Все мои мысли - не мои

      Библиотека Хогвартса была волшебным местом, но с каждым часом, проведенным в ней, для Гарри она становилась все скучнее. Да, книги по теории магии, конечно, поражали воображение, но душа его жаждала другой, более возвышенной, художественной литературы, которую здесь днем с огнем было не сыщешь.       Казалось бы, вот он, волшебный мир, твори, что хочешь, радуйся, что мечта стала реальностью. Но любое чудо в большом количестве переставало оным являться.       Если обобщить все чувства ребенка, то можно сделать элементарный вывод — Гарри устал.       Книги про магию здоровские, завлекающие, способные познакомить тебя с целым неизведанным миром, но в большинстве своем они являются именно научной литературой, заполненной терминами, требующей постоянной зубрежки.       Запал иссяк. Гарри заколебался учить непонятные латинские фразы и каждый день махать палочкой — кажется, на прошлом уроке трансфигурации он умудрился потянуть мышцу кисти, и теперь она отдавала постоянной ноющей болью.       Поттер считал, что он в достаточной мере продемонстрировал всем свою страсть к учебе и имел право взять пару выходных. Но когда он пришел в очередной раз в библиотеку, то с отчаянием обнаружил, что другой литературы, кроме учебной, там практически нет. «Печально».       Том был по-настоящему огорчен, хотя ранее он совершенно не уделял внимания подобной литературе. Чтение хороших книг пробуждало чувства ребенка, и эти чувства окатывали Тома приятной теплой волной, дарящей успокоение, поэтому невозможность получить эмоциональную разгрузку таким простым способом действительно печалила.       Гарри стоял около маленького окошка, скрытого стеллажами книг, размышляя о том, чем бы сегодня заняться. Судя по всему, Хогвартс предполагал, что ученики могут развлекаться лишь двумя способами — учебой и общением. Учеба опостылела, а с общением у Поттера всегда было немного туговато. «Тогда к Хагриду», — кивнул сам себе Гарри.       Том издал отчаянный вздох. День ото дня пребывание в Хогвартсе становилось все скучнее и скучнее. Не то чтобы раньше в чужой голове можно было чем-то заняться, но в последнее время и вовсе хотелось лезть на стену от тоски.       Закинув сумку на плечо, Гарри уже было пошел к выходу из библиотеки, но внезапно замер меж двух стеллажей, ведущих в читальный зал. Там, в середине зала, за одним из многочисленных маленьких столиков сидела Грейнджер. Подперев рукой подбородок, она что-то вяло писала на куске пергамента, время от времени поднимая взгляд и осматриваясь, словно кого-то ждала.       Прошла уже неделя после событий Хэллоуина. После той тревожной ночи Гарри еще ни разу не общался с Терри и тем более с Гермионой или Роном. Терри, который раньше сам время от времени находил Гарри, предлагая свою компанию, теперь каждый раз куда-то исчезал после уроков, и Гарри почти его не видел. А с Гриффиндором у Когтеврана пока не было ни одного совместного урока. Так что все, что знал Поттер о той ночи, было лишь слухами, которые он уловил краем уха.       Говорили, что Гермиона несколько дней пролежала в Больничном крыле, а Рона и Терри называли героями. Говорили и что-то про победоносное сражение с троллем.       Та ночь для троих ребят действительно оказалась незабываемой.       Гарри как непосредственный участник тех событий, пусть и участие его было весьма ограниченным, решил, найдя в себе смелость, подойти к Гермионе и хотя бы спросить о ее самочувствии. Несмотря на то, что прошла уже неделя, мальчик так и не смог избавиться от неприятного чувства вины, тянущего сердце.       Он знал, нутром чуял, что тогда мог сделать больше. Может, если бы он был смелее, если бы не послушал Тома, он смог бы что-то изменить, и Гермиона не оказалась бы в Больничном крыле.       Том фыркнул, но ничего говорить не стал. Он сказал уже все, что хотел в предыдущие дни, и раз для закрытия этой опостылевшей темы Гарри нужно было лично убедиться в целостности Гермионы, то пусть делает, что хочет.       Гарри, помявшись, подошел к столу, за которым сидела Гермиона, и замер перед ней, дожидаясь, пока его заметят.       Спустя пару секунду Грейнджер оторвала от исписанного пергамента свой взгляд и вопросительно посмотрела на мальчика. — Гермиона, — неловко махнув рукой, Поттер криво улыбнулся, — как ты?       Девочка нахмурилась. — Эм, нормально, а что такое? — Просто… я впервые сейчас увидел тебя, после Хэллоуина, — Гарри смущенно взлохматил волосы. — Хотел спросить о твоем самочувствии. Я слышал, что ты попала в Больничное крыло.       Гермиона на эти слова благодарно улыбнулась. — Ох, спасибо большое, Гарри. Со мной все хорошо. Тролль меня не ранил — Терри и Рон успели как раз во время. А в Больничном крыле меня просто отпаивали успокоительными зельями. Так что ничего серьезного.       Гарри облегченно выдохнул, почувствав, как напряжение, копившееся все эти дни, наконец отпустило его. — Я рад.       На некоторое время между ними повисла тишина, но тут Гермиона, вспомнив кое о чем, возобновила диалог. — Это я тебя должна благодарить! Терри сказал, что это ты позвал учителей нам на помощь. — Да, но все же… — Гарри стесненно улыбнулся. — Я почти ничего не сделал.       Гермиона возмущенно фыркнула, вторя фырканью Тома в голове. — Терри и Рон, конечно, герои, — она закатила глаза. — Но любой герой без подстраховки — это просто самоубийца. Так что спасибо за помощь, Гарри.       Покраснев, Гарри пробормотал невнятные слова прощания и поспешил уйти из библиотеки. Уже у дверей Поттер обернулся и увидел, как к Гермионе с несколькими книгами на руках недовольно бурча подходят Терри и Рон, а Грейнджер что-то поучительно им выговаривает с улыбкой на лице.       Теперь Гарри понял, куда в последнее время пропадает Терри.

***

      У Хагрида Гарри задержался почти до самого отбоя. Лесник рассказывал ему о Запретном лесе и его опасностях, сетовал о пропадающих в последнее время единорогах. Он был хмур и тревожен, повторяя, что что-то неправильное в последнее время там творится, что-то противоестественное прячется за кронами толстых деревьев, нарушая покой жителей леса.       Разговор у них получился не такой бодрый, как в предыдущие дни. Лишь единожды мальчик во время него улыбнулся, когда Хагрид упомянул, что послал-таки Чарли-драконоводу письмо, в котором рассказывал про него, Гарри. Поттер был ужасно благодарен полувеликану за это, хоть и весьма смутно представлял, чем это письмо может обернуться.       Гарри неспешно шел в сторону гостиной своего факультета, без особого интереса рассматривая интерьер замка. Жители волшебных картин, которые в огромном количестве висели почти в каждом коридоре замка, что-то оживленно обсуждали, посматривая на него, и их неразборчивый шепот сопровождал героя до самой башни Когтеврана. «Гарри, ты ведь помнишь о нашей миссии?», — нарушил молчание Том, когда мальчик преодолел почти половину пути до гостиной. «Миссии?» «Запретная секция, Гарри», — напомнил он. «А, да», — конечно Поттер о ней помнил, ведь именно она спровоцировала недавний приступ откровенности Тома.       Гарри до сих пор так и не смог понять, что именно тогда произошло, и как он умудрился сделать Тому больно, но на все его вопросы друг отмахивался, не желая делиться своими догадками. Гарри не понимал, почему. Он ведь действительно не хочет допускать таких ошибок — его сердце болезненно сжималось, стоило только подумать, что он, пусть и не нарочно, но мучил его.       Просьбы объяснить друг раздраженно отклонял, а на слова о том, что Гарри нужно знать это, чтобы никогда больше не сделать ему больно, Том однажды ответил «это пока». И Гарри больше не поднимал эту тему. «Ты предлагаешь сейчас?» «Нет, конечно, — Том был задумчив. — Просто хочу, чтобы ты морально подготовился. Думаю, конец ноября отлично подойдет для нашей вылазки», «Почему именно тогда?» «Тогда будет первый матч по квиддичу. В это время и ученики, и учителя обычно ужасно рассеяны», — Том усмехнулся своим мыслям, должно быть, вспомнив что-то забавное со времен своего обучения. «Ладно, — вопрос с незаконным проникновением они с Томом уже давно обговорили, так что его согласие было очевидно. — Просто зайдем туда, заберем нужные книги и уйдем. Не так уж и сложно».       Размышляя о скором преступлении, Гарри начинал немного волноваться, но больше его одолевало нетерпение. Это обещало стать захватывающим приключением, которое мальчик желал поскорее испытать на себе. «Не совсем. Тебе нужно будет не просто забрать книги. Сначала нужно будет оторвать их переплет». «Что? — Гарри удивленно замер, не замечая, как при этом жители картин вокруг него зашептались еще активнее. — Зачем?»       Том улыбался, предвкушая грядущий вандализм. «На каждой книге в Запретной секции обычно стоит следящее заклинание, которое закрепляется за переплет. Будь у меня тело, то я бы без проблем снял это заклинание, но у тебя нет ни единого шанса сделать это. Все, что нам остается — оторвать, а обложу от книги аккуратно поставить на место».       От Тома исходили такие явные эманации предвкушения, что Гарри просто не мог их не почувствовать. «Тебе это нравится!» — звучало обвинительно. «Нравится, — послушно подтвердил Том и злобно оскалился. — Как представлю лицо старика, когда он обнаружит пропажу…»       Гарри не смог сдержать усмешки от удовольствия, которым был пропитан голос друга.       Причины ненависти Тома к директору все еще оставались для мальчика загадкой, но он надеялся, что вскоре ему выпадет шанс узнать об этом немного больше.

***

      Гарри расслаблено сидел на стуле в кабинете Чар и слушал лекцию профессора Флитвика, изредка делая пометки на пергаменте.       В отличие от других кабинетов, где уже успел побывать Гарри, здесь профессор всегда стоял в середине комнаты на маленьком подиуме, а парты со стульями размещались вокруг в несколько рядов под наклоном. По периметру кабинета стояло множество застекленных книжных шкафов — там были и сами книги, и различные движущиеся иллюстрации в рамках, изображающие колдующих разные заклятия волшебников. Между шкафами оставалось некоторое расстояние — там висели разноцветные гобелены с изображениями Хогвартса и знаками факультетов.       Чары были сложным, но интересным предметом, который пока Гарри давался с большим трудом, как и большинству его сокурсников. И хотя Флитвик успел уже несколько раз его похвалить, Поттер признавался сам себе, что без помощи Тома он, скорее всего, оказался бы среди отстающих по программе.       Сам Флитвик нравился Гарри не только как преподаватель, но и как декан, который всегда умело подогревал жажду знаний своего факультета и с радостью помогал ученикам, которые об этом просили.       Сегодняшняя лекция профессора была сугубо теоретической, поэтому Гарри немного скучал, а под конец урока и вовсе начал пропускать мимо ушей слова Флитвика. Со звонком все ученики начали потихоньку складывать свои вещи, готовясь сорваться с места, нетерпеливо ожидая пока профессор закончит затянувшуюся лекцию. — Хорошо, думаю, на этом мы можем сегодня закончить, — наконец произнес Флитвик. — Прочитайте нужный параграф в учебнике, закрепите материал. Все свободны, кроме Поттера. Задержись, пожалуйста.       Гарри удивленно посмотрел на профессора, но кивнул, показывая, что услышал.       Чары сегодня были последним уроком, а потому все спешно покидали кабинет, чтобы отдохнуть от учебного дня, кидая на него любопытные взгляды. Гарри медленно собирал сумку, дожидаясь пока все уйдут, а затем спустился к профессору. — Что-то случилось, сэр? Гарри сминал лямки своего безразмерного рюкзака, терпеливо ожидая пока Флитвик уберет бумаги по сегодняшней лекции и обратит на него внимание. — Поттер, — профессор доброжелательно ему улыбнулся. — Директор Дамблдор хотел с тобой поговорить и попросил меня отвести тебя в его кабинет.       Недоброе предчувствие овладело Гарри. А, может, и не им, а Томом, тут же начавшем что-то испуганно бормотать. «Том?»       Шрам снова кольнуло болью, и мальчик машинально накрыл его рукой, почесав. Флитвик внимательно наблюдал за этим движением, затем откашлялся и поторопил. — Пойдем, Гарри. Директор уже, наверное, ожидает нас, не будем заставлять его долго ждать.       Гарри кивнул и последовал за профессором.       Из-за небольшого роста Флитвик ходил маленькими шажками, и мальчик постоянно сбивался с шага, все норовя ускориться. «Том?» — попробовал позвать Гарри еще раз. «Да, — как-то рассеянно ответил, наконец, друг. — Да, я здесь», «Все ведь будет в порядке?» — начал не на шутку волноваться Гарри, вспоминая слова Тома о том, что, если его обнаружат, то запечатают, и он больше никогда не заговорит привычно мягким голосом в голове.       Дамблдор был сильным волшебником — это даже Том признавал. Он наверняка, стоит лишь раз оплошать, сможет их раскрыть. Последствия этого даже в воображении казались ужасающими, словно с исчезновением Тома испарится и сам Гарри, вся его жизнь, так или иначе крутящаяся все эти годы вокруг взявшегося из ниоткуда голоса. «Все будет хорошо. Дамблдор ведь не знает обо мне, — голос друга был пропитан сомнением. — Может ли он догадываться? Если этот старый ублюдок как-то узнал… но откуда? Где я ошибся?.. Если он знает о том, что я сделал, мог ли он уже найти остальные?.. нет, бред, невозможно…» «Том?»       Страх еще сильнее охватил мальчика, он испуганно сцепил дрожащие руки и прижал их к груди. Голос Тома с привычно уверенного переходил на взволнованный неразборчивый шепот. И если Гарри одолевал страх, то Том чувствовал подступающий ужас.       Его снова убьют? Уничтожат? Запрут?       Призрачный второй шанс, хрупкий план, надежда — все, чего он успел добиться за почти четыре года осознания себя, будет так просто в очередной разрушено возомнившем о себе невесть что стариком?       Нет, этого не будет. Пусть единожды старик смог перехитрить его, заманить в ловушку, но попасться вот так глупо? Том даже сейчас не настолько слаб, чтобы сдаться без боя. Если потребуется, то он сделает все… но для начала нужно взять себя в руки.       Человеческие слабости — эмоции, которые он подавлял в себе так долго, что разучился ими управлять, способны были разрушить самый продуманный план. Пусть из-за мальчишки он и начал осознавать особую прелесть этих коротких вспышек чувств, но когда речь заходит о выживании, то все чувства мира не будут способны покоробить его уверенность. «Гарри, — голос Тома был тяжелым, холоднее самой северной вьюги, таким, каким никогда на памяти ребенка не был. — Веди себя естественно. Он никогда еще не общался с тобой, поэтому не будет цепляться к мелочам. Страх сейчас нормален, тебя ведь вызвал директор, но держи себя в руках. Если я скажу молчать, то ты будешь молчать. Если я скажу сказать что-то определенное, то ты скажешь без вопросов. Директор не должен ничего даже заподозрить. И главное — не смей смотреть ему в глаза! Смотри в окно, на ноги, куда угодно, но даже не поднимай взгляд на его лицо! Понял?»       Гарри был испуган. Сопротивляться, спорить против такого Тома впервые показалось мальчику опасным для жизни, но он и не собирался. Ему тоже было страшно, он тоже не хотел, чтобы Том пострадал, а потому был готов согласиться на все. «Я не умру», — припечатал в конце концов твердо Том, и его мрачная уверенность неуловимым образом повлияла и на Гарри.       Поттер глубоко вздохнул, опустил руки и выпрямил спину, перестав выглядеть загнанной в угол крысой. Они с профессором достаточно долго шли по извилистым коридорам замка, чтобы Гарри полностью сумел успокоиться, приготовиться дать бой неизвестному противнику. — Вот и кабинет директора.       Флитвик остановился около каменной горгульи, отличающейся от подобных ей статуй Хогвартса своим размером. Она сидела на каменном пьедестале, вцепившись в его края длинными острыми когтями, способными легко проткнуть человека. Морда ее была слегка опущена, а глаза исподлобья осматривали визитеров. Статуя была будто живая, готовая в любой момент накинуться на незваных гостей. — Летучие шипучки, — неожиданно произнес профессор.       Гарри успел только кинуть на него недоуменный взгляд, как статуя пришла в движение. Пьедестал на котором сидела горгулья начал крутиться вокруг своей оси, постепенно открывая взгляду длинную винтовую лестницу, схожую с той, что ведет в башню Когтеврана, только в несколько раз меньше. Перед тем, как она полностью скрылась с глаз, Гарри точно показалось, что горгулья недовольно слегка тряхнула головой. — Вот и все, — Флитвик довольно кивнул головой и с участием спросил. — Ты ведь сможешь найти дорогу назад? Или мне стоит подождать и проводить тебя?       Гарри тут же отрицательно затряс головой, не желая лишний раз стеснять профессора. — Не волнуйтесь. Эсми еще в первые дни дала мне карту Хогвартса, так что я не потеряюсь.       Флитвик побарабанил двумя пальцами свой подбородок и улыбнулся. — Хм, да, Эсми прекрасно справляется с работой старосты. Нужно будет в следующий раз наградить ее парой баллов, — полугоблин кивнул своим мыслям и попрощался с учеником. — Удачи, мистер Поттер.       Гарри кивнул. Встав на первую ступеньку лестницы, он с трудом удержал позорный визг, когда она начала двигаться вверх самостоятельно. Сердце его от неожиданности ухнуло вниз, а он сам крепче вцепился в перила.       Лестница двигалась медленно, и мальчик мог бы, наверное, начать подниматься и сам, чтобы быстрее добраться, но он хотел максимально оттянуть нежеланный разговор. К тому же это было идеальное время, чтобы в последний раз разложить все по полочкам, обдумать и успокоиться. «Том, а почему ты постоянно говоришь мне, не смотреть в глаза директору? Ты вроде и про Снейпа также говорил». «Потому что, — Том был почти ненормально напряжен, — Дамблдор и Снейп являются прекрасными легилиментами. Предупреждая твой вопрос, легилименты — маги, которые умеют читать мысли. Именно для защиты от них изучают окклюменцию. Для того чтобы прочитать твои мысли, им нужно в начале установить с тобой зрительный контакт. Понял?».       Гарри хмуро повторил. «Нельзя позволить установить со мной зрительный контакт».       Том удовлетворенно кивнул и добавил, когда лестница уже остановилась перед легкой на вид дверью, деревянное полотно которой было обито каким-то светло-металлическим лиственным узором. «И не прикасайся к своему шраму». «Что? Почему?» — недоуменно уточнил Поттер, но ответа так и не получил, в тот момент дверь неожиданно распахнулась сама, а лестница вновь начала двигаться вперед, буквально толкая мальчика внутрь кабинета.       Неуклюже ввалившись внутрь, Гарри кинул возмущенный взгляд на захлопнувшуюся за ним дверь, а затем, осмотревшись, не сдержал удивленного вздоха.       Он оказался в просторной круглой комнате со множеством окон. По стенам кабинета повсюду были развешаны портреты неизвестных, самых разных людей, внимательно наблюдающих за ним со своих полотен. Хоть кабинет и был огромен, но в нем будто катастрофически не хватало места, ведь все пространство было заполнено разнообразными столиками с кручеными ножками на которых умещались хрупкие серебряные приборы: одни постоянно трещали и звякали, другие пыхтели и выпускали струйки дыма. В правой части кабинета находилась золотая винтовая лестница, которая вела на второй этаж, где по всему периметру стояли книжные стеллажи, сверху донизу заполненные различными талмудами или скрученными рукописями. В дальней части комнаты стоял письменный стол с высоким мягким бордовым креслом, а за ним на стене висел портрет какого-то высохшего лысоватого старичка. В центре же комнаты на самом видном месте находилась огромная золотая клетка, внутри которой на специальном насесте сидела прекрасная птица. У нее были красные, словно огненные, перья, маленький гребешок на голове и длинный золотой хвост, По всему ее телу время от времени пробегала огненная волна, а рядом с ней вспыхивали и гасли огненные искры.       При виде мальчика она широко раскрыла крылья, приветствуя, и издала певучий клекот.       Гарри, завороженный, подошел к клетке и просунул руку меж ее широких прутьев. Птица в начале предостерегающе щелкнула золотым клювом, а затем немного наклонила голову, позволяя мальчику осторожно провести рукой по ее хохолку. Коротко курлыкнув, она ткнулась клювом Гарри в руку и резко взмахнула крыльями, прикрывая ими голову, словно стесняясь.       Поттер с улыбкой отвел руку, не желая надоедать чудесной птице, и только после этого более внимательно осмотрел кабинет. Когда мальчик поднял взгляд, то увидел и самого Дамблдора, наблюдающего за ним с теплой улыбкой, облокотившись на перила второго этажа.       Гарри сделал несколько неловких шагов от клетки, спрятав руки за спиной, не зная куда себя деть.       Директор коротко хохотнул, помахал мальчику и начал спускаться по лестнице к нему. — Не стой, Гарри, присаживайся.       Гарри неловко кивнул и двинулся к низкому белому гостевом креслу, стоящему напротив письменного стола хозяина кабинета.       К удивлению, Дамблдор не стал садиться за свое высокое кресло, а сел в такое же маленькое гостевое голубоватое рядом с Гарри, упершись локтями о колени. Он внимательно осматривал гостя с головы до ног, не спеша начинать диалог, а Поттер напугано бегал глазами по кабинету, не зная, куда направить взгляд. — Вижу, ты понравился Фоуксу, — директор мягко улыбнулся, посмотрев в сторону птицы. — Фоукс прекрасно разбирается в людях и не дал бы погладить себя плохому человеку. «Ха», — усмехнулся не совсем понятно в голове Том. — Да, — Гарри опустил глаза, стараясь смотреть только на свои ладони, которыми смял мантию на коленях, — он очень красивый.       Фоукс издал радостный клекот, а директор рассмеялся. — Да, дружок, все верно, — ответил он птице, будто понимал ее, а затем продолжил уже обращаясь к мальчику. — Ты знаешь, кто такой Фоукс?       Гарри помотал головой, так и не поднимая взгляд. — Феникс — удивительное создание. Считается, что они придают мужества тем, кто чист духом, и повергают в страх недостойных. Мне повезло однажды встретить Фоукса и повезло еще больше, когда он решил стать моим другом.       Гарри поднял взгляд, посмотрев в сторону птицы, и не смог сдержать смешка. Фоукс гордо выпятил грудь вперед и крутил своим хвостом из стороны в стороны, время от времени нетерпеливо подпрыгивая на своем насесте.       Альбус со старческим удовольствием наблюдал за счастливым ребенком. — Хагрид мне рассказывал, что тебе очень нравятся магические существа.       Гарри посмотрел на директора и тут же опустил взгляд. — Эм, да, мне нравится. — Это прекрасно, мальчик мой, — задумчиво подергал свою седую бороду директор. — Но не стоит забывать и об осторожности. Магия бывает прекрасной, но иногда она ужасает. Одно без другого не существует.       Мальчик кивнул головой. — Я знаю. Бывают добрые и ласковые животные, а бывают те, кто не доверяет, боится или ненавидит людей. Такие животные опасны, с ними надо быть осторожнее. — Хорошо, — Альбус по-доброму усмехнулся, — думаю, тебе понравится Уход за магическими существами, который начнется в следующем году.       Гарри снова кивнул, соглашаясь. Он был уверен, что ему этот предмет понравится, с тех пор, как о нем упомянул Том. Впрочем упомянул он его тогда в достаточно негативном ключе, но в этом нет ничего удивительного, ведь Том не испытывает любви абсолютно ни к каким животным, только брезгливость. — Гарри, ты знаешь, почему я вызвал тебя сегодня к себе? — решил перейти к сути директор, голос его продолжал звучать мягко и успокаивающе.       Гарри помотал головой. — Нет, сэр. Не знаю. — Понятно, — кивнул директор и неожиданно хлопнул себя по лбу. — О Мерлин, почему же я сегодня такой забывчивый и негостеприимный.       С небывалой для его возраста прытью Дамблдор вскочил с кресла и поспешил в сторону шкафа-буфета, стоящего у стены за его письменным столом.       Гарри недоуменно наблюдал за действиями директора, все больше теряясь из-за происходящего.       Дамблдор рылся в шкафу чем-то звеня и шурша, затем вскинул одну руку и притянул к себе магией маленький кофейный стол на колесиках, начиная сгружать туда посуду, при всем этом он что-то то ли напевал, то ли певуче бормотал себе под нос.       Поттер только и мог, что удивленно приоткрыть рот. «Мда, — покачал головой Том. — Кажется, Альбус с каждым годом становится только страннее и страннее. И откуда в нем эта непонятная… экстравагантность?»       Гарри улыбнулся, чувствуя, что друг уже не так напряжен как прежде. «Хм, мои подозрения оказались беспочвенны, — усмехнулся победно Том. — Он пока ничего не подозревает, иначе вел бы себя иначе. Но все равно не расслабляйся и не смотри в его глаза».       Гарри промычал согласно, продолжая наблюдать за директором. «Он так просто пользуется магией — без всяких слов и без палочки». «Не зря его называют сильнейшим волшебником своего времени», — буркнул Том, ему было неприятно произносить такое вслух, но он умел признавать мастерство своих врагов. Если бы не их мастерство, то они и не стали бы его врагами! — Ну, вот, — расслабленно произнес Дамблдор, вновь усаживаясь в кресло. — Не стесняйся, угощайся.       Между их креслами стоял кофейный столик, который был полностью заполнен разными чашками. Чашки доверху были наполнены конфетами, печеньями, мармеладками, была даже чашка с лимонными дольками. А на краю столика так, что казалось что они вот-вот упадут на пол, стояли две чашки чая от которых исходил восхитительный травяной аромат. «Можно?» — разумно решил в начале уточнить мальчик, чувствующий себя неловко под ожидающим взглядом директора. «Да, — спокойно разрешил Том. — Дамблдор, он… не такой».       Гарри понимал, что друг хотел сказать не это, он хотел сказать «не плохой, заслуживающий доверия». Поттер подсознательно знал, что директор действительно не такой, что он хороший. Поэтому и не понимал. Почему тогда Том его так ненавидит? Что между ними случилось? Что сделал Дамблдор? Или… что сделал Том?       Гарри неуклюже улыбнулся, потянувшись за шоколадной конфетой. С клубникой. Проглотив ее, он аккуратно взял в руки чашку чая и сделал пару осторожных глотков.       Директор в это время с детской непосредственностью уплетал лимонные дольки, задорно сверкая стеклами очков. Допив чай, он отставил кружку и полностью повернулся в сторону Гарри, хлопнув в ладоши. — Итак, — директор улыбался, пока мальчик поспешно делал последние глотки восхитительного напитка. — зачем же я тебя сегодня вызвал?       Гарри недоуменно пожал плечами, внимательно смотря на длинную бороду. Он только сейчас заметил, что в нее были вплетены какие-то мелкие разноцветные украшения — бусины и ленты. — Профессор Снейп выразил мне свое беспокойство о твоем здоровье, Гарри, — директор наклонил голову, проницательно смотря на мальчика, но Поттер старательно продолжал разглядывать чужую бороду.       Услышав слова директора, Гарри одновременно с Томом фыркнул, сильно сомневаясь в реальности его слов. Скорее уж Снейп попытался обвинить Поттера во всех грехах земных. — Профессор Снейп не такой плохой человек, Гарри, — с упреком произнес Дамблдор, но глаза его при этом искрились. Его тоже развеселили собственные слова. — Он сказал, что твой шрам в Хэллоуин кровоточил. Расскажешь мне?       Гарри сцепил руки на коленях, весь как-то сжимаясь. Альбус продолжал успокаивающе ему улыбаться, но мальчик не видел этого, не смея поднять взгляд. — Да, сэр, он немного кровоточил. Это потому что я его расчесал. Я всегда начинаю его тереть, когда волнуюсь. — Волнуешься? — повторил директор. — В тот день случилось что-то, что заставило тебя волноваться?       Гарри мелко испуганно затрясся, не зная, что ответить. Он чувствовал, что разоблачение близко, его голова уже на плахе, а топор палача вот-вот опустится на шею, открывая директору его главную тайну. «Боже Гарри, — Том закатил глаза, оставаясь совершенно спокойным. — Повторяй за мной. Это же элементарно!»       Возможно, это была его магическая способность — оставаться в самых напряженных ситуациях удивительно разумным — или это последствия его взгляда на человеческие чувства — ненужные, но неизбежные, они порабощают, но если ты умеешь их контролировать, то всегда будешь побеждать. — Просто это ведь был Хэллоуин… Хагрид мне сказал, что именно в этот день Волан… Сами-Знаете-Кто убил моих родителей, — мальчик, на взгляд директора, подрагивал от полившейся из него откровенности, на самом же деле дрожал он от страха разоблачения. — Это ведь был праздник, все вокруг веселились, а я… Я просто не знал, что должен был чувствовать.       Сказав все, что хотел, Гарри еще крепче вцепился в колени, сосредоточено не отводя от них взгляд, а потому не видел полный сочувствия взгляд Дамблдора. «Вот и все, это ведь было не сложно, верно? — Том ласково улыбался. — Это даже была не совсем ложь, так что хватит трястись, как осиновый лист. Все будет нормально».       Гарри за завесой волос хмурился. «Не хочу ему врать. Он ведь добрый. Может, если я ему спокойно все объясню, то он сможет помочь тебе», «Только попробуй, Гарри, — с тихой угрозой прошипел Том. — Я не для того терпел долгие годы, чтобы ты из своей детской наивности разрушил все парой слов». — Гарри, мальчик мой, — Поттер приподнял голову, кинув исподлобья взгляд на директора. — Теперь я понял твои чувства, не волнуйся. Для тебя этот день теперь всегда будет омрачен личной потерей, но не стоит долго думать об этом. Ты можешь грустить и оплакивать свое горе, но я уверен, что лучшим даром для твоих родителей будет улыбка, твое счастье. Не забывай об этом.       Мальчик с трудом сдержал болезненную гримасу от проникновенных слов, все же чувствуя, как легче становится в груди. Возможно, именно это он хотел услышать тогда от Тома, но сейчас, спустя дни размышлений, слова директора так правильно дополнили те выводы, что успел сделать Гарри благодаря Тому.       Его родители ведь действительно мертвы. Он не знал их, помнил лишь какие-то смутные образы, которые возможно привиделись ему во сне, так стоит ли мучить себя из-за этого? Стоит ли это грусти? Не лучше ли будет найти для себя счастье и жить в удовольствие, чем страдать о мертвецах? Том не понимал этой боли и жил в угоду себе, так чем же хуже Гарри?

***

      Следующий месяц в жизни мальчика был спокоен. Дни текли медленно и однообразно. Гарри немного снизил градус своей одержимости учебой из-за чего некоторые учителя начали посматривать на него разочарованно. Не то чтобы он сильно зацикливался на этом, все же, после обсуждения данной ситуации с Томом, он принял, что именно его поведение в начале этого учебного года было слегка нездоровым, обусловленным общим воодушевлением от возможности изучения магии, и лишь сейчас он с остывшей головой начал постепенно входить в учебную рутину.       Профессор Снейп, время от времени странно посматривающий на него из-за событий на Хэллоуине, после разговора с директором, казалось, наконец, успокоился, начав вновь обращать на него внимание только как на надоедливого тупого таракана, то есть только на уроках. Уроки эти, кстати, день ото дня становились только сложнее, а голова уже была неспособна удерживать все знания, которые от нее требовали. Гарри решил сосредоточиться только на тех предметах, что его хоть немного заинтересовывали, а ненавистные зелья отошли на второй план. Нет, он не перестал их учить, также усердно готовясь к каждому занятию, чтобы не дать лишний раз поливать себя грязью, но воинственное желание что-то доказать исчезло. Снейпу в принципе ничего нельзя было доказать, а уж в тупости Поттера он был уверен, как в непреложной истине.       Конец ноября выдался ветреным. Сейчас, стоя на продуваемой со всех сторон трибуне, ожидая начала матча по квиддичу, Гарри очень сожалел, что все же решил сюда прийти. Мантия не спасала от холода, а более теплую зимнюю он надеть не решился, боясь вспотеть, но неподвижное созерцание пока пустого поля никак не помогало согреться.       Изначально Поттер не собирался приходить. Хотя он и испытывал небольшую долю любопытства к магическому виду спорта и даже на досуге полистал пару книг о истории квиддича, все его мысли занимала грядущая вылазка в Запретную секцию. Они с Томом планировали и вовсе ненадолго заглянуть туда прямо во время игры, но, как оказалось, мадам Пинс не была фанаткой волшебной игры и продолжала блюсти свой пост в библиотеке и во время матча, так что незаконное проникновение было отложено до ночи, когда все, насытившись эмоциями за день, будут крепко спать.       Том говорил, что не появиться на матче по квиддичу без уважительной причины в Хогвартсе было чем-то сродни нарушением негласного этикета. Он сам особого интереса к игре не питал, насытившись всем этим еще во время своего обучения, да и сам полет на метле его немного коробил. Он предпочитал этому более элегантные и более энергозатратные и сложные способы перемещения, но никак не древко между ног. Гарри же наоборот полеты на метле понравились, еще на первом уроке он испытал чувство какого-то знакомого детского восторга, когда с первого раза оторвался от земли, зависнув на пару метров над землей. Покататься в волю, наслаждаясь новым ощущениям невесомости, ему тогда не дали, позволили сделать только пару низких кругов по стадиону — все же это был лишь их первый урок.       Гарри сидел, кутаясь в тонкую мантию, скучающе оглядывая круглый стадион. Поле для квиддича квадратом окружали огромные трибуны. Каждая трибуна принадлежала определенному факультету и была окрашена в соответствующие цвета. Они были длиннымии располагались в несколько рядов, а выше открытых мест для студентов были огороженные места с навесной крышей для преподавателей. В углу между трибунами Слизерина и Гриффиндора стояла еще одна, не принадлежащая определенному факультету. Она была выше остальных трибун, но, в отличие от остальных, достаточно узкой — на ней сидел студент-комментатор, следящий за матчем, а выше были специальные места для директора и деканов. Сам стадион представлял из себя обычное зеленое поле с воткнутыми в него напротив друг друга высокими кольцами, что были на уровне трибун на несколько десятков метров над землей. Основное действо происходило в воздухе и игроки там мелькали подобно коротким вспышкам, так что, не приспособленному к такому быстрому темпу игры, было сложно отслеживать происходящее на поле.       Гарри конкретно заскучал и собирался уже достать из своей сумки учебник по Трансфигурации, чтобы подготовиться к скорой контрольной, когда рядом с ним неожиданно приземлился его сосед по комнате Майкл. — Привет, — мальчик протянул вперед руку в приветствии и Гарри неловко ответил на рукопожатие.       Майкл Корнер был коренастым брюнетом с темно-карими глазами. На его пока по-детски пухлом лице уже сейчас выделялись скулы и массивный, слегка вытянутый подбородок, а аккуратно подстриженные пряди волос доставали до ушей и были чем-то прилизаны по линии пробора. — Я думал, что ты будешь с Терри, — без особого интереса обронил скучающий Поттер.       Майкл скривился и махнул рукой. — Да он со мной почти не общался в последнее время. Вон, — он ткнул пальцем в сторону красно-золотых трибун. — Все с гриффиндорцами своими зависает. — Да, я заметил, что в последнее время он больше общается с Роном и Гермионой. — Ага, — немного грустно покивал Майкл и замолчал.       Так они и просидели некоторое время, перекидываясь изредка предложениями о домашнем задании и преподавателях.       Майкл по натуре своей был более спокойным, тяжелым на подъем ребенком, и только когда речь заходила о квиддиче, он становился более свободным. Вот и сейчас он немного оживился, когда их вялый диалог коснулся минувшего урока полета. — Я так огорчился, когда полеты перенесли из-за этого несчастного случая, — Майкл с любопытством посмотрел на Поттера. — Ты слышал об этом? — Да, что-то слышал, — невыразительно пробормотал тот в ответ, без особого интереса следя, как команды Слизерина и Гриффиндора собираются около разных концов поля и кто-то приветствует их радостными криками. — Кажется, кто-то из гриффиндорцев повредил свою руку. — Сломал, если точнее, — Майкл обратил свое внимание на поле, с интересом осматривая игроков. — Это был Невилл Лонгботтом. Ты же, вроде, дружишь с Малфоем, значит, должен знать побольше меня о том, что тогда произошло.       Гарри с большим интересом посмотрел на Корнера, когда речь зашла о его «друге». — Причем тут Малфой? — Ну, — Майкл смущенно почесал затылок. — Ты же знаешь этого Малфоя… — он неясно взмахнул рукой, словно это все объясняло. — Он постоянно задирает Невилла. Бедняга не может набраться смелости, чтобы дать ему отпор, только терпеливо сносит все оскорбления. Говорят, что в тот день Малфой особенно разошелся, отобрал у него подарок, который тот получил от своей бабушки, а затем, не знаю правда это или нет, но говорят, что он проклял его метлу, чтобы та сошла с ума и сбросила Невилла. Вот он и влетел со всей силы в стену, сломав себе руку. Да и Малфой после этого несколько дней только и говорил, что о его провале. — А ты откуда об этом знаешь? — Мне Голдстейн рассказал, он с детства дружит с какой-то девочкой из Гриффиндора, поэтому он всегда в курсе всех новостей.       Энтони Голдстейн — еще один сосед по комнате Гарри, с которым у него сложились отношения на уровне «привет-пока». «Какой надежный источник информации», — хмыкнул позабавленный Том. — Не думаю, что Драко бы опустился до таких проклятий в стенах школы. За это ведь и исключить могут, — с легким сомнением качнул Гарри головой. — Может, ты и прав, — пожал плечами Майкл. Его не особенно заботила судьба какого-то неизвестного гриффиндорца, а личные грехи Малфоя интересовали еще меньше.       Гарри был с ним в этом солидарен, а потому вернул свое внимание к полю, как раз тогда, когда прозвучал свисток, извещающий о начале игры. Они в любом случае не смогли бы нормально поговорить в поднявшемся вокруг фанатском гвалте.

***

      Гарри был в полном в восторге от квиддича! Возможно так на него повлиял общий фанатский дух, но к концу игры он уже слегка подскакивал вместе со всеми в самые напряженные моменты и только попытки держать себя в руках перед Томом останавливали его от бурного выражения эмоций. К тому же трибуна Когтеврана, как и Пуффендуя, была не так взбудоражена, ведь на поле сражались не их команды, а вот Слизерин и Гриффиндор, кажется, поставили перед собой цель сегодня превысить все доступные человеку децибелы.       Слизерин выиграл — их ловец с легкостью поймал снитч, подарив тем самым своему факультету победу. Как понял Гарри, победа эта была предсказуема, потому что, как сказал ему Майкл, время от времени делящийся в процессе игры своими впечатлениями, за прошедшие месяцы Гриффиндор так и не смог отыскать замену своему ловцу, который в прошлом году выпустился. Гриффиндорцев это ни капли не успокаивало, и большинство уходило с трибуны в мрачном настроении.       Гарри спускался с трибуны вместе с Майклом, который разгоряченно рассказывал ему о тактике команд и допущенных ими ошибках. Стоило им преодолеть последние ступеньки как их тут же приметил Малфой со своей свитой, спускающийся так медленно и вальяжно, будто победа факультета — это его личная заслуга.       Драко уверенно пошел в их сторону и с противной улыбкой замер напротив Гарри, недовольно посмотрев на Майкла. Корнер встретил этот взгляд твердо, чуть презрительно скривился, не собираясь отступать. — Все в порядке? — тихо но с угрозой спросил Майкл, кинув на маленького аристократа недовольные взгляды.       Гарри был искренне польщен попыткой за него заступиться, поэтому улыбнулся и впервые за долгое время первый инициировал физический контакт, положив руку на плечо Майкла. — Все в порядке, — он улыбнулся успокаивающе и тоже кинул на Малфоя недовольный взгляд, на что тот только выше задрал нос. — Спасибо за компанию сегодня.       Майкл еще некоторое время постоял, раздумывая, но, в конце концов, решив не лезть в чужие взаимоотношения, просто кивнул и пожелал удачи, направившись обратно в замок.       Малфой выглядел уж слишком довольным, а Гарри ощущал как все сильнее разгорается в груди огонь возмущения. — Твой друг удивительно понятлив.       Чувствуя, что теряет контроль, Поттер сжал кулаки и уже открыл было рот, чтобы высказать все, но также быстро его захлопнул, услышав в голове раздраженный голос. «Так, Гарри, спокойно. Меня это тоже слегка достало, но не дай эмоциям завладеть собой. Общение с Драко выгодно, так что не испорти ничего. Сделай все красиво»       Услышав поддерживающие слова, Гарри неожиданно даже для себя расслабленно улыбнулся и слегка наклонил головой, имитируя поклон. — Не могу сказать того же о твоих.       Драко нахмурился, по-детски сложил руки на груди, еще выше задрав подбородок, но в ответ наткнулся на тот же насмешливый взгляд, что и раньше. Он задумчиво повертел головой, посмотрев сначала на Крэбба, а затем на Гойла, и презрительно цыкнул, опустив голову. Через некоторое время он вновь приподнял голову, кинув на Гарри испытывающий взгляд, и, наконец, произнес: — Крэбб, Гойл, оставьте нас, — его детский голосок звучал при этом столь властно, что Поттер с трудом сдержал смешок. — Но… — заикнулся, возможно, Крэбб (Гарри точно не был уверен кто из них кто), но наткнулся на злобный взгляд блондина и смиренно поплелся со своим другом в сторону Хогвартса.       Гарри одобряюще улыбался, следя за удаляющимися фигурами. — Хороший сегодня был матч, да? — первым задал он вопрос, и первым же повел их по тропинке вдоль стен замка, планируя сделать маленький круг. — А… да, — слегка заторможено согласился Драко, поспешив нагнать Поттера. — У Гриффиндора не было и шанса.       Гарри задумчиво хмыкнул. — Ну, у них хорошая команда, если бы не проблема с ловцом, то у них были бы все шансы, — мальчик в наглую цитировал слова, сказанные Майклом. — Как же! — фыркнул блондин возмущена. — У Слизерина прекрасная команда. Победа в любом случае была бы наша.       Драко некоторое время молчал, ожидая чужой реакции, но получил только безразличное движение плечами. — Я собираюсь в следующем году пробоваться на роль ловца. — Ты говорил, — кивнул Гарри.       Малфой запнулся. — Эм, да. А ты? Собираешься вступать в команду своего факультета?       Поттер задумался. Да, полеты ему пока нравились, но вступать в команду по квиддичу из-за этого? Ему бы вполне хватило недолгих расслабляющих полетов над полем, хотя, возможно, единение с командой и дух соперничества могли бы захватить его, скрасив дни в Хогвартсе. — Не знаю.       Том в его голове возмущенно заскребся. — Вряд ли, — тут же поправился Гарри. — Мне нравится летать на метле, но я не уверен, что квиддич мне подходит. Просто полетать и расслабиться звучит намного лучше, чем гнаться с кем-то за каким-то шариком.       Драко после его слов весь как-то сдулся, опустив голову, но через некоторое время, вспомнив о своей фамилии, тут же выпрямился, вновь принимая надменный вид.       Гарри не сдержал короткой улыбки, краем глаза наблюдая за этими метаморфозами. — Но летать действительно здорово. Жаль, что наш первый урок по полетам перенесли из-за несчастного случая на вашем уроке.       Гарри любопытно склонил голову, смотря на Драко, и, наконец, даря ему все свое внимание, Малфой, разумеется, почувствовал это, снова улыбнулся этой своей противной улыбкой, начав рассказывать об увальне Лонгботтоме, неспособным даже удержаться на метле. Параллельно он успешно прошелся и по другим представителям львиного факультета, упомянув и Гермиону, что только под конец урока смогла хотя бы слегка приподняться на метле. Тут уж Гарри поспешил вмешаться, недовольно покачав головой. — Не знаю даже. Если бы летать на метле было так просто, то у нас и не было бы такого предмета, ты не думаешь? Кому-то лучше даются зелья, кому-то чары, а кто-то не разбирается в этом совсем, но зато прекрасно разбирается, к примеру, в трансфигурации. С полетами, я думаю, так же. Разве я не прав?       На последнем вопросе Гарри внимательно посмотрел блондину в глаза и дружелюбно улыбнулся. Драко смог только промычать что-то согласное в ответ, отведя взгляд. — Как тебе профессор Флитвик? У вас уже был практический зачет по Чарам? — спустя некоторое время молчания задал вопрос Поттер по отвлеченной теме, удерживая на лице ту же улыбку.       Разговор на нейтральные темы пошел более плавно, и Гарри с Драко перестали чувствовать себя так неловко. Так они и дошли до ворот замка, где разошлись по своим гостиным — Драко с каким-то странным ощущением потери контроля, а Гарри полностью довольный собой, в кои-то веки не ощущающий после разговора с Малфоем в груди тлеющее раздражение.       Том удовлетворенно улыбался и будто одобрительно трепал его по макушке.