Все мои мысли - не мои

      Гарри не успел даже осознать, как больше двух месяцев пролетело с начала его обучения в Хогвартсе. Они прошли, будто один миг, заполненные ворохом учебных забот. За это время Гарри уже начал забывать о таких далеких и по-серому скучных деньках его прежней не-волшебной жизни на Тисовой улице. Все его прошлое теперь было будто бы и не его вовсе — не было никогда обычного и немного странного ребенка Гарри Поттера, сына пьяниц, жившего с нелюбимыми родственниками. Теперь существовал только волшебник Гарри, постепенно, шаг за шагом осваивающий искусство владения волшебной палочкой. Хогвартс будто врос в него, стал родным, хотя все еще был немного пугающим. Особенно когда садилось солнце, и тьма окутывала уголки древнего замка. А еще пугающими казались люди, что здесь обитали. А те люди, что не вызывали опасения, были лишь надоедливым фоном. Зудящие, сбивающие. Как комары. «Том, а ты знал, что мои родители погибли в Хэллоуин?» — задумчиво сказал Гарри.       В субботнее утро, когда в расписании не было уроков, он находился в отведенной для него и еще трех мальчиков комнате один. Гарри не знал точно, где сейчас бродят его однокурсники, но предполагал, что они собрались в гостиной, чтобы вместе поработать над домашним заданием. Обычно к ним присоединялись несколько скучающих старшекурсников, чтобы разъяснить не понятные моменты — Флитвик всегда награждал подобную инициативу парой баллов. Своеобразный клуб помощи с домашним заданием.       Поттер в таких посиделках не участвовал, хотя и получил пару раз предложение присоединиться — сначала от Терри, а затем от заметившей его в библиотеке старосты. Заниматься он всегда предпочитал один… То есть с Томом. Он объяснял понятнее и знал намного больше, чем старшекурсники, к тому же с ним Гарри не испытывал смущения и без страха задавал любой вопрос.       Еще до Хогвартса Том упоминал, что когда-то хотел стать учителем, позже, уже в Хогвартсе, он рассказал о том, что пытался получить место профессора ЗоТИ. Но не получил. Гарри не совсем понял почему, то ли из-за слабохарактерного директора, то ли из-за какого-то несчастного случая во время обучения. Наученный опытом Гарри даже не стал пытаться углубляться в эту тему, после первой же негативной эмоции Тома. В целом это было и не столь важно для мальчика, главное — преподавательские навыки друга не ставились им под сомнение.       И вот сейчас он сидел скрестив ноги на кровати, а мысли вяло ворочались в голове, пока не зацепились за грядущий праздник. «Да». «Понятно», — Гарри вздохнул и медленно съехал вниз по кровати, еще сильнее сбивая в ногах мятое одеяло, и обнял руками подушку.       Том некоторое время молчал, но, поняв, что ребенок не собирается продолжать, заговорил вновь. «Тебя это беспокоит?» «Не то чтобы сильно, — Гарри крепче вцепился руками в подушку. — Просто… какое-то странное ощущение. Это ведь праздник…»       Том внутренне поморщился с подобных бесплодных размышлений. День начинался так хорошо, а задумчивость и спокойствие мальчика навевали и на него какое-то схожее с сонным марево. Нельзя было доверять мнимой тишине — он должен был предположить, что детский трагизм не бывает громким. «Ты должен веселиться в день смерти своих родителей, да?»       Гарри что-то невнятно буркнул в подушку и, немного пошарив рукой по кровати, подтянул к себе одеяло, укрывшись с головой. «Мне следует тебе напомнить, что умерли они одиннадцать лет назад? — Том недовольно наблюдал за этим приступом жалости. — Или, если тебе так хочется, мне рассказать тебе, что из-за сдвижения календарных дат твои родители умерли несколько дней назад? А по старому календарю они и вовсе умерли несколько недель назад».       Теперь, вдобавок к уже выставленной броне, Поттер зажмурил слезящиеся глаза, но от этого образ Тома в голове наоборот стал более четким. «Время такое ненадежное понятие».       Гарри издал короткий злобный крик, с силой откинул от себя одеяло, вскочил и, уставившись в пустоту комнаты, прокричал: — Ты не понимаешь! «Да, не понимаю, — холодно подтвердил Том, и Гарри испугано опустил глаза, разом растеряв боевой настрой. — Не понимаю этих бессмысленных терзаний. Они умерли одиннадцать лет назад. Если тебе так хочется, то можешь отпраздновать их годовщину хоть завтра. Можешь хоть каждый день себе поминки устраивать. Ничего от этого не изменится. Они умерли давным-давно».       Мальчик сел обратно на кровать, Растерянным взглядом посмотрел в сторону окна, чувствуя подкатывающий к горлу ком. «Гарри, я все понимаю…» Нет, не понимает, — угрюмо подумал Поттер «Но, — более твердо продолжил Том, — ты их даже не знал. Что за глупость страдать от смерти незнакомых тебе людей. Каждую секунду кто-то умирает. Что же ты не плачешь из-за них?»       Гарри действительно с трудом сдерживал подступающие слезы, прекрасно помня, что Том их не переносил. Не понимал этих душевных страданий. Или не хотел понимать. «Благодаря им я появился на свет». «И что?»       Гарри схватил первую попавшуюся книгу с тумбочки у кровати, оказавшуюся учебником по чарам, и уткнулся в сухие строчки. Он упорно проговаривал про себя каждую букву, стараясь заглушить любые мысли в голове — свои или чужие.       Пара слезинок все же смогла прочертить себе дорогу по его щекам.       Том презрительно цыкнул.

***

      Гарри неспешно шел по просторным коридорам Хогвартса в сторону башни факультета, где Эсми, староста Когтеврана, предложила собраться через несколько часов, чтобы сопроводить всех желающих в Большой Зал на праздничный пир в честь Хэллоуина. Большинство ребят, что неудивительно, отказались от этого любезного предложения, собираясь прогуляться после уроков с друзьями из страха упустить последние теплые деньки осени. С друзьями же они собирались и прийти в Большой зал. За месяцы обучения в Хогвартсе уже абсолютно все успели запомнить, где находится обеденный зал, многие даже приобрели магическую способность добираться до него с закрытыми глазами (и Гарри был без понятия, где они умудрялись шляться по ночам на первом курсе).       Терри предлагал присоединиться к нему и Майклу у озера, а уже оттуда вместе отправиться в Большой Зал, но Гарри отказался моментально, даже быстрее, чем Том в его голове, наврав про не сделанную домашку. Судя по взгляду Бут ему не особо поверил, но настаивать не стал, за что Гарри был ему ужасно благодарен.       С Майклом Поттер тоже не испытывал желания знакомиться ближе. Единственное, что он знал о своем соседе — тот был заядлым фанатом квиддича. Именно Майкл больше всех огорчился, когда их первый урок полетов отменили из-за несчастного случая, произошедшего у гриффиндорцев. Вроде бы кто-то не слишком ловко управлялся с метлой и умудрился что-то себе сломать на первом же уроке.       Сам Гарри решил согласиться на предложение Эсми больше из-за Тома и его неожиданного желания посетить Запретную секцию библиотеки. Мальчик собирался расспросить старосту о ней и возможности получения законного доступа туда. Том инициативу поддержал, хотя и разумно сомневался, что в правилах школы успело что-то столь кардинально поменяться, потому ни на что особо не надеялся и Гарри от этого же предостерегал.       У Гарри так и не получилось начать думать о празднике позитивно, а потому он решил не думать вовсе. Подумаешь, повсюду натыканы светящиеся тыквы, а около любого подвесного предмета интерьера кругами летают летучие мыши. Подумаешь, весь замок будто пропах тыквой, а в гостиной факультета с утра угощали запеченной тыквой.       Даже подсвечники на пути от кровати до Большого Зала приобрели вид дурацкой тыквы!       Он замер посреди коридора около одного из множества витражных окон, расписанных по краям нечитаемыми, но завораживающими узорами бронзы, и растерянно посмотрел на открывающийся оттуда вид на безликий и казавшийся бесконечным Запретный лес.       Он не понимал своих ощущений.       Ему было грустно, больно от этого праздника, сердце в груди каждый раз сжималось, пропуская удар, кололо, не давало дышать, стоило лишь подумать о смерти родителей. Вместе с тем он был раздражен своей слабостью, ее хотелось вырвать на корню, растоптать, чтобы больше не сбивало с приятной рутины, не рушило атмосферу праздника, не отвлекало от чего-то важного своими перепадами настроения. А еще в груди полыхал огонь какого-то предвкушения, словно предчувствие долгожданной шалости.       Руки начинали время от времени бесконтрольно дрожать, голова раскалывалась, а шрам будто ожил, пульсируя в такт заполошно стучащему сердцу.       С самого утра они с Томом почти не разговаривали, только бездумно перебрасывались заученными фразами, не способные даже до конца их осмыслить. Том тоже, кажется, был растерян той мешаниной чувств, что свалилась на них с самого утра. С приближением праздника давление этих неясных ощущений только усиливалось.       Ребенок был уже неспособен подлинно осознать, кому принадлежат эти чувства.       Ему?       Может, Тому?       Или…       Все, что мог Гарри, это постараться сосредоточиться на реальности, игнорируя бурю в груди, вот только именно сосредоточиться не получалось. Периодические вспышки сверхновой в груди были способны сбить любую концентрацию.       Неожиданно он почувствовал чьё-то прикосновение к плечу. На миг Гарри показалось, что именно сейчас его сердце не выдержит этого последнего удара и просто разорвется на части. Импульс страха с молниеносной скоростью распространился, покрыв тело с головы до пят, но все, что смог мальчик — замереть, не в состоянии даже слегка повернуть окоченевшую шею в сторону неожиданного гостя. — Гарри? — незнакомец растерянно повторил его имя несколько раз, а, не добившись результата, наконец, вышел из-за его спины, вопросительно заглядывая в осоловелые глаза мальчика-который-выжил. — С тобой все в порядке?       Гарри несколько раз недоуменно моргнул и попытался сконцентрировать резко просевшее от испуга зрение.       Перед ним с недоуменно склоненной головой стоял веснушчатый мальчик с копной растрепанных, легко узнаваемых, огненно-рыжих волос. Ростом он уже сейчас был на пару сантиметров выше Гарри.       Не добившись какой-либо реакции мальчик отпустил плечо Гарри, позволив тем самым вздохнуть свободнее, и несколько раз помахал руками перед его лицом. — А… — все еще заторможено Поттер опустил взгляд в пол. — Эм… Черт, извини, я задумался и просто не ожидал…       Рыжик тут же заулыбался и вновь хлопнул Гарри по плечу, пугая еще сильнее. — Да ничего страшного! — мальчишка облизнул взволнованно губы и продолжил. - Меня зовут Рон Уизли! — и не дав ответить. — А тебя Гарри Поттер, знаю. Я учусь на Гриффиндоре и давно хотел с тобой познакомиться.       Гарри посмотрел на руку однокурсника со смешанными эмоциями, и тот поспешно ее отдернул, тут же запуская кисть в волосы, взволнованно оттягивая короткие пряди. — На самом деле я еще в поезде хотел с тобой познакомиться, но не смог найти, — Рон будто извинялся за это. — Зато я познакомился с Дином… Но! Я все равно хотел с тобой подружиться.       Вот теперь Гарри был сбит с толку по-настоящему. Простое удивление будто затмило собой другие неясные эмоции, задвинув их на задний план, и Поттер точно вынырнул из вязкой дыры, не выпускавшей его весь день.       Том закопошился где-то в глубине головы, но никак иначе себя не проявил. Момент прояснения нужен был и ему для осознания и анализа. И в этот момент ему не было никакого дела до непонятных рыжих мальчишек и новых знакомств. — Да, конечно, — после продолжительной паузы ответил Гарри, так и не дождавшись реакции своего советника, и слабо улыбнулся. — Круто! Я думал, что мы с тобой познакомимся раньше. Знаешь, потому что… ну, вся моя семья учится и училась на Гриффиндоре, так что я сразу знал, что попаду туда. Я думал, что и ты попадешь на Гриффиндор. Но ты на Когтевране… Это не плохо! Просто неожиданно…       Гарри молчал, продолжая улыбаться. Он не знал, что нужно отвечать на такое, но Рон ему уже нравился. Такой искренний и дружелюбный. Возможно, они смогли бы стать отличными друзьями. Но для этого Гарри нужно открыть рот и произнести что-то такое же дружелюбное. — Так, эм… — так и не получив ответ на свой монолог, Рон стушевался, не зная куда себя деть. — Ты куда-то спешил?       Гарри глубоко вдохнул и постарался взять себя в руки. Нельзя упасть в грязь лицом. Он справится с этим. Даже без Тома. — Я шел в гостиную. А ты? — немного подумав, он добавил. — Если нам по пути, можем пойти вместе. — Да, — радостно кивнул Рон, тут же пристраиваясь справа от Гарри.       Гостиная Гриффиндора находилась в другом конце замка, но Рон, слишком воодушевленный знакомством с Гарри Поттером, был совершенно не прочь проводить своего нового друга.       Гарри боялся, что из-за его «прекрасных» социальных навыков между ними вскоре повиснет неловкое молчание, но поддерживать диалог с Роном было на удивление легко. Рыжик не торопил его, стоически дожидался пусть и односложных, но ответов, так что Поттер и сам не понял, как втянулся в разговор, вскоре отвечая уже куда более уверенно, рассказывая о своих буднях в Хогвартсе и с интересом слушая чужие истории. За время их маленького путешествия они умудрились обсудить всех учителей, помянуть добрым словом Снейпа, рассказать друг другу немного про своих знакомых. Рон даже умудрился заинтересовать его квиддичем, хотя раньше Гарри игнорировал само существование этого вида спорта — просто однокурсник рассказывал о нем столь живо и с таким огоньком в глазах, что не подхватить настрой было просто невозможно.       Уже у входа в башню Когтеврана Рон остановился и, нахмурившись, обратился к нему с неожиданным вопросом: — Слушай, ты ведь классный и добрый, — Гарри покраснел от этих слов. — Я все понять не могу, почему ты общаешься с этим слизнем Малфоем?       Вопрос был резонным. В голове у Поттера старательно крутились шестеренки, и он силился подобрать хоть какое-то достойное оправдание (а за дружбу с Малфоем сейчас хотелось именно оправдаться), кроме непонятного даже для него самого «выгодно», — Он… Он просто был первым моим сверстником, с которым я познакомился в магическом мире. Я ведь раньше жил у магглов, так что… — У магглов? — Рон задумчиво улыбнулся. — Тебе нужно обязательно познакомиться с моим отцом. Он очень интересуется всякими штуками, которые изобретают магглы.       Гарри машинально кивнул. Удивительно, но страха из-за теоретического знакомства со взрослым у него не появилось, разве что слабые опасения. Компания Рона действовала на него неожиданно успокаивающе. Или это из-за того, что он впервые за долгое время находится один в своей голове?.. — И все равно! — неожиданно смахнул с себя улыбку Рон, обвинительно тыча в него пальцем. — Ты уже должен был понять, какая он скользкая гадюка! Так почему ты все еще с ним общаешься?       Мальчик отвел взгляд от боевого рыжика и впервые за все время разговора пожалел о том, что рядом с ним нет Тома. У него всегда получалось придумывать красивую и правдоподобную ложь, и это множество раз спасало Гарри. — Он пока… эм, не сделал ничего плохо? — с вопросительной интонацией протянул Поттер и тут же зачастил. — То есть, да, он бывает очень надоедливым и болтливым. Он постоянно хвастается, унижает всех подряд. И меня никогда не слушает! Но… прямо-таки плохого он ничего не сделал. Он… эм, помогал мне освоиться в Хогвартсе.       Какая наглая ложь. Ему не нужна была для этого никакая чужая помощь, ведь был Том. Но что-то получше Гарри сейчас просто-напросто был неспособен придумать.       Рон некоторое время сверлил его недовольным взглядом. — Будь осторожнее. Теперь ты знаешь, с каким человеком связался, так что лучше беги, пока не стал таким же скользким и противным, как этот сноб.       Гарри растеряно кивнул на предупреждение и вздрогнул от опять опустившейся на плечо руки рыжика. — В общем, мы уже почти дошли, и я сказал все, что хотел, так что, — Рон снова улыбнулся, — мне уже пора идти.       Он развернулся в ту сторону откуда они и пришли и, перед тем как сорваться на бег, махнул Гарри рукой. — Ты крутой, Гарри! Увидимся в Большом Зале!

***

      Том, как обычно, оказался прав.       Для того, чтобы получить доступ в Запретную секцию, нужно разрешение одного из профессоров. А выдача подобного пропуска первокурсникам — невозможный нонсенс. Разрешение выдается в основном старшекурсникам, которые занимаются серьезной научной деятельностью или планируют заниматься ею в ближайшем будущем. Профессора помогают развивать потенциал таких учеников — если короче, то для допуска нужно, чтобы тебя заметил преподаватель и отметил твой талант. О таком Гарри пока не приходилось даже мечтать.       Поттер был разочарован, и настроение, поднявшееся во время разговора с Роном, снова начало портиться. Одно хорошо, Гарри изначально не предполагал, что все будет так легко, не зря же эта часть библиотеки называется Запретной — если бы каждый желающий мог ее посетить, то ей бы не давали такого названия. Да и сильного желания там побывать мальчишка особо не испытывал. Может, лишь легкое любопытство, не больше. Посетить это таинственное место нестерпимо хотел Том, а он сегодня был удивительно молчалив.       Молчание друга было угнетающим. Давно привыкнув постоянно вести невидимый внутренний диалог, неожиданная тишина всегда неприятно изумляла, словно давя на уши, сигнализируя что что-то в привычном укладе пошло под откос. — Смотри куда идешь, — неожиданно прозвучало рядом с ухом, и Гарри, вздрогнув, удивленно посмотрел на призрачную фигуру, в которую чуть не влетел.       Это была Серая Леди, которую он мельком видел пару раз около башни Когтеврана, да слышал пару разговоров о ее тяжелой судьбе от старшекурсников. У нее были длинные спутанные черные волосы. Брови соответствовали цвету волос и слишком выделяясь на ее болезненно белом лице, серые всегда равнодушные глаза рассеяно бегали по округе, вызывая подсознательное желание отвести взгляд. — Извините...       Гарри никогда не был к ней настолько близок, как, впрочем, ни к одному другому призраку в замке, а потому пока испытывал лишь опасение, всегда сопровождавшее его при встрече с незнакомцами, и любопытство, внимательно изучая ее полупрозрачную фигуру. — Не вежливо так пристально смотреть на людей, — спокойно сказала она, поправляя плотно запахнутую мантию, украшенную вышивкой из многочисленным синих цветов. — Студент Когтеврана не должен порочить честь этого великого факультета.       Гарри плелся в конце короткой процессии, направляющейся в Большой Зал в сопровождении старосты. До огромных резных дверей оставалась всего пара поворотов, так что Гарри решил попытаться поддержать неожиданную беседу — еще никогда ему не доводилось общаться с мертвыми.       Как говорит Том, полезные знакомства. — Вы ведь Елена Когтевран? Я Гарри. Я рад с вами познакомиться, - слегка волнуясь, мальчик неловко тер ладони, продолжая тихонько изучать эту красивую молодую, но, к сожалению, мертвую женщину.       Леди на секунду прикрыла словно покрытые мутной пленкой глаза. — Верно, этот факультет основала моя достопочтенная матушка, — она отвернулась от мальчика, казалось этот вопрос страшно ее огорчил, словно Гарри случайно задел давнюю не зажившую рану. — Если это все, то больше не говори со мной.       Призрак, более не обращая на мальчика внимание, продолжила путь и вскоре скрылась в стене. «Она совершенно не изменилась», — мужской голос прозвучал неожиданно, но Гарри не вздрогнул испуганно, только радостно и все еще растеряно улыбнулся пустоте. «Все еще цепляется за прошлое, хотя что еще можно ожидать от призрака», — Том был задумчив, говорил небрежно, продолжая размышлять о чем-то, что занимало его мысли весь день. «Она обижена на свою мать?», — полюбопытствовал Поттер, параллельно пытаясь разобраться в эмоциях друга.       Стоило ему ненадолго сосредоточиться на внутренних ощущениях, как ворох из грусти, раздражения, задумчивости и еще больше усилившегося предвкушения грозил раздавить его непонятно как обретенное спокойствие. Гарри решил не испытывать судьбу. Играть с недавно успокоившейся бурей даже он не рискнул, к тому же, в любом случае, эмоции Тома всегда трудно поддавались анализу. «Ее мать всегда была гениальна. Она завидовала этой гениальности и это принесло ей гибель. Впрочем, не буду говорить о ней плохо, она когда-то оказала мне неоценимую услугу».       Том ощутил прилив удовлетворения, вспоминая о событиях прошлого. Всего, чего он достиг — он достиг сам, все, чего он желает — он достигнет своими силами, и каждый послужит его цели. «В любом случае, — голос Тома звучал очень серьезно. Он не спрашивал, а ставил перед уже принятым решением. — Мои предположения оказались верны, так что нам нужно как можно скорее попасть в Запретную секцию и найти одну книгу, — он сделал паузу, прикинув что-то в голове. — Или несколько книг». «Какое предположение?» — недовольно уточнил Гарри. Его ни с какими предположениями не знакомили. «Важными, — недовольно рыкнул Том. — Вот найдем нужную книгу, тогда и узнаешь, а не добудем, так и нечего тебе это знать»,       Гарри хотел было возмутиться, но только недовольно вздохнул, не решаясь возразить. «А ты разве не слышал, что сказала староста?» «Ничего нового, как я понимаю. Все то же самое, что я тебе уже говорил, — Том точно закатил глаза. — Нельзя законным путем, значит пойдем незаконным».       Поттер нахмурился и настороженно посмотрел по сторонам, будто кто-то действительно мог услышать их диалог, но в коридоре он был абсолютно один. Остальные ученики сейчас скорее всего рассаживались по своим местам за столами, в нетерпеливом ожидании грядущего пира. «Мне это не нравится». «С тех пор как мы приехали в Хогвартс тебе стало слишком много не нравится, — буркнул Том и более жестко продолжил. — Мне нужна эта чертова книга».       Гарри поджал губы, но промолчал, а Том тем временем продолжал: «Не поверю, что этот дурак Дамблдор ее нашел. Она всегда была искусно спрятана подальше от чужих глаз».       Том взбудоражен, нетерпеливые эмоции прорывались, и речь его была быстрее обычного. В его голове впервые за долгое время стал формироваться четкий план действий, а именно определенности ему не хватало в этой ничтожной недо-жизни. Будь у него пальцы они бы сейчас подрагивали от волнения или предвкушения. Если бы он мог, то уже бы сорвался и… но нужно быть терпеливым, нельзя здесь, на вражеской территории, терять бдительность. Особенно когда его единственным соратником был только сопливый мальчишка, ничего не смыслящий в жизни.       Том попытался успокоиться, сосредоточиться на Поттере, начинавшем паниковать из-за неожиданного наплыва не его эмоций. «Том? Ты здесь?» — Гарри растеряно потер заколовшийся шрам на лбу.       Подобное эмоциональное возбуждение друга было в новинку. Только одна вещь сейчас, наверное, могла вызвать такое нетерпение друга, что его настроение можно было уловить и без сосредоточения на их мысленной связи.       Мальчик был растерян — чувствовал некую двойственность, не только из-за столкновения эмоций, неподдающихся анализу, внутри, но из-за неприятного предположения.       Том был взрослой самодостаточной личностью, пусть и потерял большую часть своих воспоминаний, а Гарри был… Гарри? Ребенком, по сути своей, не способным сейчас принести особой пользы, который ни одним параметром не соответствовал этой самостоятельной личности друга. В иной ситуации между ними не смог состояться бы даже элементарный диалог — настолько они были разными. «Куда я могу деться? — с почти незаметной горечью ответил Том. — Не переживай так, даже если нас поймают, все что они могут — заставить драить тебя полы. А к этому тебе не привыкать».       Гарри слабо улыбнулся, опустив голову. «Том? — мальчик дождался ответного хмыканья. — А что это за книга?»       Том некоторое время молчал. Возможно, сомневался в том, стоит ли делиться этим с малолеткой, а, может, подбирал красивые слова. «Эта книга об исследовании души».       Гарри смял мантию в районе сердца, и лицо его болезненно скривилось. «Там рассказывается о том, как тебе уйти?»       Том молчал очень долго, достаточно долго, чтобы Гарри сделал собственные выводы.       Было больно, ужасно больно внутри, от понимания того, что он в действительности нежеланен Тому, что тот при любой возможности предпочел бы уйти от него и не вернуться. Откуда-то мальчик знал, что, если сейчас Том уйдет, то они больше никогда не встретятся, ведь дружба и доверие ребенка абсолютно ничего не значат для него. Будь возможность — он бы ушел, не оглянувшись. И эта связь была дорога только Гарри, только он неестественно зависел от нее и не желал с ней расставаться.       Гарри для него пустое место. Тома бы не было, он бы даже не посмотрел на него. Ему плевать. Если бы не это роковое стечение обстоятельств… Если бы не какая-то глупая случайность… «Мне больно, Гарри, — сквозь зубы прошипел Том, — прекрати».       Гарри не совсем понимал, о чем именно ему говорят. Как ему может быть больно? Он ведь нематериальный, он сам множество раз говорил, что не чувствует физическую боль. А Гарри чувствует. Прямо сейчас. «Гарри, прошу тебя, успокойся, — голос мужчины звучал надломленно, вымученно. Боль, о которой он говорил, отражалась в голосе, заставляя дрожать. Обычно уверенного и самодовольного тона не было, только тихая просьба, попытка успокоить. — В этой книге нет ничего такого».       Гарри знал это, верил чужим словам, как своим, но сомнения, страх, почти ужас были все равно сильнее, чем доверие. Поэтому он продолжал молчать, а, может, просто не знал, что сказать. Да и нечего ему было сказать, стоит ему попытаться, он, как всегда, просто согласится, поверит Тому опять. Это было привычкой, вырабатываемой годами, которую он пока был неспособен побороть. Тишина была лучше.       Шрам пульсировал в такт биению сердце — не больно, просто не приятно. Гарри прижался к холодной каменной стене, продолжая сжимать мантию на груди, но лицо его не выражало горя, только недоверие. Нахмуренные брови, сжатые губы и твердый взгляд, направленный прямо на пустующую кладку противоположной стены, словно Том стоит там, и мальчик может прожечь взглядом, добиться ответов на терзающие вопросы. Вопросы глупые, детские — нужен ли я? доверяешь ли? не бросишь? считаешь ли меня важным человеком? ценишь? значу ли я что-то? Вопросы важные для детской души, но неправильные, не те, что нужно. «Это просто догадка, — Том скрипел зубами, беззвучно терпя ощущение, словно кто-то мнет, как глину, его душу. Будто его душа в абсолютной темноте, и на нее направлена тысяча глаз и рук, и они скрупулезно пытаются разобрать ее на мельчайшие детали, добраться до сердцевины, где скрывается правда, а до нее не добраться не разорвав вначале оболочку. — Я помню многое о себе. Точно знаю, кто я такой, но… большинство моментов будто размыты. Словно кусочка паззла не хватает. С тех пор, как ты приехал в Хогвартс, я все больше вспоминаю. Старые воспоминания восстанавливаются. Моя часть здесь, близко. Она делает меня цельным».       Голос его был надломленным из-за боли, поэтому говорил он медленно, делая внушительные паузы и выплевывая короткие предложения. «Это странно. Ненормально. Так не должно было быть. Что-то у меня пошло не так. Книга… В книге был ритуал, который я использовал. Воспоминания еще восстанавливаются. Я не помню точно, что там было. Только моменты».       Гарри слушал внимательно, пытался запомнить каждое вымученное слово. Он был напряжен, всем весом упираясь в стену, будто хотел с ней слиться, а ноги подрагивали. «Что-то не так с моей душой. С моим разумом. Я должен понять что именно. Как это произошло. Чем грозит, — Том чувствовал, как его сдавливает со всех сторон. Одно неверное слово, и его сотрут в порошок. Стоило подумать о лжи, как давление усиливалось в разы, и он безуспешно вертелся в этих тисках, стараясь сказать то, что от него требуют, не сказав ничего. — И другая книга. Для тебя. Про разум. Чтобы ты научился защищать его. Никто не смог влезть в наши мысли».       Под закрытыми глазами запекло, и Гарри, судорожно выдохнув, скользнул вниз, сел на корточки и обхватил голову руками.       С души будто камень свалился. «Для тебя». Том думал о нем, не собирался уходить, просто использовал, как привык делать всегда. Но это ничего. Гарри тоже уже привык. Главное, что он все еще что-то значит, что он не просто удачно подвернувшийся инструмент.       Давление исчезало. Метавшаяся душа мужчины замерла внутри головы ребенка, подрагивая. Том был испуган, напряжен, понимая, что просчитался, не осознал всей силы их связи. Сейчас его раздробленная душа не могла соперничать с цельной и светлой душой ребенка. Он находился в абсолютно зависимом положении.       Это выводило из себя. «Том, объясни, — голос Гарри был решительным. — Если ты хочешь, чтобы я тебе помог, то ты должен все мне рассказать».       Том вздохнул, смиряясь. Правда была сейчас губительной, никто не смог бы заставить его произнести ее, но если только часть, если обернуть ее мягким покрывалом, сделав удобной… «Раньше я много экспериментировал. Достаточно рано я смог получить допуск в Запретную Секцию, благодаря моему простаку-профессору Зельеварения. Я изучал все, что связано с бессмертием. У меня была… была тяжелая жизнь. Меня пугало, что она могла оборваться. Моей мечтой было добиться бессмертия. Но все методы, что я нашел, были ненадежны, временны, не то, что мне нужно было. Тогда я переключился на исследования души и, наконец, нашел то, что искал так долго. Способ стать бессмертным»       Поттер расслабился, откинул голову и невидящим взглядом смотрел на кусочек темного неба, виднеющегося из окна — он был полностью поглощен рассказом. «Это был опасный путь. Губительный для души, но тогда целостность моей души волновала меня в последнюю очередь. Все предостережения были пустым звуком, они ничего не стоили по сравнению с близким бессмертием. В той книге я узнал, как раздробить свою душу на несколько частей. Душа после смерти покидает тело, и никто не знает, куда она дальше направляется. Но если душа раздроблена, и часть ее все еще привязана к земле… тогда душа не может уйти дальше. И так. Я без сомнений раздробил свою душу, а части поместил в разные предметы. Из-за… несчастного случая часть моей души попала в тебя».       Гарри задумчиво пожевал губу. «Значит, где-то ты еще жив? Твое тело с другой частью души все еще живо?»       Том усмехнулся и покачал головой. «Это невозможно. Я ведь сейчас разговариваю с тобой, да? У одной души, пусть и раздробленной, может быть только одно сознание. Части моей души не обладают разумом — они способны только на слабые эмоции, но свое собственное сознание они не имеют. По крайней мере, не должны… — он устало вздохнул. — В этом и проблема. Пусть моя душа и раздроблена, но сознание должно быть целое, но я чувствую, что меня будто два. Мой разум разделился на две части, поэтому я многое не помню про себя. Я чувствую, что вторая часть моего сознания близко и, если я с ней объединюсь, то, найдя новое тело, я смогу снова стать самим собой». «Поэтому тебе нужна книга?» «Нет, не совсем. Я примерно знаю, что нужно сделать, чтобы восстановиться, но мне нужно больше деталей. Из-за дыры в воспоминаниях я не могу быть до конца уверен в своих действиях. Я знаю, что делать, но должен еще раз проверить, убедиться, что это безопасно, что часть моих знаний не исчезла. Для этого и нужна книга, для подстраховки. А еще — чтобы выяснить, что именно пошло не так».       Гарри продолжал неподвижно сидеть, старался придумать новый вопрос, на который он хочет получить ответ, но мысли текли вяло. Он слишком устал, поэтому мог только попросить. «Ты ведь ответишь на мои вопросы? Потом».       Том побеждено усмехнулся. «Конечно. Зачем мне скрывать, если ты все итак уже знаешь».       Гарри улыбнулся, выпрямился, разминая плечи, и почесал успокоившийся шрам. Почувствовав что-то странное, он вытянул свои руки и удивленно посмотрел на кровь на пальцах. «Шрам…» «Расчесал, — быстро ответил Том, нервно улыбаясь. — Что за дурацкая привычка постоянно его чесать, когда волнуешься?»       Поттер пожал плечами, вставая с пола. Ноги затекли, при каждом движение по ним пробегала неприятная колющая боль. «А что за книга для меня?». «Книга про окклюменцию. Это направление магии, которое учит защищаться от заклятий, способных считывать образы из головы — проще говоря читать мысли». «А зачем?»       Гарри снова посмотрел на темное небо за окном и продолжил путь в Большой Зал. Он был не уверен сколько времени провел здесь, возможно праздничный пир давно начался — стоит ли ему туда идти? «Чтобы твои мысли нельзя было прочитать, конечно! Разве непонятно, — голос звучал ужасно недовольно, что рассмешило ребенка. — Чего ты смеешься? Помнишь, как мне пришлось отсечь себя перед распределением по факультетам?»       Не сдержавший хихиканья, мальчик тут же угрюмо замолк — это были неприятные воспоминания, и он больше никогда не хочет повторять этот опыт. «Вот именно. Мне сложно поддерживать барьер перед нашими мыслями. Возможно, это связано с моим раздвоившимся сознанием, ведь окклюменция требует в первую очередь сосредоточения разума. Любой умелый маг при желании может залезть в твою голову. Поэтому, пока я не восстановил свой разум, чтобы защитить наши мысли, этим придется заниматься тебе». «А ты не можешь сам меня научить? Зачем книга?» «Окклюменция требует сосредоточенный разум. А у тебя в голове их два — ты и я. Я не уверен, как тебя нужно учить, и какие последствия от этого будет. Учиться окклюменции будешь, когда я отстранюсь от тебя, — и, предвидев возмущения вскинувшего голову мальчишки. — Не так как раньше, по-другому. Просто разъединю на время наши сознания… Это сложно объяснить словами. Когда разберешься в терминологии, тогда может и побеседуем с тобой об этом. А сейчас ты слишком туп».       Гарри обиженно надулся, заворачивая в очередной длинный коридор, и неожиданно столкнулся с длинной темной тенью, уткнувшись носом ей в черный сюртук с серебряными пуговицами в виде маленьких змей. Длинной тенью на поверку оказался Ужас Подземелий, также известный как профессор Снейп.       Гарри испуганно отскочил от него, чуть не снеся плечом пустые рыцарские доспехи, стоящие как украшение в нише на углу, и замер пойманной птицей, не зная куда себя деть.       Темный нечитаемый взгляд Снейпа смерил Поттера с головы до ног и замер на уровне лба. Какие-то непонятные эмоции промелькнули в его глазах и тут же утонули в черных провалах зрачка.       Гарри поспешно поднял руку и рукавом протер лоб, стараясь избавиться от потеков крови у шрама, и поправил вновь съехавшую челку так, чтобы она полностью закрывала его лоб. — Поттер, — в устах профессора его фамилия всегда звучала как последнее оскорбление, — Что вы здесь забыли?       Мальчик вздрогнул из-за презрительного тона и опустил голову вниз, в волнении сминая пальцами длинные рукава мантии. — Я шел в Большой Зал, профессор.       Снейп снова подозрительно его осмотрел, задержавшись на скрытом шраме. — Вы шли очень долго, Поттер. Вы ведь знаменитость и прекрасно знаете, что множество взглядов сейчас направлены на вас.       Единственный взгляд, который сейчас ощущал Гарри — прожигающий и недовольный профессора. От него нужно было поскорее отвязаться, чтобы обрести душевное спокойствие, но теперь, мальчик был уверен, от него так просто избавиться не получится и даже на пиру, наверное, он будет постоянно сверлить его вихрастую макушку. — Вас успели потерять. Ваша староста, Оберг, не нашла вас среди других учеников и запаниковала. Скорее всего, кто-то уже отправился на ваши поиски. — А… а вы?.. — хотел было задать вопрос Гарри о причине отсутствия профессора на пиру, но во время заткнулся. — Простите, профессор, я задержался.       Снейп непонятным для ребенка образом выгнул одну бровь, принимая при этом одновременно скептический и раздраженный вид. — Идемте, Поттер, боюсь, без сопровождения, вы вновь «задержитесь».       Профессор резко развернулся, хлестнув мальчика кончиком взвившегося за его спиной черного плаща, и быстро пошел обратно по коридору в сторону Большого Зала. Гарри поспешил за ним.       Пройдя ещё несколько шагов, Снейп кинул на мальчика короткий непонятный взгляд и спросил: — Что с вашим шрамом? — Просто… — Гарри запнулся. — расчесал…       Профессор замер и посмотрел на мальчика.       Гарри ведь сказал правду! Так почему Снейп выглядит таким невпечатленным, словно ожидал лжи, но более правдоподобной? — Если ваш шрам болит, то советую вам как можно скорее обратиться к Дамблдору. «Только в твоих мечтах!» — тут же отреагировал Том.       Гарри улыбнулся краешком губ, но сразу нахмурился, стоило встретиться с еще сильнее потемневшим взглядом, и в защитном жесте сложил руки на груди. — Он не болит, сэр.       Снейп цыкнул раздраженно и более ничего не сказал.       В таком напряженном молчании они и дошли до дверей. Стоило им переступить порог Большого Зала, как профессор быстрым шагом направился к преподавательскому столу, видно, не желая, чтобы хоть кому-то показалось, что он как-то связан с опоздавшим Поттером. Гарри же направился к столу своего факультета. — Поттер! — недовольно накинулась на него Эсми, как только он устроился на краю обеденного стола. — Где ты, черт побери, шастал?!       Гарри потерянно обвел взглядом уже накрытый самыми разнообразными яствами стол и смог только пискнуть: — Прости.       Девушка возвела очи горе и всплеснула руками. Затем вздохнула, устало потерла переносицу и положила свою руку на голову Гарри, растрепав волосы. — Черт с тобой, ладно. Но больше так не делай.       Дождавшись кивка, девушка, тяжело вздыхая, направилась к своему месту. Когда никто уже не обращал на него внимание, Гарри сумел внимательно рассмотреть празднично украшенный зал.       Всегда летающие над столами свечки теперь были в форме маленьких желтых, верно недозрелых, тыкв, а над головами учеников черными тенями порхали, кружа по залу, стаи летучих мышей. Некоторые мыши сидели на стенах, цепляясь коготками за различные выступы, сосредоточенно чистя крылья, как коты. «Они настоящие?» «Нет, конечно, — фыркнул Том. — Обычная иллюзия. Дамблдор, наверное, постарался».       Гарри перевел взгляд на учительский стол и увидел, как Дамблдор наклонил седую голову к говорившему что-то профессору Снейпу, внимательно его слушая. С каждым словом он мрачнел, а между его бровей формировалась напряженная складка. Когда Снейп закончил говорить, директор выпрямился и посмотрел на Поттера. Гарри поспешил отвернуться. Теперь он чувствовал, что за ним наблюдают не только черные глаза Северуса Снейпа, но и голубые глаза директора. Стекла очков-полумесяцев никак не скрывали пристальный взгляд, вызывающий страх. «Вот же крыса любопытная, — буркнул напряженный Том. — Не смотри им в глаза. Просто постарайся не обращать внимание».       Сказать проще, — тоскливо подумал Гарри и потянулся за тарелкой с запеченой картошкой.       Но, кажется, судьба сегодня твердо собралась помешать Поттеру нормально поужинать. Стоило мальчишеской руке лишь прикоснуться к краю тарелки, как двери Большого Зала с грохотом распахнулись и в него влетел растрепанный Квиррелл с широкими от ужаса глазами. Его тюрбан съехал набок, чудом удерживаясь на голове, одежда была вся в какой-то грязи, а руки бесконтрольно дрожали. Он со всех ног несся в сторону преподавателей и, добравшись до них, замер прямо перед директором, навалившись на стол. Все галдевшие ранее ученики теперь молчали, а потому недостаточно тихий голос профессора ЗоТИ услышали абсолютно все. — Тролль! Тролль… в подземелье… спешил вам сообщить…       Тяжело дыша, он простонал эти несколько слов и упал в обморок.       Не успела еще голова Квиррелла коснуться пола, как в зале поднялась суматоха. Ученики повскакивали со своих мест, что-то крича, задавая вопросы, паникуя — в поднявшемся шуме нельзя было разобрать ни единого слова.       Дамблдор попытался что-то сказать, призвать к порядку, а когда понял, что это бессмысленно, вскинул руку с зажатой в ней палочкой вверх. С кончика пальцев сорвалось несколько красных искр. Они взлетели вверх и взорвались оглушительным фейерверком.       Стоило всем замолчать, как он прогрохотал: — Старосты! Немедленно уводите свои факультеты в спальни!       Гарри, вскочивший вместе со всеми из-за стола, осмотрелся по сторонам, выискивая старосту. В начавшейся толкучке он не мог найти никого знакомого. Но тут из-за спины какого-то старшеклассника вынырнул Терри и схватил его за руку, потянув куда-то в сторону. Так он, будто на привязи, и вышел из Большого зала, но Терри не останавливаясь шел дальше, пока не завел его за поворот, отпустив рядом со статуей большого каменного грифона. — Рон? — удивленно произнес Поттер, заметив рядом со статуей недавнего знакомого. — Гарри, — слабо махнул ему растерянный Рон. — Отлично, вы уже знакомы, — кивнул необычайно серьезный Терри. — Значит так, нам срочно нужно найти Гермиону. Она ведь не знает ни о каком тролле!       Гарри смотрел то на одного мальчика, то на другого, не совсем понимая зачем здесь нужен он, хотя слова про Гермиону немного прояснили ситуацию, но понятнее все равно не стало. — А где она?       Терри и Рон одновременно посмотрели на Гарри и синхронно отвели взгляд. — Она в туалете, — наконец, произнес Терри. — Плачет.       Гарри нахмурился, все еще не понимая. — Этот болван, — Терри кивнул на Рона, — чем-то сильно обидел сегодня Гермиону. Я услышал от девочек, что она заперлась в туалете и отказывается оттуда выходить. Плачет.       Рон на обзывание обиженно вскинулся и воинственно выпятил грудь. — Ну и что? Вам-то какое дело?!       Теперь была очередь Терри виновато отводить взгляд. — Я обидел ее однажды в библиотеке…       Общее чувство вины как-то незримо в этот момент объединило двух мальчиков. Причем тут он, Гарри, все еще было непонятно. — Нужно ее предупредить! — кивнули друг другу ребята и посмотрели на Поттера.       Гарри растерялся пуще прежнего, впрочем на кону стояло благополучие Гермионы, так что он почти не сомневался, когда собирался дать свое согласие на самоубийственную авантюру. — Я… «Только попробуй! — разозлено воскликнул Том так, что мальчик сморщился от прошившей голову боли. — Иди к старосте или к профессору и расскажи им обо всем. Какое тебе дело до сопливой девки?! А даже если и есть дело, то чем ты сможешь помочь? Первокурсник против тролля — как думаешь, кто победит?»       Гарри закрыл рот, задумавшись. В словах друга был смысл, но и вот так бросать однокурсницу было неправильно. Да и помогут ли старшие? Вдруг они опоздают? Вдруг они уже опоздали?       От этих предположений по спине мальчика пробежали мерзкие мурашки. «Только попробуй, Гарри, — прошипел Том. — Будешь рисковать жизнью ради незнакомки? Это ошибка учителей, так пусть они и расплачиваются за последствия!» — Нужно… нужно сказать старосте… или учителям, — наконец сказал вслух когтевранец, раздирая в сомнениях нижнюю губу.       Терри и Рон переглянулись друг с другом, нахмурившись, а затем посмотрели на него ужасно разочаровано. Словно Поттер сказал что-то настолько отвратительное, что сразу испортило впечатление о нем.       Гарри этот взгляд не понравился, но и от слов своих отказываться было поздно. К тому же в каком-то смысле Том прав. Даже не в каком-то, а во всех! И если Терри и Роном движет чувство вины и, может, еще что-то наивно героическое, то Гарри таких чувств не испытывает. Он ничем перед Гермионой не провинился и ничем ей не обязан! — Я сообщу старосте о Гермионе.       Немного поразмыслив, Гарри еще больше уверился в своем решении и категорично посмотрел на однокурсников, испытывая от их взглядов теперь не вину, а раздражение. — Ты… — хотел было сказать что-то оскорбительное Рон, но Терри его остановил, положив руку на плечо. — Гарри прав, лучше сообщить старшим.       Рон раздраженно выдохнул и кивнул, отвернувшись от них. — Но они могут не успеть, Гарри, — Терри внимательно посмотрел в глаза Поттеру. — Надо спешить.       Гарри поджал губы и упрямо вскинул голову. — Делайте что хотите, а я пошел к старосте.       Рон раздосадовано что-то прошипел, скинул с плеча руку Бута и поспешил дальше по коридору в сторону лестницы, зло крикнув: — Мы теряем время!       Терри спустя секунду сорвался вслед за другом, кинув напоследок негодующий взгляд.       Стоило ребятам скрыться, Гарри расстроенно потер шрам, ощущая в груди пузырьки вины. Что-то в нем требовало последовать за ребятами, помочь им в их благородном деле, но что-то его останавливало. Точнее, кто-то. «Ты поступил правильно».       Слова друга совершенно не успокоили недремлющую совесть, но Гарри все равно кивнул и пошел, терзаемый чувствами, обратно.       Стоило ему завернуть к дверям обеденного зала, как он опять уткнулся носом в знакомый черный сюртук. — Поттер!       Гарри поморщился от резкого окрика профессора.       Снейп смотрел недовольно. Он явно куда-то спешил и столкновение с опять «задержавшемся» учеником было совсем не ко времени. — Профессор! — воскликнул мальчик и даже обрадовано улыбнулся, когда осознал, что долго искать подмогу однокурсникам не придется.       С такой подмогой, конечно, и тролль не страшен, но всяко лучше, чем ничего.       Снейп удивленно приподнял брови, просто источая подозрительность. — Профессор! Гермиона!.. — Гарри говорил быстро, запинаясь, стремясь быстрее донести свою мысль. — Ее не было в Большом Зале и она не знает о тролле! Она сейчас в туалете!       Снейп сразу нахмурился, взволнованно посмотрев выше головы мальчика. Кажется, он уже был готов сорваться на помощь малолетней идиотке, но наличие на горизонте Поттера тормозило. — И вы, конечно, отправились ее спасать? — фраза должна была быть скептической, но из-за общей напряженности обстановки получилась слишком неестественной. — Эм, нет, — Гарри запнулся. — Терри пошел. И Рон. Они хотят ее предупредить. А я… я пошел позвать кого-нибудь им на помощь.       Брови Снейпа вновь взлетели вверх. Он смотрел на Поттера так недоверчиво, словно у него вторая голова выросла. — Это было… удивительно разумно, — он словно сам не верил в свои слова. — В любом случае, возвращайтесь в гостиную, а я разберусь.       Гарри быстро кивнул и поспешно обошел профессора.       О дальнейших событиях этой незабываемой для кого-то ночи он узнал только утром.