Все мои мысли - не мои

      Праздничную вечеринку Слизерина в честь победы на матче, наверное, слышал весь замок. Гул из подземелий шел вполне определенный, оповещавший всех, кто хотел или не хотел это знать, что свою победу команда разделила со всем факультетом, а лица членов Гриффиндора, проходящих мимо подземелий были непередаваемой смесью из разочарования, зависти и тоски.       К удивлению, Гарри неожиданным образом тоже оказался приглашен Малфоем на это празднование, впрочем мальчик поспешил отказаться от любезного предложения аристократа, сославшись на нежелание мешать личному счастью факультета, что было отчасти правдой, хотя он и знал, что на той вечеринке находился и какой-то старшекурсник из Когтеврана, что был другом детства кому-то из команды Слизерина. Основная же причина отказа Поттера состояла в их с Томом не совсем законных планах на эту ночь. Том, кстати, был весьма огорчен подобным стечением обстоятельств. Все же большая часть Слизерина — дети аристократов, а это прекрасная возможность обзавестись новыми связями и немного больше узнать о политической ситуации среди бывших сторонников Волан-де-Морта.       Гарри предложил использовать вечеринку Слизерина как причину их отсутствия ночью в башне факультета, но Том сразу отмел этот вариант как несостоятельный. «Лгать легко, но нельзя забывать и о том, что ложь легко может быть раскрыта, — своим менторским тоном поучал он Поттера. — На такой случай всегда лучше держать еще дополнительную порцию лжи. Но лучше всего врать так, чтобы это нельзя было раскрыть. Врать о чем-то, что другой человек никоим образом не сможет проверить. О вечеринке на Слизерине знают все, а о том, что тебя там не было будет знать достаточно человек, чтобы проговориться. Это ненадежная ложь. Она сойдет лишь если ты все же хотя бы час пробудешь на этой вечеринке».       Гарри тут же отказался от этой идеи, не желая пока сближаться со змеиным факультетом. Мало того, что тогда он настроит против себя весь Гриффиндор, так и от навязчивого внимания всех вокруг ему будет не избавиться, ведь он мальчик-который-выжил и обязан был впитать ненависть к Слизерину с молоком матери. «Старайся не лгать, когда не уверен, что твою ложь не раскроют или у тебя нет сторонников, что поддержат твою ложь. Всегда можно перевести тему или сказать полуправду, надавить на жалость, чтобы человеку было совестно продолжать расспросы. Вариантов очень много. Не лги, если не подумал, Гарри»,       Поттер на этих словах только обиженно пробурчал что-то обличающее, ведь на себе уже успел проверить насколько преуспел Том в этом мастерстве.       Из-за этого вечером пришлось изворачиваться и из башни они выбрались лишь ночью, когда все разошлись по своим комнатам. Гарри тихо пробирался по гостиной с крепко зажатой палочкой в руке, из раза в раз прокручивая в голове выученное специально на эту вылазку заклинания сна на случай, если им не повезет, и у них появится нежелательный свидетель. Не то чтобы это как-то помогло бы решить их проблему, ведь без дополнительно сверху приложенного Обливиэйта, заклинания забвения, навеянный сон слишком ненадежная штука. Как говорит Том, у них будет шанс пятьдесят на пятьдесят — человек, попавший под заклятие, может посчитать их встречу странным сном или вовсе забыть о некоторых мгновениях до столкновения с магией, а может и вспомнить об этом, что грозит им нешуточными последствиями. Но хоть какой-то шанс все же лучше, чем надежда на одну лишь удачу.       К счастью, Гарри ни с кем не столкнулся и вполне успешно выскользнул из башни Когтеврана.       Мальчик замер перед темными провалами коридоров, которые с того времени, когда солнце скрылось за горизонтом, казалось, впитали все самое зловещее, что может предложить волшебная ночь. Движущиеся тени скользили вдоль древних стен, теряясь в черноте углов. А слабый отсвет луны из окон никак не освещал извилистые проходы, наоборот, от вмешательства серебряного мерцания ночной владычицы, темнота вдали, куда не попадал этот свет, становилась как будто гуще, клубясь неясными угрожающими фигурами.       Перед каждым следующим поворотом Гарри замирал и со скрытым страхом в начале высовывал из-за угла свою растрепанную макушку, внимательно осматриваясь — не то, чтобы проверить, что там его не поджидает дежурный учитель или Филч, не то, чтобы убедиться, что чужое мистическое присутствие ему лишь мерещится. «Навевает воспоминания», — усмехнулся Том.       Мальчик чуть спокойнее выдохнул, услышав знакомый голос, но продолжил вглядываться в каждый темнеющий угол опасливым взглядом. «Впервые ночной Хогвартс я увидел на втором курсе, — продолжал тем временем Том, стараясь, как мог, отвлечь ребенка от опасных игр воображения, прекрасно зная, что угрожающим ночной замок выглядел лишь в начале. Как убийства, которые лишь сперва вызывают дрожь в пальцах, а затем порождают только скуку, так и темнота вскоре перестает пугать, вызывать из подсознания страшные картины. — Я тогда пробирался в один пустующий кабинет на втором этаже. В первый мой приход туда там повсюду были разбросаны деревянные обломки, словно ураган прошел. Мне пришлось долго его восстанавливать, но благодаря этому я освоил множество бытовых заклинаний. А это очень упростило мне жизнь и в дальнейшем. Когда я более менее привел эту комнатку в порядок, то стал тайком пробираться туда почти каждую ночь. И так продолжалось со второго курса и до… четвертого, кажется. Меня ни разу не ловили на этом маленьком преступлении, хотя иногда я был очень к этому близок».       Походка Поттера оставалось немного нервной, но болезненное напряжение из нее постепенно уходило, а внимание от темноты переключалось на тихий голос друга. «И зачем тебе это нужно было?»       Том поморщился, заданный вопрос вызывал снедавшую с самого детства, глубоко притаившуюся в его душе боль. Словно необработанный шрам, что продолжал неприятно пульсировать в течение всей жизни, воспоминания, которые были ранее незначительными и лишь в очередной раз доказывали его величие, сейчас раскорчевывали чувства. А старые обиды, потухшие и не имеющие никакого реального значения, оживали, становясь столь же сильными, как и до разрушения души. «Ты ведь знаешь, что слизеринцы чтят чистоту крови и с пренебрежением относятся ко всем, кто не соответствует их идеалу. А я поступил на Слизерин. До тех пор пока я не продемонстрировал свою силу, они презирали меня, будто я отброс магического мира».       Гарри опустил глаза с печалью представляя загубленное детство Тома, а его искренние детские чувства неожиданно приятно обволакивали кусочек чужой души, словно заключая в объятия.       Том подавился своей горечью, ненадолго замолчав, с настороженностью следя за новыми ощущениями. Задумался он глубоко, сопоставляя ранее сделанные выводы и происходящее сейчас. Вывод напрашивался занимательный, грозящей немного испортить грандиозные планы. Именно с подобных мелких казусов и начинает трещать фундамент — в начале незаметные трещины, в конце концов способны подорвать любой тщательно продуманный план и порушить взлелеянную судьбу. Впрочем обернуть себе на пользу можно все.       Чужая поддержка приятна, не более. Но это не просто поддержка — что-то большее происходит сейчас, информации пока не хватает. Остается только ждать новых открытий. Причем, как окажется позже, ждать недолго.       А пока Том стряхнул с себя ненужные мысли и продолжил без лишних эмоций. «В любом случае, чтобы проложить себе путь наверх, сначала мне нужно было стать сильнее. Я занимался по ночам магией, чтобы отточить свое мастерство и отомстить всем, кто смел смотреть на меня сверху вниз. И у меня это получилось».       Гарри замер посреди мрачного коридора, подавляя в себе желание спросить о том, какой именно была та месть.       Сам того не осознавая, мальчик оттягивал момент правды. Для того, чтобы воспринять ее и не разрушить ту связь, что постепенно крепла между ними, он еще недостаточно очерствел. «Ты часто нарушал правила Хогвартса?»       Том коротко хохотнул. «О да, очень часто. Но я был достаточно умен, чтобы ни разу не попасться. Разумеется и у меня были всякого рода неприятные инциденты, впрочем я и из них выходил с изящной простотой». «Конечно, ведь ты такой умный и красивый, — тихо засмеялся Гарри и с любопытством потребовал подробностей, чувствуя как этот разговор окончательно вытесняет остатки детского страха темноты. — Расскажешь про эти инциденты?»       Том согласился и, погрузившись в воспоминания, начал рассказ о своих почти забытых приключениях в Хогвартсе.       Дорога до библиотеки показалась Гарри несправедливо короткой.

***

— Алохомора.       Кованная решетка, отделяющая Запретную секцию от остальной части библиотеки Хогвартса, оставалась абсолютно глуха к очередной попытке Гарри ее отворить. Мальчик стоял перед этими фигурными железными прутьями уже более десяти минут и из раза в раз повторял одно и то же заклятье, ощущая как постепенно его окутывает отчаяние. «Гарри, тебе следует поторопиться, -раздраженно проговорил Том. — Библиотека — это одно из главных мест, которые должны обходить дежурные учителя, старосты и Филч после отбоя. Если ты не поспешишь, то нас легко поймают, и этот поход станет несправедливо бессмысленным». — Алохомора, — шепотом повторил мальчик, и ничего. Замок оставался таким же закрытым, как и до этого.       Запястье отозвалось легкой болью на очередной неловкий взмах палочки, и Гарри потер ее, нервно прикусывая губу.       Очень хотелось расплакаться, но тогда Том бы разозлился еще больше, поминая на чем свет стоит неспособность Поттера к элементарным заклятьям.       Гарри и сам прекрасно понимал, что очень сильно сейчас разочаровывает своего друга, но заклинание, выученное им на досуге, никак не хотело воплощаться в жизнь, и он совершенно не понимал, что именно делает не так. «Еще раз», — прошипел Том.       Гарри закрыл глаза, вспоминая вычитанное в книге по Чарам, и максимально сосредоточился на движение своей кисти, повторяя. — Алохомора!       Ничего.       Все также закрытая решетке взирала на первокурсника с молчаливым превосходством, раздражая своей невозмутимостью.       Это будет долгая ночь.

***

      Спустя неизвестное количество времени Гарри, смахнув пот, наконец, смог попасть внутрь Запретной секции, и только лязг, который неизбежно издала бы решетка, остановил мальчика от того, чтобы со всей силы не пнуть ненавистную дверь. «Это было так сложно? — будь у Тома реальное тело, то сейчас он скорее всего приподнял бы бровь, всем видом излучая презрение к слабости своего непутевого ученика. — Это заклятие первого курса. Его даже Хагрид сможет произнести».       Гарри закрыл глаза и зажмурился, устало потирая лоб. Он и сам прекрасно понимал, что облажался и сильно их задержал, а у них ведь каждая секунду на счету — неизвестно, когда сюда заявится Филч.       Поттер чувствовал себя, как на уроках Зельеварения, которые не давались ему от слова совсем, когда профессор Снейп нависал над ним грозовой тучей, злобно чеканя что и как он сделал не так. Этот список всегда возглавляла его главная, по мнению зельевара, ошибка — родился. Вот только Гарри уже давно не хотел ничего доказывать неприятному преподавателю, он понимал, что все его усилия останутся незамеченными, а Тома разочаровывать не только не хотелось, но и было попросту страшно. «Я знаю, Том», — виновато прошептал Гарри, осматривая долгожданные запретные стеллажи без прежней азартной искорки в глазах.       Запретная Секция по своему строению ничем не отличалась от общей части библиотеки — ее также наполняли стройные ряды книжных стеллажей — только многие книги, что их заполняли, отличались массивностью, а иногда и другими особыми атрибутами. К примеру, Гарри заметил на ближайшей полке книгу из чего-то подозрительно напоминающего человеческую кожу, которая была завернута в цепи.       Большинство книг здесь обладало особой угрожающей аурой, хотя мальчик вполне мог надумать себе лишнего, накладывая свои ощущения на обычные непримечательные листки бумаги. «Ладно, хорошо, иди уже дальше», — устало вздохнул Том. Ему не терпелось поскорее закончить это затянувшееся приключение, а вправить мозги малолетнему идиоту он мог и потом, когда над ними не будет нависать угроза поимки.       Сначала Гарри, следуя уверенному голосу Тома, отправился в самую глубь секции. С каждым сделанным шагом ему казалось, что полки вокруг становились все более пыльными, словно никто уже долгие годы не посещал это место. При свете дня, наверное, можно было даже разглядеть отпечатки от рук студентов и преподавателей, которые здесь бывали, но домовикам, которые следили за чистотой всего замка, судя по всему сюда доступа не было.       Проплутав немного, мальчик преодолел несколько ступенек, ступив в неглубокую выемку в полу, и оказался перед несколькими высокими стеллажами, стоящими квадратом. В руках он крепко держал палочку, на кончике которой пульсировал белый огонек, заменяя фонарик. «Здесь. Нужно поскорее отыскать ее».       Гарри с большим сомнением оглядел предстоящий фронт работы, очень сомневаясь, что он успеет закончить до рассвета. «А что мы ищем-то?»       Том ненадолго задумался, воскрешая в памяти старую книгу, открывшую ему на пятом курсе желанные знания. «Книга маленькая, примерно как твой учебник по Зельям, толщиной, как учебник по Чарам. Темный кожаный переплет. На обложке будто ножом вырезано слегка светящееся золотым название «Тайны наитемнейшего искусства». «Тайны наитемнейшего искусства»? — напряженно повторил ребенок. — Звучит очень опасно».       Том от чужой настороженности отмахнулся, заверяя: «Я же говорил, что это книга о исследованиях души. Манипуляции над душой никогда не одобрялись магическим сообществом и сейчас такая магия считается запретной. Помнишь книгу, которую я просил тебя почитать из библиотеки Хогвартса?».       Гарри кивнул. Эта книга «Введение в нематериальное: душа и магия» все еще находилась у него в чемодане — он все время забывал сдать ее обратно в библиотеку. Она сильно заинтересовала мальчика, хотя написанное в ней и напоминало больше пустые размышления и ничем неподтвержденные гипотезы о связи души, тела и мира вокруг. Том и вовсе читал ее с особой внимательностью, иногда прося Поттера перечитать определенные строчки или вернуться на пару страниц назад. «Считай, что то, что мы ищем, продолжение той книги. Более научное и более достоверное продолжение». «Понятно», — Гарри не стал вдаваться в подробности, понимая, что если они найдут нужное, то он так или иначе ознакомится с содержимым книги под строгим наблюдением Тома.

***

      Спустя несколько часов механического перебора книг Том был вынужден смириться с тем, что искомую книгу изъяли из Запретной секции. Смирялся он долго и не совсем цензурно, поминая наглого старикашку до седьмого колена. Причем, все дольше внимая монологу друга, Гарри постепенно приходил к осознанию, что в голосе Тома не было злости, скорее тщательно замаскированный под раздражение страх. «Том, ты ведь говорил, что твои воспоминания постепенно возвращаются, — постарался как мог поддержать друга мальчик. — Может, вскоре ты вспомнишь то, что забыл. И тебе даже не потребуется эта книга».       Слова Гарри нисколько не успокоили Тома, казалось, он разволновался лишь сильнее, когда все более страшные предположения проносились в его голове. «Ты не понимаешь, нет, конечно, ты не понимаешь, — пробормотал Том, теряясь под давлением эмоций. — Это ведь значит, что старик знает. Если он спрятал книгу, значит он обо всем узнал. Нет. Если… если он уже нашел остальные… Нет, я спрятал их, старик бы не смог… Где я ошибся? Почему он не поверил в мою смерть, как остальные? Почему?»       Восстановившаяся способность к проявлению эмоций не поддавалась контролю Тома. Сколько бы он не пытался вспомнить, как когда-то до разрыва души справлялся с этим, подавлял и контролировал, у него получалось сдерживать и направлять в нужную ему сторону только обычные эмоции, а сильные их вспышки заставляли полностью терять самообладание. Возможно, это было связано с его раздвоенным сознанием. Том мог лишь предполагать.       Страх был, наверное, одной из самых отвратительных эмоций, на которую только способны люди. Он подавлял, загонял в угол, мешал мыслить рационально, лишая достоинства, низвергая до ничтожной крысы. В такие моменты Том был готов вновь пожертвовать своей душой, вновь потерять способность к счастью, любви, радости, лишь бы это липкое ощущение исчезло из груди.       Гарри ощущал отголоски чужого страха, и сердце сжималось от сострадания, от желания помочь и как-то утешить, но слова сейчас будут лишь пустым звуком, бессмысленным сотрясанием воздуха, да и не был он в них силен.       Желание поддержать. Помочь так, как всегда Том помогал ему. Заверить в том, что все будет хорошо, хотя Гарри и не совсем понимал первопричины. Это был искренний порыв души.       Интуитивно Гарри потянулся к чужому клочку в голове, окутывая его. Его поддержка, забота — любовь? — окружила израненный осколок души, даря покой, забирая страх и обещая преданность.       Том хмурился, противясь чужому вторжению, но мерное гудение, почти мурчание, не ломилось внутрь, только нежно обнимало, дожидаясь когда двери откроют добровольно. Еще не до конца осознав происходящее, Том в итоге пустил внутрь себя душу ребенка, ощущая как неконтролируемый страх стихает, голова постепенно проясняется, а ощущение чужой надежной спины придает сил.       Том удивленно следил за происходящим. «Том?» — мальчик непонимающе потер пульсирующий шрам, ощущая подсознательно им творимое, но неспособный это полностью понять. «Все хорошо, Гарри»       Том улыбнулся немного хищно, по-новому разглядывая ребенка. В отличие от Гарри, он полностью осознавал происходящее и уже начал просчитывать свои дальнейшие ходы с учетом открывшегося. «Что… что произошло?»       Растеряно Гарри бегал глазами по темноте, цепляясь взглядом за неясные очертания предметов — люмос на кончике палочки погас, когда он погрузился в свои и чужие ощущения, потеряв контроль над заклятьем. «Ничего особого не произошло, успокойся. Ты молодец», — продолжал улыбаться Том. «Но что я сделал?» «Всего лишь помог мне справиться с наплывом чувств. Спасибо». — с долей искренней благодарности произнес Том.       Гарри немного покраснел, услышав первое не язвительное «спасибо» в исполнение Тома. «В следующий раз сделай так, пожалуйста, еще раз», — Том в первые на памяти ребенка был настолько вежлив.       Разве можно такой просьбе отказать? Даже если сам Гарри не до конца понял, что именно сделал. «Что ж, думаю, нам следует найти тебе книгу по окклюменции, а с остальным я разберусь позже, — глупые страхи ушли, и с ясным сознанием Том был, наконец, способен здраво размышлять и правильно расставлять приоритеты. — Книга должна находиться в другой части секции, скорее всего около входа, ведь эта литература не считается запрещенной».       Гарри кивнул, тихо прошептал «Люмос», чтобы осветить себе путь, и поспешил к выходу из Запретной секции. Они пробыли здесь уже более двух часов, и Поттер искренне радовался, что завтра воскресенье, и он сможет вдоволь наваляться, восполняя потерянные часы сна.       Гарри повезло вовремя услышать тихие шаркающие шаги, а потому успел затормозить у самого края стеллажа на пути к выходу. «Гаси!» — воскликнул Том, и мальчик поспешно прервал световые чары.       Мир погрузился в темноту резко, теперь Гарри не мог различить даже очертания предметов. Он вцепился в боковину книжного шкафа, внимательно прислушиваясь к шороху.       Сердце набатом стучало в ушах. Дыхание испуганно прерывалось.       Шаркающий звук ненадолго остановился, а затем раздался тихий скрип решетки, тогда же мальчик увидел свет от фонаря, с ужасом понимая, как близко к нему подобрались. — Кто здесь? — громко спросил скрипучий голос. — Выходите немедленно, маленькие ублюдки! Я знаю, что вы здесь.       Филч. Это был Филч.       Именно завхоз Филч, известный своим поганым характером и ненавистью ко всем детям без исключения, искал сейчас ночного нарушителя, которого отделяла от поимки только ничтожная деревяшка. «Уходим, тихо», — Том не растерялся, тут же начиная выдавать указания. Раз их еще не поймали, значит есть шанс на побег.       Гарри коротко кивнул, начиная медленно отступать в темноту, подальше от света фонаря.       Шаркающие звуки возобновились. — Я найду вас, гаденыши, — слышал бормотание Гарри, медленно огибая книжные стеллажи. «Книга! — Том увидел знакомый шипастый переплет на полке, — Возьми эту книгу и кинь ее в проход, а потом беги!»       Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы его напуганное сознание осознало чужие слова. Он слышал все приближающиеся шаги, проклятия Филча, ощущая, что поражение как никогда близко. «Гарри!», — чужое возмущение, как пощечина, ударило по душе Поттера, приводя в чувства.       Мальчик тут же схватился за нужную тяжелую книгу, взглянул на колючую обложку и, так и не разобрав ничего в темноте, что есть силы кинул ее в дальний проход.       Книга врезалась в стеллаж и шлепнулась на пол, раскрывшись. Стоило этому случиться как все вокруг заполонил ужасающий рев, от которого заложило уши. Гарри готов был поклясться, что видел как исписанные страницы книги сложились в лицо и рванули наверх, словно кто-то пытался вырваться из своего бумажного заточения. — Ах вы, твари! — услышал мальчик злобный выкрик Филча.       Завхоз быстро засеменил в сторону книги, открывая Гарри проход, и он со всей возможной скоростью рванул в сторону выхода.       Выбегая из дверей библиотеки, Гарри резко затормозил чудом успевая избежать столкновение с кошкой, сидящей на пороге.       Лысоватая кошка отпрыгнула от ребенка с громким шипением, сверкая желтыми глазами в темноте.       Гарри замер на несколько секунд, удивленно разглядывая животное. Кошка же, не теряя время зря, выгнула спину и громко замяукала, не сводя глаз с ночного нарушителя.       Громкие крики изнутри библиотеки уже стихли, видно Филч сумел угомонить неожиданно живую книгу, и Гарри отчетливо услышал его слова. — Ах, моя дорогая, ты нашла его! — голос старика был пропитан гордостью.       Гарри с ужасом взглянул на кошку и побежал дальше по коридорам, не поддавшись желанию пнуть наглое животное.       Миссис Норрис! Это была любимая кошка Филча, которая помогала ему отлавливать нарушителей. Гарри слышал о ней от Терри, вроде даже Драко прошипел пару раз про нее что-то нелицеприятное.       Ноги Поттера гудели, а дыхание было громким и тяжелым, когда он добежал до лестничного пролета. Не замедляя он побежал выше по лестнице, совершенно не следя за тем куда именно бежит, продолжая слышать за собой мяуканье миссис Норрис. От ловкой кошки оторваться было гораздо сложнее, чем от старого завхоза.       Взбежав по лестнице, он нырнул в ближайший коридор. Он позволил себе, продолжая бежать, немного удивиться тому, насколько этот коридор был запущен — пыль и паутина тут были повсюду, как будто домашние эльфы не имели сюда доступ, так же, как и в Запретную секцию. Чувствуя, что вскоре ноги могут подвести, и он просто свалится без сил, слыша приближающееся мяуканье, Гарри начинал терять всякую надежду, когда увидел закрытую дверь в середине коридора. Он поспешил к ней и попытался открыть, но проклятая деревяшка не поддалась, тогда Гарри в отчаянии выхватил палочку и направил ее на замок. — Алохомора!       Замок щелкнул и Гарри, наконец, открыл ее, забежал внутрь и вновь закрыл, привалившись к ней всем телом, чувствуя как дрожат ноги от неожиданного марафона. Слишком напуганный, чтобы осознать, что смог сотворить заклятие, которое с трудом давалось ему ранее, он весь превратился в слух, припадая к двери.       Мяуканье миссис Норрис было близко. Она ходила из стороны в сторону по коридору, не понимая куда делся ребенок. Спустя пару минут Гарри услышал знакомые шаркающие шаги. — Где он, дорогая?       Кошка пару раз длинно мяукнула, а затем затарахтела так громко, что мальчик услышал это даже через деревянную преграду — Филч взял на руки свою помощницу, нежно почесывая. — Ну, ничего не поделаешь, дорогая. Ты все равно молодец, отлично поработала. А маленького ублюдка мы поймаем в следующий раз. Пойдем, дорогая, угощу тебя твоими любимыми потрохами.       Чужие шаги все удалялись, пока и вовсе стали неслышными, и только тогда Гарри позволил себе долгий вздох облегчения. Он глубоко дышал, стараясь восстановить дыхание, чувствуя как легкие горят. «Прекрасная получилась физкультурная минутка, не думаешь?» — весело заметил Том, в его голосе тоже чувствовалось облегчение.       Гарри не сдержал тихого смеха. — Пфырк, — из глубины комнаты послышалось недовольное фырчанье, затем непонятный звон и громкое сопение.       Поттер испуганно замер, ощущая как только успокоившееся сердце вновь сбивается с ритма. Он оторвался от двери и сделал осторожный шаг вперед, выставляя руку с зажатой в ней палочкой. — Люмос.       Свет постепенно набирал силу, придавая непонятной темной громадине в центре комнаты отчетливый вид. «Твою мать», — очень емко прокомментировал происходящее Том, пребывающий в том же шоке, что и ребенок.       По середине комнаты спала огромная трехголовая собака, что заполняла собой почти все доступное пространство. Гладкая короткая коричневая шерсть, большие уши, прижатые к голове, и черные лапы, на которых устроились две огромные головы. Третья голова лежала рядом на полу, похрапывая. С их пастей обильно капала слюна, от чего на полу собралось уже несколько здоровенных вязких луж.       От яркого света две головы возмущенно заворочались, постепенно просыпаясь. Четыре маленьких черных глаза уставились на Гарри.       Цербер.       Гарри испуганно сглотнул, отступая к двери.       Собака поднялась на лапы. Две головы утробно зарычали на мальчика, а третья крайняя спящая голова, потеряв опору, безвольно повисла, пока, недовольно фырча — не проснулась. Все еще сонная, она ткнулась мокрым черным носом в шею другой головы, поскуливая. Средняя голова коротко гавкнула и аккуратно вцепилась в ухо соседней, дергая, заставляя повернуться и обратить внимание на замершего мальчика. Когда все три головы, наконец, обратили на него внимание, собака некоторое время просто молча рассматривала ребенка, видно плохо соображая из-за неожиданно прерванного сна, но вскоре зарычала еще злюще, клацая пастью.       Оценив острейшие клыки пса и не желая становиться чьей-то закуской, Гарри нащупал онемевшей от ужаса рукой ручку и выпрыгнул за дверь. Среагировав на резкое движение ребенка, собака тут же рванула вперед, рыча и щелкая зубами. Поттер еле успел захлопнуть дверь прямо перед одной из голов.       Не раздумывая более и сильно сомневаясь в надежности двери, Гарри побежал прочь из коридора, слыша негодующее завывание вслед.       Филч неожиданно перестал пугать Поттера. Да будь он рядом, мальчик с радостью запрыгнул бы в его старые морщинистые руки, прижимаясь к груди.       Завхоза он, конечно, не встретил. К огромному счастью, ведь такое потрясение сердце ворчливого старика могло и не выдержать. «Я убью Дамблдора, — прошипел все еще шокированный Том, когда мальчик сполз вниз по стене этажом выше, ошалелым взглядом смотря перед собой. — И Хагрида тоже». «Что… Что это, черт подери, было?» «Это был Запретный коридор. Теперь понятно почему именно запретный».       Они некоторое время просидели в тишине, справляясь с потрясением, когда Гарри неожиданно хрюкнул, прикрывая рот рукой, сдерживая слегка истеричный смех. «Ты чего?» «Приятно познакомиться, Пушок».       Вспомнив рассказ полувеликана о милом питомце, Том расхохотался, и Гарри, запрокинув голову, подхватил, сбрасывая нервное напряжение этой полной сюрпризов ночи.       Смех ребенка разнесся по коридору.       Пожалуй, хватит на сегодня с Гарри приключений.