Дева в бегах, или какого хера происходит, женщина?

В главном зале Дворца Карас Сильмэ заседал Совет полным составом, ради этого в городе приходилось задержаться и главам лесных областей, и основным министрам, ведь на повестку был вынесен очень важный, если не сказать судьбоносный вопрос. Любому эльфийском наследнику полагался адъютант Его Высочества — эта должность была более чем почетная и важная, потому что чаще всего именно адъютанту наследника в будущем отдавалось ключевое место министра по военным делам, считай командующего армиями Леса. А сегодня Совет должен был назначить и утвердить в правах адъютанта Ее Высочества, и это дело было совершенно особенным, ведь раньше такого никогда не было. Изначально любой наследник обучался военному делу, имел представление о тактиках и стратегиях, изучал многотомные трактаты великих полководцев и экспертов, ему преподавали фортификацию, оборону, нападение, все виды военной науки, тренировали, и даже отправляли служить на границу. Сам Онотимо именно в период своего служения и попался в окружение отрядом нарьяма, откуда смог не только вырваться, но и тяжело ранить, а тогда ему казалось, что убить Кагара Темную Тварь. Естественно, что принцессу с детства ничему такому не обучали, потому что девочкам это было не положено, а Онотимо надеялся на то, что Андунэль родит наследника мужского пола, и хотя она имела представление о делах политических и экономических, но непосредственно боевых действий возглавить бы не смогла не только на поле боя, но и в генеральских кабинетах возле карт, а потому ясное дело, что выбранный сегодня адъютантом в будущем получил бы власть куда большую, чем все остальные министры по военным делам, и выбор нужно было делать очень взвешенно. Пожалуй этот счастливец получал сегодня на будущее больше силы, чем нежели даже Король-консорт при Эльфийской Королеве, и от того на языке каждого члена совета крутился лишь один претендент. Андунэль хмурилась пока зачитывали положенные речи члены Совета, пока проводили церемониал, и обсуждали не столь значимые вопросы, как, например, поездку Дэекена Серселена и его первые отчеты о просмотренных землях под посевы. Отличные, надо сказать отчеты, полные, вовремя составленные и отправленные, что явно свидетельствовало — Менэльтор Настадренон герцогу лениться не дает. Ни для кого из присутствующих на Совете не оставалось незамеченным, что принцесса сосредоточена, напряжена и готова не просто к обсуждениям, а к битве. И когда пришла ее очеречь говорить всем стало понятно, что это совершенно не лишнее. — Господа, члены Совета, как мы все знаем выбор адъютанта наследника весьма показателен, — принцесса встала во весь свой весьма немалый рост, расправила плечи вскинула подбородок, ох, уж эта повелительная осанка, ох, уж этот поворот головы! Андунэль не была ни неписанной красавицей, ни изящной феей, но величественности у нее было не отнять, как и властности. И даже полугодовой плен у нарьяма ее этих качеств не умалил, а наоборот в разы увеличил, особенно в глазах тех, кто о нем знал. Никому до нее не удавалось от нарьяма сбежать, однако она провела во власти Темной Твари не один месяц и при этом сейчас стояла перед советом живой, невредимой, гордой. И явно готовой к борьбе за свои решения и пожелания. Медно-красные волосы принцессы, ее фамильная черта, были распущены, изумрудное платье с разрезными рукавами до самого пола обтекало тело, руки с сомкнутыми пальцами на уровне груди, взгляд прямой, жесткий, холодный. Такой леди Андунэль не скажешь нет, язык не повернется отказать, и даже возразить, по крайней мере если есть мозги. В этом зале, как и в любом другом поднимаясь любой из Анкалима становился доминантой, самой высокой, самой яркой, самой сильной фигурой — таким был Онотимо, такой была Итариллэ, такой стала Андунэль. Кого-то это несомненно радовало, кого-то пугало, кто-то ждал решений от принцессы не берясь судить о ней по внешности. Она продолжила: — Это первое самостоятельное решение, и для совета это характеристика самого наследника. Обычно, наследник, берущий себе адъютанта-соратника, личность похожую на себя, близкую себе по духу и решениям становиться фигурой правящей самостоятельно и независимо — таковым являлся и является мой отец. Его адъютант, наш бывший министр по военным делам и сейчас один из лучших друзей отца, и несомненно во времена своего командования армиями во всем поддерживал его и беспрекословно подчинялся. Обратной стороной медали является наследник, берущий адъютанта-соперника, личность себе противоположную, создающий возможность дискуссии, спора и поиска компромисса, такой наследник в будущем готов работать в команде на равных, готов к несогласию, к коллективным решениям, готов разделить власть со своими министрами — таким королем был мой дед. Но со мной ведь все не так просто, правда? Не имея опыта и должных знаний о военном деле, предполагается, что мой выбор не просто обозначит мой характер, а на самом деле выведет в свет того, кто действительно будет командовать эльфийской армией и проводить военные компании в период моего правления, влиять на мои действия и решения. И я наверняка не ошибусь, что многие сидящие в зале, а прежде всего мой отец ожидают от меня решения в пользу Галиона Луча Восхода*, не даром ведь один из самых именитых наших воинов до сих пор значится всего лишь капитаном гарнизона и не введен в генеральский чин, чтобы не состоять при генеральских советах. И я согласна, Галион Луч Восхода должен быть назначен моим адъютантом. Кто-то из министров даже поаплодировали леди за такое правильное решение, тогда как другие несколько нахмурились, среди таковых был и Инглор Илу*, министр связей и сообщений, при Совете Онотимо. Их недовольство было слишком уж покладистым и совершенно несамостоятельным выбором принцессы, это звучало как — «скажите мне что делать, и я сделаю это» — такой посыл был незрелым, плохой посыл для наследника. И только настадрен Феанор смотрел на принцессу с выжиданием, потому что она, как ему казалось сказала далеко не все что собиралась. — Господа, прошу вас! — принцесса действительно подняла руку, наконец-то расцепив пальцы призывая министров к тишине. — Прошу… — повторила Андунэль, и когда тишина стала практически звенящей продолжила, — Однако учитывая все выше мною сказанное, было бы странно из-за пробела в моем образовании и недостатка моих знаний лишить Лес в период агрессивных настроений Империи, многостороннего взгляда на проблему военных действий. А посему для возможности создания дискуссии и расширении моих взглядов я вынуждена просить совет назначить мне двух адъютантов. Галион Луч Восхода — эльф превосходных моральных качеств, прославленный воин, обличивший себя славой на полях сражений с орками, не раз бывший в стычках с нарьяма, но по моим соображениям в нынешний ситуации мне необходимо получать советы и от того, кто имеет противоположную характеристику. — И кто же этот счастливчик, Ваше Высочество? — спросил министр по финансам Даэрон Милме*. — Сульмидир Настадренон! — слегка повысив голос и продавливая слова назвала имя принцесса. Вот уж этого никто не ожидал. В зале опять стало тихо, а потом раздалось недоуменное: «Кто?». Сульмидир Настадренон при всех его заслугах был последним из всех эльфов кому грозило войти в Совет. Конечно воином он был отличным, и в самых смелых мечтаниях мог бы претендовать на генеральские погоны лет так через триста, к завершению карьеры, но адъютантом наследника столь сомнительную личность явно не видел никто. — Почему именно Сульмидир, Ваше Высочество? — заглушая все шушуканья и переговоры спросил Инглор, министр по связям достался Онотимо еще от правительства его отца, и молодой тогда король потратил не один месяц на уговоры эльфа остаться в Совете после смены правительств. Из всех министров Илу был самый старший и самый опытный, а потому к нему всегда особенно прислушивались. — Сульмидир возможно не так именит, как Галион, однако срок его службы в гарнизоне Западных врат не менее продолжительный, сотня лет, если быть точной, у Галиона по совокупности выходит тот же самое. Да можно утверждать, что Западные врата это не Северные, но в том то все и дело. Северные врата наша горячая граница, там столкновения прямые, сражения порой проходят в чистом поле, да еще и численность масштабная, но Западные врата не менее опасны, пусть прямых столкновений там нет, но пограничные патрули всегда настороже, они всегда при деле — вычисление тайных троп, засады нарьяма, гоблинские набеги, людские банды ищущие укрытия в Черных горах, это совершенно другая война, не эпичная, не масштабная, скрытая, без легионов, и все же не менее важная. Разве не так? — Принцесса сделала паузу, но ответ ей не был нужен, — Сульмидир имеет опыт именно такой службы, к тому же он не скован высокой моралью и нашими понятиями о нравственности, более чем близко знаком с обычаями людей, может давать оценки исходя из понимания того, что могут сделать и допустить люди. Если спросите меня, сейчас такое понимание для Леса на вес золота, а учитывая, что многое, как от женщине от меня скрывается, и считается вещами не достойными моих ушей, мне необходим такой советник и осведомитель. — Но леди Андунэль, это ведь… — все же попытался возразить принцессе влюбленный в нее и теперь страдающий Линдир, так явно перечить ей и правда мог только не умный эльф, а Линдир был как раз таким вот, не особенно далеким. Принцесса прервала его сразу вопросом в лоб: — Где в Солнечных Гаванях играют в карты? — Что простите? — он явно недоумевал. — Где в вашем городе играют в карты? — Я не знаю, да и зачем мне это нужно? — улыбаясь и считая, что Андунэль шутит развел руками Линдир. — Вам не нужно, но что, если кто-то из ваших советников, заместителей, распорядителей или учредителей, кто-то из вашего окружения или свиты в карты играет? Не просто так, а на деньги, и проигрывает не малые суммы… Вы не хотели бы об этом знать? Не хотели бы получать информацию непосредственно с места событий, чтобы внимательней присматривать за проигравшимся? А мало ли ему предложат оплатить долги в обмен на проставленную печать на пропуск судна без досмотра, или еще что-нибудь такое? Не хотели бы иметь представление о том, кто из вашего круга падок на продажных женщин, и может в посольстве загулять и выболтать ваши тайны. Не знаю, как вы Линдир, а я бы предпочла смотреть на этот мир без прикрас. И я знаю, где в Солнечных Гаванях играют в карты, где в Тиосе ставят на тараканьи бега, и в каких тавернах в Карас Фаньэ гномы из-под полы продают шулерские игральные кости, а знаю я это все не от Галиона, который полагаю, как и вы Линдир считает себя выше таких знаний. — Что же я вижу смысл в вашей просьбе, — Инглор улыбнулся принцессе, — но если Совет вам откажет, что тогда? — Я полагаю, что попрошу Совет назначить мне секретаря или помощника, ведь у герцога Серселена таковой имеется, почему бы принцессе не обзавестись им? — А если нет? — допытывался с довольной улыбкой министр по связям, вот теперь ее решение министру нравилось. Хитрая, осмотрительная и расчетливая наследница, вовсе не собирающаяся идти ни у кого на поводу — это было прекрасным посланием Совету. — Тогда отправлюсь штурмовать наши библиотеке на тему названий соответствующих должностей при разных дворах, и буду вновь обращаться к Совету. — Это немыслимо, — закипел Квенар Асгар, нынешний министр по военным делам, которого такое поведение принцессы задевало и возмущало, ведь она не только нарушала традиции, но и давила на Совет. — А мне кажется вполне разумно, — возразил ему настадрен Феанор. — Конечно, тебе это кажется разумным, Феанор, ведь речь о положении и должности для твоего сына. Пристроил всех, даже самого непутевого, — Даэрон Милме, который в свое время сделал ставку и отправил своего сына в Хену, имперскую столицу, работать при посольстве, теперь понимал, что с новой политикой Анун его сын очень скоро останется без должности и завидных перспектив и от того, возвышение всех сыновей Феанора так сильно било по его честолюбию. — Что ты сказал? — Феанор поднялся с места скривившись в лице, он никогда не терпел никаких оскорблений в адрес своих детей, и этот выпад Даэрона мог дорого обойтись Совету. — Феанор сядь, — вслед за главным целителем поднялся и Его Величество, на что Феанор, конечно, опустился на место, — Даэрон, впредь держи свои неуместные замечания при себе, никто в этом зале не смеет усомниться в доблести Сульмидира и в его заслугах перед Лесом, каждый из тех воинов что стерегут наши границы заслуживают уважения Совета, и моего личного уважения, а потому не оскорбляй мои уши своими словами. — Приношу свои извинения, я вовсе не хотел оскорбить ни Вас, Ваше Величество, ни тебя Феанор, ни твоего сына, — Даэрон проговорил это сквозь зубы, раскаяния в нем было чуть, а вот раздражения хватало. — Я предлагаю голосовать, — Его Величество опустился в свое кресло, — кто за то, чтобы разрешить леди Андунэль иметь двух адъютантов, поднимите руку. Членов Совета было десять вместе с Его Величеством, но он всегда по спорным вопросам голосовал последним, чтобы не давить на Совета, а в случае если вопрос разрешался равным голосованием и за, и против, то его выносили на дальнейшее обсуждение и искали компромиссное решение. Конечно, ничто не мешало Его Величеству просто принять решение самолично, но однако это считалось не слишком правильным, и так действовали только в крайних случая. Теперь же без Онотимо проголосовавших за назначение двух адъютантов для Ее Высочества было пятеро, среди которых были и Феанор, и Инглор Илу, и Верховная жрица Ивэ, в ее решении сомневаться вообще не приходилось, с раннего детства они с Андунэль были близкими подругами. Его Величество усмехнулся, а потом обратился к дочери: — Ну что ж ты уже считай можешь договариваться с Советом о компромиссном решении относительно своей просьбы, хоть я еще и не проголосовал, и все же прежде, чем я отдам свой голос за или против, я хотел бы узнать у тебя, что ты станешь делать с двумя адъютантами, когда придет время одному из них отдать должность министра по военным делам? Ты же понимаешь, что ситуация получиться конфликтной. — А конфликта не будет, моя просьба разрешить мне двух адъютантов изначально продиктована тем, что при восхождении на престол, созывая свой Совет, я пополню его министром внутренних и тайных дел. Мне давно кажется, что разведчикам и шпионам нужно отдельное от армии управление, куда более связанное с политикой, а не только войной, да и внутренний контроль нам не лишний, о чем свидетельствуют события с Галахадом, люди более не считают нас неприкосновенными, они стали умнее, хитрее и теперь следует следить не только за внешней средой, но и за жуками короедами внутри нашего государства. Онотимо покачал головой: — Реформы… Повышенный контроль… Шпионаж, как отдельный вид службы, — проговорил он медленно, — ну что ж это радикально, но согласен, в этом есть смысл, — Его Величество поднял руку, — шестеро против четырех за двух адъютантов Ее Высочества. Можешь распорядиться готовить приказы, Андунэль. Даэрон, а ты выдели из казны соответствующие средства. *** В дверь дома Леи — ранийской травницы, некогда лечившей рыжую эльфийку, пленницу Темной Твари, затемно раздался громкий стук. Женщина уже укладывалась спать, но стучали настойчиво, и уходить явно не собирались. Крайне опасливо она спустилась вниз со свечой и открыла дверь, увидев пришедшего Леа тонко взвизгнула и свечку уронила. Рука в тонкой кожаной перчатке перехватила свечу до падения на пол, и та не погасла: — Не пугайся, женщина, — проговорила входящая в дом Леи серокожая воительница, она оттеснила травницу внутрь и закрыла за собой дверь, — я пришла за одолжением, а не за твоей жизнью. Вошедшая нарьяма поставила свечу и откинула капюшон, ее лицо было красивым, хоть она и выглядела уставшей, что само по себе было странным, но возможно Леи это показалось от недостатка света. — Что… Чего вы хотите, госпожа? — попыталась унять свой страх травница. — Я знаю, что ты передавала письма эльфам… Лея опять взвизгнула и попятилась к лестнице, далеко, конечно, не ушла, нарьяма схватила ее за плечо, и несмотря на сопротивление оттащила в кресло, стоящее возле Леиного очага. — Сказала ж не бойся, сделаешь то, что хочу останешься целой и невредимой, поняла меня? — Да-да, конечно, — на глаза Леи навернулись слезы, — все что пожелаете, все чего захотите, только не убивайте меня, я… я не могла отказаться, я вовсе не… Зувлок, а это была именно она издала звук больше похожий на возмущённое рычание, а потом и вовсе выругалась: — Твою же ж мать, ты давай прекращай мне эти сопли и истерики, огонь разожги лучше, и поговорим. Пока Лея старалась с помою кремния разжечь трясущимися руками очаг, Зувлок прошлась по комнате, осмотрелась. — Ты одна в доме? — поинтересовалась. — Одна, — заверила Лея, из искры занималось пламя растопки. — Я проверю, — нарьяма не спрашивала, она утверждала, — и не пытайся сбежать, я услышу, да и не поможет тебе это, поймаю ведь и будет только хуже. Зувлок легко и почти бесшумно вбежала по лестнице, а Лея обратно уселась в кресло, даже если ей и хотелось бежать, ноги ее почти не слушались, нервы сдали напрочь, тело сотрясалось от страха и напряжения, каждый хлопок дверьми и крышками сундуков, которые она сейчас слышала, сверху заставляли ее всхлипывать. Нарьяма были ночным ужасом, от той, что сейчас пришла в дом Леи и правда не сбежать, это примерно то же самое, что попытаться сбежать от эльфа, не вариант в общем-то, тем более доспехи на нарьяма были легкие, кожаные, а обувь удобная на плоской подошве. Не прошло и десяти минут, как нарьяма вернулась, пламя в очаге уже разгорелось, и воительница взяла стул и придвинула его к очагу. — Итак, живешь ты действительно одна, — подтвердила она слова Леи, — и детей, как я поняла у тебя нет, это жаль, а то бы разговор пошел бы куда быстрее. Лея поежилась осознавая, что именно сказала ей серокожая. — Я и так скажу вам все что хотите, — дергая носом повторила она, — никого не стану покрывать, мне не зачем. — А я и не спрашиваю про вашу сеть сообщения с Лесом, раз эльфов нет до сих пор, очень вряд ли они заявятся спасать вас, а потому мне все равно, что о нашем правлении вы им сообщаете. Однако мне нужно, чтобы ты отправила по своим каналам письмо, написанное вот на этом пергаменте, — из-за пазухи Зувлок достала свернутый пергамент, — запечатаешь его так, чтобы он нигде не засветился, и напишешь эльфийке, которая была в плену у Кагара — леди Айре из Карас Сильмэ. Мне все равно, что именно ты ей напишешь, это твое дело написать так, чтобы она поняла, что письмо важное, и еще в конце нарисуй Двулунье. Вот и все. — Все? — Лея смотрела на пергамент, как на ядовитую змею. — Все! Пергамент не отравлен, — Зувлок сняла перчатку и взяла пергамент голой рукой, — и я, как и сказала не имею ни малейшего желания вычищать вашу подпольную ячейку, возможно вы еще мне пригодитесь. А пока, — воительница добавила в голос угрозы, — взяла пергамент и сделала, что я сказала, как можно быстрее, иначе я могу передумать, и уж тогда полагаю о своей смерти будешь меня молить. Леа схватила пергамент и заверила Зувлок, что все сделает в лучшем виде, покидая ее дом Командующая армиями нарьяма поморщилась. Травницу бы следовало убить позже, чтоб нигде не всплыло, что Зувлок передавала какие-то бумаги в Карас Сильмэ, однако при том, как сейчас развивались события возможно эту ниточку, обрывать не стоит, мало ли что еще случиться, и на кого придется рассчитывать в будущем. А ведь все это было ради проклятого Кагара, нашелся же ценный экспонат, из-за которого приходилось так рисковать жизнью. Он уже покинул Рану и теперь скорее всего получил приказ отправляться на Китовый хвост, еще с парочкой таких же негласно приговоренных к смерти, как и он. Если бы его хотела убрать сама Владычица, ей бы не нужно было отправлять его на остров, так что Зувлок во всем происходящем искала заговоры. С одержимостью параноика она взвешивала любого и каждого на предмет возможной связи его с Манарок, старшей дочерью Владычицы и конкурентки в претензиях на престол Теней для выпестованной самой Зувлок Намарин. Добравшись до Даэдрахир, Командующая сразу отправилась к себе, не хватало еще чтобы Намарин стало известно, что она отлучалась из гарнизона, и как долго ее не было. Но не тут-то было, стоило Зувлок переступить порог своей комнаты, как она увидела девчонку, сидящую на ее кровати скрестив ноги и уложив на них руки. Как там учил ее Кагар, со свойственной ему прямолинейностью — не хочешь отвечать, поспеши и спрашивай. — Что ты тут делаешь? — добавив в свои интонации гнева, спросила Зувлок. Намарин тут же расцепила руки и откинулась упираясь, как раз на них, и если первое положение не сулило Зувлок ничего хорошего, то такая поза уже внушала некоторые надежды. — Я ждала тебя, Зувлок, не смогла тебя найти и решила, что ты улизнула в город в тайне от меня. Видимо не ошиблась! Так, где ты была Командующая? А что там советовал Кагар на тему встречных и неудобных вопросов? Кажется больно бить ответом. Все то у него было просто, и прямо. Вообще если бы в Кагаре была бы хоть капля коварства, наверное, Зувлок его считала бы самым сильным своим соперником или союзником, смотря на чью бы сторону он встал, но в Темной Твари коварства было еще меньше, чем хитрости и тонкости. Он жил по каким-то само-придуманным законам чести, стремился к какой-то своей Кагарской справедливости, и держался опять же лично им самим выделенного себе же места. Его понимали разве, что орки, но точно не нарьяма. Никто из нарьяма. Кагар нашел себя там, где ему места не было. Для нарьяма мужчины, да еще и воина места в Маре не было нигде, но Кагар был, жил, сражался, учил… Зувлок, например, обучил владеть мечом, потому что мать была не в состоянии обучать, оставшись калекой. И еще научил ценить жизнь, не каждую, но свою, и своего народа. — Мои дела не твоя забота, и будь добра слезь с моей кровати, — кажется, с агрессией Зувлок перестаралась, щеки ее неуместной гостьи вспыхнули, не так как вспыхивают щеки существ с красной кровью, у нарьяма, чья кровь черная, щеки темнеют, становится еще серее. Намарин явно задела резкость Зувлок, но лучше пусть злиться и обижается на нее, нежели вызнает правду, потому что послание в Карас Сильмэ равносильно смертному приговору, а такого для девчонки Серебряная Ведьма никак не желала. И если тайным замыслам суждено провалиться, рисковать ее жизнью Зувлок не собиралась, только своей, ну и Кагарской, если потребуется до кучи. Вскинувшись дочь Владычицы вышла за дверь, еще и громко ей хлопнув, а сама Зувлок скинув плащ и сапоги, ласточкой рухнула на свою кровать. Мда, вышло не очень, но на что она вообще надеялась, пользуясь в отношениях методами и советами Темной Твари? Друзей у того было пруд пруди, а вот близких и любимых, их не было — ни женщин, ни мужчин, никого. Две тысячи лет в одиночестве. Даже дочь свою он скорее раздражал, да и сама Зувлок, воспитанная им, не стала бы напрягаться ради него, не считай она это выгодным для своих целей и их народа. Был период, когда бы она попыталась своими руками его убить, она его ненавидела, а сейчас ей приходилось признавать его необходимость для спасения нарьяма. Вот так глобально к ее сожалению. Нарьяма, чтобы выжить был нужен Кагар, хотя не столько он сам, сколько его знания и его отношение к жизни и миру вокруг, и раз уж он начал вкладывать эти знания в голову Намарин, это стоило того чтобы его спасти, ради просвещения будущей, как надеялась Зувлок, Владычицы Теней Кагар должен был вернуться с Китового Хвоста. Двигало Зувлок именно это, а вовсе не то, что она наплела самому Кагару, но скажи она ему правду, было не понятно, как это чучело себя бы повело… С ответственностью у него были огромные проблемы, не со служебной, тут он был непререкаем, а с личной. Он всегда бежал от тех, кто от него зависел и нуждался в нем. Сама Зувлок на себе это ощутила в юности и это дорогого ей стоило. Теперь же помощи Кагару оказать было почти некому, никто из его друзей не смог бы, но это исключительно его вина, а Зувлок пришлось писать эльфийской принцессе, может хоть она посчитает себя ему обязанной. Эльфы существа благородные, даже те из них, кто совершенные засранцы. *** Андунэль проснулась среди ночи. Ей было жарко, простыни намокли от излишне вспотевшего тела, выбившиеся из косы волосы неприятно липли на лицо и шею, было так мучительно противно, и не только из-за жары. Ей снились сны: бессмысленные, бездейственные, но тревожные; тоскливые, темные, но яркие. Каждый такой начинался с него, а заканчивался абсолютным одиночеством, но в каждом оставался свет, как последняя надежда, безумная мечта. «Ты солгал мне нарьяма, солгал! — прошептала принцесса, — Все, что произошло со мной за эти месяцы не забывается, не проходит, и много значит. Куда больше, чем казалось тогда». Она вышла на открытый балкон своей комнаты, освежиться, подышать. Город еще спал, в ровном свете люминофора летний Карас Сильмэ был невероятно красив. Где-то там на востоке зарождался рассвет. Где-то там, далеко на западе за Черными горами нарьяма Кагар, наверное, заканчивал дела. Думал ли он о ней, вспоминал ли? Не по-дамски выругавшись на свои идиотские мысли, Андунэль Анкалима вернулась в комнату, забралась под полог своей красивой резной кровати. «Чтоб тебе икалось, старый олух!» — с особым удовольствием подумала она и устроилась на другой половине кровати досыпать свое. Тем временем в Сумеречном Лесу, глубоко в недрах Тайной Горы, в городе Оре Отрон на приеме у Владычицы Теней Кагар Темная Тварь икнул, из-за чего подавился вином. Получив не совсем дружеские похлопывания по спине, и совсем уж издевательские смешки в эту самую спину, он чертыхнулся. «Чтоб тебе не спалось, сволочь», — пожелал Кагар тому, кто вспоминал его излишне часто в предрассветные часы.