошивался рядом с ним, рядом с моим мальчиком, — бушует он. У Чанбина было иное видение ситуации. — Стоп. Причина расставания была мотивирована, ты знал в лицо своего соперника, но на кой чёрт не остановился? Когда Чанбин вступал в отношения длиною в пару дней, никакой эмоциональной привязки с партнёром не возникало. Просто секс по обоюдному согласию. Поэтому ему было трудно понять джисоновы действия. — Ты явно пытался вернуть Минхо. Зачем? Тот переключился на другого, мирно расстался с тобой, в чём прикол? Не слишком ли эгоистичный поступок: держать любимого человека подле себя насильно? Джисон на секунду задумывается. — Дело не в этом, Бинни, — грустно говорит он, — Минхо не тот, кого можно резко вычеркнуть из своей жизни. Если бы мы не смогли построить отношения, остались бы друзьями. Если бы и дружба не задалась, я бы стал для Минхо приятелем, который никогда не оставит в беде. Я дал слово, заключил пари, что дарую ему душевный комфорт, что Минхо станет другим человеком, — вздыхает Джисон, едва сдерживая гримасу отчаяния, — Минхо теперь часть моей жизни. Я не могу забыть о его существовании. Со временем я смогу смириться, что Минхо влюблён в другого человека, но я никогда не смирюсь с тем, что мы не будем больше видеться. Вот теперь Чанбин узнаёт своего друга. От размазни до мистера настойчивости. Джисон чётко и ясно даёт понять, что Минхо не просто объект воздыхания, Минхо близкий человек, которым Джисон дорожит, таких у него немного. Доставили еду. — Что будешь делать? — чавкая, интересуется Чанбин, — не забывай, что на носу приезд мамы и работа, — напоминает он. У Джисона нет аппетита. Он ковыряется палочками в лапше. — Улажу дела на работе, проведу время с мамой, куплю Минхо новый телефон, соседка упоминала, что, возможно, Минхо просто его потерял, — охотно отвечает Джисон, — нужно продолжить терапию, Минхо радовал меня положительными результатами… У Джисона что не слово, так «Минхо, Минхо, Минхо». Слишком уж привязался к этому парню. К Чанбину приходит осознание джисоновой горечи от ранее сказанных слов. После разговора с другом у Чанбина ещё долго не вылетало из головы то, какая он бесчувственная сволочь в плане поддержки. — Вертел я такие «чувства» сидя на последнем ряду кинотеатра. Минхо — ребёнок, которому необходима терапия, а ты, специалист недоделанный, явно забыл о его лечении. Опомнись! Ты путаешься в чувствах из-за неопытности в отношениях. Ты просто отыгрываешь новую роль, которая на деле окажется провальной. Сам посуди, у фильмов с плохим концом почти всегда радужное начало. Минхо тебе максимум на пару месяцев какими бы серьёзными не были твои намерения. Он отставляет лапшу подальше и легонько пинает Джисона по ноге. — Насчёт того, что я тебе до этого наговорил… Джисон округляет глаза. — Извини. Вместо дружеской поддержки, я начал навязывать своё мнение, строить прогнозы на ваши отношения, когда мог просто дать понять, что я здесь, я помогу. — Бинни, ты никогда не оставлял меня одного на обочине с чемоданом проблем, всегда оказывал помощь, беря на себя большую часть. Оба повздорили. Я не разочаровался в тебе, знаю ведь и понимаю, как трудно в твоём случае гордость ставить раком. Ты человек действия, тебе сложнее оказывать словесную поддержку, и это нормально. Он закинул ноги на Чанбина и прилёг на подушку. — Предлагаю, пока мы не натусили на цирроз, наслаждаться трезвым обществом друг друга, мистер Со. В последнее время это такая редкость, — говорит Джисон, прикрыв глаза и довольно кивнув, — как дела с подготовкой к предстоящему концерту? — Твой школьник нарисовал крутую афишу, которую передал Уёну. Рок-фестиваль намечен на лето. Времени на подготовку осталось не так много, — Чанбин сбрасывает чужие ноги и откидывается на противоположную сторону дивана, — Ёнджун сломал последний микрофон. Весело живём, чувак. Чанбин покинул лофт с наступлением ночи. Ему попался необщительный таксист, поэтому Чанбин предпочёл инсту, а не навязчивость в общении. Теперь он был спокоен за друга, тот взял себя в руки и пообещал не пить.

***

На следующий день Джисону всё же удалось встретиться с Минхо. — Малыш, постой, — кричит он, — всего один разговор. Минхо делает вид, что не слышит, ускоряет шаг, только бы побыстрее исчезнуть из джисонова поля зрения. Тот догоняет его, боясь, что упустит, хватает за плечо и резко разворачивает к себе. — Джисон, я только начал тебя забывать, — врёт он, — давай не будем ворошить прошлое? — Что с тобой? Ты выглядишь напуганным, — он переживает за его состояние. Бегающий взгляд, приоткрытый рот и бледность лица говорили сами за себя. Он не сомневался, что Джисон попытается продолжить общение. Страх не был беспочвенным, но и Хан Джисон не был его причиной. От этого легче не становилось. Минхо не отказывался от Джисона. Ему хотелось молча обнять его. Приходилось держать дистанцию и руки в карманах. Нельзя. Младший придумал кучу оправданий, только бы поубавить джисоново рвение в общении или терапии, репетировал у себя в голове, как выдаст Джисону резкую фразу и отпугнёт от себя. Джисон опускает руки на плечи Минхо. Взгляд сосредоточен на ухоженном лице. Старший изучает его. — Я в порядке, — говорит Минхо. Он нехотя отстраняется. По тому, как хмурится Джисон, становится понятно, что такой ответ его не устраивает. Минхо загнан в рамки. Джисон понимает это, видит и хочет помочь освободиться от тяжёлой душевной ноши. Почему он должен стоять столбом, когда его любовь делает всё против собственной воли? Этот тон, эти прятки и недосказанность. Неужели тот парень так на него повлиял? Это нездоровые отношения. Размышления на тему психологии человека быстро прерываются, ибо перед Джисоном не просто клиент. Минхо — семья. И Джисону не нужен год или два, чтобы понять это. Он делает шаг навстречу, потому что ненавидит расстояние между собой и Минхо. — Неделя твоего отсутствия здорово проехалась по мне. — Джисон нежно обнимает Минхо, утыкается подбородком в плечо и надеется на ответные действия, но Минхо стоит, затаив дыхание, и всё также прячет руки в карманах. — Ты порвал моё сердце, так позволь хотя бы ничтожное присутствие в твоей жизни. Малыш, не дай уходу, этой болезненной процедуре, случиться. Я не хочу обрывать нашу связь и прекращать общение. У Минхо ком поперёк горла встаёт, а руки тянутся заключить Джисона в объятия. Хёнджин не увидит, мы с Джисоном отошли от школы. Могу ли я подарить ответные объятия? — Пара встреч с тобой, и я снова почувствую себя полноценным, — не останавливается Джисон и продолжает сыпать фразами, которые ранят душу Минхо. Без Джисона ему трудно выживать среди тех, кто его окружает. По прихоти Хёнджина Минхо нельзя продолжать отношения с Ханом. Скоро выпускной, и их с одноклассником пути больше не пересекутся. Если за это время Джисон не остынет к Минхо и примет его обратно, то второй будет испытывать стыд до конца жизни за свою жестокую выходку. Если Джисон обретёт другую любовь, Минхо искренне порадуется за него и уйдёт из этой жизни счастливым и несчастным одновременно. Хан Джисон — единственная причина, из-за которой Минхо всё ещё дышит. Его смысл: жить ради кого-то. Раньше этим человеком была мама, но он окончательно в ней разочаровался. За эту неделю Минхо не оставлял попытки покончить с собой, но что-то постоянно ему мешало, точнее, кто-то. В глубине души живёт надежда, что всё у них с Джисоном наладится. Потерпи. Минхо отталкивает Джисона и больше коснуться не позволяет. — Джисон, помнишь, в день нашего знакомства мы заключили пари? — Минхо говорит это уверенно, глядя прямо в глаза своему психологу, — ты победил. Теперь я другой человек, — на языке крутилось множество фраз, но Минхо не смог их озвучить, не смог подать должным образом, — думаю, нет смысла продолжать общение, это приведёт к эмоциональной зависимости, от которой я бегу. Береги себя. Гештальт закрыт. Но Джисон не чувствует точку в отношениях. Минхо разворачивается и направляется в сторону дома, в очередной раз оставив Джисона в неведении, в компании неопределённых чувств. Он провожает взглядом уходящую фигуру Хо и вспоминает, что на днях приедет мама, а летом будет рок-фестиваль, где нужно поддержать Чанбина и остальных, что жизнь не стоит на месте. От дурных мыслей отвлекает работа. И всё бы ничего, если бы спустя пару дней Джисону не позвонил бы Сынмин. — Хён, помогите, — он был на грани отчаяния, — Минхо собираются отчислить. Он выкрал ответы на экзаменационные тесты. «Вторая галочка в твоём списке».