Глава 3
28 января 2022 г., 19:05
Август, который пришлось прожить Гарри с родственниками до отправки в Хогвартс был, наверное, самым прекрасным месяцем за всю его жизнь. Скорый ли отъезд Гарри или демонстрация силы от Хагрида так повлияли на родственников, но итог один — на ребенка полностью перестали обращать внимание, не заставляя даже горбатиться над привычной домашней работой. Гарри, разумеется, не жаловался, а использовал по полной освободившееся время. А дел после посещения Косой аллее у ребенка был непочатый край. Собственно, все дела сводились к единственному действию — чтению книг денно и нощно. Разбавляло это постоянство только редкое вмешательство Тома, ведь чтение этих книг для него было достаточно утомительным и скучным занятием, а кроме этого сделать он ничего толком и не мог. Так что следующий август в жизни друзей прошел кардинально противоположно: Гарри жадно поглощал новые знания, а Том скучал.
Разумеется, такое положение не могло не вылиться в маленькую, но неприятную ссору. Том, способный ощущать окружающий мир только через Гарри, сильно заскучал, когда вот уже вторую неделю все что он видел, от рассвета до заката, были сухие страницы книг.
«В скором времени ты превратишься в какого-нибудь страшного морлока, — с места в карьер начал Том. — Выйди на улицу, прогуляйся. Когда в последний раз ты посещал парк? А ведь ты не сможешь увидеть его целый год».
«Времени полно», — отмахнулся Гарри, продолжая изучать учебник по чарам.
«Уже две недели прошло, — зашипел Том спустя минуты пустых уговоров, выведенный из себя подобной серостью дней. — Выйди. Сейчас же. На улицу».
Гарри решительно промолчал. Тому такое наглое игнорирование по вкусу, конечно же, не пришлось.
«Гарри, радость моя, — лицо Тома должно быть скривилось в отвратительной гримасе, — ты сейчас же пойдешь на улицу».
Чего Том не выносил до скрипа зубов — игнорирование. Любые эмоции оппонента можно было повернуть себе на пользу, и лишь игнорирование могло заставить Тома потерять свою привычную любезность. Для тех неудачливых людей, посмевших игнорировать Тома при его жизни, заканчивалось все достаточно печально. Только вот сейчас, в таком отвратительно зависимом положении, единственное, чем мог пользоваться Том — слова. Имей он сейчас тело, заставить мальчишку подчиниться было бы делом трех секунд, разве только совесть — в наличии которой Том сильно сомневался — начала бы болеть, ведь ребенок был с ним все же добр. Да и жалко мальчишку.
«Нет», — поддаваться своему другу Гарри не пожелал, а в упрямстве они могли и посоперничать.
«Гарри», — предупреждающе протянул Том.
«Я не робот, чтобы выполнять твои приказы, Том», — тяжело вздохнул Гарри, ведь ссориться с другом ему было все же неприятно.
«Я тоже не робот, чтобы безвылазно сидеть на одном месте, пялясь в скучные книги», — раздраженно сказал Том.
«Для меня они не скучные», — упрямо произнес ребенок.
«А для меня скучные!», — воскликнул Том и, если бы мог, он точно взмахнул бы в возмущении руками или же зарядил невыносимому ребенку звонкую оплеуху.
Злость Тома, направленная на Гарри, отдавалась неприятным гудением в голове. Столь сильные негативные эмоции друга всегда воздействовали на ребенка достаточно удручающе.
«Ладно, хорошо, — через несколько секунд устало сказал Гарри, потирая виски. — Дай мне дочитать эту главу, и мы пойдем прогуляемся».
Том победно ухмыльнулся, а Гарри мог лишь недовольно морщиться.
***
После того досадного инцидента, дни Гарри и Тома протекали так же, казалось бы, однообразно, но своеобразное удовольствие от этого однообразия на этот раз получали оба. После чтения нескольких глав книг, Том вытаскивал Гарри на улицу, где Гарри начинал привычно предаваться мечтам, в которых чаще стало фигурировать колдовство. Они болтали и веселились, стараясь, как и в предыдущие летние дни, придумывать игры так, чтобы играть могли оба. Гарри расспрашивал Тома о волшебстве, и тот, в свою очередь, терпеливо объяснял, не желая, чтобы его подопечный попал в Хогвартс совершенно неподготовленным, будто обычный магглорожденный. К вечеру, после прогулок, Гарри возвращался к книгам, а Том, поворчав напоследок, закрывался от Гарри, чтобы, как Том объяснил, побыть в тишине и подумать. О чем Том размышлял - оставалось загадкой, но Гарри начинал чувствовать опасение, изредка ловя какие-то предвкушающие эмоции, исходящие от друга. Первого сентября Гарри проснулся достаточно рано и был более не в силах заснуть. Предвкушение новых чудес сменялось волнением. Несмотря на эти двойственные эмоции, Гарри был счастлив и никак не мог успокоиться, из-за чего утро вышло достаточно суматошным. Его мечта исполнилась — он волшебник! Быстро позавтракав и одевшись, Поттер еще раз проверил свои вещи — легкий чемодан, так как большую часть своих вещей Гарри все же решил понести в безразмерном рюкзаке, и клетку с Шарлем. По злым взглядам дяди Вернона, которые он бросал на Гарри, было более чем понятно, что просить подвезти их на машине, было бы очень плохой затеей, и Том с Гарри заранее решили не рисковать. Так что за несколько дней до поездки в Хогвартс, Гарри с Томом, обсудив спорные моменты, решили поехать на вокзал на метро, хотя это и будет достаточно неудобно. Тех денег, оставшихся после покупок, и тех, которые Гарри обменял на маггловские фунты, было вполне достаточно для этой поездки. Вышли из дома они в шестом часу утра, сразу же быстрым шагом направившись в сторону метро, находившегося достаточно далеко от дома опекунов Гарри. У вокзала Гарри взял напрокат тележку, куда, наконец, положил чемодан и клетку с Шарлем. Несмотря на их спешку, добрались до вокзала они только к десяти утра. Только на самом вокзале, около платформы девять, Гарри осознал, что не представляет что делать дальше. «Платформа девять и три четверти, — растерянно подумал Гарри. — Такой же нет». «Ты только осознал? — усмехнулся Том. — Кажется, подобные потрясения очень плохо влияют на твои мозги». Гарри тяжело вздохнул, признавая правоту Тома. Он был столь удивлен наличием волшебного мира прямо под боком и наличием волшебной силы у себя в частности, что стал позорно невнимателен к деталям. «Не расстраивайся так, — Том улыбался. — Насколько я помню, тебе всего лишь надо на всей скорости врезаться в стену. Очнешься ты уже в волшебном мире». Гарри чуть ли не заскрежетал зубами, понимая, что Том просто не мог упустить возможности поиздеваться над ним, тем самым показывая собственное превосходство. «А если правду?», — спокойно спросил Гарри, хотя хотелось раздраженно зашипеть, но, к сожалению, в словесных пикировках Тому не было равных, так что единственное что оставалось делать бедному мальчику — идти на компромисс. «А это правда, — пожал плечами Том, продолжая издевательски улыбаться. — В мое время нужно было пройти сквозь барьер между платформой девять и десять». «В твое время?» «Да, это было достаточно давно». «То есть ты не уверен?», — подозрительно спросил Гарри. «Вполне возможно, что вход на платформу переместили», — спокойно пожал плечами Том, будто не предлагал Гарри расшибить свой лоб из-за не внушающего доверия «наверно». Гарри несчастно посмотрел на разделительный барьер, про который говорил Том. «Не переживай ты так. Если умрешь ты, то умру и я, так что твою тушку я постараюсь оберегать, — своеобразно успокоил его друг. — В начале убедись, что на тебя никто не смотрит, — перешел на командный тон Том, вмиг став более серьезным. — Затем медленно попытайся пройти сквозь барьер. Если окажешься на платформе девять и три четверти, то я был прав, а если твоя тележка упрется в стену, то можно начинать паниковать». Поттер неспешно двинулся в сторону барьера. Неуверенность все более овладевала ребенком, а все из-за осознания более реального шанса не попасть в Хогвартс. Конечно, он понимал, что в крайнем случае Том так просто не сдастся и найдет выход, но Гарри как-то не горел желанием проверять этот крайний случай на практике. У самого барьера Гарри стиснул ручку тележки, невольно замедлив шаг, но уже через секунду выдохнул. Тележка беспрепятственно прошла сквозь стену, словно через иллюзию, и, крепко зажмурившись, мальчик последовал за ней. Раскрыв глаза, Гарри с удивлением осмотрелся, уделив особое внимание непроницаемой стене, откуда он только что вышел. Мальчик оказался на полупустой площадке, у которой стоял паровоз алого цвета. Из-за слишком раннего времени всего несколько семей находилось на платформе, прощаясь со своими детьми. Изредка в противоположной стене на своеобразном подиуме вспыхивал зеленым пламенем камин, откуда появлялись новые волшебники. С каждой секундой становилось все более оживленно. Гарри, подгоняемый Томом, поспешил забраться в поезд, пока не началось столпотворение. «Лучше займи один из последних вагонов, — посоветовал Том. — Меньше доставать будут». Поттер недовольно поправил челку и решил последовать любезному совету, заняв вагон почти в самом конце состава. В начале, мальчик занес в вагон клетку с Шарлем, затем со второй попытки засунул чемодан на верхнюю полку. После Гарри закрыл дверь в купе, жалея, что на ней нет защелки. Гарри сел у окна и удовлетворенно вздохнул, постепенно успокаиваясь. Он на месте. Он справился.***
Гарри разбудил звук отъехавшей двери. Он сонно огляделся, будто не совсем понимая, где находится. Кажется, ранний подъем все же сказался и Гарри незаметно для себя уснул, пока ждал отбытия поезда. В купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке. — Хотите чем-нибудь перекусить? Гарри задумчиво посмотрел на тележку, которую женщина катила перед собой. По словам Тома их ждала долгая поездка до Хогвартса, так что он все же поднялся с сидения, решившись что-нибудь прикупить, чтобы к вечеру не умереть от голода. К удивлению Гарри, тележка была наполнена сладостями. На ее лотке лежали пакетики с круглыми конфетками-драже «Берти Боттс», которые, если верить надписи на пакетиках, отличались самым разнообразным вкусом. Еще у нее была «лучшая взрывающаяся жевательная резинка Друбблс», «шоколадные лягушки», тыквенное печенье, сдобные котелки, лакричные палочки и прочие сладости мира волшебников, которых Гарри никогда не видел и не пробовал. Мальчик растерянно замер, неуверенно разглядывая разнообразные магические обертки. Он уже хотел бы сказать, что не голоден, и скрыться за дверцей купе, но на спасение героя магического мира пришел Том. «Не бери «Берти Боттс», отвратительные конфеты, — вздохнул Том. — «Шоколадные лягушки» тебе должны понравиться, но этого мало чтобы насытиться, так что советую взять тыквенное печение. Лакричные палочки тоже неплохи». Последовав совету Тома, Гарри купил несколько шоколадных лягушек, тыквенные печенья и пару лакричных палочек. Все это богатство обошлось Поттеру в восемь сиклей и четыре кната. Гарри благодарно кивнул женщине, поспешно закрыл дверь в купе, и с чувством морального удовлетворения вновь утроился у окна и, сложив купленные сладости на маленький столик, принялся с интересом их разглядывать. Первыми удостоились чести быть съеденными тыквенные печеньки. Круглые хрустящие печенья пришлись по вкусу Гарри, и он с мечтательной улыбкой умял почти все, чувствуя, как приятно наполняется пустой желудок. «И как ты это ешь?» — скривился Том. «Ты же сам предложил купить», — недоуменно отозвался Гарри. «Да, потому что эти печенья наиболее сытные, но, по мне, они просто отвратительны». «Почему? — удивленно спросил мальчик. — Вкусные и хрустящие. Никогда не пробовал тыкву». «Это пока, — тяжело вздохнул Том. — Вскоре тебя, как и меня, начнет от тыквы тошнить». «С чего бы это?» «Потому что в Хогвартсе в огромных количествах выращивают тыкву, — скривился Том. — Сейчас, наверное, этим занимается Хагрид. И из-за этого бесплатного источника пищи тыкву добавляют почти везде. Посмотрим, как ты будешь смотреть на тыкву, вынужденный пить тыквенный сок на завтрак, обед и ужин в течение всего учебного года». Гарри поморщился от открывшихся перспектив, но более никак не выказал своего неудовольствия. Тыква или не тыква — какая никакая еда. А на еду Гарри с самого детства жаловаться не привык. В конце концов, не может же быть все столь плохо? «Ну, тут ты прав, — вынужден был согласиться Том. — Всегда можно сходить на кухню и попросить что-нибудь у домовиков. Потом покажу тебе кухню, все же каждый раз ходить есть в Большой зал не очень приятно». Гарри кивнул. «Попробуй «шоколадные лягушки», — улыбнулся Том. — Так сказать, осознай, что находишься в магическом мире». Гарри заинтригованно потянулся до лягушек в синей обертке и нетерпеливо открыл их. Тут же прямо на руку Гарри прыгнула полностью шоколадная лягушка, издав тихое «ква». Шарахнувшись от неожиданности, Гарри шокировано смотрел на трясущую головой лягушку, упавшую прямо на пол. Еще раз квакнув лягушка прыгнула на стол, где Гарри тут же схватил ее за ногу, с интересом исследователя крутя ее из стороны в сторону. «Она ведь не настоящая?» — настороженно спросил Гарри. «Надеюсь до такого они еще не дошли», — усмехнулся Том. Гарри с опаской приблизил лягушку. Лягушка, старательно вырывающаяся из ладоней, и не подумала показаться более неживой. С опаской Гарри откусил одну из ее лап, которая тут же растаяла во рту, а сама лягушка сразу же замерла, превратившись в обычную шоколадную конфету. «Как тебе? — казалось, Том ностальгически вздохнул. — Я был удивлен, когда конфета попыталась от меня удрать. Кажется, ее мне впервые дал попробовать Малфой, когда я был на третьем курсе». «Только на третьем?» Том поморщился. «У меня было не так много денег, чтобы растрачивать их на ерунду». Том говорил о себе, но Гарри все равно стыдливо покраснел, доедая свою лягушку. Гарри съел еще одну лягушку, на этот раз даже не дав ей выпрыгнуть, когда заметил внутри обертки вкладыш. Достав его, Гарри увидел изображенного на нем старца, будто бы сошедшего со страницы детских сказок о добрых волшебниках. У него были полностью седые волосы и длинная седая борода. На нем была надета бордовая мантия, а также чуть затемненные очки. Под картинкой было написано «Альбус Дамблдор». «Господи, и здесь Дамблдор», — раздраженно вздохнул Том. Поттер с еще большим интересом стал разглядывать картинку. Вскоре волшебник на картинке неожиданно подмигнул и исчез, а Гарри только и мог удивленно приоткрыть рот. «Позже он вернется, — пояснил Том. — Насколько я заметил, они исчезают и вновь появляются в течение десяти минут». Гарри кивнул, приняв к сведению, и с любопытством потянулся к обертке после первой лягушки, доставая и оттуда вкладыш. Надпись под картинкой была более чем говорящей — «Альбус Дамблдор». «Да вы шутите!» — воскликнул Том, и Гарри не смог сдержать смешка. В дверь купе неожиданно постучали. На пороге появился круглолицый мальчик, смущенно переминающийся с ноги на ногу. — Простите, — тихо сказал мальчик, выглядя при этом, будто вот-вот собирается заплакать. — Вы не видели тут мою жабу? Она потерялась. Гарри покачал головой. — Бабушка меня убьет, — вздохнул мальчик. — Пожалуйста, если увидите ее… Гарри поспешно кивнул, а мальчик, напоследок тоскливо осмотрев купе, ушел. Не успел Гарри выдохнуть после неожиданного визита, как дверь в купе вновь, на этот раз без стука, резко распахнулась. — Вы не видели здесь жабу? Мальчик Невилл ее потерял, — спросила девочка прямо-таки начальственным тоном. «Да дайте вы этой жабе спокойно пожить!» — сказал Том, раздраженный подобной бесцеремонностью. — Нет, — постарался спокойно ответить Гарри, вновь неприятным зудом в голове ощущая раздражение Тома. — Невилл уже заходил ко мне. Советую вам искать вместе, чтобы не заходить в одно и то же купе дважды. Девочка с растрепанными волосами уже одетая в школьную мантию поморщилась, будто хотела что-то сказать, но, передумав, лишь кивнула и покинула купе. После этого вторжения спокойную поездку никто больше не прерывал и Гарри даже успел немного почитать учебник по трансфигурации, до того как Том сказал, что уже пора переодеваться в школьную мантию. Через несколько минут по вагонам разнесся громкий голос машиниста: «Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут. Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно». Через закрытую дверь, Гарри слышал, что из купе стали выходить дети, о чем-то возбужденно переговариваясь. Гарри зажмурился, сложив руки на колени, стараясь успокоиться, решив посидеть в купе пока поезд не остановится. Пять минут спустя Поттер обрадовался принятому решению, когда после остановки поезда в коридоре поднялась суматоха, и по звукам все устремились к выходу. Несколько минут спустя Гарри решился выйти из купе, как раз тогда, когда с улицы неожиданно раздался знакомый басовитый голос. — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Мальчик поспешно вышел из поезда, сразу же увидев стоящего на краю платформы огромного Хагрида. Хагрид так же заметил Гарри, и лицо его тут же посветлело. Улыбаясь, он приветливо махнул рукой, подзывая к себе. — Ты как, Гарри? — Нормально, — Гарри постарался вернуть Хагриду его улыбку, хотя от волнения начинали немного дрожать ноги. — Все собрались? Тогда за мной! — крикнул Хагрид и повел их по маленькой тропинке, терявшейся среди деревьев. «А если не все собрались?» «Том», — Гарри тяжело вздохнул. «Нет, ты сам задумайся», — продолжил настаивать Том. «Тогда за ними, наверное, вернутся, — неуверенно предположил Гарри, а затем тряхнул головой, отгоняя не нужные мысли, обвинительным тоном произнеся. — Тебе просто не нравится Хагрид». «Я и не скрываю, — ухмыльнулся Том. — Только вот от моей любви у этого великана не появилось бы больше мозгов». Гарри нахмурился, но промолчал, понимая, что поменять мнение Тома он сейчас вряд ли способен. Шли они недолго, но когда, наконец, остановились Гарри облегченно вздохнул. Он умудрился уже несколько раз чуть не упасть под ноги бредущих позади него детей из-за практически полной темноты. Фонарь Хагрида силился развеять ночную мглу, но не слишком успешно. Или же дело в том, что мальчик слишком старательно вертел головой, безуспешно стараясь разглядеть в окружающем лесу что-нибудь магическое. — Сейчас вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид. Все дети без исключения не смогли удержать восхищенный возглас. Они оказались на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами. Он выглядел средневековой сказкой в глазах Гарри. Мальчик так и видел, как события любимой им истории про короля Артура переносятся в стены этого замка, а сам он стоит на берегу озера, где на многие тысячелетия затерялся прекрасный меч Экскалибур. «Мерлин действительно существовал», — как бы невзначай проронил Том, и прекрасные стены Хогвартса были моментально забыты. «Что?.. Как?.. — Гарри не смог подобрать слов, единственное, на что его хватило - это. — И ты молчал?!» «Ты не спрашивал». «Когда это тебя останавливало?!» — возмущенно воскликнул Гарри. «Тогда когда ты буквально засыпал меня дурацкими вопросами о волшебном мире?» — ехидно предположил Том. Гарри заскрипел зубами, но именно тогда Хагрид сказал садиться всем в лодки, и мальчик решил выпытать все о Мерлине чуть позже. Гарри тонко улыбнулся — Тому этот август сказкой покажется. Том что-то пробормотал, кажется, тихо и эмоционально поминая кого-то. Гарри сел одним из последних, ведь так и не успел ни с кем толком познакомиться, а потому оказался в одной лодке с Невиллом, каким-то рыжеволосым мальчиком и той бесцеремонной девочкой, что так не понравилась Тому. — Расселись? — прокричал Хагрид, у которого была личная лодка. — Тогда вперед! Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому, как стекло, озеру. Чем ближе они подплывали к утесу, на котором стоял огромный замок, тем больше он возвышался над ними. Все молчали, не сводя с него глаз, только любознательность Гарри мешала ему, как и остальным полностью окунуться в волшебную атмосферу замка. Мальчик продолжал расспрашивать Тома о замке, не сводя восторженный взгляд с величественных стен Хогвартса, как наяву представляя царственные фигуры Основателей, о которых с каким-то трепетом рассказывал ему Том. — Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид, когда они подплыли к утесу. Все наклонили головы, и лодки оказались в зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину. Миновав заросли, они попали в темный туннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни. — Эй, ты! — крикнул Хагрид, обращаясь к Невиллу. Хагрид осматривал пустые лодки и, видимо, что-то заметил. — Это твоя жаба? — Ой, Тревор! — радостно завопил Невилл, протягивая руки и прижимая к себе свою жабу. Хагрид повел их наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Вскоре все оказались на влажной от росы лужайке у подножия замка. Еще один лестничный пролет — и теперь они стояли перед огромной дубовой дверью. — Все здесь? — поинтересовался Хагрид. — Эй, ты не потерял еще жабу? Убедившись, что все в порядке, Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка. Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Она хмурилась, и лицо ее выглядело очень строго, и Гарри сразу почувствовал то же опасение, которое всегда закрадывалось в его душу, когда над ним с хмурым лицом возвышалась тетя Петунья. — Вот и первокурсники, профессор Макгонагалл, — сообщил ей великан. — Спасибо, Хагрид, — сухо кивнула ему Макгонагалл и повела первокурсников вглубь замка. «Минерва? — удивился Том. — Любопытно…» «Ты ее знал?» «Да, насколько я помню, у нас с ней были определенного рода… разногласия, - Том скривился. - Она всегда была верной сторонницей Дамблдора и в свое время доставила мне массу хлопот. Не думал, что она преподает в Хогвартсе. Хотя… кажется, я это знал». «Снова провалы в памяти?» - Гарри сверлил взглядом спину профессора. «Да, - Том издал презрительный смешок. - Впрочем, неудивительно, что она здесь. Минерва всегда хвостиком бегала за Дамблдором. Он был ее обожаемым учителем». «Вы учились с ней вместе?» «Нет, когда она поступила в Хогвартс, я уже выпустился, но у меня оставались связи в замке, так что я всегда был в курсе событий. Нельзя недооценивать врага, а за потенциалом гипотетического соперника нужно наблюдать и избавляться от угрозы в корне». Гарри задумался, не замечая как сбавил шаг, совершенно новым взглядом смотря вслед хмурой преподавательницы, из-за чего в него врезался сзади идущий мальчик и что-то раздраженно пробормотал. — Прости… «Значит, она — твой враг?» «Скорее досадная помеха, - Том раздраженно покачал головой. - Старик всегда умел находить сторонников, которые мастерски портили мои планы». «Ты как будто о войне говоришь», - поделился своими ощущениями мальчик. «Смотря с чем сравнивать», - Том натянуто улыбнулся, досадуя на свой просчет. Они шли по вымощенному булыжником полу, с интересом разглядывая убранство замка. На каменных стенах висели разнообразные живые картины, обитатели которых с любопытством разглядывали первокурсников, а длинные коридоры освещались висящими на стенах факелами. Тот коридор, по которому они шли, был достаточно широк, чтобы в нем смогла без труда проехать машина дяди Вернона, а потолка из-за позднего часа и вовсе было почти не видно. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде, чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с этого дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение порядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами - это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Гарри постарался отойти в сторону от начавших громко что-то обсуждать однокурсников, стараясь взять себя в руки и не волноваться раньше времени. «Том, — обратился к своей единственной поддержке мальчик, — а как будет проходить распределение?». «Вам надо будет перед всей школой продемонстрировать свои магические умения». «Что?!» — жалко пропищал Гарри, с видом загнанного зверька смотря на дверь, за которой исчезла профессор МакГонагалл. «Шучу, — через достаточно длинную паузу сказал Том, и Гарри выдохнул. — Все намного хуже… — Том засмеялся. — Не смотри так! Издеваться над тобой - пока что мое единственное развлечение». «Том», — предупреждающе протянул Гарри. «В Хогвартсе есть традиция, — объяснил Том. — Родители и учащиеся не рассказывают о способе распределения, давая простор для воображения первокурсников». «Скорее доводя нас до сердечного приступа», — буркнул Поттер. «Может и так, — усмехнулся Том. — Ничего страшного не будет. В зависимости от ваших внутренних качествах по факультетам вас распределит древний артефакт — Распределяющая шляпа. Ее создал еще Годрик Гриффиндор». После этих долгожданных слов Гарри успокоился и даже начал потихоньку улыбаться, уже менее испуганно прислушиваясь к разговорам однокурсников, которые, как и он минуту назад, гадали, как именно будет проходить распределение. «А на каком факультете был ты?» — решил задать давно мучивший его вопрос мальчик. «Слизерин». «Факультет змей? — Гарри улыбнулся. — Тебе подходит. Твоего яда на целое войско хватит». Том презрительно фыркнул. Именно в этот момент к замершему в отдалении от однокурсников Гарри подошли три мальчика. Одного из них, стоящего в центре, Гарри сразу узнал — то самое полезное, по мнению Тома, знакомство. По бокам от Драко Малфоя стояли двое крепких на вид ребят, внешность которых сразу же не пришлась по вкусу Поттеру. — Значит, ты и есть Гарри Поттер? — сразу же с интересом спросил Малфой, а разговаривающие до этого однокурсники неожиданно замолчали, начиная откровенно пялиться на Поттера. — Да, — резко сказал Гарри, невольно потянувшись к челке, которая так не вовремя растрепалась, открыв шрам. Малфой оценивающе оглядел Поттера, уделив особое внимание его лбу, как и многие до него. — Это Крэбб и Гойл, — небрежно представил своих спутников мальчик. — А я Малфой. Драко Малфой. — Мы уже знакомились, — вежливо кивнул Гарри, а на недоуменный взгляд Драко пояснил. — В магазине мадам Малкин. Драко сперва нахмурился, но сразу же улыбнулся. — Точно, — кивнул он. — Тот мальчик, который не любит квиддич. — Не совсем, — скромно улыбнулся Гарри, пока Том мысленно внушал ребенку про «хорошее впечатление». — У меня до этих пор просто не было возможности покататься на метле. — Как это? — удивленно спросил Драко, растеряв на время свой аристократический лоск. — Я жил с магглами. — С магглами?! — ужаснулся Малфой. — Какой кошмар! — Да, в такой жизни мало хорошего, — неловко пожал плечами Гарри. — Но все было не так плохо. — Раз ты так говоришь, — сморщил свой аристократический носик Малфой, но затем вновь принял горделивый вид. — Что ж, раз мы уже с тобой познакомились, то позволь предложить свою поддержку. Я расскажу тебе о магическом мире и познакомлю с самыми достойными их представителями. Драко с важным видом протянул ему руку. Гарри внутренне поморщился, испытывая непреодолимое желание сбить спесь с самовлюблённого ребенка, но Том ни на минуту не затыкался, продолжая вещать о важности связей в магическом мире, и Гарри вздохнул — опять-таки про себя — и пожал руку Малфоя, постаравшись выдавить дружелюбную улыбку. Драко прямо-таки засветился и крепче сжал руку Гарри. «Вот видишь, — подвел своеобразный итог Том. — Он просто ребенок, мечтающий познакомиться со знаменитостью». «И это нужно использовать», — раздраженно процитировал Тома Гарри. «Не без этого, — усмехнулся друг, — К тому же этот гордый вид, скорее всего, влияние Люциуса. Пока он слишком мал и не может так же безукоризненно держать маску аристократического сноба. Он просто ребенок». «Тебя это забавляет!», — обвинительно произнес Гарри. «Да, — не стал отрицать Том. — Его потуги выглядят слишком натянуто. Его дед и отец были более внушающими». Пока Гарри вел внутренний диалог, Драко продолжал болтать что-то о факультетах и распределении, и его совершенно не смущал отсутствующий вид Поттера. К тому времени, как остальные дети поняли, что ничего интересного дальше не произойдет и даже начали медленно подтягиваться к Гарри, чтобы получше его рассмотреть, дверь распахнулась, и раздался строгий голос профессора Макгонагалл. — Выстройтесь в шеренгу и идите за мной. Сейчас начнется распределение. Дети почти сразу же забыли о Мальчике-который-выжил и вновь взволнованно зашушукались, а некоторые даже кидали откровенно загнанные взгляды на профессора — видно, они уже успели выдумать разных ужасов о распределении. Гарри попытался встать в шеренгу последним, но за ним сразу же пристроился Драко, старавшийся не выдать собственное волнение, иногда прорывающееся в виде неловко сжатых пальцев на мантии. В напряженной тишине они дошли до двойных дверей в Большой зал, пройдя которые сразу же оказались под обстрелом сотни взглядов, но дети даже не обратили на них внимания, сразу же восторженно задрав голову наверх. Над четырьмя длинными столами парило множество свечей, а вместо потолка Гарри увидел бархатистое черное небо, усыпанное звездами. Магия чувствовалась в каждой мельчайшей детали Хогвартса, достигая апогея в Большом зале! На столах стояли серебряные и золотые, пока пустующие приборы, а среди сидящих за столами старшекурсников то и дело мелькали отливающие серебром привидения. Профессор МакГонагалл кашлянула, привлекая внимание первокурсников, и поставила перед ними самый обычный табурет, положив на сиденье остроконечную шляпу, на первый взгляд выглядящую просто ужасно. Гарри бы ни за что не заподозрил в этом куске ткани, казалось, полностью состоящей из кое-как приделанных заплаток, волшебный артефакт. Первокурсники недоуменно переглядывались, и в зале ненадолго повисла полная тишина, а затем шляпа неожиданно шевельнулась и откашлялась, будто прочищая горло, и особенно впечатлительные дети даже шарахнулись от неожиданности, пораженно рассматривая ожившую шляпу. Дальше произошло совершенно непредсказуемое — шляпа запела хриплым срывающимся голосом. Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой. Как только песня закончилась, зал единодушно зааплодировал, а шляпа поклонилась всем четырем столам. «Этот артефакт обладает сознанием, — сказал Том напряженно. — Говорят, что Шляпе настолько скучно лежать без дела целый год, ведь используют ее лишь для распределения первокурсников, что она от скуки придумывает каждый раз новую песню». «Что-то не так?» — обеспокоенно спросил Гарри. «И да, и нет, — вздохнул Том. — Дело в том, что Шляпа распределяет по факультетам по внутренним качествам, а чтобы их внимательно рассмотреть и принять решение, она влезает в головы учеников, читает их мысли… Я боюсь, что она может обнаружить меня, а если обнаружит, то велик шанс, что меня могут запечатать». «Запечатать? Зачем?» — в голове Гарри витали отнюдь не радостные предположения. «Убрать меня из твоей головы невозможно, я уже пробовал. Меня можно только запечатать, то есть я останусь в твоей голове, но мысли мои ты слышать уже не сможешь», — ловко сменил тему Том. «Нет, — не на шутку перепугался ребенок, проживший почти всю сознательную жизнь вместе с Томом. — Это будет просто ужасно!» «Да, это будет ужасно, — задумчиво протянул Том. — Сейчас я полностью отсеку себя от тебя. Я не знаю, что почувствуешь ты, я никогда еще не отделялся от тебя полностью, но так я буду уверен, что Шляпа меня не обнаружит». «Отсечешься? — Гарри нахмурился. — Как будто закроешься, как раньше?» «Нет, — покачал головой Том. — Раньше я все равно оставался рядом с тобой, я лишь не позволял тебе читать свои мысли, а сейчас я будто бы полностью исчезну». «Это опасно?» — сразу же уточнил Гарри. «Не знаю, — огрызнулся взволнованный Том. — Для тебя вряд ли. Дело в том, что если я отсеку себя от тебя, то перестану воспринимать реальность, а значит не смогу понять точно, когда можно возвращаться». «Но ты сможешь вернуться?» — спросил Гарри. «Должен, — просто сказал Том, а потом вздохнул. — Постараюсь вернуться к тебе через пару часов, может дольше, не знаю». «Ладно», — напряженно произнес Поттер. «Не волнуйся, — Том попытался усмехнуться. — После расскажешь мне, как все прошло». На этом их диалог был закончен и Гарри, совершенно игнорируя реальность, стал прислушиваться к своим чувствам, сосредоточенно ожидая момента «отсечения». Вскоре болезненно кольнуло шрам, и Гарри даже на время забыл о Томе, потирая неприятно зудящий лоб. Когда же шрам начал успокаиваться, Гарри, прислушавшись к себе, с пугающей отчетливостью ощутил свое одиночество. В голове образовался вакуум, полная тишина, не прерываемая ничьим незримым присутствием. Тем временем, пока Гарри старался разобраться в мешанине собственных чувств, распределение шло полным ходом. Те, чьи фамилии называла профессор Макгонагалл, садились на табурет, а профессор осторожно надевала им на голову Шляпу, которая вскоре выносила вердикт. Очнулся Гарри только в тот момент, когда профессор назвала Драко, а тот, проходя мимо него, слегка задел его плечом, будто привлекая к себе внимание. Как только шляпа опустилась на голову Малфоя, она, ни секунды не сомневаясь, выкрикнула: — СЛИЗЕРИН! Малфой с важным видом направился к столу своего факультета, сев рядом с Крэббом и Гойлом, незадолго до него распределенных туда же. С каждой секундой нераспределенных учеников становилось все меньше, а Поттером все больше овладевало волнение, и не было сейчас с ним Тома, чтобы его хоть как-нибудь успокоить. Гарри настолько ушел в свои мысли, что едва не пропустил, произнесенное с еле заметной запинкой: — Поттер, Гарри. Гарри на дрожащих ногах направился к табурету, обострившимся слухом подмечая все тихие шепотки, пробежавшие по столам, когда он выступил вперед. — Поттер? — Тот самый Поттер? Сев на табурет, Гарри крепко зажмурился, чтобы не видеть сотни внимательно изучающих его глаз. Гарри никогда не любил внимание, он любил тишину и уединение, он не хотел, чтобы все смотрели на него, он хотел, чтобы все забыли про него. «Тишину и уединение, значит? — проскрипел голос Шляпы прямо в его голове, и Гарри испуганно вздрогнул. — Не любишь внимание? Оно и видно… Ты у нас еще и мечтатель. Хм… Может, Слизерин? Он поможет достичь тебе величия… Или Гриффиндор? Ты слишком замкнут, а Гриффиндор поможет раскрыть твои лидерские качества». Гарри крепче вцепился в сиденье табуретки. Сейчас он меньше всего хотел раскрывать свои лидерские качества или достигать величия, единственное, о чем он мечтал, чтобы его оставили в покое, и он мог спокойно почитать, дожидаясь пока к нему вернется Том. «Оставили в покое? — Шляпа усмехнулась. — Кое-кто очень удивится таким мыслям… Что ж ладно, с твоей любознательностью и замкнутостью на этом факультете ты приживешься лучше всего…» — КОГТЕВРАН! Шляпа будто выкрикнула свой вердикт прямо ему в уши, и Гарри на секунду показалось, что его оглушили, а затем зал резко взорвался аплодисментами, намного более бурными, чем удостоились другие ученики. Особенно старался стол под синими знаменами, туда Гарри и направился. За столом его встречали дружелюбными улыбками, а иногда хлопками по плечам. Весь факультет радовался, что смог перехватить такую значительную личность, как Гарри Поттер, хотя сам Гарри подобную радость понять и не мог. Вскочившая староста, девушка с длинными черными волосами, представившаяся, как Эсми Оберг, усадила мальчика рядом с другими первокурсниками, сегодня пополнившими ряды Когтеврана. — Привет! Ты и есть тот самый Гарри Поттер? — дружелюбно сказал сидящий рядом с ним мальчик. — Да, — чувствуя себя ужасно неловко, ответил Гарри. — Не волнуйся, — легко понял его чувства по бегающим глазам мальчик. — Я Терри Бут. Рад с тобой познакомиться. — Я тоже, — Гарри неловко улыбнулся и пожал протянутую руку. Помимо Терри, познакомиться с Поттером поспешили еще пару учеников, сидящих рядом с мальчиком, но вскоре все более или менее успокоились и стали ожидать традиционную речь директора, и Гарри, наконец, получил возможность внимательно рассмотреть учителей, сидящих за длинным столом, стоящем немного выше ученических, параллельно выходу из Большого зала. Первым внимание Гарри привлек Хагрид, который, заметив взгляд Поттера, улыбнулся ему и неловко помахал огромной рукой, чуть не снеся стоящий на краю стола кубок, а затем показал большой палец. Гарри улыбнулся ему в ответ, также неловко помахав. За столом в центре, на большом золотом стуле, напоминавшем трон, восседал директор Хогвартса — Альбус Дамблдор. Гарри сразу узнал его. Он был точно таким же, как и на вкладыше из шоколадных лягушек. Дамблдор, казалось, тихо напевал и улыбался чему-то своему. Он так же сразу заметил внимание Гарри и подмигнул ему, приподняв кувшин, будто произнося тихий тост. В самом конце стола сидел знакомый Гарри профессор Квирелл, который чем-то сильно заинтересовал Тома. Мужчина оставался все таким же нервным, как и в Дырявом Котле, и то и дело ерзал на своем стуле. На его голове был такой же тюрбан, какой он носил при их первой встрече. Помимо вышеназванных, за столом сидели еще порядка пяти учителей, но особое внимание Гарри привлек закутанный во все черное мужчина, сидящий рядом с профессором Квиреллом. Профессор, будто почувствовав взгляд Гарри, резко поднял склоненную голову и впился в Поттера каким-то очень хищным острым взглядом. Гарри нервно вздохнул, на уровне интуиции ощущая неприязнь мужчины направленную на него, и поспешно опустил взгляд. За весь дальнейший обед он так и не решился вновь посмотреть хотя бы в сторону этого человека. К счастью, в тот момент, когда Гарри привлек нежелательное внимание мрачного преподавателя, Альбус Дамблдор поднялся со своего кресла и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. — Добро пожаловать в Хогвартс! — торжественно сказал Дамблдор, и Гарри показалось, что каким-то образом его голос усилился в несколько раз. Хотя почему показалось? Магия. — Прежде, чем мы начнем наш банкет, мне бы хотелось сказать пару важных слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все. Всем спасибо. Дамблдор сел на свое место и одновременно с этим зал взорвался аплодисментами, только первокурсники, как заметил Гарри, смотрели на директора с таким же недоумением, какое было несомненно написано на лице самого Поттера. — Он немного ненормальный, — засмеялся один из старшекурсников за столом. — Но он очень хороший человек. Гений! Все гении немного того… Этого старшекурсника поддержали другие ребята, начиная по-доброму подшучивать над Дамблдором, вспоминая все его странные решения и действия. — Он вам понравится, вот увидите, — подвела итог староста, обращаясь уже непосредственно к первокурсникам. Вскоре после речи Дамблдора на столах появилась еда, и все разговоры за столом потихоньку стихли, только знакомые перешептывались между собой, не мешая другим наслаждаться едой. Гарри вначале даже опешил от разнообразия еды — некоторые блюда Поттера вообще видел впервые. Не то чтобы Дурсли морили его голодом, но поесть, как говорится, вволю у Гарри никогда не выходило, к тому же Поттер заметно проголодался — одними печеньями сыт не будешь. Так что мальчик аккуратно положил на тарелку знакомую еду, а именно - картошку и пару кусочков жареной курицы - и стал внимательно прислушиваться к разговорам других учеников. Некоторые обсуждали домашнее задание на лето, кто-то рассказывал о своих каникулах. Краем уха Гарри услышал тихий диалог про некую Серую Даму, если Гарри правильно понял, привидение, которое принято причислять к Когтеврану. Старшекурсник говорил что-то о том, что она вновь не появилась в Большом Зале, хотя все привидения, кроме Пивза, здесь. Дальше, к сожалению, Гарри услышать не успел, все же переговаривающие сидели достаточно далеко от него. Вскоре блюда за столом сменились десертами, о названии которых Гарри так же имел очень смутное представление. Взяв стоящий ближе всего к нему пудинг, Гарри вновь прислушался к окружающим его разговорам, но ничего интересного узнать уже не успел. Вскоре со своего места поднялся Дамблдор, и вместе с этим со столов исчезла вся еда. — Что ж, — прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде, чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И, наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Гарри нахмурился, переведя тревожный взгляд на старшекурсников. — Он шутит? — удивленно задал мучивший Гарри вопрос Терри. — Скорее всего, нет, — чуть подумав, ответила староста. — Дамблдор не шутит такими серьезными вещами. К тому же, обычно он объясняет причины запретов, но сейчас… В любом случае, скоро мы узнаем что там, какие-то смельчаки все равно найдутся и уж точно не будут держать свое приключение в секрете. — А разве, говоря такое, — неуверенно решил спросить Гарри, — директор наоборот не привлекает лишнее внимание к запрету? Ведь теперь могут пострадать любопытные ученики. — Всегда трудно понять решения Дамблдора, — покачала головой староста. — Наверное, на этом коридоре стоят какие-нибудь оповещающие чары, которые сразу сообщат учителям, что кто-то нарушил запрет. — А тогда нельзя было поставить какое-нибудь заклятие, чтобы ученики вообще не могли пройти в коридор? — спросил еще один первокурсник, кажется, его звали Майкл Корнер. — С магией не все так просто. Вы это поймете на уроках, — объяснила Эсми. — Может, там хранится что-то опасное. Тогда эта неизвестная штука может блокировать какие-нибудь заклинания. — Или это очередной питомец Хагрида! — воскликнул какой-то старшекурсник с другого конца стола. Староста понимающе усмехнулась. — А что, вполне может быть. Хагрид мог уговорить Дамблдора приютить какого-то его зверька. Но зачем тогда делать из этого тайну? — Может, это что-то запрещенное? — К примеру, дракон. — Точно! Хагрид как-то упоминал, что мечтает о драконе. Различные идеи сыпались со всех сторон, но, в конце концов, учеников угомонила староста. В этом ворохе предположение, которые, к чести Когтеврана, обсуждались достаточно тихо, Гарри почти упустил момент, когда все ученики неожиданно начали петь гимн школы, причем каждый пел на свой собственный лад. Когда каждый допел, Дамблдор что-то эмоционально воскликнул и, кажется, даже прослезился, аплодируя учащимся. — А теперь, — Дамблдор принял лукавый вид и неожиданно для всех воскликнул, затем сам же засмеявшись. — Спать! Рысью! Тут же вскочила староста, сказав всем первокурсникам собраться рядом с ней. Дождавшись, когда основной поток учеников уйдет из Большого зала, Эсми повела их в гостиную факультета, вверх по мраморным лестницам, по пути объясняя основные правила Хогвартса, так что все шли тихо, внимательно слушая объяснения старосты. — Лестницы иногда меняют свое направление, так что, если не хотите опоздать, советую заранее приходить к нужному кабинету. Первые несколько дней сопровождать вас буду я, затем, если кто-то не запомнит, я могу выдать вам специальную карту Хогвартса, где отмечены расположение всех кабинетов, — неспешно объясняла она. — Так же, когда гуляете по коридорам, вам следует остерегаться Пивза, нашего полтергейста. Он любит подшутить над учениками, но никакой серьезной опасности не представляет, разве что обольет вас какой-нибудь подозрительной жидкостью. В Хогвартсе так же есть медицинское крыло, его расположение я покажу завтра, после уроков. В случае чего вы можете сразу обратиться туда. Мадам Помфри, наша медиведьма, всегда с радостью поможет неосторожным ученикам. К этому времени они еще не закончили подъем и ненадолго остановились около спиральной лестницы, ведущей, видно, в одну из башен замка. — Это лестница ведет в нашу гостиную, — пояснила Эсми. — Наш декан — профессор Флитвик. Он преподает чары, и если что-то случится, вы сразу можете обратиться к нему, но лучше все же сперва все рассказать мне или другому старосте. Все непонятные моменты можете уточнять у старшекурсников. Если будут проблемы с учебой, то обратитесь непосредственно ко мне, и, если желающих будет достаточно много, то, как и в прошлом году, я создам маленький кружок помощи с домашним заданием, чтобы всем объяснить сложные и неясные моменты. Наконец, их подъем остановился, и они замерли перед, казалось, каменной дверью, в центре которой находилась фигурка орла, символа факультета. — В отличие от других факультетов у нас нет определенных паролей, — объяснила староста. — Каждый раз орел задает нам загадки или задачки, и если вы назовете правильный ответ, то он вас пропускает. Задачи он выбирает в зависимости от курса учащегося. К примеру… Староста встала напротив двери так, чтобы значок причисления, который был на каждой школьной мантии и автоматически менялся после распределения, был точно напротив головы орла. Орел будто ожил, и его глаза вспыхнули ярким фиолетовым цветом. — Имеется 19 гирек, — без эмоциональным голосам начал говорить он, — весом 1 г, 2 г, 3 г, … 19 г. Девять из них — железные, девять — бронзовые и одна — золотая. Известно, что общий вес всех железных гирек на 90 г больше, чем общий вес бронзовых. Сколько весит золотая гиря? — Видите? Кандида Когтевран, основательница нашего факультета, больше всего ценила ум. А теперь, — она жестом подозвала одного из первокурсников, — попробуй ты. Мальчик встал напротив орла, и он вновь ожил, задавая очередную загадку. — Чем оканчиваются день и ночь? — Поняли? — посмотрела на них староста. — Это задача на порядок легче, чем та которую задали мне. Если вы прослушали, то можете попросить повторить. — Повтори, пожалуйста, — сказал стоящий напротив орла мальчик. — Чем оканчиваются день и ночь? — послушно повторил орел. — Над некоторыми задачками мы мучаемся целым курсом, — улыбнулась Эсми. — У каждого курса свои задачи, которые меняются каждый день. Попробуйте отгадать. Дети задумались. Чем заканчивается день и ночь? Гарри нахмурился. Солнцем? Ведь наступление дня и ночи зависит от расположения солнца. Ответ оказался куда проще. — Мягким знаком, — поспешно выкрикнул кто-то, и староста одобряюще кивнула. Услышав ответ, глаза орла сменились на желтый цвет. — Верно, — и дверь медленно распахнулась, будто уйдя в стену. — Если ответ неверен, то орел скажет вам об этом, а его глаза засветятся красным цветом. Они вошли в гостиную факультета, где все было обставлено в синих и бронзовых тонах. Именно эти цвета принадлежат факультету Когтевран. Круглая гостиная была обставлена мягкими креслами и диванчиками. Около стен стояли тяжелые даже на вид дубовые столы, видно для выполнения домашних работ, а на самой широкой стене в центре находился разожженный камин. Староста не дала достаточно времени рассмотреть убранство комнаты, сразу же погнав первокурсников в выделенные им комнаты. Все старшекурсники, как заметил Гарри, остались в гостиной, и, кажется, собирались отпраздновать возвращение в Хогвартс. — Это лестница ведет в гостиную к девочкам, та, что правее, к мальчикам, — быстро пояснила староста, найдя в гостиной кого-то взглядом. — Завтра ровно в семь тридцать нужно будет быть в гостиной, если не хотите добираться до Большого зала самостоятельно. А теперь спать! Когда Гарри одним из последних поднимался по винтовой лестнице в спальню для мальчиков, он успел услышать слова старосты. — Ты почему не помог мне с первокурсниками?! Тебя не ради значка старостой назначили! — возмущенно прошипела Эсми. В спальне стояло четыре достаточно широкие кровати, каждая из которых скрывалась своим личным пологом и специальной темно-синей шторкой. Рядом с каждой кроватью стояла небольшая тумбочка для вещей. На кроватях уже лежали вещи мальчиков, очевидно перенесенные сюда домовыми эльфами, про которые рассказывал Том. Вспомнив о Томе, мальчик помрачнел и, более ни на кого не обращая внимания, поплелся к кровати, на которой лежал его маленький рюкзачок и чемодан. Другие первокурсники последовали его примеру, переодеваясь ко сну. Сил после столь насыщенного дня уже ни у кого не было. Гарри, переодевшись, поспешно задернул полог, лишь тихо пожелав сокурсникам спокойной ночи. В темноте, лежа на своей кровати, Гарри попытался почувствовать Тома, и хотя усталость медленно брала над ним верх, волнение о друге пересиливало желание уснуть. «Том! ТОМ! — мысленно кричал Гарри, но не ощутил ровным счетом ничего, даже образ Тома, всегда легко возникающий в его голове, сейчас выглядел каким-то размытым, нечетким. Гарри, словно в кокон, зарылся в одеяло и крепко зажмурился, продолжая звать Тома. Ничего. Тишина. Гарри рвано выдохнул и тихо, едва слышно всхлипнул, вцепившись в одеяло. «Том…»
