Глава 4
29 января 2022 г., 19:21
По итогам следующей недели Гарри вынужден был признать, что его представление о волшебном мире было чересчур идеализированным. Не то чтобы это огорчало его, скорее давало силы для новых открытий, но само вливание в волшебный мир значительно осложнялось.
Начнем с того, что в первый же день Поттер чуть было не распрощался с жизнью. Но его легкую тушку, навернувшуюся с лестницы, успела подхватить староста. Именно в этот момент мальчик смог осознать всю скоротечность человеческого бытия и тонкий юмор основателей. Гарри навернулся из-за исчезнувшей прямо под его ногами ступеньки… Да, основателям казалось, что просто учебы ученикам недостаточно, и они решили основательно осложнить им жизнь. Не то чтобы Гарри как-то обиделся на основателей, скорее, слегка оскорбился. Зато теперь Поттер мог с гордостью говорить, что именно основатели научили его смотреть себе под ноги.
Разумеется, исчезающие ступеньки были не единственной проблемой Поттера. Уже сами лестницы представлялись мальчику огромной опасностью. Нет, он не навернулся с лестницы, когда та неожиданно начала двигаться, но основательно приложился о перила. Этого было достаточно, чтобы перебрать весь свой ругательный запас, поминая всех основателей скопом и инициативу Гриффиндора с лестницами в частности.
Вы думали, испытания замка на этом закончились? Как позже узнал Гарри, они только начинались. В продолжение этого, пока староста вела их в больничное крыло, рассказывая о потайных ходах, которые могли значительно укоротить путь, их маленькая группа наткнулась в коридоре на Пивза. Разумеется, ничего непоправимого не произошло, и староста достаточно быстро прогнала надоедливого полтергейста угрозами рассказать обо всем Барону, привидению Слизерина. Конечно же, ничего непоправимого не произошло. Всего лишь Пивз успел бросить шарик с какой-то вонючей жидкостью в их компанию. Всего лишь шарик почему-то попал точно в растрепанную шевелюру Поттера. Всего лишь единственный, кто пострадал от этой встречи, был Поттер. Всего лишь… Гарри скрипнул зубами. Всего лишь, когда он пошел дальше, он поскользнулся на этой самой жидкости и со всей силы ударился многострадальным лбом об пол… Всего лишь к этому времени никто из их группы не смог удержаться от приглушенного смешка. Всего лишь…
Конечно же, потом мадам Помфри обработала ссадину, пообещав, что к вечеру от нее не останется и следа. Но, если честно, все эти события были обиднее даже того случая, когда Дадли опрокинул ведро с грязной водой на только что вымытый пол.
Уроки были более продуктивными и менее скорыми на несчастные случаи. С особым ожиданием Гарри ждал историю магии, которая, по представлениям ребенка, должна была полностью состоять из самых разнообразных сказок. Тут следует уточнить, что сам Гарри никогда особо не жаловал школу, да узнавать что-то новое и интересное всегда было захватывающе, но сидеть в классе и слушать скучный бубнеж учителя? Лучше бы он вместо этого пошел прогуляться по парку, мечтая и болтая с Томом о том и о сем, Том же явно знал намного больше, чем дурацкие учителя. Не то чтобы Гарри ожидал особых изменений (хотя кого он обманывает), и учителя остаются учителями, но входил он в кабинет профессора Бинса с тайным предвкушением, чтобы в итоге полностью разочароваться в системе обучения Хогвартса. Лучше бы в библиотеке посидел!
Историю магии вел призрак — профессор Бинс, который, по словам однокурсников, в свое время даже не заметил собственную смерть. Он что-то невнятно бормотал себе под нос, рассказывая про восстание гоблинов, вгоняя Гарри в просто смертельную тоску. Впрочем, отчаяние, охватившее ребенка, скоро исчезло, когда Поттер осознал один неоспоримый плюс этого урока — сон. Под мерный бубнеж призрака, который совершенно не обращал внимания на учеников, засыпать было одно удовольствие.
Впечатление отнюдь не положительное на Гарри произвела Трансфигурация, которую вела профессор Макгонагалл. Минерва Макгонагалл, соответствуя первому впечатлению, преподавала свой предмет сухо и по делу. Это не было плохо, просто Гарри мечтал о более живых учителях, упивающихся своим предметом. Нет, профессор Макгонагалл хорошо знала свой предмет, и ее урок — один из немногих, где ученики не занимаются посторонними делами и внимательно слушают, опасаясь лишения баллов. Просто… просто это было скучновато. Гарри предпочел бы посидеть в библиотеке, самостоятельно изучая трансфигурацию под четким руководством Тома.
Профессор Флитвик, преподаватель Чар, Гарри понравился почти сразу. Он был более открытым, веселым и рассказывал о своем предмете с улыбкой и интересными примерами из жизни. Особенно Флитвик смог впечатлить мальчика своим ростом. Профессор был полугоблином. После выяснения этого факта, в голове Гарри еще долго плавало множество вопросов, начиная с «зачем» и заканчивая «как». Жизнь и рождение профессора Флитвика и лесника Хагрида представлялись Гарри исключительно занимательными темами.
Но урок Чар запомнился Гарри в первую очередь не прекрасным преподавателем, а тем, что именно на нём впервые за два дня мальчик смог услышать голос Тома.
«Судя по всему, я ждал слишком долго», — прозвучал тогда недовольный голос Тома, и Гарри еле сдержал порыв вскочить и заорать от радости.
«Том! Ты вернулся!»
«Разумеется, я вернулся, куда бы я еще делся, — ворчливо сказал Том, а после вздохнул. — Напомни мне не прибегать к этому способу без крайней необходимости — это было просто отвратительно».
«А что ты чувствовал?»
«Ничего, — Том поморщился. — Только вязкая темнота без всякого просвета. Я с трудом осознавал кто я такой… Ладно, это не так важно, лучше скажи, что я пропустил».
«Я попал на Когтевран!» — воскликнул Гарри и без предупреждения вылил на Тома весь ворох впечатлений, который накопился за неполные два дня проживания в Хогвартсе.
Из учителей Гарри приглянулась также профессор Стебль, преподававшая Травологию. Сам предмет не очень заинтересовал мальчика, но по-матерински добрый вид профессора Стебль сразу же вызвал необъяснимое доверие со стороны Гарри.
Особо утомительным уроком Гарри вскоре посчитал Астрономию. Ее проводили раз в неделю на вершине Астрономической башни. Наблюдать за звездами это, конечно, увлекательно (не в столь большом количестве), но запоминать названия созвездий и траекторию движения планет было слишком скучно и неинтересно. Естественно Том постарался расписать важность Астрономии в магии, рассказав о том, что какие-то ритуалы можно проводить только при определенном расположении планет, а более сложные зелья вообще невозможно сварить без хорошего знания Астрономии. Сильного впечатления на ребенка это не произвело, так как душа мальчика пока стремилась к практике, но первые занятия были теоретическими.
Впрочем, практика тоже не оправдала возложенных на нее ожиданий. Запоминание зубодробительных латинских фраз и движений палочек было сложным и малопривлекательным занятием, хотя итоги и приносили удовлетворение. Еще и кисть руки с непривычки невыносимо ныла. Во время одного из сеансов зубрежки, Том упомянул про такой вид магии, как беспалочковая, с того времени Гарри буквально загорелся желанием колдовать без вспомогательных факторов. Тренировки по беспалочковой магии были абсолютно провальными и не принесли хоть каких-то результатов, так что Гарри, под смешки Тома, решил перенести обучение на несколько лет вперед, когда он более менее научится колдовать хотя бы палочкой.
На фоне всех этих эмоций первый напряженный урок Зельеварения прошел практически незаметно.
Северус Снейп, преподаватель Зельеварения, был деканом Слизерина. По этой причине, а также по причине особой чувствительности некоторых ингредиентов к температуре и солнечному свету, кабинет Зельеварения располагался в подземельях Хогвартса, где всегда царил гнетущий мрак и холод. Дополняли эту жуткую картину множество банок с заспиртованными животными, стоящими на всех полках в кабинете. В общем, вся атмосфера кабинета будто специально готовила учеников к не совсем приятной встрече с их учителем.
Профессор Снейп, тот самый мрачный учитель, напугавший Гарри на праздничном пиру, из-за чего-то очень невзлюбил Поттера, явно мечтая унизить ученика перед всем классом. С первым школьным колоколом он, будто призрак, неожиданно появился посреди кабинета, выйдя из какой-то незаметной подсобки, и каким-то хищным взглядом осмотрел класс. Профессор Снейп, как и остальные учителя, начал урок с переклички новых учеников. Явное презрение к Гарри, можно было ощутить уже по тому негромкому тону, с которым он произнес фамилию мальчика.
— Гарри Поттер… Наша новая знаменитость.
От подобного тона у ребенка пробежала невольная дрожь, а весь рассудок просто завопил о приближающихся неприятностях.
Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза учителя напомнили Гарри темные туннели, в которые, если долго в них смотреть, можно провалиться. Абсолютно черные глаза были холодными и, почему-то казались, пустыми. И хотя не особо приятный внешний вид — абсолютно черная одежда, крючковатый, будто птичий, нос и длинные сальные волосы — не вызывали у ребенка доверия, пустые черные глаза и низкий пробирающий до костей голос искренне поразили мальчика.
— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он.
Снейп говорил почти шепотом, но та аура, которую он источал, буквально пригвождала к месту, и никто из учеников не осмеливался даже пискнуть, боясь разозлить скорого на расправу преподавателя.
— Глупое размахивание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей изучения магии, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего лёгкие ароматы, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.
Голос учителя был проникновенным, глубоким и, если бы кто-нибудь спросил Гарри, завораживающим. Для мальчика тон учителя был каким-то гипнотизирующим, заставляющим внимательно прислушиваться к нему, боясь упустить хоть один низкий звук, вызывающий мурашки по спине. Впрочем, некий таинственный образ, сформировавшийся в голове у Поттера, разрушил сам учитель, переведя взгляд внимательных черных глаз на него.
— Поттер! — неожиданно произнес Снейп и в мгновение ока оказался рядом с мальчиком, каким-то одним изящным и молниеносным движением.
«Боевой маг, — с тихой завистью вздохнул Том. — Ни одного лишнего движения».
— Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?
Гарри замер, задумавшись, сбрасывая с себя очарование нового учителя. Единственное, что он помнил — настойку полыни использовали в успокоительном зелье.
— Не знаю, сэр, — тихо и пристыженно сказал мальчик.
Гарри, разумеется, давно прочитал почти все книги за первый курс, но знаний из такого прочтения осталось прискорбно мало, а он, понадеявшись на очередное вводное занятие, совершенно не подготовился к уроку Зельеварения.
«Не твоя вина, — сказал Тома, напряженно вглядываясь в лицо Снейпа. — Ответ: настойка живой смерти. Это зелье вы будете проходить только под конец первого курса. Он явно хочет тебя просто опозорить».
«Но зачем?» — удивленно спросил Гарри.
«Еще б я знал…»
— Очевидно, известность — это еще не все, — презрительно протянул Снейп. — Что ж попробуем еще раз… Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?
Ученики Когтеврана и Пуффендуя недоуменно переглянулись, не понимая причины столь явной враждебности преподавателя.
Гарри нахмурился. Безоаровый камень?.. Универсальное противоядие, но где его искать?..
«В желудке козы», — сказал Том, и Гарри решил воспользоваться подсказкой, не желая давать возможность учителю унизить его.
— В желудке козы, сэр, — тихо ответил Поттер, уперев взгляд в черный сюртук Снейпа, не желая встречаться с угрожающим взглядом нависшего над ним учителя.
Глаза Снейпа удивленно расширились, но ни на секунду не подобрели.
— Хорошо, Поттер, вижу, вы додумались хотя бы пролистать учебник прежде, чем приехать в школу, — холодно сказал Снейп. — Тогда… в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?
Том нахмурился, внимательно следя за движениями зельевара, а затем неожиданно жестко усмехнулся.
«А я его вспомнил, — кивнул он удовлетворенно. — Со мной он был отнюдь не столь дерзок, но мне приятно, что он еще помнит обо мне…»
«О чем ты?» — недоуменно спросил Гарри, не в силах понять смысл сказанного Томом.
«Это не важно… пока. Может, когда-нибудь в будущем я тебе расскажу. Ответ: это одно и то же растения, известное как аконит».
Гарри послушно повторил ответ Тома, заслужив долгий непонятный взгляд от учителя, после чего тот резко развернулся, только прорычав напоследок:
— Почему никто не записывает? Или вы достаточно хорошо знаете Зельеварение, чтобы прямо сейчас написать проверочную работу?
Профессор Снейп, как позже выяснилось, был достаточно жестоким учителем, безжалостно наказывающим за малейший просчет. Но он прекрасно знал и любил свой предмет, что не смогла отрицать даже почти доведенная до слез на первом уроке ученица Пуффендуя, чуть было не расплавившая свой котел. Что касается Гарри, он был полностью разочарован в профессоре Снейпе. И причина тому даже не явная нелюбовь с его стороны, скорее… скорее все вместе. Его презрение в конце концов распространялась не только на Гарри, но и на всех учеников в целом. Он ни во что их не ставил, а за малейший просчет был готов сожрать заживо. Под конец любого урока с ним в груди Гарри горело гремучая смесь из раздражения, отвращения и возмущения — тот еще коктейль с говорящим названием «Антипатия». Даже Том начал беспричинно испытывать к Снейпу странное чувство гадливости, хоть изначально и относился к нему положительно. Чувства ребенка, хоть тот того и не желал, сильно влияли на эмоции Тома (Снейпа ждет множество неприятных сюрпризов в будущем).
Гарри Поттер даже воспылал своим неожиданно обнаруженным бунтарским духом, настроившись не сдаваться на милость убл… неординарного преподавателя, а бороться до конца.
Интерес вызвали уроки Защиты от Темных Искусств, которые вел профессор Квирелл. Само название уже вызывало нешуточное любопытство, но Гарри не ждал слишком многого от учителя с заиканием. Опасения Поттера полностью оправдались. Занятия Квиррелла напоминали скорее юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться.
Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю.
Интерес скорее вызывал не сам урок, а задумчивый вид, который всегда приобретал Том на этих занятиях. Впрочем, ничего конкретного Том Гарри так и не ответил, отделываясь всегда общими фразами, что, мол, Квирелл кого-то ему напоминает.
В общем, итоги этой недели оказались неутешительными. Гарри, благодаря помощи Тома, знал намного больше, чем магглорожденные ученики, но до прискорбного мало по сравнению с детьми, которые выросли в волшебном мире. Так что, вооружившись пергаментом, перьями и картой Хогвартса, которую Гарри дала староста, он с воодушевленным видом отправился в библиотеку.
***
«… на самом деле это не столь важно, — объяснял Том. — Это очень затратное заклинание, а толку от него практически нет, именно поэтому Флитвик ничего не рассказал о нем. В конце концов для полетов существуют метла. К тому же если ты потеряешь концентрацию, то кулем свалишься вниз и переломаешь все кости». Гарри разочарованно вздохнул. «Но можно же тогда, к примеру, — не сдавался просто так ребенок, — приподнять своего недруга, чтобы тот потерял равновесие?» «Зачем? Есть более действенные заклинания. Если вы стоите на краю обрыва, то достаточно наколдовать порыв воздуха, чтобы тот потерял равновесие, — Том усмехнулся. — Вингардиум Левиоса можно, к примеру, приподнять камень и ударить им зазевавшегося противника. Но существуют заклинания намного более действенные, ты же только на первом курсе». Гарри выложил из рюкзачка ненужные предметы и положил туда несколько чистых рулонов пергамента. Что ж, если он так мало знает о волшебном мире, то нужно это исправлять. «Не больше пары часов», — ворчливо напомнил Том, и Гарри тяжело вздохнул, смирившись. Они с Томом вновь чуть не разругались, когда решали, сколько именно времени Гарри может проводить в библиотеке не для домашнего задания, а для саморазвития. Том настаивал, что многого в книгах не пишут, а на вопросы мальчика он может ответить и сам. Гарри убеждал его, что если он не почитает книги, то не сможет задать правильные вопросы. Сошлись на двух с половиной часах. Том скрипел зубами, но ничего сделать не мог, ему оставалось лишь радоваться, что оставшееся время Гарри проведет за более интересными занятиями, чем чтение книг, которые он давно знает наизусть. Жизнь в голове школьника для взрослого мужчины была слишком скучной, а заняться здесь было совершенно нечем, кроме, разумеется, построения несбыточных планов на будущее, выглядящих очень сомнительно из-за недостатка информации. «Надеюсь, в библиотеке не будет никого из нашего курса», — тем временем подумал Гарри. «Очень сомнительно, — скривился Том. — По крайней мере, один человек окажется там обязательно». «Ты про Грейнджер? — Гарри покачал головой. — Да уж, она там окопалась основательно». «Ей просто заняться больше нечем. Гриффиндор всегда был сборищем наивных идиотов». «Раньше ты так говорил про Пуффендуй», — улыбнулся Гарри. «Одного поля ягоды. Пуффендуйцы просто наивны, а Гриффиндорцы не только наивны, но всячески пытаются эту наивность оправдать, называя ее справедливостью, и суя свои любопытные носы в каждую щель». Гарри засмеялся. «Они тебе много крови попортили, да?» «Ты даже не представляешь. Сильные глупцы, что может быть опаснее?» Гарри постучал палочкой по нескольким каменным блокам на кажущейся обычной стене, ожидая пока дверь откроется. Дверь в гостиную Когтеврана всегда открывалась очень медленно из-за того что по сути самой двери и не было, была лишь постепенно исчезающая стена. «Я думал, сильные хитрецы намного страшнее». «Большинство из них всегда меня поддерживали, — фыркнул Том. — Их поддержку всегда можно заполучить с помощью пары фокусов и логических речей, а вот наивные глупцы намного опаснее. Никакими речами ты не сможешь раскрыть им глаза на их идиотизм». «И к кому ты причисляешь Дамблдора?», — спросил Гарри, уже успевший убедиться в искренней ненависти Тома к директору, ведь ни единая встреча с Дамблдором на завтраках и обедах не проходила без его уничижительных комментариев. «К наивным и сильным хитрецам, — усмехнулся Том. — Берегись таких. Это самый опасный подвид homo sapiens». «Значит, ты был не совсем прав, ведь тогда получается, что гриффиндорцы…» — но договорить Гарри не успел. — Гарри, привет! — радостно воскликнул, стоящий у входа в гостиную Терри Бут. — Ты случайно не знаешь, что можно взять левой рукой, но нельзя — правой? Я здесь уже целых десять минут стою. — Э, — несколько растерялся Гарри от столь неожиданной встречи. Да и не знал он ответа. По крайней мере не мог ответить на него вот так сходу. В это воскресенье он впервые выходит за пределы гостиной, а потому и не знает о новой задачке, подкинутой им артефактом Кандиды. Том цыкнул. «Локоть, разумеется, — с неким превосходством ответил он. — Это же задачки для дошкольников», Гарри слегка покраснел и смущенно улыбнулся Терри. — Может, локоть? -… Точно! — радостно воскликнул Бут. — Как я сразу не догадался?.. А ты сейчас куда? «Туда куда тебя не звали», — с угрозой ответил Том, но остался не слышимым. — В библиотеку. — О! Круто, я там еще ни разу не был, — Терри задумался. «Нет, — сразу же понял Том, куда ветер дует. — Просто откажись». — Может, подождешь меня здесь? Мне надо бы уже начать писать сочинение по Зельям, но я все время нахожу оправдания, — Терри улыбнулся. — Заодно покажешь мне, как дойти до этой библиотеки. «Попроси карту у старосты!» — раздраженно воскликнул Том. — Конечно, — Гарри тоже улыбнулся. — Только побыстрее, хорошо? — Ага, я мигом. Терри скрылся за дверью в гостиную, а неловко переминающийся Гарри остался один на один с недовольством Тома. «И что это было? Я думал мы немножко, — Том подчеркнул это слово, — немножко посидим в библиотеке и пойдем к Запретному лесу. Я что-то пропустил? Наши планы изменились?» «Было бы некрасиво соврать или отказаться», — неловко ответил Гарри. «Может некрасиво, но это вылилось бы в массу преимуществ, ты так не думаешь?» «Но ты же сам, — обвинительно ответил Гарри, — говорил, что надо производить хорошее впечатление, чтобы не нажить врагов». «Я говорил, что надо производить хорошее впечатление, чтобы нажить хорошие связи». «А, по-твоему, Терри — не полезное знакомство?» — упрямо ответил Поттер. «Именно так». «Я с ним буду жить следующие семь лет!», — не собирался уступать ребенок. «Терри — полукровка из обедневшего рода. Бессмысленное знакомство». «И что? Он хороший парень». «Тогда мне оставить вас наедине?», — саркастично спросил Том. «Нет! — тут же испуганно ответил мальчик. — Он же только домашнюю работу делать будет. Это ничем не помешает». Том собирался вновь ответить что-то оскорбительное, но именно в этот момент появился Терри, ослепляя своим энтузиазмом. — Я ведь недолго? — Нет, совсем нет, — улыбнулся Гарри, пропуская мимо ушей бурчание Тома. — Отлично, — Терри поправил сумку, висящую у него на плече. — Ты уже бывал в библиотеке? — Да, пару раз. — Ясно, а я все откладываю. Первые сочинения, которые нам задали, можно было написать и при помощи учебников, но чем дальше, тем больше дополнительной информации они у нас требуют, да? Особенно профессор Макгонагалл и профессор Снейп. — Ага, но они хорошо знают свой предмет, — попытался поддержать разговор Гарри. — Особенно профессор Снейп. — Снейп? — Терри, кажется, на секунду приостановился от удивления. — Вот уж не думал, что ты будешь хвалить Снейпа, он же на тебя с первого урока за что-то взъелся. Гарри вначале смутился, а затем аж покраснел от возмущения: — Я его не хвалю! Просто не могу не оценить его знания, — будто защищаясь, чуть громче, чем нужно ответил Гарри. — Он же довольно знаменитый зельевар. Пусть преподаватель он и отвратительный, но свой предмет действительно знает. В этот момент они уже успели миновать винтовую лестницу с черными перилами, украшенными в основании балясин маленькими фигурами ворон, и шли по широкому коридору, поэтому Терри без страха навернуться, слегка обогнал друга и шел задом наперед с интересом следя за чужой реакцией. — Не ожидал, — опешил он. — Ты-то должен был ненавидеть Снейпа больше всех. — Из-за его отношения? — нахмурился Гарри. — Его непонятная ненависть действительно раздражает, впрочем многие люди относятся ко мне не совсем справедливо… — Нет, не из-за этого, — замахал руками Терри. — Ты что не знаешь? — Что именно? — нахмурился Гарри. — Профессор Снейп, — голос Бута понизился до шепота, — был Пожирателем Смерти. — Пожирателем Смерти? — глаза Гарри округлились. Именно о Пожирателях Смерти Гарри в свое время пытался расспросить Тома, но тот был глух к его просьбам, хотя по некоторым словам Поттер уже давно понял, что его друг как-то связан с их деятельностью. Всегда когда Гарри начинал расспросы, Том о чем-то глубоко задумывался и будто бы оценивающе оглядывал мальчика, по крайней мере, именно такое впечатление сложилось у ребенка, и отделывался общими ничего не значащими фразами. — Да, — Терри почесал затылок, — ну, все об этом говорят. Они приближались к террасе, к которой должна вскоре прибыть лестница, ведущая в коридор у библиотеки, поэтому Бут вновь поравнялся с другом, перестав сверлить Гарри смущающим прямым взглядом. — Тогда почему он преподает в Хогвартсе? — задал резонный вопрос мальчик. — Так, мне отец говорит, что многие Пожиратели смогли откупиться от Визенгамота, — как само собой разумеющееся пояснил Терри. — А за Снейпа, говорит, заступился на суде сам Дамблдор. «Дамблдор? Интересно…» — Том о чем-то задумался. «А ты говорил, что это бессмысленное знакомство», — усмехнулся Гарри, начиная подъем по лестнице и внимательно смотря себе под ноги. «Только как источник информации». Гарри обиженно фыркнул. В отношении других людей Том всегда был прагматиком и смотрел на всех только как на возможные инструменты или ресурсы. Такой взгляд друга был уже привычен Гарри, но продолжал несколько пугать, ведь его всегда разъедал червячок сомнений, а не относится ли Том так же и к нему? У мальчика сложилось впечатление, что Том дорожит им и даже сумел своеобразно привязаться к нему. Но насколько такое впечатление соотносится с реальностью? — Эй, Гарри ты чего? — помахал рукой перед его глазами Терри. — А. Просто задумался. — Я… эм — Терри сконфуженно улыбнулся. — Не хотел, чтобы ты вспоминал что-то плохое… Просто, хотел сказать, чтобы ты был осторожен со Снейпом. — Ничего, — приободрил однокурсника Гарри. — Я ведь почти ничего не помню о том времени, так что и вспоминать нечего. — А что ты помнишь? — сразу же ухватился за оговорку Терри. — Да не важно, — попытался отмахнуться от расспросов Гарри, не желая делиться своими кошмарами. Все воспоминания мальчика о родителях раньше сводились к нескольким резким словам тети с дядей и книге сказок, раньше принадлежащей матери. С тех пор как он попал в волшебный мир, его знания несколько расширились. Теперь Гарри знал, что он очень похож на своего отца, а глаза у него мамины, но вместе с тем ребенок и осознавал, что его кошмары вполне возможно и не кошмары вовсе, а воспоминания. Зеленый свет и пронзительный женский крик… Том говорит, что все это плод его воображения, ведь никто точно не знает, что именно произошло в ту роковую ночь. Том вообще считает, что не Волан-де-Морт убил его родителей, и всякий раз, когда разговор заходит об этом, отчаянно отстаивает свою позицию, провоцируя этим лишь новые вопросы. Почему Тому так важно убедить его в этом? Что скрывает Том? Гарри ведь практически ничего не знает о своем друге, он даже не уверен, что это имя настоящее. «Что идея уже не так хороша? — с заметной паузой усмехнулся Том, пытаясь перевести мысли ребенка на другую тему. — Ты пока зверушка в зоопарке для всех, включая этого Терри. «Гарри, а покажи шрам», «Гарри, а что ты помнишь», — спародировал однокурсников Том. Гарри горько усмехнулся своим мыслям и вздохнул, соглашаясь с Томом. Так с неловкими паузами, обсуждая учителей, они дошли до библиотеки, где почти все столы были уже заняты старшекурсниками, которых учителя, в отличие от первокурсников, совершенно не жалели, заваливая огромным количеством сочинений с самых первых уроков. Почти, но не все. Один маленький столик был практически пустой, лишь одна первокурсница сидела за ним, а рядом с ней возвышалась немаленькая стопка книг. Гермиона Грейнджер, единственная первокурсница в этот час находившаяся в библиотеке, что-то сосредоточенно строчила на пергаменте, совершенно не обращая внимание на окружающих. — Грейнджер, — привлек внимание девочки более открытый Терри, — ты не будешь против, если мы сядем вместе с тобой, а то все остальные столы заняты? Гермиона осмотрела зал и коротко кивнула, возвращаясь к написанию своего эссе. Терри тут же уселся за стол, доставая из своей сумки недописанное сочинение по Зельям, а сам Гарри направился вглубь библиотеки, желая найти себе интересную книгу для свободного чтения, ведь он сам уже дописал заданные по Трансфигурации и Зельям сочинения. «Поверни направо, — командовал в голове Том. — Еще раз вправо, а теперь иди вперед. Вот, здесь. По крайней мере, когда я учился в Хогвартсе, эта книга всегда стояла на этой полке». «Введение в нематериальное: душа и магия» — именно эту книгу достал Гарри с верхних стеллажей, следуя руководствам Тома. Книга была старой и, хотя таковой она не выглядела, благодаря заклинаниям, наложенным на все книги в Хогвартсе, это было ясно по скопившейся на ней пыли. Этот труд, несомненно, мало интересовал студентов и Том только подтвердил это, говоря, что книга не входит в рекомендованную дополнительную литературу, хотя в ней и написано множество интересных теорий о магии и душе. «Зачем? — подозрительно спросил Гарри. — С чего бы мне читать эту книгу?» «С того, что благодаря ей ты сможешь расширить свой позорно маленький кругозор? — язвительно, как всегда, ответил Том. — В конце концов, эта книга довольно занимательна, а теории описанные в ней больше похожи на так любимые тобой сказки, так что, думаю, от этого чтива ты будешь в восторге». «Это, конечно, да, — ни на секунду не усомнился в друге Гарри, ведь Том всегда советовал к прочтению познавательные и нескучные книги. Иногда настолько нескучные, что Гарри начинал подозревать, что Том относится к нему как к неразумному ребенку, способному улавливать капли информации лишь из книг с картинками. — Но зачем это нужно именно тебе?» «Может я просто захотел посоветовать хорошую книгу своему дорогому другу?» — оскорбленный этим вопросом ответил Том. «Ага, и с таким нетерпением в голосе вел меня к этой книге?» — ехидно скалясь, покивал Гарри. Том покачал головой, смиряясь с тем, что повзрослев, благодаря его манере речи, Гарри сможет выступать достойным соперником в словесных баталиях. Хотя переживать о таком явно рано, все еще может измениться в лучшую для Тома сторону… «Ты же знаешь, что мне до невозможности скучно сидеть в твоей голове и смотреть твоими глазами на тексты книг, которые я давно уже прочитал, — вздохнул Том. — А эту книгу я читал на своем далеком втором курсе и многое уже успел забыть. Хочу освежить память, к тому же, насколько я помню, высказывалась там одна любопытная теория…» Гарри кивнул головой, принимая причины Тома. Все же его друг так много знал, наверное, в прошлой жизни он прочитал уйму книг, а сейчас, из-за того, что попал в голову малолетки, не может прочитать ничего интересного. Невозможность чтения интересных книг всегда действовала на мальчика очень угнетающе, так что Поттер вполне понимал страдания Тома. Еще некоторое время побродив между стеллажами, следуя советам Тома и выбрав еще пару книг, Гарри вернулся к однокурсникам, которые с таким усердием что-то писали, что мальчик невольно почувствовал себя неуютно, когда, сев рядом с ними, просто уставился в книгу. — А что ты читаешь? — через некоторое время, ненадолго оторвавшись от сочинения, спросил Терри, в след за ним на Гарри с интересом посмотрела Грейнджер. — Я думал, ты будешь писать сочинение. — Э, ну, я, — Гарри замялся, неловко прикрывая книгу рукой, — я еще вчера написал сочинение для профессора Снейпа и Макгонагалл. Терри уставился на него круглыми от удивления глазами, а затем неожиданно свистнул и зааплодировал. — Ты монстр, Гарри, — Поттер покраснел и еще сильнее съежился от неприкрытой похвалы. — Снейп же на прошлом уроке вообще с катушек слетел, огромное сочинение задал, а ты полностью написал его за пару дней? Терри хлопнул Гарри по плечу и показал большой палец, а затем, взглянув на собственное недописанное эссе, горестно вздохнул. — Гарри, а какими именно книгами ты пользовался? — с мольбой спросил Бут и сложил ладони в молитвенном жесте. — Умоляю, скажи! Я в век не нарою столько информации, чтобы хватило на сочинение такой длины. Том презрительно фыркнул. «Если подойти с умом, то по одному абзацу можно настрочить целую книгу, а он, даже не постаравшись, сразу начал выклянчивать у других». «Он же не списать попросил, — резонно вставил Поттер. — Он — как ты говоришь? — воспользовался возможностью». Том принял оскорбленный вид, но промолчал. Тем временем Терри продолжал умоляюще смотреть на Поттера, с видом голодного щенка на мимо проходящего человека с колбасой. Что удивительно, Гермиона тоже оторвалась от своих книг и, ничуть не стесняясь, пялилась на Гарри, ожидая ответа. — Я воспользовался книгами из сносок в конце учебника, — поделился Гарри. — Особенно в «Тысяче и одно снадобье для счастливой жизни» очень много написано об этом зелье. Терри аж засветился. — Гарри! — он подскочил и обнял мальчика. — Ты мой спаситель! Я видел эту книгу, но точно не стал бы рыться в этом талмуде, так что спасибо за совет. Полностью счастливый Бут побежал в сторону стойки, где сидела мадам Пинс — ведьма, отвечающая в Хогвартсе за библиотеку. Гарри, пораженный такой эмоциональной отдачей однокурсника, на, казалось бы, простой ответ несколько секунд сидел, будто оцепенев. Мальчик, конечно, когда-то в детстве страдал от недостатка внимания, но все это было до Тома, а после его появления одиночество больше никогда не охватывало ребенка, и он быстро перестал мечтать о том, чтобы его родственники подобрели и стали относиться к нему с такой же любовью, как и к Дадли. Том был лучшим для ребенка, отличным другом и советчиком, но он все же был нематериальным, так что на долю Гарри выпало настолько мало каких-то физических проявлений чувств, что открытость сверстника и его бесхитростные объятия просто ввели ребенка в ступор. Через некоторое время, отойдя от неожиданного контакта, Гарри, наконец, обратил внимание на все так же пристально за ним следящую Грейнджер. — Что? — спросил он. — Ничего, — Гермиона покачала головой и отвела взгляд, но затем еще более решительно посмотрела на ребенка. — Ты ведь тот самый Гарри Поттер? Гарри растерянно посмотрел на девочку, а Том тихонько чертыхнулся. — Эм, да… — Знаешь, я уже все о тебе знаю, — девочка очень внимательно смотрела на Поттер. — Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твое имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке». Гарри промолчал, слишком ошеломленный открывшимся, чтобы вымолвить хоть слово. «В книгах?» — очень слабым голосом повторил Поттер. «Н-да, — протянул Том. — Все интереснее и интереснее…» Гарри хотел было ответить что-то оскорбительное на такое бесчувственное игнорирование его чувств, но девочка вновь продолжила говорить. — Ты что не знал? — удивилась Гермиона. — Если бы я была на твоем месте, то прочитала бы все-все книги обо мне. Но ты не на моем месте, — хотел было огрызнуться Гарри, но сдержался. — Просто не интересовался, — отвел взгляд мальчик. — Значит, ты учишься на Когтевране? — продолжила расспрос Грейнджер. — Да. — Ясно, мне Шляпа тоже предлагала поступить на Когтевран, но я решила пойти в Гриффиндор. Я так много слышала об этом факультете. К тому же, говорят, что сам Дамблдор учился на Гриффиндоре. «Дамблдор», — простонал Том, и Гарри с трудом сдержал смешок. Было так весело наблюдать за мучениями Тома, когда кто-либо возносил директора… — Ясно. — А ты не очень разговорчивый, да? — через несколько секунд молчания спросила девочка, поджав губы. Гарри просто пожал плечами, не зная, что именно ответить, но, к счастью, именно в этот момент вернулся Терри, неся на руках тяжеленный даже на вид талмуд по Зельеварению. — Да, я сделал это! — воскликнул Терри, плюхнув книгу на стол. — Как ты только смог дотащить его, а? Гарри понимающе улыбнулся. — С книгами нужно обращаться аккуратнее, — наставительно произнесла Гермиона. Терри растерянно посмотрел на девочку. — Э-э, ну, да, конечно, но ты просто не понимаешь насколько эта книга тяжёлая. — Все равно, — покачала она головой. — За такое мадам Пинс может снять с тебя баллы. Она очень трепетно относится к книгам. — Тебе-то откуда знать, — буркнул Терри. — Мы только вторую неделю в замке. — Я в первый же день учебы побывала здесь, — гордо оповестила Гермиона. Терри смерил девочку недовольным взглядом. — В первый день нужно знакомиться с замком, учителями и однокурсниками. — Мы должны подходить к учебе более ответственно, — менторским тоном сказала Грейнджер. — После уроков я сразу же отправилась в библиотеку, чтобы изучить темы, которые мы проходили, более подробно. Гарри удивленно слушал девочку, несколько озадаченный подобной тягой к знаниям. Книги это, конечно, интересно и захватывающе, но в таком количестве они превращаются в рутину. «Именно поэтому ты должен больше времени проводить на свежем воздухе» — тут же вставил Том. «Знаю я. Просто… с чего такая одержимость?» «Да мало ли, — безразлично пожал плечами Том. — Может, ее родители так воспитали или в детстве кто-то обозвал ее тупой дурехой. Это абсолютно неважно. Но, я могу тебе с уверенностью сказать, на Гриффиндоре она не приживется. Я достаточно был знаком с этим факультетом, чтобы понимать, что они не терпят выскочек». «Нигде не любят выскочек». «Тут ты прав, — усмехнулся Том. — Она, может, и исправится, но уже сейчас понятно, что эта девочка очень любит наставлять других. Плохое качество для ребенка. Я бы сказал — антисоциальное качество». Будто подтверждая слова Тома, Бут все больше раздражался, слушая монолог Гермионы о важности учебы. — Я и сам это знаю, — наконец, не выдержав, прервал ее Терри. — Знания являются главной ценностью факультета Когтевран, но мы все должны сперва пообщаться друг с другом, найти общие темы для разговоров, ведь нам вместе учиться и жить целых семь лет. Грейнджер нахмурилась, недовольная тем, что ее прервали. — Я знаю, но мы не должны забывать про учебу. Главная цель нашего проживания в замке — учеба. Терри вздохнул и вполголоса пробормотал: — Неудивительно, что с тобой никто не хочет дружить. Глаза Гермионы расширились. Она резко опустила голову и сжала ладони, лежавшие на столе, Гарри даже показалось, что она сейчас заплачет, но нет, девочка просто сложила свое недописанное сочинение и, взяв свои книги, ушла. Бут проводил однокурсницу удивленным взглядом и перевел побитый взгляд на книгу. Мальчик действительно не хотел обидеть Гермиону, но ее самоуверенные заявления, наверное, довели бы любого. — То, что ты сказал — правда? — спросил Гарри, когда Грейнджер с гордо поднятой головой покинула библиотеку. — Ага, — кивнул Терри, чувствовавший себя немного виновато. — На Гриффиндоре ее называют надоедливой всезнайкой. Говорят, она там так ни с кем и не подружилась. — Ясно… «Вот и доказательство моих слов». «Жалко ее», — вздохнул Гарри. «Она сама виновата, — жестко отрезал Том. — Она давно должна была понять из-за чего ее все недолюбливают, а если ей не хватает для этого мозгов, то никакие книги и слова это не исправят». Гарри, как обычно, молчаливо согласился с Томом, но все же продолжил думать о девочке с жалостью и неким пониманием. Кому как не ему знать, как иногда тяжело жить без друга? Гарри помотал головой. Нет, Том прав. Это ее проблемы. Как и говорит Том, он не должен в них лезть.
