Все мои мысли - не мои

      На самом деле, Гарри нравился маленький чуланчик, куда поселили его родственники. Они, несомненно, желали этим продемонстрировать, насколько участь ребенка не заботит их, насколько их бесят навязанные им обязанности, ведь мальчик знал, что на втором этаже маленького дома есть вторая свободная комната, куда складывают многочисленные игрушки его кузена. Но получилось наоборот. Маленький уютный чуланчик был бальзамом на сердце ребенка, большая же комната наоборот нервировала бы. Пустующее пространство требует заполнения. А в чуланчике все немногочисленные пожитки нашли свое место, делая его уютным и домашним.       К сожалению, за день ребенку редко удавалось посидеть в своем маленьком убежище, ведь убежищем оно было лишь в воображении, и тетя или дядя в любой момент могли заглянуть туда и начать злобно бурчать о его безделье. Так что, когда выпадала такая возможность, Гарри сбегал из дома, не желая лишний раз встречаться с болезненным пренебрежением родственников.       Свою отдушину он находил в прогулках по парку. Природа завораживала его, привлекала. В ней мальчик мог найти миллионы интересных вещей. В парке ему никогда не было скучно. Гарри мог забраться на верхушку дерева и представить, что он жадный до наживы разбойник, с тайным предвкушением разглядывающий свои владения, мог со злобным хохотом начать ворошить муравейник, изображая грозного великана, лишь некоторое время спустя немного стыдясь своего поступка, а мог просто, лежа на травке, вглядываться в небо, пытаться увидеть в неразборчиво намалёванных облаках чудные фигуры.       Гарри давно научился развлекать себя сам, обращая внимание на других людей только как на назойливых мух, мешающих ему предаваться мечтам. Да и не много людей вообще обращали внимание на витающего в своих мыслях ребенка, а вечно любопытные дети сторонились мальчишку из-за слухов, которые со злым удовольствием распускал его кузен. Тех же, кто все же осмеливался подойти к странному ребенку, парой слов отгонял уже сам Гарри, нетерпимый к чужим.       Его дни протекали привычно и скучно. День был расписан, а что-то неожиданное могло случиться, лишь когда мальчик в одиночестве гулял по улицам. Утро и завтрак под недовольными взглядами опекунов. Потом школа и обязательный тычок под ребра от кузена. Уроки, где под безразличным взглядом учителя он занимался своими делами на задней парте. Потом вновь дом и список дел на холодильнике, которые обязательно нужно выполнить до прихода тети. Они всегда были легкими, даже увлекательными, если к ним подойти с должным воображением: протереть пыль, полить цветы, прополоть маленький сад, пропылесосить и т.д. Правда, увлекательными они были лишь в малом количестве, а в его случае частенько превращались в настоящий ад из нескончаемого списка «легкой» работы.       Лишь лето всегда вносило в эту привычную рутину что-то новое, долгожданное, когда у мальчишки появлялась редкая возможность сбежать от опекунов в свой собственный мирок с самого утра, когда неприятной помехой могли служить лишь крики дяди или тети по возвращении домой.       Сегодняшний день не отличался от предыдущих. Встав под недовольный стук тети, Гарри потянулся к тумбочке, натягивая на себя привычные, круглые, как колеса велосипеда, очки. «Доброе утро», — тут же отозвался в голове мальчика голос Тома.       Гарри счастливо улыбнулся: его друг все еще с ним.       С того дождливого дня три года назад, когда Гарри впервые услышал голос Тома и жутко перепугался, размышляя о вероятности своего сумасшествия - Том практически не оставлял его. Разговаривал, рассказывал разные истории, веселил, а иногда утешал, в целом став для замкнутого ребенка одним из неизменных факторов существования, без которых он практически не представлял себе жизни.       Успокоив в тот день ребенка, Том уверил Гарри в том, что он не сошел с ума, а сам Том - настоящий. Правда, в его реальности Гарри полностью уверился только через несколько недель, когда он подсказал ему решение на самостоятельной работе по математике. — Доброе, — прошептал Гарри, потянувшись за своими вещами.       Том, по представлению ребенка, был удивительным. Он знал все! Что бы он не спрашивал, Том всегда знал ответы: о мире, о природе, о людях. А самое главное, Том знал не только все, но все, что спрашивали его учителя. Поначалу добрый Том помогал ему во всем, так что мальчишка почти забыл о домашней работе, но стоило тому обратить на этот факт внимание, как ответы на вопросы Гарри стало приходиться практически выклянчивать, и лишь когда учителя вызывали его к доске, Том мог сжалиться, избавляя от позора.       Вывалившись из своей каморки, Гарри с едва заметной улыбкой направился на кухню, где тетя уже привычно приказала ему накрывать на стол, пока оставшаяся часть семейства подтягивалась к столу.       К огромному сожалению Гарри, Том практически ничего не рассказывал о себе, лишь отдельные факты всплывали в его коротких рассказах, ради которых Гарри был готов быть паинькой целых двадцать минут. Кто он, откуда он, а главное, что делает в его голове — эти вопросы сыпались на бедного Тома впервые дни нескончаемым потоком и лишь после угрозы, что уйдет из его пустой башки, если он не прекратит, мальчишка угомонился, хоть и подозревал, что осуществить свою угрозу у Тома не получилось бы. Но у Гарри и самого были некоторые предположения относительно причины пребывания Тома в его голове. Разумеется, первая, и по мнению Гарри самая банальная, заключалась в том, что Том — волшебник. Какой-нибудь колдун, который проводил какой-нибудь эксперимент и что-то пошло не так. Второй был интереснее. Том — подопытный. Над ним проводили какой-нибудь запрещенный эксперимент в закрытой лаборатории, когда опять что-то пошло не так. Третий был достаточно глупым. Том — инопланетянин. Он должен через него изучить человеческую расу, чтобы понять достойна ли она жизни. И у инопланетян пока что все шло хорошо. Были и другие. Про космический астероид, врезавшийся в Тома. Про то, что над ним самим провели в детстве эксперимент, ненадолго забрав от дяди и тети, за что им, разумеется, заплатили, и подселили в голову Тома. А, возможно, Том какой-нибудь злой дух, которого давным-давно запечатали, но он вырвался на свободу, и пылает жаждой мщения, а пока подселился в голову Гарри, чтобы набраться сил. Вариантов было множество! Гарри разрывался от их количества. Том на его предположения лишь посмеивался и говорил, что теперь просто не имеет права что-то рассказывать Гарри, ведь лишит его такого источника вдохновения. Гарри дулся, но продолжал засыпать Тома до смешного нелепыми предположениями.       Когда дядя Вернон грузно приземлился на стул, Гарри с трудом подавил улыбку. Настроение у него сегодня было просто превосходное! Вчера Том перед сном рассказал ему сказку про злого волшебника, который ненавидел обычных людей и чтобы уничтожить их создал страшного монстра — василиска, который мог убить человека лишь одним взглядом, но отважный герой, снаряженный щитом, который подарила ему полюбившая его богиня, смог справиться с ужасным чудовищем. Гарри во время этой истории хихикал и уточнял у Тома, не зовут ли василиска Медуза. Том раздражался и в конце концов сказал, что отважный герой погиб на корабле, который утопила богиня, которую герой отверг. Гарри тогда наигранно нахмурился, но с лукавой улыбкой продолжил. «Но морской царь пожалел героя…» А Том шипел, повторяя, что автор всегда прав. — Пошевеливайся, мальчишка, — рыкнул на него дядя, когда мальчик застыл с тарелкой в руках, завороженный воспоминаниями минувшего вечера. — И принеси почту, хоть какой-то толк от тебя будет.       Гарри, как обычно, пропустил мимо ушей злобное бухтение дяди и, поставив на стол тарелку с яичницей, направился за почтой. «Тупой боров», — проворчал Том в его голове, и Гарри против воли улыбнулся, доставая из почтового ящика письма.       Привычно просмотрев адресата, Гарри в удивление замер, наткнувшись на строчку «Гарри Дж. Поттеру, Тисовая улица, чулан под лестницей», написанную каллиграфическим почерком. Чернилами. Кто-то все еще пользуется чернилами? — Мне? — шокировано прошептал мальчик. « Все же пришло», — с непонятной интонацией протянул Том. «Ты… ты знаешь?», — не смог до конца сформулировать вопрос Гарри. «Предполагал, — непривычно задумчиво сказал Том. — Не спрашивай. Сам узнаешь, когда прочитаешь». — Где ты там копаешься?! — визгливо прокричала тетя, и Гарри, будто очнувшись, тряхнул головой и направился на кухню.       Том вдруг зашипел. «Ты головой вообще думаешь или она у тебя для красоты?! — рявкнул он. — Думаешь, увидев, что тебе пришло письмо, они спокойно будут ожидать, пока ты его прочтешь?!»       О ком говорит Том, было ясно без пояснения. «Она у меня для того, чтобы есть», — обиженно буркнул Гарри, но предостережению внял и быстро кинул письмо в свой чулан. «Оно и видно», — усмехнулся Том.       Когда все закончили завтрак, и дядя стал собираться на работу, Гарри мышкой прошмыгнул в свою каморку, а уже оттуда, спрятав письмо под одеждой, на улицу, пока тетя не опомнилась и не нагрузила его работой. — Дядя, тетя, я гулять! — крикнул Гарри, захлопнув дверь, предпочтя проигнорировать летящее вслед «Мальчишка!»       Не сбавляя скорости и уже не скрывая широкую улыбку, Гарри помчался в сторону парка, раскинув руки, воображая, будто он птица, ловящая потоки ветра. Редкие в такое раннее утро прохожие улыбались, смотря вслед проносящемуся мимо них мальчишки. — Здравствуйте, миссис Фигг, — только и успел поздороваться мальчик с их соседкой Арабеллой Фигг, сидящей на лавочке рядом с домом, даже не приостановившись.       Миссис Фигг с умильной улыбкой покачала головой, понимая, что Поттер ее ответ не услышал бы в любом случае. «Такой милый ребенок, жаль только, что столь замкнутый, — подумала в тот момент она. — И животных любит. Мистер Лапка от него в восторге. Жаль. Очень жаль, что он скоро уедет».       Свой утренний забег Гарри прекратил лишь когда оказался на своей любимой полянке где-то на окраинах парка, куда почти никто не забредает. Шлепнувшись на колючую траву в тени дерева, Гарри нетерпеливо вытащил письмо. «Рассказывай», — повелительным тоном произнес он, не спеша раскрывать письмо, несмотря на съедающее изнутри любопытство.       Том засмеялся. «Открывай давай».       Гарри поджал губы, внимательнее рассматривая письмо. «Что такое Хогвартс?» — спросил он, смотря на строку отправителя. «Школа», — ухмыльнулся Том, и хотя эту ухмылку увидеть было нельзя, Гарри почувствовал ее точно так же, как если бы Том сидел прямо перед ним. «Ну-у, То-ом». «Открывай», — он закатил глаза.       Нетерпеливо открывая письмо, Гарри в порыве любопытства безжалостно порвал конверт, по чему в своей язвительной манере тут же прошелся Том. Гарри фыркнул. «ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!» — Что? — Гарри почувствовал, что у него отвисла челюсть.       В его голове фейерверком пронеслись мысли одна нелепее другой, и он был не в состоянии уцепиться хоть за одну, пытаясь осознать написанное. Чья-то обидная шутка? Но Том… — Что? — жалобно переспросил он вновь, не в силах выдавить ничего более. Том смилостивился. «Именно то, что ты прочитал, — Гарри почувствовал его улыбку. — Ты волшебник, Гарри».       Сердце подпрыгнуло после заветных слов, а руки напряглись, смяв ни в чем не повинный листок. — Я — кто? — еще более жалобно переспросил Поттер, кидая растерянный взгляд по сторонам. «Волшебник, — Том явно забавлялся. — Тот самый, что машет волшебной палочкой и кричит «Абракадабра!»       Гарри несколько минут сидел неподвижно, пытаясь справиться с пошатнувшейся только что картиной мира, совершенно не обратив внимание на язвительный комментарий друга. В его голове просто не укладывалось… Магия… существует? «Так же, как и мы с тобой» — ответил на незаданный вопрос Том.       Гарри еще несколько долгих минут, раз за разом перечитывал с шоком, постепенно переходящим в восторг невероятное письмо. Он волшебник!       Неожиданно Гарри кое-что осознал и не смогу сдержать грустного вздоха. «Что такое?» — нахмурился Том. «Но… но… — совершенно несчастно начал ребенок. — Это значит, что ты всего лишь колдун, у которого что-то пошло не так?»       Том захохотал.

***

      Письмо Гарри написать не дали. Несмотря на то, что, когда шокирующая правда уложилась в его голове, первое, что решил сделать юный волшебник — это помчаться обратно домой, взять ручку и тут же написать ответное, полное восклицаний письмо некой Минерве МакГонагалл. Урезонил его как обычно спокойный и рассудительный Том, в своей обычной манере сказав: «А письмо ты как отправлять собираешь? Или думаешь, те самые волшебники из этих так любимых тобой детских сказок снизошли бы до обычной не-магической почты?» «Почему нет?» — тогда недоуменно спросил его Гарри.       Том фыркнул, и Гарри показалось, что он как-то неразборчиво пожал плечами.       Так что следующие несколько дней показались Тому ужасно длинными, заполненными нескончаемыми вопросами мечтательного мальчишки, напавшего на след чего-то невероятного и нашедшего нескончаемый источник информации. — А маги пользуются посохами? «Нет. Палочками». — А вампиры существуют? «Да, но их мало». — А великаны? «Да, но они тупые и агрессивные». -Драконы? «Да». -Класс! А ты был сильным волшебником? «Достаточно сильным, чтобы не быть слабаком». — Ты учился в Хогвартсе? «Да». — А научишь меня заклинаниям? «Сам научишься». — Ну-у, То-ом. «Я подумаю». — А какие предметы там преподают? Надеюсь, там нет математики! «Разные. Нет, только арифмантику». — А где мне купить палочку? « В магазине! Узнаешь, когда придет преподаватель» — А эльфы существуют? «Не те, которые ты себе навоображал». — Да? Тогда они какие? Тоже колдуют? А…       Том тяжело вздохнул.

***

      Утро 31 июня встретило Гарри требовательным стуком в дверцу его чуланчика и ласковым «С днем рождения» Тома.       Сладко потянувшись, Гарри привычно надел очки и сел на кровати, полусонный оттого, что вчера захотел дождаться полуночи и задуть воображаемые свечи на праздничном торте, загадав желание, которое обязательно должно было исполниться. Том, пожелав чтобы Гарри был завтра бодр и свеж и не занимался ерундой, самым своим нудным тоном начал тогда рассказывать свою самую скучную сказку, которая в итоге и сморила перевозбужденного Гарри только около часа ночи. Молодому организму шесть часов сна было явно недостаточно, и он решил сурово отомстить Гарри за пренебрежение, подло заставляя все утро зевать так, что Том уже начал волноваться, не вывихнет ли мальчик челюсть.       Даже его родственники, обычно не отличающиеся внимательностью, заметили явную вялость Поттера. Разумеется, от работы это его не освободило, а вот выслушать оскорбительные комментарии от них все же пришлось. Только Гарри все еще чувствовал сладко сопящего ему на ухо Морфея (а может это Том пытался так показать свое неудовольствие?), и Том справедливо полагал, что Поттер не услышал и половины слов злопыхающих родственников.       После завтрака мальчишку как обычно пристроили к домашней работе, так как сил и резвости удрать от родственников в парк, как в предыдущие дни, у Гарри явно не хватило. Помыть полы во всем доме и прополоть сад. Самая неприятная, по мнению Поттера работа, заставляющая его вечно сгибаться в три погибели, а при продолжительной работе еще и отнимающая у него способность мечтать (самое кошмарное, что может случиться, по мнению ребенка) из-за затмевающей все рези в спине. «Убить бы этих магглов», — как-то задумчиво протянул Том, который так же ощущал отголоски боли ребенка. «Кого?» — оторвался от попытки очистить пол от, очевидно, жвачки Дадли Поттер. «Магглы — люди, не обладающие магическими способностями». «А-а. Да, надо бы», — так же задумчиво протянул он.       Казалось, Том удивленно взглянул на него. «Достали», — глубокомысленно изрек Гарри, вновь вернувшись к тщетным попыткам отодрать жвачку от паркета.       Том ухмыльнулся.       Когда неожиданно в дверь громко постучали, будто молотом били, Гарри все еще тщетно пытался отодрать жвачку Дадли, а в его голове стало формироваться подозрение — не из-за этой ли упертой штуковины тетя Петунья именно сегодня заставила его мыть полы? Решив проигнорировать нетерпеливого гостя — ведь в доме-то он был не один! — Гарри продолжил свои попытки придать паркету идеальный вид, и у него, кажется, даже стало получаться и жвачка начала поддаваться. — Мальчишка! — раздраженно крикнул Вернон, и Гарри ничего не оставалось кроме как встать, потирая напряженную спину, и, показав язык стене за которой сидел его дядя, идти открывать дверь.       У двери стоял настоящий великан с длинными прядями волос и огромной спутанной бородой. Казалось, только маленькие глаза виднелись из-за густых клочковатых волос. Протиснувшись в дверной проем, великан не отрывал свои черные глаза от замершего в удивлении Гарри. «Хагрид», — как-то обреченно простонал Том в его голове. — Гарри, — радостно произнес великан, — вот и ты!       Гарри внимательно рассматривал гиганта, вглядываясь в казавшееся свирепым лицо, он с неким внутренним диссонансом признался себе, что глаза великана кажутся ему добрыми, а его вид не пугает, скорее… заинтересовывает?       Том что-то тихо пробормотал о доверчивых детях. — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас во как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны.       Великан неуклюже засунул руки в карман своей безразмерной куртки и вытащил оттуда какую-то помятую коробку. — Я… Это… — великан, кажется, в смущении закряхтел. — С днем рождения тебя, вот. Я тут тебе принес кой-чего… Может, там помялось слегка, я… э-э… сел на эту штуку по дороге… но вкус-то от этого не испортился, да?       Гарри с любопытством раскрыл светло-розовую коробочку, время от времени поглядывая на великана, который, похоже, чувствовал себя несколько неуютно. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом было написано: «С днем рождения, Гарри!» «Где его вкус?» — брезгливо протянул Том.       Гарри предпочел проигнорировать его, даже несколько растроганный от такого маленького подарка. Поттер почти сразу с некоторой оторопью понял, особенно после комментария Тома, что этот тот самый преподаватель, который, по словам Тома, должен был прийти и отправиться с ним за покупками.       Гарри улыбнулся и уже открыл рот, чтобы искренне поблагодарить великана, когда из гостиной на звуки разговора вышел дядя Вернон. — Что вам нужно, сэр? Кто вы такой? — сухо спросил тот великана.       Великан улыбнулся и хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл представиться! Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса.       Вернон побледнел, испуганно смотря на великана, Гарри даже забеспокоился — не хватит ли Дурсля сердечный удар? Не то чтобы он расстроился бы…       Хагрид прошел вглубь дома, напрочь игнорируя дядю Вернона, с интересом рассматривая убранство прихожей. Дядя как-то полузадушено позвал с кухни Петунью. «А он ведь знал», — с поднимающимся гневом прошипел Том, но Гарри не успел спросить о чем он, когда на сцене появилась новая фигура — Петунья. — Дорогой? — женщина нахмурилась. — Что вы здесь делаете, сэр? Мы вас не приглашали!       Казалось, появление супруги вернуло Вернону уверенность в себе. — Именно, сэр! Я требую, чтобы вы покинули мой дом, пока я не вызвал полицию, — заявил он. — Заткнись, Дурсль! — прогремел великан.       Вернон возмущенно открыл рот, но Петунья положила руку ему на плечо, успокаивая, и посмотрела на великана с испугом, который породил не столько грозный вид, сколько знание истинной природы незваного гостя. «И она знала», — прошипел уже взбешенный Том. «О чем ты?», — напряженно спросил Гарри. «Сам сообразишь. Играй в непонимание». — Сэр, — Гарри неуверенно привлек внимание великана к себе. — О чем вы говорите? Хогвартс? Вы о том шутливом письме? — Шутливом? — удивился Хагрид. — Ты не знаешь, что такое Хогвартс? — Нет, сэр.       Хагрид покраснел от гнева и стал сжимать и разжимать кулаки, будто сдерживаясь, чтобы не отлупить Гарри. — Извините, — испуганно пискнул Гарри, на всякий случай, отступая немного назад. «Не бойся ты, — со странным спокойствием сказал Том. — Он не на тебя сердится. Устраивайся поудобнее, сейчас будет интересное представление.» — Что?! — взревел великан. — Это они должны извиняться! — Хагрид ткнул на замерших Дурслей.       Дурсли дружно вздрогнули под его разъяренным взглядом.       В этот момент с лестницы раздался голос Дадли, пришедшего на шум. — Мам? Пап? — Дадли непонимающе смотрел на великана. — Что происходит? — Ничего, сыночек, — быстро проговорила Петунья. — Иди скорее в свою комнату, мы тут разберемся.       Дадли нахмурился и не сдвинулся с места, все так же непонимающе сверля окружающих взглядом. Только тогда Гарри обратил внимание на то, где именно стоял Дадли. Он. Стоял. Прямо. На жвачке!       У Гарри практически получилось ее отодрать!       В тот момент Гарри четче всего осознал, что по-настоящему ненавидит своего кузена. «Вот уж о чем волноваться сейчас не надо, — насмешливо фыркнул Том, — Тебя сейчас больше должна волновать возможность Дурслей выжить в схватке с разъяренным полувеликаном» «Полувеликаном?» — хрипло переспросил Гарри, шокировано уставившись на Хагрида. «Да. Именно так», — уверенно кивнул Том и быстро понял, что Гарри шокирован отнюдь не размерами Хагрида. «КАК?!» — только и мог выдавить Гарри.       Том приглушенно хрюкнул. «Тоже всегда было интересно». — Вы хотите сказать, что Гарри ничегошеньки не знает?! — продолжил громыхать великан. — НИЧЕГОШЕНЬКИ?! Вы не рассказали ему о его… о нашем мире?! — Каком мире? — с любопытством спросил Гарри, подливая масла в огонь.       Хагрид посмотрел на Гарри шокированным взглядом и разъярился пуще прежнего. — ДУРСЛЬ!       Бледные Дурсли, испуганно жавшиеся друг к другу что-то невнятно пробормотали — Ты это…. Гарри… Ты-то хоть о родителях своих знаешь? — с какой-то отчаянной надеждой спросил Хагрид. «О-па, значит, и с родителями все не так просто. А я-то думал, что ты магглорожденный», — пробормотал Том, но Гарри решил не отвлекаться на него. Тома расспросить можно в любой момент, а Хагрида он, может, больше никогда не увидит. — Знаю, — кивнул Гарри, а Хагрид, кажется, выдохнул, начиная успокаиваться.       Гарри посмотрел на испуганных Дурслей, а в голове тем временем пробежали воспоминания о его несчастном детстве, о пренебрежении, о недоедании. Нет, Гарри отнюдь не был злопамятным. Но память, к сожалению Дурслей, у него была хорошая. — Мама и папа, — состроив свое самое грустное личико, начал Гарри, — погибли в автокатастрофе. Тетя сказала, что это потому, что папа был в ту ночь пьян и совсем не следил за дорогой.       Хагрид как-то полузадушено хрипнул, схватив из-за возмущения слишком много воздуха. Он диким взглядом посмотрел на Дурслей и даже сделал несколько шагов в их сторону, продолжая сжимать кулаки. — Сэр, — неуверенно сказал Гарри, привлекая внимания, опасаясь худшего. — То письмо… значит, правда?..       Хагрид несколько секунд смотрел на Поттера, и постепенно в его взгляде появилось даже какое-то отеческое выражение. Он в смущении почесал за ухом и улыбнулся широкой торжественной улыбкой. — Да, Гарри, — Хагрид хлопнул покачнувшегося от его силы мальчишку по плечу. — Ты волшебник! «Жаль, — тем временем грустно сказал Том, пока Гарри старательно делал удивленный вид от неновой для него новости. — Из них бы получилась прекрасная отбивная».       Делать удивленный вид стало сложнее, и Гарри мысленно зашипел на Тома, чтобы не сбивал. — С такими-то родителями!.. — тем временем продолжал Хагрид. — Ого-го каким волшебником станешь! Тока подучиться тебе надо… Для того Хогвартс и построен. «Родители», — напомнил Том. — Мои родители? — с замиранием сердца спросил Гарри. — О чем вы? Они тоже?..       Договорить ему не дал очнувшийся Вернон, до сих пор дрожащий от страха. — Он никуда не поедет! — непримиримым тоном заявил Дурсль, вызвав у Тома и Хагрида подозрительно похожую ухмылку. — Мы выбьем из этого мальчишки всю вашу волшебную дурь! Какой из него волшебник?! Щ-щенок!..       Том, казалось, как-то кровожадно ухмыльнулся улыбкой, больше похожей на звериный оскал. «Этот жирдяй пойдет на корм фестралам, как только я верну себе тело», — чересчур спокойно решил что-то для себя Том и вновь улыбнулся. Гарри не смог сдержать дрожь, пробежавшую от подобного тона. — Вы знали? — злобно прищурился Гарри, невольно перенимая настроение Тома. — Вы знали о магии?! — Разумеется, знали, — презрительно выплюнула Петунья. — Моя сестра была такой же… чокнутой, как и ты. Мы с самого начала знали, что ты будешь точно таким же… Чудовищем! Каждое лето моя дорогая сестрица приезжала из этого вашего Хогвартса, рассказывая какую-то невообразимую чушь, а наши родители… гордились! Гордились ее волшебством, сюсюкались с ней. А потом… — она глубоко вздохнула. Ее глаза пылали ненавистью, а рот продолжал извергать давно копившиеся слова, — потом она встретила такого же ненормального, как и она. Поттера! И родился ты… А затем… Затем она неожиданно умерла, а тебя выкинули! Подкинули нам! «Нет… — Том прерывисто дышал, сдерживая гнев. — Я найду их телам более полезное применение». — Почему… — Гарри побледнел под ее взглядом, пылающим такой сильной ненавистью и… презрением. — Почему вы сказали мне, что они погибли в автокатастрофе?       Петунья скривилась. — Будто бы они заслужили другой смерти, породив такое никчемное создание как ты.       Гарри вздрогнул, будто от удара, и даже как-то съежился под горящим взглядом тети.       Что-то с треском хрустнуло. С запозданием Гарри понял, что это розовый зонтик, который изначально держал в своих руках Хагрид и на который Гарри совершенно не обратил внимания, полностью поглощенный разглядыванием его внешности. — Да как ты вообще?!.. — неожиданно заорал Хагрид. — Такая никчемная маггла, как ты, и ногтя Гарри не заслуживает! Ты понимаешь, что несешь, ты…       Хагрид тяжело дышал, не в силах подобрать нужное слово, чтобы описать все свое презрение к зарвавшийся семейке. «… необразованное бездушное прогнившее животное! — буквально прорычал Том, продолжая мысль Хагрида. «Не слушай ее! — моментально переключился Том, зашептав успокаивающим голосом, как никто ощущая, сколь сильно задели эти слова мальчика. — Все хорошо. Никаких нервов не хватит, если будешь страдать из-за слов каждой уличной шавки».       Том успокаивал так, как когда-то давно в детстве мечтал, чтобы успокоили его. Пусть он и остается лишь бестелесным голосом в голове малолетки, но происходящие с этим самым малолеткой вещи до красной пелены перед глазами напоминают ему его голодное детство. Пусть не такое голодное и холодное, пусть более безопасное, но с каждым новым словом этой самоуверенной суки застарелая злость разгорается все ярче.       Спектр эмоций Тома вообще стал ужасно разнообразным, с тех пор как он очнулся. Юноша подозревал, что это связано с тем, что очнулся он в голове нестабильного школьника с играющими гормонами. В свою телесную бытность Том был более хладнокровным, но эта досадная проблема, как он думал, уйдет со временем взросления Гарри или с обретением нового тела.       Гарри проглотил чуть не вырвавшийся всхлип от столь жестоких слов тети, с которой он буквально прожил все одиннадцать лет его жизни. — Ха-хагрид… — дрожащим голосом позвал великана Поттер, хватая того за край куртки, боясь, что он действительно просто пришибет в гневе его единственных родственников. — К-как погибли мои родители?       Хагрид в ярости посмотрел на Дурслей, но все же повернулся к мальчику и лицо его немного смягчилось. — Это… — его взгляд принял озабоченное выражение. — Не думал я, что ты вообще ничего не знаешь… Не я должен тебе рассказывать, но все же… Пойдем, что ли, присядем, расскажу тебе, что знаю.       Он направился вглубь комнаты, кинув лишь один взгляд на Дурслей, чтобы они немедленно посторонились. Гарри испуганно посмотрел на родственников и поспешил за Хагридом, поставив на маленькую тумбочку у входа в гостиную подарок Хагрида. — С чего б начать?.. — произнёс Хагрид через несколько секунд, сев в глубокое голубое кресло — любимый предмет мебели дяди Вернона. — Жил на свете человек… Злой он был, да до власти охочий. Его в нашем мире все знали… — Кто он? — тут же спросил Гарри, как только Хагрид замолчал, задумавшись. — Волшебник он был злой… — повторил Хагрид. — Не принято у нас его имя вслух произносить, много вреда принес он. — Но почему? — Боятся его люди, — нахмурился Хагрид. — До сих пор боятся. Плохой он был. Настолько, насколько можно было… Звали его… — Хагрид напрягся. — Звали…       Гарри молчал, внимательно наблюдая за ним, давая времени набраться храбрости. — Волан-де-Морт, — шепотом выдавил из себя Хагрид, дернувшись. «Что?..». — сипло выдохнул Том и сразу замолчал, оборвав себя. В голове Гарри возникла не прерываемая ничем, даже возникающим привычно образом Тома, тишина. Поттер знал, что его друг был способен на это. Не раз он будто бы отсекал Гарри от своих мыслей, когда тот перегибал палку и начинал сильно его раздражать. Гарри не знал, способен ли был друг видеть все так же, как и он, когда отсекал себя, но подозревал, что да. Мальчик также догадывался, что Том мог в любое время прочитать его мысли, и он не смог бы так же, как и Том, спрятать свои мысли от него… Впрочем, Гарри предпочитал о таком не задумываться. — Не-не проси меня больше имя его произносить… Не повторю… — через некоторое время сказал Хагрид, успокоившись. — Так вот… стал он, значится, приспешников себе искать, то лет двадцать назад было, может… Не помню я, в общем… И нашел ведь. Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше ее становилось. Темные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось… разве что Хогвартс, да! Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся. Потому и на школу напасть не решился… э-э… тогда, по крайней мере. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть… Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Темную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит… А может, хотел их… э-э… с дороги убрать, чтоб не мешали. В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришел в ваш дом и… и…       Хагрид неожиданно всхлипнул и, достав из кармана какой-то рваный грязный носовой платок, громко высморкался. — Ты меня извини… плохой я рассказчик, Гарри, — виновато произнес Хагрид. — Но так грустно это… я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут… В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может — он и тебя попытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Вот и тебя хотел, а не вышло, да! Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает. Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменит, Гарри. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил — МакКиннонов, Боунсов, Прюэттов, а ты ребенком был, а выжил. — Вздор это, — проворчал все еще стоящий в дверном проеме Вернон. — Не знаю уж, что там в вашем мире происходит… Послушай, ты, конечно, мальчишка со странностями, да и сестра моей Туни такая же была, но звучит этот рассказ чересчур нелепо. Сами твои родители виноваты, влезли куда не нужно и ребенка своего за собой потащили.       Гарри был в смятении, не смотря на дрожь предвкушения, пробежавшую внутри от ощущения исполнившейся мечты, история Хагрида выглядела слишком ненастоящей, нездешней. Но что-то внутри Поттера упорно настаивало на обратном, что-то внутри него говорило, что это правда. Гарри помнил многие свои сны, многие из них были наполнены волшебством, мечтами, приключениями и путешествиями — сны о том, о чем он мечтал наяву. Но Гарри также помнил и другие свои сны — кошмары. Темнота, издевательские смешки, летящие отовсюду, и мертвая тишина, непрерываемая Томом… а еще зеленый свет. Зловещий, мертвый свет, до отвращения похожий на цвет его глаз. И в этом мертвом свете он всегда слышал какой-то далекий женский крик, а затем холодный безумный смех. Может ли сон оказаться реальностью? Если самые смелые его мечты о волшебстве оказались правдой, то почему не могут осуществиться и самые страшные его кошмары? «Впервые, — наконец, перестав отстраняться от него, каким-то странным тоном начал Том, — я, можно сказать, согласен с этим боровом. Весь этот рассказ звучит максимально нелепо». «Почему? — нахмурился Гарри. — Я ему верю». «Разумеется, ты ему веришь, — максимально непринужденно фыркнул Том. — Ты и цыганке какой поверить готов, если в благодарность она посулит тебе целый волшебный мир». «Том?..» — напряженно спросил Гарри, сам не понимая о чем. «Все в порядке, — все столь же неестественно ответил Том на незаданный вопрос. — Просто я сам наслышан об этом… Волан-де-Морте. И то, что сейчас рассказывает этот великан - сущий бред. Убрать с дороги? Для этого у него есть миллионы последователей. Не стал бы он ради каких-то очередных последователей света сам по их домам шататься. Перетянуть на свою сторону? Заявившись с палочкой наперевес в чужой дом? Может этот великан так и думает, но у Темного Лорда были и другие методы убеждения. Не только оружие». — Ты это, Гарри… Не слушай ты его, коли мне не веришь, то директору нашему, Альбусу Дамблдору, поверишь так наверняка, — уверенно кивнул головой Хагрид. — Великий он волшебник, Альбус Дамблдор. Великий…       Том фыркнул. «На лицо фанатизм первой ступени».       Гарри, к сожалению, не смог с Томом поспорить. — Эм… Хорошо, Хагрид. — Теперь-то мы можем отправиться за покупками, — произнес полувеликан, поднимаясь с кресла, но был тут же прерван возмущенным Дурслем. — Я не дам ему ни единого цента! Не собираюсь я тратить свои деньги на выкормыша и его никчемные фокусы.       Петунья испуганно посмотрела на мужа, очевидно, уже предположив, какими именно последствиями им могут грозить пререкания с волшебником. — Иди в свою комнату, Дадли, — в очередной раз сказала она и выразительным взглядом посмотрела на сына. — Неделю без интернета.       Сия фраза возымела моментальный эффект, и тучная тушка Дурсля-младшего уже через пару секунд исчезла с горизонта. — …мы свои собственные деньги тратить на эту вашу школу не нанимались, — тем временем все больше распалялся Дурсль. — Этот мальчишка и так изрядно крови нашей выпил, чтобы мы еще и…       Видимо, не в настроении выслушивать бессмысленные монологи Вернона, Хагрид молниеносно вскинул зонтик, ткнув им в направление Дурсля и, кажется, неразборчиво прошептал несколько слов на незнакомом языке.       Вернон побагровел, продолжая что-то возмущенно выкрикивать, но не смог издать ни единого звука. Через несколько секунд, осознав всю тщетность своих попыток, Дурсль побледнел, схватившись за горло. «Оу, — Том улыбался, — я, кажется, только что немножко зауважал Хагрида. Немножко».       Гарри усмехнулся, не испытывая по отношению к дорогому дядюшке ни капли сочувствия. — Ну что, Гарри, — Хагрид положил свою огромную ручищу на миниатюрное, по сравнению с ним, плечо Поттера и потянул по направлению к выходу. — Пойдем, что ли.       Гарри радостно кивнул, устремившись за полувеликаном. — Сэр… — довольно неуверенно привлекла внимание Петунья. — Мой муж, он…       Хагрид замер, почесав бороду и сказал, обращаясь больше к Поттеру. — Я не так, чтобы сильный волшебник. У сильного это заклинания ого-го каким было бы, никакой маггл не смог бы противостоять. Ну, а я… Так-то это заклинание минут через двадцать рассеется.       Петунья вздохнула с облегчением. «Жаль», — вздохнул Том, но уже с сожалением.

***

      Путешествие выдалось не из легких.       По словам Хагрида, ему нельзя творить волшебство за пределами Хогвартса, и он очень просил Гарри не рассказывать никому о маленьком инциденте с Дурслем, ведь он «ну просто очень уж разъярился за такие слова». Гарри клятвенно заверил о своем молчании. Но вскоре выяснилось, что подобные ограничения создают массу других проблем, ведь как добраться до нужного им место маггловским способом, Хагрид просто не представлял.       Так что да, их путешествие было нелегким, но очень уж веселым. В большей степени из-за постоянных комментариев Тома, который по каким-то, известным только ему причинам не любил Хагрида. Насколько Гарри понял, невзлюбил тот полувеликана еще до чудесного подселения ему в голову и причинами делиться, как обычно, не собирался. К тому же, Гарри начал подозревать, что нелюбовь к Хагриду у Тома объясняется большей степени тем, что тот является верным поклонником некоего Альбуса Дамблдора, так как большая часть комментариев как раз таки относилась к умению Дамблдора выбирать персонал. «Ведь Хагрид совершенно не выделяется в маггловском мире. Абсолютно. Сливается с ним просто воедино».       Они успешно преодолели такого ужасного монстра, как маггловское метро, где неуклюжего Хагрида поджидала масса неприятностей, таких как: маленькие сиденья, косые взгляды, шепотки и, разумеется, непреклонный турникет. Только выйдя из метро, Том в своей язвительной манере таки признал нужность Хагрида в преодоление очередного ужасного монстра — стада маггловских баранов. Хагрид не зря был полувеликаном и благодаря своему выдающемуся росту смог легко проложить путь сквозь непрерывный поток человеческих тел. Гарри только и оставалось, что не отставать от него. — Хагрид! –попытался привлечь внимание полувеликана Поттер, когда они свернули с самой оживленной улицы. — Вы же слышали, что говорил дядя. У меня совершенно нет денег на покупки… — А, об этом… — Хагрид улыбнулся. — Ты ж не думал, что родители тебе ничего не оставили? Мы сейчас идем в Гринготтс. Это… Банк магический. «У волшебников есть банки?! — в полном восторге внутренне вскричал Гарри. — Это же целый мир! Ну… То есть… У них получается полностью своя система, да? А правительство? У них свои деньги? Я думал они как-то с магглами уживаются, а оказывается…» «Да-да, — тут же прервал начинающегося распаляться мальчишку. — Мир магии отделен от магглов. Только правительство магов, то есть Министерство Магии, встречается с маггловским правительством. У магов совершенно другой мир, другая банковская система. Банк Гринготтс — монополист. Единственный банк на весь магический мир. Им заправляют гоблины. Довольно агрессивные существа, про них говорят, что они ради одного ломанного кната войну готовы начать. Маленькие жадные заразы». «Кажется, они тебе много крови попортили». «Ты даже не представляешь сколько… После того как я закончил Хогвартс, я тут же отправился в Гринготтс в попытке получить наследство от своих… родителей, — Том поморщился. — К тому времени единственный мой живой родственник находился в тюрьме, и я имел все законные права на сейф в Гринготтсе. Денег у меня по окончании школы не было, я надеялся получить хотя бы пару сотен галлеонов, но эти паразиты магического мира… эти маленькие сморщенные существа… вцепились в мои деньги клещами, требуя уйму доказательств родства. А потом… — Том глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. — Потом, когда в степени упорства я их одолел, эти существа стали уговаривать меня проспонсировать моими деньгами их предприятие, которое, ну просто обязательно, — Том не скрывал насмешки, — окупится сполна». «Все настолько плохо?» «Хуже, Гарри, хуже, — Том покачал головой. — Я тебе рассказал это, только для того чтобы ты осознал: гоблинам верить нельзя. Как только переступишь порог банка, не расслабляйся ни на минуту. Одна лишняя подпись, и ты через неделю очутишься на помойке с парой кнатов в кармане на законных основаниях».       Гарри поежился. Как-то в Литтл Уингинге по телевизору он уже слышал о подобных… «акулах мира бизнеса»… Жуть. — Пришли, — неожиданно прервал поток мыслей парня Хагрид. — «Дырявый котел».       Том скривился.       Перед Гарри стоял ряд невзрачных зданий, на которые обычный прохожий и любопытного взгляда не кинет. Хагрид указал на крошечный, выглядящий немного обшарпанным бар. Для магического места это незаметное захолустье выглядело слишком побитым временем. Совершенно ничего примечательного. Гарри горестно вздохнул. «А ты ожидал, — не преминул возможностью поязвить Том, — что перед тобой предстанет играющий всеми красками магазинчик с говорящей надписью «Лавка Волшебника»?» «Хотя бы чтобы здание поновее было…» — обиженно пробурчал Гарри. «А где они деньги на ремонт возьмут? — Том умудрился даже мысленно приподнять бровь в изобличающем жесте. — Это место, разумеется, пользуется определенной популярностью, но волшебники, которые владеют деньгами в «Дырявый котел» не ходят, предпочитают иные способы передвижения. «Дырявый котел» — всего лишь пункт соединения маггловского мира и Косой аллеи, им чаще всего пользуются магглорожденные волшебники и сквибы — люди, знающие о магии, но не обладающие ей. Единственное на что раскошелилось Министерство — это довольно сильные магглотталкивающие чары, чтобы этот бар был заметен только людям, являющимся частью волшебного мира». «То есть это всего лишь опорный пункт?» «Да, Гарри, — Том улыбнулся. — Волшебство будет дальше».       Внутри бар не особо отличался от своего внешнего вида — темный, совершенно непрезентабельный. Там находились всего пару человек: две старушки, обсуждающих что-то в углу, женщина в поношенном платье и мужчина в странном балахоне, разговаривающие со старым барменом.       Как только они вошли, разговоры ненадолго стихли. Все приветливо заулыбались, а бармен махнул рукой в сторону стойки — очевидно, Хагрид здесь частый гость. — Тебе как обычно, Хагрид? — Не сейчас, Том, — Хагрид положил руку на плечо Гарри. — Я здесь по делам, Хогвартса. Вот, провожаю первокурсника в Косую аллею. — Мерлин всемогущий, — неверяще прошептал бармен Том. — Неужели ты… ты — Гарри Поттер?       Гарри замер и даже сжался, когда взгляды всех присутствующих обратились на него. — Какая честь, — поспешил выйти из-за стойки бармен. — Вы не представляете, какая честь - наконец увидеть в вас!       Том схватил руку Поттера и начал самозабвенно ее трясти. Вслед за ним все посетители бара стали подтягиваться к Гарри, обступая его со всех сторон. Они сердечно благодарили его, трясли его руку, взлохмачивали волосы и клали руки на его плечи, благодарно заглядывая в глаза. Гарри краснел, бледнел, но сделать ничего не мог. Не привыкший к столь пристальному вниманию, Поттер буквально заледенел, не в силах вымолвить ни слово, совершенно не находя причин для такой эмоциональной реакции окружающих. «Хагрида убить мало, — раздраженно прошипел Том. — Когда он говорил о твоей известности, он явно забыл рассказать нам о помешательстве народа на твоей великой персоне. Мальчик-который-выжил умрет от обилия внимания!» «Все не может быть настолько плохо», — довольно жалко простонал Гарри. «Люди — идиоты, — повторил свою любимую фразу Том. — Стадный инстинкт этих баранов превышает все разумные пределы. Советую тебе смириться с этим. Я что-нибудь придумаю…»       Когда первое волнение улеглось и бедную тушку Мальчика-который-выжил перестали трясти из стороны в сторону, вперед выступил взволнованный молодой человек. Он был почти ненормально бледен, но самое примечательное в нем было не это, а его фиолетовый тюрбан, намотанный на голову, совершенно не сочетающийся с остальной одеждой. — К-как я рад в-встречи с вами, Г-гарри П-поттер, — неуверенно поздоровался он, заикаясь почти на каждом слове. — Профессор Квиррелл! — радостно пробасил Хагрид. — Я вас не заметил. Знакомься Гарри, это твой будущий профессор. Он преподает… эту… Защиту от Темных Искусств! — Очень оп-пасная н-наука, мистер П-поттер, — кривовато улыбнулся профессор, комкая в руке край своей мантии. — Н-надеюсь, она в-вам н-никогда не пот-требуется. «Квирелл?..» — задумчиво повторил Том. «Ты знаешь его?» — тут же ухватился Поттер. «Нет, но… — Том будто пытался что-то вспомнить. — У меня чувство, что я его знаю… Даже не его, а… Не важно, — Том помотал головой. — Просто забудь… Наверное, просто показалось…»       Гарри нахмурился, но понимал, что давить на друга бессмысленно, особенно если сам Том все еще не пришел к каким-то определенным выводам.       Тем временем нерешительно мявшегося Квирилла довольно быстро отодвинули более уверенные посетители бара, вновь пытавшиеся выразить уже подостывшую радость встречи. На счастье Гарри, этот замкнутый круг разорвал басовитый голос Хагрида. — Ну, думаю, все… хватит нам здесь, Гарри, прохлаждаться… Нам еще за покупками нужно успеть сходить.       Несколько людей успели вновь сердечно пожать руку Поттера, перед тем как великан вывел его через заднюю дверь бара в маленький тупичок.       Хагрид благодушно ухмыльнулся, хлопнув мальчика по плечу. — Я ж говорил, ты знаменитость, Гарри.       Мальчик незаметно для Хагрида обреченно скривился. «А сколько радости-то, — беззлобно поддел его Том, — сколько радости». — Отойди немного, Гарри.       Хагрид достал небезызвестный розовый зонтик и несколько раз стукнул по определенным кирпичам на, казалось, обычной каменной стене. После его действий вся стена задрожала, а в середине начала будто бы расходиться в стороны, как рулон бумаги. Через некоторое время в когда-то бывшей цельной стене образовалась узорчатая арка, по краям которой, если приглядеться, были нарисованы непонятные символы. «Руны», — не вдаваясь в подробности, пояснил Том.       Прямо за аркой начиналась обычная каменная дорожка, выводящая на пестрящую самыми разными красками улицу. — Добро пожаловать на Косую аллею, — торжественно произнес Хагрид.