Там, где ночует солнце

В классе шумно. Минхо никогда не остаётся там на переменах, старается ускользнуть в коридор. Сынмин не был его другом, просто собеседник, сосед и одноклассник в одном лице. — Я хотел заглянуть к тебе на выходных, но уезжал к бабушке. Как прошёл поход к психологу? — Сынмин не скрывает любопытства. Он достаёт пачку кукурузных снеков и протягивает Минхо. Тот качает головой. Аппетита нет. — Мы заключили пари. Хан Джисон верит, что поможет мне, а я верю, что это исключено. Минхо выглядит расстроенным. Мама поссорилась с отцом из-за потраченных денег и сорвалась на сына. Оба родителя обвинили Минхо в расточительстве семейного бюджета. — Почему? Минхо, я знаю, ты сам хозяин своей жизни, но тебе не кажется, что психологическая помощь может пойти на пользу? — Сынмин, я в неё не верю. Ты родителям не шибко нужен, с чего вдруг психолог тобой заинтересуется? Дело в деньгах. Психологам платят за то, что они строят из себя мать Терезу. Мне близким очень сложно открыться, а тут совершенно чужой человек, — голос Минхо становится громче, — Хан Джисон чинит сломанную психику — это его правда. Моя правда кричит об одном: нельзя сломать то, что уже сломано. Сынмин хоть и не был его другом, но пережил с Минхо все переломные моменты. Их было не мало. — Ты выдержишь? — беспокоится он. — Минхо, ты выдержишь? — Я больше этим не занимаюсь, успокойся. Не хочу лишний раз расстраивать маму, она сама не своя. Ванная комната. Пустые пачки из-под каких-то препаратов, кажется, снотворное. Старший брат с большим трудом сломал чёртову дверь. Около унитаза лежал Минхо. — Идиот, — рыкнул Феликс и схватил Минхо за шиворот, — о чём ты думал, придурок мелкий! — Феликс влепил болезненную пощёчину, поднёс голову младшего брата к унитазу, сунул два пальца в его рот и надавил на корень языка, вызвав рвоту. — Выблюешь не только таблетки, но и все свои органы, кретин! — кричал он. Минхо оклемался, опёрся на унитаз самостоятельно, пока Феликс наполнял какую-то ёмкость водой. Старший не медлил, делал всё в темпе, стрессовал. Пришёл бы он на несколько минут позже, из ванной комнаты несло бы трупной вонью. Феликс перепугался, но страх его принял форму злости на младшего брата. Он схватил Минхо за волосы и стал вливать воду ему в рот. Тот захлёбывался, глотал поспешно, вымочил одежду. Феликс влил ему несколько литров воды, прочистил организм. Минхо рвало очень сильно, порой мимо унитаза, на себя. Феликс наблюдал, как из Минхо выходят эти чёртовы таблетки, и становился спокойным. — Дебил, — выдохнул Феликс. Он вытерся полотенцем и швырнул его в Минхо, — о себе не думаешь, хоть о семье подумай. Вместо братской поддержки последовали упрёки и обвинения. Феликс не помог ему добраться до спальни, а просто ушёл на кухню. Причина о скоропостижной кончине раскрыта не была. Минхо завязал с попытками суицида, но не забыл их. Селфхарм. Нет, ни с лезвиями или тушением окурков об себя, скорее бессознательный. Он проявлялся в обыденном: сумасшедшее количество литров кофе, отсутствие слежения за дорогой (переход на красный, никакой оглядки по сторонам), запрет на любимые занятия. Минхо имел дело и с опасными видами самоповреждения — отравление лекарствами и причинение боли с помощью ударов о стену — это отвлекало от суицидальных мыслей и являлось бегством от давления окружающих. Старший брат мигом пресекал это, но действовал довольно грубо и жестоко. — Внимания захотелось? — он влепил Минхо подзатыльник, — прекращай, Хо. Тебя примут за психа и упекут в дурку. Я лично придушу тебя, если родители узнают, чем ты занимаешься, идиот. Феликс снова поступил неправильно по отношению к брату. Не поддержал, не выяснил причину такого поведения.

***

— Минхо, больше не смей делать это! — он начал задыхаться от возмущения, — Минхо, я обижусь. Тот шикнул, мол, ори тише. — Сынмин, пойми меня правильно, это мой способ снять эмоциональное напряжение. Тот скривился. — Минхо, ты меня тоже правильно пойми, если продолжишь этим заниматься, я всё расскажу твоей маме. — Ты душный.

***

Прозвенел звонок. Минхо хочет забрать рюкзак и уйти в туалет на весь урок, но Хёнджин толкает его в угол парты. — Свали поскорей, не мозоль глаза, — Хёнджин хватает Минхо за пиджак, — уже успел нажаловаться психологу? Минхо не реагирует: Хёнджина нельзя кормить ответной реакцией, он этого и добивается. Хёнджин очень высокого мнения о себе, популярный, сын директора школы и просто бесчеловечная сволочь. Минхо отворачивается. Учителю лучше не задерживаться. — Хёнджин, звонок уже, — встревает Сынмин. — Да, успеешь ещё поприставать к своему дистрофику, — смеётся Наён. — Страх потеряла? — злится Хёнджин. — Я зря разглагольствовал о запрете на шипперство? Он ударяет кулаком по учебнику Наён. Та реагирует сразу. — Значит сам перестань провоцировать всех на шипперство тебя и Ли, — она больно пинает его каблуком по ноге. Хёнджин шикает и хватается за больное место, — пристаёшь к нему, в шутку член отсосать просишь, — Наён встаёт из-за парты, потому что Хёнджин намеревается ударить её в ответ, — а вдруг это не шутки? — Наён! В класс входит учитель, делает ей замечание и рассаживает всех по местам. — Простите, можно выйти? — Минхо тянет руку. — Нет, — резко отвечает учитель. — Пожалуйста, — настаивает Минхо. — Ли, урок мне срывать вздумал? — в край негодует тот, — сядь на место и не строй из себя больного. Ваш классный руководитель дал распоряжение никуда тебя не пускать. Минхо хмурится. Он в любом случае не будет сидеть на этом уроке. Здесь Хёнджин, который просто так от него не отстанет. Он будет мстить и мстить, практиковать изощрённый буллинг и самоутверждаться за счёт нестабильного душевного состояния Минхо. — Что ты натворил, — прошептал Хёнджин одними губами, вид его был ошарашенным, а глаза слезились, — ты будешь страдать до самого выпускного. — Вы не имеете права держать ученика в классе. Минхо может быть плохо. Отпустите его, — молвит Сынмин. — Ким, умничай у доски. Я, как и все учителя, вошёл в твоё положение, Ли, проявлял жалость и снисхождение, но прошло четыре месяца, пора бы перестать злоупотреблять моей добротой и взять себя в руки, — звучит грубо. Сочувствующая половина класса мысленно называет учителя бесчувственной мразью. Минхо опять напоминают о том, от чего он так старательно себя отвлекает. Сынмин хотел пристыдить учителя за бестактность, но Минхо делает это сам: грубость на грубость. — Гнида, — негромко говорит он и выходит из класса.

***

Минхо не идёт в туалет, а покидает здание школы. Холодный весенний ветер дует в мокрое от слёз лицо. Минхо наконец-то мог материться вслух, проклинать мир и людей, живущих в нём. Он не торопится домой, а идёт к ближайшим мусорным бакам покурить. Сделаю парочку затяжек, и станет легче. Терпи, терпи… Умирать ему нельзя, избавиться от родительского контроля он не сможет вплоть до выпускного, и то не ясно, спадут ли тяжёлые оковы, когда он покинет дом, близких друзей у него нет, да и боль свою Минхо на других не выплёскивает. Мысли в голове только негативные, оттого и притяжение всего плохого случается. Когда-то у Минхо было два хобби: каллиграфия и рисунки на футболках своими руками. Второе увлечение раскритиковали брат и отец. — Тратишь деньги на футболки, а потом портишь их. Я купюры для твоих прихотей не печатаю, Хо! — Мелкий, научись рисовать, — рассмеялся Феликс, — фу, ты девочка? Почему на футболках какие-то рыжие котики? Калякай злодеев из комиксов. У Минхо самый красивый почерк в классе, а то и в школе. Учителя это подмечали. Его хвалили, и просыпалась мотивация развиваться в этой области. Минхо овладел искусством каллиграфического письма, занялся посткроссингом, написал и отправил много писем, но в ответ не получил ни одного и бросил эту затею. Он замечает знакомую куртку. Хан Джисон. Впервые за долгое время им овладевает уверенность, и он решает догнать его и поздороваться. — Здравствуйте, — Минхо дотрагивается до чужого плеча, — извините. Это был не Джисон, а кто-то с похожим вкусом. Минхо чувствует стыд и возвращается обратно к мусорным бакам. Консультация запланирована на завтра. Зачем ты делаешь это? Не делай этого! — Алло… Он сохранил номер, написанный на визитке. Контактов у Минхо немного: абонентская служба его сим-карты, семья и Сынмин. Джисон отвечает не сразу. Недавно он окончил онлайн-консультирование, после которого жутко проголодался. На столе ждала пицца. Рот Джисона был набит, он ответил чужому номеру, и Минхо не сразу разобрал его приветствие. — Минхо? Я очень рад, что ты позвонил мне. Как дела? Непринуждённая беседа? Неформальная? Подросток молчит, осознание: «Зачем я вообще ему позвонил?» приходит с опозданием. — Минхо, — тянет Джисон, — как ты себя чувствуешь? Не стесняйся поддерживать диалог, ты сделал очень смелый шаг — позвонил первый, преодолел себя. Ты большой молодец, — он пытается вывести Минхо на разговор, помочь примерить роль «услышанного», — эй, ты решил позвонить мне, пока ворон считаешь? — шутит тот. Он смеётся и роняет пережёванный кусок пиццы. — Извините, я не хотел болтать по телефону. Просто меня переклинило, а позвонить я мог только вам. Мой телефон не богат контактами. А ещё вы громко и противно чавкаете, это жутко раздражает. Джисон вытирает рот салфеткой и продолжает: — Мои манеры оставляют желать лучшего. Снова сбежал с уроков? Минхо замечает детскую площадку, идёт к качелям и садится на одну из них. — Сбежал? Почему вы такой догадливый? — Ты явно не в здании, я слышу ветер. — Изошник козёл. — Когда-то я тоже поссорился с учителем по рисованию, но быстро помирился. — Минхо закатывает глаза. Весь такой правильный… — Нарисовал ему красивый рисунок, очень постарался, много краски потратил. Правда, это было не на листочке, а на его рабочем столе, — Минхо удивляется, — да и не акварелью, а краской для стен, — на том конце провода доносится добродушный хохот, — мою маму вызвали в школу, она была моим надзирателем, пока я стол перекрашивал. — Крутой, крутой… — Ну, ещё бы, — не отрицает Джисон, — Минхо, быть может, ты для себя уже всё решил, но я предлагаю тебе не торопиться домой или обратно в школу. Прогуляйся. Точно! Вот тебе задание к завтрашней консультации: пройдись по городу и найди место, которое излучает спокойствие. Оно может быть многолюдное или безлюдное, с открытым или закрытым пространством. Проведём консультацию там. Смена обстановки очень полезна. Звучит заманчиво. Минхо нравится гулять по городу. — Мои вкусы довольно специфические. Вдруг это будет кладбище или какой-нибудь подвал, не боитесь? Напугать? Хан Джисона? Да легко! — Если тебе комфортно в такой обстановке, то пускай будет кладбище, только предупреди меня о дресс-коде! Будет неловко, если готы замутят жертвоприношение, а я заявлюсь в белой рубашке. Из Минхо вырывается громкий, но короткий смешок. Юмор у Джисона своеобразный, но это очень привлекает Минхо. В его жизни не было источников смеха, эдаких клоунов, поэтому хохот был на вес золота. — Хорошо. А что вы ели? — Пиццу. Нравится пицца? — Нет, просто забудьте о ней, когда я в следующий раз позвоню. Вы очень-очень противно чавкаете. — Я тебя понял, Минхо. Кстати, знаешь, что я сейчас запустил в окно? — Что? — Твою вежливость, — передразнил Джисон, — надеюсь, какой-нибудь голубь подхватит её и доставит до тебя, — он не злорадствует, шутит, — на следующей консультации займёмся твоей уверенностью. Психолог помнит, что его клиент страдает от кошмаров. С этим бороться сложнее, нужно прорабатывать травмы, которые Минхо не спешит раскрывать. Джисон не торопит, иначе всё пойдёт по наклонной. Если Минхо займётся самооценкой, то больше не будет бояться появляться на уроках.

***

Джисон торопится к Чанбину, своему университетскому другу. Они вместе поступали в университет Инчхона. Джисон выбрал социальные науки (психология), а Чанбин гуманитарные (литература). Джисон закончил университет с красным дипломом, а его друг, в силу своего свободолюбия, завис на третьем курсе: первый раз он брал академический отпуск на год, второй раз завалил все экзамены, пришлось перепоступать заново на тот же курс. Потом Чанбин перевёлся в Сеульский универ на ту же специальность, сколотил музыкальную группу, куда всячески пытался привлечь своего друга. — Бро, у тебя руки из того места, понимаешь? Гитара — твоё. Гоу к нам! — Бинни, у меня работа. — Я тоже работаю и учусь, но это не мешает мне играть в группе. Джисон лишь головой качает. Он приходит в «подполье», так называлась квартира на первом этаже одного из участников музыкальной группы. Парни репетируют. — Какие люди! Неужели кто-то добрался самостоятельно? Джисон приветствует остальных и идёт обниматься с Чанбином. — Пф, ещё бы, — самодовольно ухмыляется он, а потом добавляет: — такси заказал. Слушайте, мне показалось, или сейчас играл не кавер? Чанбин запрыгивает на огромную колонку. — Уён, подкинь бутылку воды, — он ловко ловит её, отпивает много и поглядывает на друга, — мы завязали с каверами, теперь пишем свою музыку. Я такой потрясающий текст сочинил, сука, ты бы кончил от этих рифм, — воет от удовольствия Чанбин, — покажем тебе, когда полностью доработаем песню. Бухать пойдёшь завтра? — Ра-бо-та, Бинни, — молвит тот по слогам. — А когда это я пил с утра? Или ты стал работать по ночам? — Почему ты пьёшь в будни? — Так и теряют друзей, народ, — обращается Чанбин к остальным, — Хани, ещё Керуак сказал: «Когда я повзрослел, я стал пить. Почему? Потому, что мне нравится умственный экстаз». Думаешь, как тексты песен рождаются, точнее, под чем? Под хорошим виски. — Увы, да. Я выпью с тобой в субботу. Чанбин спрыгивает с колонки и подходит к Джисону, садится рядом с ним на диван и закидывает руку ему на шею. — Вообще не понимаю, как ты до сих пор не спился. К тебе люди приходят с дурацкой психологической ношей, на грани жизни и смерти, а ты — эмпат чистой воды. Когда я проходил практику в школе, послал парочку пиздюков к директору, сочинение писать не хотели, а оно мне для отчёта по практике было нужно. Джисон тоже забрасывает руку на чанбинову шею и откидывается вместе с другом на спинку дивана. — У каждого свой уровень сложности. Твой ещё проявится. Ты учитель, Бинни, а это большая ответственность. Я специалист широкого профиля, ко мне обращаются родители и дети, семейные пары и начинающие предприниматели. Отсюда и риски слететь с катушек немаленькие. Нормально всё. Выстоим. — От мысли к мысли, — соглашается Чанбин.

***

Вечерами Минхо и Сынмин выходили на лестничную клетку и спешили к окну. Весна выдалась пасмурной, дожди и ветер не позволяли проводить много времени на улице, а дома находиться не хотелось. Сынмина мама постоянно выгоняла на свежий воздух, чтобы тот подолгу не засиживался за компьютером. В их доме действовало правило тридцати минут: Сынмин не должен был находиться в квартире ровно полчаса. Он позвонил Минхо и позвал гулять. — Кто-то нажаловался на учителя, и ему влетело на педсовете. Так и надо этому козлу, — Сынмин морщит нос и сжимает перед собой кулаки. — Где ты шатался? — Ходил по городу, искал спокойное место для завтрашней консультации. Хан Джисон сказал, что мы не будем ограничиваться душным кабинетом. Сынмин кивает, а Минхо начинает вырисовывать какие-то узоры на окне. Он возвращается домой позже обычного, благо на его пути не встречается мама с расспросами. Как такового тотального контроля никогда не было. Минхо был свободным парнем, его записи в тетрадях не подвергались проверке, ему не звонили каждый час и спокойно отпускали гулять. Сдвиг по фазе произошёл четыре месяца назад. Больше мама его одного не оставляла. Она гиперопекала сына не ради его же блага, а ради удовлетворения своей тревожности. Минхо стал во всём потакать ей. Ещё один материнский срыв, и я сойду с ума. После тех роковых событий четырёхмесячной давности отец и сын дежурили у кровати матери поочерёдно. Наступило первое дежурство Минхо, после которого ему самому потребовалась помощь. Он никак не мог успокоить маму, истерзанную душераздирающими воплями, борющуюся с истерикой и желанием собственноручно придушить себя. Отец работал в ночную смену. Минхо позвонил ему в слезах, просил быстрее приехать и вызвать скорую. Тот выругался, назвал сына безответственным и слабым мальчишкой, у которого всё идёт под откос. Минхо встретил его с расцарапанным лицом: мама сопротивлялась, когда сын пытался напоить её успокоительным. — Вызови скорую, — всхлипывал Минхо. Его руки тряслись, он скрестил их на груди. — Сам справлюсь, — процедил тот. И действительно, как только отец скрылся за дверью спальни, истошным звукам пришёл конец. Минхо вздрагивал от каждого удара хлёстких пощёчин, жалел, что позвонил отцу, а не врачам. — Открой рот… тварь такая… разожми! — он насильно вливал в маму успокоительное, а потом молча вышел из квартиры, не дав никаких наставлений. — А покажи мне своего психолога, — хитро улыбается Сынмин. Минхо охотно лезет в телефон. Сам не понимает, почему показывает соседу смешные джисоновы селки с фильтрами из SNOW, скачанные, а не открытые в профиле. Минхо накачал очень много джисоновых фотографий. — Похож на студента, — Сынмин с любопытством рассматривает фото, — прости, но он очень смешной, — громко смеётся сосед, — я бы даже сказал… нелепый какой-то? — Да, Хан Джисон странный. — Не твой типаж, — вырывается у Сынмина, — ой, прости. Минхо качает головой. — Ничего. О том, что Ли Минхо нравятся парни и девушки, Сынмин знал давно, но вскоре узнала и вся школа. Поначалу Минхо стыдился своей бисексуальной натуры, читал много разных статей, чтобы найти подтверждение, что это не болезнь, искал поддержку и наткнулся на отрывок из монографии Зигмунда Фрейда. Он гласил, что бисексуальность — это норма, но в том случае, если человек полностью отдаёт себе отчёт в том, что с ним происходит. Фрейд подчеркивал, что каждый имеет право на собственный выбор. Минхо принял свой выбор в пользу би, но это было чревато последствиями. Джисон не привлекает Минхо как потенциальный партнёр, просто цепляет харизмой. Минхо нравится пирсинг — у Джисона несколько проколов. Минхо мечтает когда-нибудь набить татуировку — пф, Джисон подскажет мастера. Старший определённо вызывает неподдельное любопытство. Минхо приходит домой и обсуждает с мамой завтрашний поход к психологу. — Я хочу понаблюдать за его работой, вдруг этот Хан Джисон шарлатан! — Всё в порядке, тебе не нужно там присутствовать, — он умалчивает о том, что завтра они с Джисоном проведут сеанс на новом месте, — Хан Джисон хороший специалист. — Он похож на кого угодно, но не на психолога, Минхо, — хмурилась мама. — Мир больше не старой закалки, мама. Работа с людьми не предусматривает то, что ты обязан сидеть во фраке и держать спину ровно. Тенденции уже давно другие. И к тому же, Хан Джисон был одет по-деловому. Пирсинг не делает его плохим специалистом. А куртка с драконом на всю спину… да, дурацкая. Из меня вышел бы хороший адвокат. Мама встаёт из-за стола и пригрожает пальцем. — Увижу на тебе пирсинг или наколку, три шкуры сдеру, — голос был жёстким. — Хо, не вздумай портить своё тело, понятно? Сейчас насмотришься на своего психолога, а потом истыкаешь кожу иглами! Она у тебя и так повреждённая, пойми ты наконец. У Феликса было много татуировок, но ему и слова не сказали, потому что любимый первенец. Быть может, он просто хорошо скрывал большую часть из них? Родители несправедливо разделяли любовь между двумя сыновьями. Феликсу всегда доставалось всё самое лучшее, он был желанным, а Минхо — «лопнувшим контрацептивом». Он уже на первых секундах своей жизни в момент зачатия получил установку: «Меня не хотят, меня не любят!». Это породило неуверенность в себе, ведь как бы Минхо не старался, родители его не хвалили, не обнимали и были вечно им недовольны. Феликс доставлял много проблем, был бунтарём и имел проблемы с законом. Минхо был спокойным и усидчивым ребёнком, но даже это не смогло ничего компенсировать. Ты только и повторяешь, что у меня повреждённая кожа: прыщавое лицо, сухость и стянутость, половина ноги вообще приобрела багрово-красный оттенок и потеряла чувствительность из-за обморожения, когда я провалился одной ногой под лёд. Ты каждый раз напоминаешь мне об этом вместо того, чтобы дать денег на аптечные средства.