Глава 11
20 марта 2022 г., 17:13
Из Гарри пока получался очень посредственный манипулятор. Хитрые расспросы ему никак не давались. Не мог он незаметно заставить другого человека раскрыться, исподтишка вытянуть нужную информацию. Дело с неизвестным мучителем профессора Квирелла за последующие несколько месяцев так и не сдвинулось с мертвой точки. Даже с помощью Тома разговорить Хагрида не получалось — полувеликан был ужасно мил в своей наивности, и говорил он хоть и охотно, но не о том, что нужно. Запретные темы лесник старательно избегал, отговариваясь то наисекретнейшей тайной, то поручением Дамблдора.
Каникулы закончились, и на Поттера вновь навалились учебные будни, заполненные ворохом конспектов. Все вопросы и тревоги слегка утратили свою актуальность, да и Том не то чтобы стремился растормошить ребенка и заставить докопаться до сути происходящего, полностью отдавшись своим раздумьям о грядущем.
Впервые за долгое время сомнения в правильности принятого решения одолевали его. Желание заполучить обратно собственное тело все еще превалировало, но уверенность в придуманном на ходу плане слегка покоробили вспыхнувшие сомнения.
С юности Тома умело соблазняли загадки. Их раскрытие дарило новые знания, а это означало увеличение силы. Власть нельзя было получить без информации, она не дается просто так. Не видя цельной картины, невозможно было оценить плюсы и минусы своих действий.
Сейчас ему не доставало сил, цельного разума для выводов. Что-то мешало мыслить с холодной расчетливостью.
Том еще при обучении в Хогвартсе обнаружил особую черту, что отличала его от всех остальных: окружающие люди сближались, страдали и переживали о других людях. Дружба и привязанность, подростковые страдания и бунты во имя любви — все это было для него чуждо. Люди представлялись ему глиняными куклами. Их было много, они ходили, разговаривали и чувствовали, но не вызывали какого-либо отклика. Так было всегда. Эту черту, которая постороннему покажется жуткой, которую всегда ставил ему в вину Дамблдор, Том считал своим главным достоинством. Много позже после окончания Хогвартса он, наконец, понял причину своей несхожести и нисколько этим не обеспокоился. Он не пытался исправить то, что не считал неправильным — и пусть директор хоть наизнанку вывернется, пытаясь доказать ему обратное.
Последние же несколько лет он чувствовал то, что чувствовать ему всегда было чуждо. Причина тому была не в его неожиданно проснувшейся человечности. Дела обстояли куда интереснее, и часть Тома умирала от любопытства, желая изучить и узнать, к чему все может привести, и как обратить это себе на пользу.
Смерти ребенка Том не желал, хоть это и в разы упростило бы ему жизнь. Особенно сейчас в Хогвартсе, когда раздвоенное сознание перестало угнетать разум и затемнять воспоминания, а воссоединение и возрождение было как никогда близко.
Но что поделать? Том всегда излишне стремился к знаниям, что могут подарить ему больше силы. Эта тайна касалась непосредственно его, а значит не раскрыть ее — утратить контроль над собственной жизнью.
Наступила весна, и снежные курганы исчезли без следа, оставив свое царствие на откуп топкой грязи. На улице значительно потеплело, и теперь не приходилось запираться за стенами замка, кутаясь в теплые мантии. Снова можно было неспешно прогуливаться, не боясь окоченеть, и только слякоть портила радостную картину, впрочем, с такой скоростью потепления вскоре и от нее не останется и следа.
Поттер продолжал еженедельно навещать Хагрида и надоедать ему своими расспросами. Компания полувеликана все также манила Гарри больше, чем его однокурсники, которые за полгода привыкли к отстраненности знаменитого мальчика-который-выжил. Но, сдерживая данное слово, Поттер честно пытался влиться в общее течение жизни замка, что получалось у него с переменным успехом.
Терри продолжал проводить все свое свободное время с новыми друзьями с Гриффиндора, а Рон, с возвращением друзей, больше не высказывал большого желания общаться с Гарри. С одной стороны, это огорчало, а с другой, радовало, ведь компания рыжика всегда вызывала гудящее раздражение со стороны Тома. Не желая лишний раз нервировать лучшего друга, Гарри не пытался сблизиться с этой тройкой — Терри, Гермионой и Роном.
Зато общение со своим факультетом набирало обороты. Особенно Гарри сошелся с Майклом, который познакомил ребенка и с остальными первокурсниками Когтеврана. Преимущественно это были мальчики — женская половина предпочитала общаться между собой, да и Майкл, как и Гарри, не сильно стремился к близкому знакомству с девочками.
Гарри сумел познакомиться со многими старшекурсниками. Это было довольно просто. Все, что ему потребовалось — спуститься пару раз вечером в гостиную и присоединиться к кружку помощи с домашним заданием. При близком рассмотрении, Когтевран оказался удивительно дружным факультетом. Общее стремление к знаниям скрепляло их, и, несмотря на ходящий слух о представителях факультета ворона, как о гордых одиночках, они всегда с радостью объединяли свои усилия с тем, кто может оценить и поддержать их замысел. Многие из них отличались недюжинным умом, а потому были в состоянии понять, что в некоторых поприщах невозможно добиться победы в одиночку.
Гарри понял, что ему нравится участвовать в общем обсуждении каких-то вопросов. Все эти споры и предположения, порождающие новые вопросы, были интригующими, дискуссии факультета напоминали увлекательную игру, к которой хотелось присоединиться.
За последующие месяцы Поттер сумел в некотором смысле сблизиться с Малфоем. Лучшими друзьями они так и не стали, но общение между ними больше не напоминало игру в одни ворота, где один говорит что-то ужасно раздражающее, а другой терпит это и улыбается.
— Твой отец настолько влиятельный? , — усмехнулся Гарри.
Сказано это было с долей иронии, и Драко не мог не почувствовать это.
— Да, он очень крутой, — недовольно поджал губы ребенок. — Он состоит в Попечительском совете, у него успешный бизнес, он очень богат — разве это не делает его очень влиятельным?
Они стояли рядом, прислонившись боком к подоконнику в одном из коридоров, где и наткнулись случайно друг на друга. Малфой, по сложившейся уже традиции, отослал своих верных дружков-телохранителей. Гарри успел несколько раз продемонстрировать свое неудовольствие от их присутствия, обрывая их разговоры и презрительно кривя лицо. Поддерживал Поттер диалог только тогда, когда они оставались наедине, а в остальное время даже не пытался изобразить заинтересованность. В желании произвести правильное впечатление Драко был удивительно послушен и охотно подстраивался под Гарри, улавливая эти мелкие нюансы.
Малфой, как оказалось, везде и всегда пытался кому-то что-то доказать, изображая из себя того, кем он не является — и чаще всего он изображал своего отца, который был ему примером во всем. При близком общении это сильно бросалось в глаза. Манипулировать подобным было так просто, что Гарри становилось смешно. Для гордого павлина, коим изображает себя Драко, он был слишком зависим от чужого мнения. Его попытки не посрамить свою фамилию были по-детски глупы.
«Родитель из Люциуса, конечно, получился отвратительный, — презрительно на это кривился Том. — Не думаю, что его отец Абраксас одобрил бы такой подход. Он же просто ломает своего сына… Жалкое зрелище».
Жалкое или нет, но Гарри признавал, что это очень удобно. Если согласиться с Драко в одном, тот охотно уступит в другом. Кроме некоторых тем, касающихся его семьи, блондин легко менял свое мнение в угоду собеседника.
— Я слышал, что он на плохом счету у Министерства из-за служения Темному лорду.
Малфой вздрогнул и с опаской посмотрел на собеседника.
Гарри заинтересованно следил за блондином.
— Ну да, — Драко старательно подбирал слова. — Но Министерство не может ничего особо сделать. Они часто устраивают неожиданные проверки отцу и все.
— А что с другими бывшими Пожирателями? Наверное, тяжело встать снова на ноги, после окончания войны.
Малфой фыркнул презрительно, скрестив руки на груди.
— Да что они могут сделать? Кого могли, они уже посадили, а у других есть влияние и деньги, так что они бессильны.
Гарри задумчиво кивнул. Примерно этого он и ожидал.
— Значит, они продолжают придерживаться политики Темного лорда?
Драко нахмурился. Излишняя сосредоточенность на этой теме начала настораживать его. Он не мог сказать ничего определенного, хоть с языка и рвались слова о величии и силе, о которых часто рассуждал отец.
Том разочарованно вздохнул.
«Слишком прямо, Гарри».
Мальчик виновато закусил губу.
«Лучше сейчас сменить тему, не надо раньше времени выдавать свою заинтересованность», — Том был недоволен, но не сильно. Как информатор Малфой пока мало что мог дать, но как тренировочная мишень подходил прекрасно.
Гарри, огорченный своей оплошностью, последовал совету Тома. Ребенку, как и всегда, не хватало слизеринской хитрости для таких попыток вытягивания информации. По натуре своей он был достаточно прямолинеен, а непонятные хождения вокруг да около только раздражали. Поттер не забросил это дело только из-за Тома и его умения превратить процесс в увлекательную игру шпионов. В этой игре, кстати, Гарри безбожно проигрывал.
Гарри, не изменяя своим привычкам, хотя бы раз в неделю навещал Хагрида. Полувеликан в последнее время был странно взвинчен. Больше он не звал его к себе в гости, старался быстрее спровадить, а в разговорах был рассеян, часто совершенно не слушая и отвечая невпопад.
Однажды вечером в субботу Поттер, как обычно засел в своем закутке в библиотеке, старательно выводя кривые буквы на пергаменте для профессора Флитвика. Эссе по Чарам задали неделю назад, и Гарри, к своему стыду, совершенно про него забыл, а сдать его следовало уже в понедельник.
Все в Хогвартсе пользовались перьевыми ручками, и мальчику до сих пор было сложно приноровиться к ним, а потому все его сочинения были едва разборчивыми. Никто за это его, что удивительно, не ругал. Преподаватели относились к подобному совершенно спокойно, давно привыкнув расшифровывать каракули студентов. Связано такое спокойствие было с большим количеством магглорожденных, которые каждый год пополняли ряды студентов и не были в начале, как и Гарри, научены управляться с перьями. Том предлагал ему заказать прописи и в свободное время тренироваться на них — так в свое время поступил сам Том. Но Гарри не страдал такой же тягой к идеальному, потому, потакая своей лени, отказался.
Когда тонкий стержень в очередной раз выскользнул из его пальцев и украсил пергамент парой чернильных пятен, Гарри раздраженно вздохнул, закрывая чернильницу и отодвигая подальше недописанное эссе.
«Время перерыва?» — насмешливо спросил Том.
Гарри возмущенно фыркнул, убирая пергамент и чернила обратно в сумку, решив закончить эссе завтра. Все равно воскресенье и заняться вечером будет особо нечем.
«Собираешься делать все в последний момент?»
Гарри закатил глаза, услышав этот ненавистный нравоучительный тон, и демонстративно закрыл уши, прекрасно осознавая, что это ничем не поможет, зато отлично продемонстрирует его отношение к подобным речам.
Едва вывернув из-за очередного стеллажа, Поттер чуть было не столкнулся с Хагридом. Великан придержал неуклюжего когтевранца за плечо, чтобы тот не упал, вторую же руку он поспешно завел себе за спину, пряча от любопытного взгляда, но Гарри успел заметить зажатую в ней книгу.
— Привет, Гарри, — полувеликан пару раз поспешно хлопнул мальчика по плечу, от чего тот снова чуть не упал. — Ты, это, прости, мне, кхм, спешить надо, так бы мы могли бы, ээээ, поговорить, но надо, это, на… на огороде поработать, во. Так что удачи, Гарри, а я, ну, пойду.
Речь Хагрида была очень быстрой. Он запинался, краснел, бледнел, а договорив, развернулся и быстро удалился из библиотеки, крепко прижимая неизвестную книгу к груди.
«Хагрид… в библиотеке?.. — медленно уточнил Том. — У меня галлюцинации?»
«Тогда это массовая галлюцинация», — проговорил Гарри, продолжая стоять на месте и пялиться на дверь, за которой скрылся полувеликан.
Гарри очень нравился Хагрид, но он мог честно признать, что тот был не очень умным существом. Влияние то Тома и его язвительных комментариев о умственных способностях всех вокруг, или личные наблюдения, но Хагрид в библиотеки был эпатажным зрелищем.
Том был почти полностью уверен, что все события, происходящие в последнее время, неразрывно связаны, и решил подтолкнуть Гарри к наблюдению за великаном, чтобы разобраться в творившемся.
Если бы Том заранее знал, что именно скрывает лесник, то он ни за что не позволил бы ребенку даже приблизиться к этому душевнобольному дуболому.
***
На следующий день Гарри решил навестить Хагрида, чтобы разобраться в происходящих с ним странностях. Подходя к хижине, мальчик отметил, что шторы в доме полувеликана были плотно задернуты. Это было странно, обычно Хагрид всегда широко распахивает окна, особенно в это время года, потому как с закрытыми ставнями и без прохладного ветерка в его доме становится ужасно жарко. Подойдя к двери, Гарри постучал, а затем пару раз безрезультатно дернул за ручку. Дверь оказалась закрытой, а это было в несколько раз страннее, чем закрытые окна. Хагрид никогда не закрывал двери, ведь чувствовал себя в Хогвартсе в абсолютной безопасности и всегда был рад гостям. Поттер уже стал по-настоящему волноваться: не случилось ли что с его другом. Такие странности не могли начаться с пустого места и разум подкидывал разные страшные предположения, а самым пугающим из них было — он больше не рад меня видеть. Мальчик закусил губу и еще пару раз настойчиво постучал в дверь, раздумывая: что с ним сделают, если он разобьет окно, чтобы пробраться внутрь. К счастью, делать ничего разрушительного не пришлось, потому что именно в этот момент великан, наконец, приоткрыл дверь. Причем именно приоткрыл. Через созданную щелочку Хагрид внимательно осмотрел Гарри и проверил окрестности. Только убедившись, что кроме когтевранца никого поблизости нет, он утянул мальчика внутрь, сразу же захлопывая за ним дверь и навешивая на нее тяжелый на вид засов. «Что с ним такое?» Поттер взволнованно осматривал красного как рак великана. Волосы его и в обычном состоянии никогда не выглядели аккуратными, а сейчас они мокрые торчали в разные стороны. Лицо Хагрида было нездоровым, и по нему, не прекращая, струился пот. Да и сам Гарри, стоило переступить порог, сразу же почувствовал нечеловеческую жару, исходящую от затопленного камина, и маленькие бисеринки пота стали образовываться на висках. Гарри отметил одежду великана, и сердце на секунду защемило от счастья. На Хагриде был надет тот самый кожаный фартук, который мальчик подарил ему на Рождество. Впрочем долго на этом факте он не задержался. Духота в помещении стояла невыносимая. — Х-хагрид? — было так жарко, что каждый вздох давался с трудом, отчего вскоре начала слегка кружиться голова. — Может стоит открыть окна? — Не, Гарри, прости, никак нельзя, — покачал головой Хагрид и бросил взволнованный взгляд в сторону камина. — Так, эээ, зачем пришел? Поттер был умным мальчиком и проследил за взглядом великана, ненадолго оторопев, когда взор упал на зажженный камин. В центре камина на железной сетке лежало массивное черное яйцо, окруженное языками пламени. «Что за черт творится в Хогвартсе?!» — слегка истерично воскликнул Том в его голове. — Эм, Хагрид, что это у тебя там? — осторожно спросил мальчик, не отрывая взгляда от яйца. — А… ну… — Хагрид отвел глаза и нервно начал дергать себя за бороду. — Ну… это… «Это же то, что я думаю?» — с восторгом уточнил Гарри, вспоминая изображения точно таких же яиц со страниц справочника по магическим существам. «Гарри! — возмущению Тома не было предела, когда он уловил радость ребенка. — Ты с ума сошел?!» — Это же… драконье яйцо? — выдохнул мальчик. Гарри приблизился, забыв о жаре, и присел перед камином, стараясь не опалить мантию огнем. Он аккуратно протянул руку к яйцу. Прикоснувшись к его черной оболочке самым кончиком пальцев, Поттер, ойкнув, отдернул руку — пламя сильно затопленного камина обожгло его кисть, но само яйцо оставалось удивительно холодным. Том все это время заходился испуганным криком в его голове, перемежая слова об осторожности и оскорбления. «У тебя совсем инстинкта самосохранения нет?! — зашипел Том. Пусть боли как таковой он и не почувствовал, но фантомные ощущения все же были не из приятных. — Почему ты все время тянешь руки ко всякой гадости?!» Хагрид всплеснул руками и, в несколько шагов приблизившись к Гарри, потянул его подальше от открытого пламени. — Ты чего, Гарри! — полувеликан поохал над его обоженной рукой и обмазал покрасневший участок кожи какой-то болотного цвета мазью с цветочным ароматом, а затем обмотал руку грязным лоскутом ткани. — Осторожнее надо, ты, это, не приближайся лучше. Пламя ж ого-го какое. Гарри виновато улыбнулся, прижимая к груди поврежденную конечность, а затем, усевшись поудобнее на стул, потребовал подробностей. — Я, это, выиграл его, — признался смущенный великан. — Несколько недель назад выиграл. Пошел вниз, в деревню, посидел там… ну… выпил. А тут незнакомец какой-то, в карты ему сыграть охота. Хотя, если по правде, так он… э-э… даже рад был, что яйцо проиграл, — видать, сам не знал, куда его девать-то. «Выиграл яйцо дракона», — непередаваемым тоном повторил Том, возводя очи горя. — Это круто! — от переизбытка эмоций мальчик подскочил на своем стуле. — И что ты будешь с ним делать? — Ну, я, это, книгу недавно из библиотеки взял. Хагрид прошелся по хижине до своей кровати и взял книгу, лежащую в изголовье, плюхнув ее на стол перед Поттером. Эта оказалась та самая книга, которую мальчик заметил краем глаза в руках у великана вчера. Книга с коричневым переплетом, а на обложке нарисован очень миленький, почти мультяшный, дракончик, окруженный осколками скорлупы — «Разведение драконов для удовольствия и выгоды». — Старовата, конечно, но там все про это есть, — продолжил великан, пока Гарри пролистывал книгу. — Яйцо в огне надо держать, вот как! Потому что драконихи на яйца огнем дышат, согревают их так. А когда он… ну… вылупится, надо ему раз в полчаса ковшик цыплячьей крови давать и… э-э… бренди еще туда доливать надо, — великан выдернул книгу из рук мальчика и быстро начал перебирать страницы, пока не нашел нужную, и ткнул в нее пальцем. — А, вон, смотри — это как яйца распознавать. Это, что у меня — это норвежского горбатого, редкая штука, так вот. — Это очень здорово, Хагрид! — воскликнул Поттер, а Том, судя по звуку, хлопнул себя по лбу ладонью. Великан смущенно закряхтел и присел на стул рядом с мальчиком, начиная делиться планами на уже любимого питомца. Гарри в начале внимательно слушал и улыбался, но со временем улыбка скисла, а на лбу появились морщинки от того, что мальчик стал хмуриться, беспокойно ерзая — все это время он был сосредоточен на внутреннем диалоге, недоступном окружающим. «Я, конечно, не люблю Хагрида и не расстроился, если бы его, к примеру, посадили в Азкабан, или он просто и незатейливо умер, но не знал, что ты разделяешь мои стремления», — в своей манере скалился Том. «Ты о чем?» — нахмурился мальчик, слегка склоняя голову и удерживая на лице улыбку, обращенную к Хагриду. «Я о том, — начал Том, усмехаясь, — что разведение драконов запрещено. За это твоего бородатого друга вполне можно сослать в Азкабан». Мрачная черная цитадель на отдаленном и богом забытом острове, а вокруг нее темными тучами плавают угрожающие тени. Великана в наручниках в сопровождении нескольких суровых стражников с размыленными лицами заводят внутрь, и он напоследок кидает грустный взгляд из-под неопрятной копны волос, готовясь сгинуть там навсегда — картина ярко предстала перед глазами ребенка. Гарри уже слышал о отвратительной магической тюрьме — Азкабан. Это тюрьма находилась посреди моря на маленьком островке и оттуда невозможно было сбежать. Огромная цитадель занимала весь остров, а самое ужасное, что населяли ее дементоры — монстры, питающиеся счастливыми воспоминаниями и могущие довести человека до безумия. Как бы не искал, мальчик так и не смог найти изображения этих тварей в библиотеке, но описания Тома было вполне достаточно, чтобы дрожь пробежала по позвоночнику. По словам друга, такая участь была хуже смерти. «Но не волнуйся, — холодно улыбнулся Том. — Скорее всего Хагрид даже не доживет до момента своего заключения. Драконы — не домашние зверюшки, Гарри. Это огромные огнедышащие монстры, хищники, способные убить». Прекрасно поняв по замершей фигуре, что его речь имела успешное действие, Том улыбнулся еще приторнее. «А теперь напомни мне, дорогой, из чего сделан дом Хагрида?» «Из бревен», — шепотом выдохнул Гарри, сглатывая. «О да. Я уже представляю эти отчаянные крики, когда он будет задыхаться от дыма, сгорая в собственном доме — будто музыка для ушей. Огонь драконов не простой — магический, потушить его будет гораздо труднее. А Хагрид даже не окончил Хогвартс. Он не будет способен защитить себя и умрет по собственной глупости». В голосе друга не было и капли жалости, только холодная насмешка. Судьба полувеликана не заботила его, только желание сберечь глупого ребенка от очередной глупости заставило произнести эту безжалостную речь, возвещая о очевидных последствиях. В иной ситуации он бы остался в стороне, с удовольствием наблюдая за разворачивающимися событиями, но когда ситуация грозит затронуть и его, он, разумеется, не может не вмешаться. Детский восторг Том с натяжкой и мог бы понять, но грандиозная тупость великана была выше его знания, да и действия директора, нанимающего это в замок полный детей, вгоняли в ступор. Что это — хитрая уловка или наивная вера в лучшее в людях? Он бы посмеялся над лицом старика, когда от его наивности пострадают вверенные в заботу дети. Гарри пробрало. Первый энтузиазм от перспектив воочию увидеть легендарное существо схлынул с него, подобно безжалостной морской волне, оставив после себя только привкус песка и грязной воды — страх и растерянность. — Хагрид, — неуверенно начал ребенок, перебивая великана в середине его рассуждений о том, как он будет начищать щеткой своего питомца, а затем любоваться его сверкающей на солнце чешуей, на зависть всем прохожим. — Может, стоит сказать Дамблдору?.. Мальчик неуверенно смял мантию на коленях. Хагрид задумался, но думал недолго, расплывшись в заговорщической улыбке. — Ты, это, Гарри, может и прав, — он почесал голову, а затем судорожно помахал перед лицом рукой, пытаясь отогнать жар. «Да неужели?» — фыркнул Том. — Токо, давай-ка мы это как сюрприз оставим, а? — Хагрид задорно подмигнул, и Гарри постарался выдавить что-то похожее на улыбку. — Ты его лицо представь! Когда он приходит и видит целого дракона! Тогда Хогвартс точно неприступным станет, кто же захочет теперь то на него нападать, если его целый дракон защищает! «Да, — протянул позабавленный Том, жмурясь от приятной картины. — Я представляю какое у него будет лицо». Гарри почти против воли хмыкнул, улыбнувшись краешком губ, и великан тотчас принял это на свой счет, вновь заводя разговор, но уже о силе и непобедимости драконов, что «никакой Ты-знаешь-кто больше на Хогвартс не позарится, зуб даю». Том продолжал насмешливо улыбаться, слушая чужие рассуждения. «Раз ничего не сделаешь, то просто не приближайся к этому идиоту больше. Ты останешься цел, а картина выйдет презабавная». Гарри поджал губы, возмущенный тем, что предполагаемая смерть Хагрида вызывает у его друга радость. — Но, может, все же?.. — великан отмахнулся от него, полностью уйдя в грезы, и Гарри отчаянно вздохнул, понимая, что Хагрид его вовсе не слушает. — У тебя же дом деревянный, Хагрид.***
Идея написать Чарли пришла в голову Гарри через неделю. Каждый день он навещал великана, пытаясь как-то вразумить, урезонить чужое исступление, но все попытки улетали в никуда. Хагрид вовсе забыл обо всем, кроме яйца, практически не выходя из хижины, забыв о своих заботах лесника, только квохтал как курочка-наседка, не обращая на окружающее внимание. «Он сошел с ума», — выдохнул как-то Гарри, наблюдая как полувеликан сюсюкается с яйцом, помешивая кочергой дрова в камине. «Рад, что ты заметил, — с долей презрения обронил Том, наблюдая за сгорбленной фигурой глазами мальчика. Как-то, сидя за очередным эссе в библиотеке, Гарри неудачно дернул рукой, от чего книга, лежащая на краю стола, упала и из нее выпал сложенный кусок пергамента, мягко спланировав на пол. Мальчик досадливо цыкнул, нагибаясь, чтобы исправить последствия своей неловкости, и кинул короткий взгляд на пергамент, узнавая в нем письмо Чарли. Поттер тут же вскочил, радостно вскрикнув. «Чарли! Ну конечно! Чарли!» «Может и сработать». Получив одобрение друга, Гарри тут же поспешил к великану, наплевав на позднее время и недописанное эссе. Хижина лесника утопала в вечерней тьме, но за все так же закрытыми шторами почти незаметно пробивался свет от зажженного пламени. — Хагрид! — Гарри настойчиво постучал в дверь, нетерпеливо дожидаясь пока ему откроют. Вид Хагрида был помятым и слегка нездоровым. Впрочем, в последнее время он выглядел так почти всегда. Безвылазное нахождение около горящего камина в теплое время года плохо сказывалось на его состоянии. — Чарли! — замахал рукой ребенок с зажатым в ней письмом перед лицом великана. — Давай напишем Чарли! Хагрид нахмурился, явно недовольный причиной прихода мальчика, ведь расставаться с любимым питомцем, пусть и не вылупившимся, он не желал. Великан шире открыл дверь, как бы приглашая мальчика зайти внутрь и обсудить все там. Гарри кинул взгляд внутрь, даже с такого расстояния чувствуя невыносимый жар, и несчастно посмотрел на великана. Хагрид вздохнул, все же выйдя из хижины и плотно закрыв за собой дверь. — Он же твой друг, да, Хагрид? — настойчиво продолжил Поттер. — Так давай напишем Чарли и спросим у него как поступить! Полувеликан задумался, смотря на мальчика с явным сомнением, но Гарри был непоколебим в своем желании спасти друга от верной смерти и продолжил уговоры. — Ты ведь знаешь, что он огнедышащий, да? А если он как-то навредит детям? Или подожжет Запретный лес? Или твою хижину? Если он улетит отсюда, и его кто-то увидит? Если… Хагрид замахал руками, прерывая речь ребенка. Он хмурился, тяжело повздыхал, но в итоге ответил согласием, и Гарри чуть было не исполнил перед ним победный танец, сверкнул счастливой улыбкой и умчался обратно в замок, стребовав обещание заняться письмом прямо сейчас. — А я ведь знал, Гарри, что не смогу его оставить, только вот… эх… — напоследок махнул рукой Хагрид, расстроенно ковыляя обратно к себе в хижину. «А жаль, я б посмотрел на Дамблдора». Том усмехнулся, но, кажется, тоже вздохнул свободнее — одной проблемой на его голову меньше.***
Гарри сонно хлопал глазами, почти вслепую тыкая вилкой в кусочки запеченой картошки и отправляя их в рот. Он сидел согнувшись, одной рукой подпирая голову, и без особого интереса оглядывал почти пустой Большой зал. Большинство студентов оказались достаточно здравомыслящими, чтобы не подниматься в эту несусветную рань в законный день отдыха и продолжали сладко спать, зарывшись носом в подушку, пока Гарри натурально страдал, не в силах собрать мысли в кучу. До этого ужасного дня Поттер мог с гордостью причислить себя к разумным людям, отсыпающим этот день по полной, но новые знания, как оказалось, влекли за собой новые страдания, которым он был не способен дать бой. Ведь он совершенно не выспался. Не выспался. «Ой, да хватит уже страдать!» — не выдержал, наконец, мысленные стенания ребенка Том. Гарри фыркнул и гаденько улыбнулся, начиная водить свои мысли по кругу, приправляя их еще большим количеством нытья и недовольных мычаний. «Мы ведь договорились, что с сегодняшнего дня начнем учиться окклюменции. Не моя вина, что начальные азы тебе лучше практиковать ранним утром», — Том был крайне раздражен непрекращающимися жалобами. Гарри фыркнул еще громче, не обращая внимание на удивленные взгляды однокурсников и пристальный взор одного мрачного профессора за преподавательским столом. «Я просто не понимаю зачем! Этот день - мой последний шанс выспаться! Почему нельзя было завтра или никогда?» «Потому что, — сердито начал Том, повторяя свои слова уже в который раз. — азам следует обучаться утром или перед сном. А завтра мы не можем это сделать, потому что начнутся уроки, а я не знаю сколько времени у тебя может занять уход в медитативное состояние». «Я просто усну, как и в прошлый раз», — недовольно проворчал Поттер. Попытки обучения окклюменции начались еще в пятницу вечером. После того как Гарри закончил читать стащенную книгу, Том еще раз пробежал по основным моментам, ответил на несколько вопросов и, отдав последние инструкции, спрятался в его сознании, чтобы не отвлекать. Медитация оказалась главным пунктом при освоении окклюменции. Прежде, чем начинать строить блок в своем сознании, следует научиться это самое сознание чувствовать и уметь в него погружаться. Том, как и обещал, никуда не исчез, и Гарри краем сознания ощущал его вялое копошение в глубине, но он не мог ни услышать его мысли, ни вызвать перед глазами уже родной образ. Как друг соизволил объяснить, это требовалось для того, чтобы их сознания не перемешались, и Поттер четко научился их различать. Задернув полог, Гарри вытянулся по струнке на своей постели и попытался в реальности воспроизвести все инструкции. Очистить мысли на проверку оказалось не так и просто — они продолжали ворочаться, вяло течь или неожиданно всплывать, когда мальчик подумывал, что уже добился успеха. Когда он стал ощущать что-то сродни медитативного состояния, и мысли начали постепенно испаряться из головы, с утра оказалось, что он просто и незатейливо уснул. Том долго после этого ворчал, почти грустя из-за того, что у Поттера, как оказалось, совершенно не было врожденной предрасположенности к окклюменции, которую в свое время обнаружил у себя Том. На следующий день, потерпев такое же фиаско, Том раздраженно оповестил его о их новом расписании. Перенести их медитацию на утро было единственной идеей Тома. В это время Гарри уже не так должно было клонить в сон, да и сил за ночь он успел бы понабраться. К тому же Том полностью забраковал медитацию в лежачем состоянии, поэтому Гарри предстояла еще одна каторга, кроме раннего подъема — сидеть с ровной спиной в позе лотоса, не опираясь ни на что. Даже мысли об этом заставляли спину ныть. К счастью ребенка, их планы разрушили, и они откладывались на неопределенный срок, потому как вскоре, когда мальчик уже собирался уходить из зала, перед ним величественно приземлился его филин Шарль, протягивая лапу и милостиво разрешая себя погладить. Отвязывая письмо, Гарри уже знал от кого оно. Только Хагрид присылал ему неаккуратные обрывки пергамента. Поттера не так уж сильно возмущала эта привычка великана, она казалась ему скорее непосредственной, в очередной раз подчеркивая их дружбу, но Том был категорически против подобного и каждый раз при получении послания от лесника глубоко оскорблялся. В записке было лишь два размашистых слова, написанных явно в спешке. «Он вылупляется». Гарри тут же подскочил, собираясь со всей доступной скоростью рвануть в сторону хижины лесника, когда Том в голове раздраженно цыкнул, а от шрама начало распространяться неприятное гудение. «Что?» «Ты серьезно собираешь рисковать жизнью из-за любопытства?» — Том закатил глаза, всем видом источая презрение к его детским забавам. Гарри хотел бы сказать, что это всего лишь детеныш, что там будет Хагрид и никакая смертельная опасность ему не грозит. Но решил не распыляться почем зря, прекрасно осознавая, что подобные заверения не достигнут Тома, и тот останется при своем мнении, поэтому просто сложил руки на груди и едко обронил: «Да». Том задохнулся от возмущения, и Гарри схватил свою сумку и поспешил к Хагриду, победно улыбаясь. Он так и не заметил пристального взгляда черных глаз — Ужас Подземелий задумчиво хмурился ему вслед.***
Гарри сидел на корточках около огня, а рядом с ним на коленях примостился Хагрид. Они вместе гипнотизировали яйцо в центре пламени, уже более десятка минут дожидаясь каких-либо изменений. На руках великана были надеты кожаные прихватки, и он время от времени сжимал в волнении кулаки. Недавно яйцо начало трястись — оно ходило ходуном из стороны в сторону, чуть не свалившись с железной сетки на деревянные полы хижины. Но вот оно успокоилось и больше не подавало признаков жизни. Хагрид расстроено продолжал следить за яйцом, готовый подметить любое его движение, вытащить из камина и перенести на стол. На нем уже лежало несколько подушек, которым великан попытался придать вид, схожий с гнездом — подушки были сшиты друг с другом грубыми стежками и держались на честном слове. Счесть их лежанкой мог разве что человек с плохим зрением, да и то издалека. Гарри эта лежанка умиляла, ведь Хагрид точно не умел управляться с ниткой и иголкой, но все же проделал такую работу для своего питомца. Том продолжал оставаться таким же раздраженным, но с комментариями пока не лез. Именно что пока. О границах его терпения тонко намекала колющая боль в шраме. — Хагрид! — воскликнул ребенок, подскакивая со своего места. Великан уже и сам заметил движение яйца и поспешил перенести его на лежанку. Детеныш внутри будто что-то почувствовал и начал двигаться еще активнее, отчего Хагрид чуть было не уронил его на полпути к столу. От яйца стал слышаться тонкий неприятный визг. Хагрид встал над ним, нетерпеливо потирая руки. Гарри замер рядом, наклоняясь поближе к столу, но в этот момент послышался предупреждающий возглас Тома. «Спрячься за Хагридом!» Мальчик, не раздумывая, сделал несколько шагов, скрываясь за надежной спиной великана, и, как оказалось, сделал это очень вовремя. Яйцо бешено затряслось, а визг из него превысил допустимый человеческим ушам порог. Мальчик закрыл уши, морщась, и в этот момент с громким треском во все стороны разлетелась скорлупа. Хагрид перед ним вздрогнул и сделал неловкий шаг назад, чуть не сбив с ног ребенка. Лесник посмотрел на него, неловко улыбнулся, а затем вновь полностью сосредоточился на детеныше. Гарри испуганно проследил за каплей крови, стекающей по чужой щеке. Разлетевшаяся скорлупа зацепила великана. Если бы не предупреждение Тома, то и Поттер мог бы серьезно пострадать, но сильной благодарности к другу в этот момент мальчик все равно не испытывал. «Ты мог бы предупредить!» — Гарри был зол. «Я и предупредил», — пожал плечами Том, оставаясь таким же безучастным. «Ты мог бы предупредить заранее!» «Зачем?» Мальчик зажмурился, сдерживая гнев, и решил оставить развитие этой темы на потом. Она, скорее всего, перетечет в ссору, а сейчас Гарри больше волновал дракон на столе. Дракончика при всем желании нельзя было назвать симпатичным. Он напоминал тощего облезлого щенка, только крылья, непропорционально большие для маленького тельца, говорили о том, что перед ними настоящий дракон. Морда была вытянутой, а желтые глаза с вертикальными зрачками — выпученными. Все его тело было не черного, как на картинке в энциклопедии, а какого-то темно-сероватого оттенка, и только на голове пробивалась пара бугорков белого цвета, обещающих со временем превратиться в острейшие рога. Дракончик осоловело оглядывался по сторонам, нетвердо держась на ногах. Он сделал пару неуверенных шагов вперед, а затем звонко чихнул и сел на попу, недоуменно тряхнув головой. Казалось, что Хагрид сейчас растечется лужицей. — Посмотри, Гарри, какой красавчик, — проворковал он. Великан протянул свою огромную лапищу к детенышу, желая потрепать по голове. Стоило руке Хагрида приблизиться, как дракончик издал какой-то неясный утробный звук, должный звучать угрожающе, и попытался укусить. Острые маленькие зубки лязгнули, чуть было не задев непрошеную конечность, но, видно, малыш не совсем правильно рассчитал траекторию и щелкнул пастью в воздухе, по инерции завалившись вперед и с трудом удержавшись на лапах. — Какой же он умный! — воскликнул великан. — Сразу узнал свою маму. Том презрительно скривился, но ничего не сказал, предпочитая оставаться молчаливым зрителем в этом театре абсурда. Гарри с нарастающим ужасом следил за сюсюкающемся Хагридом, который совершенно не осознавал, что чуть было не лишился части руки. «Он сошел с ума» — уверился в своем выводе мальчик.***
Всю следующую неделю Гарри не знал покоя. Каждый день он приходил к Хагриду и помогал ему заботиться о драконе, которого великан вскоре назвал Норбертом. Норберт рос буквально на глазах — каждый день он увеличивался на десяток сантиметров. Спустя уже пару дней вместо дыма из его ноздрей стали вырываться искорки, и Гарри со страхом ожидал того момента, когда тот научится дышать огнем. Дракона никак нельзя было назвать смирной домашней зверюшкой. Он кусался, царапался, бесновался по хижине, пытаясь вырваться на волю. Удивительно, но Хагрид умудрялся его усмирять. Он усаживал Норберта себе на колени и, как самая настоящая мама, поил его куриной кровью, разбавленной бренди. Каждый день этих бутылок становилось все больше. Том предполагал, что отнюдь не все бренди великан милостиво отдает питомцу, а большая часть скорее всего пропадает у него в желудке. Гарри не спешил в моменты своего визита приближаться к Норберту, пока еще находясь в ладах со своим здравомыслием, да и Том бы не позволил ему подвергнуть себя такой опасности. Вся помощь ребенка заключалась в основном в уборке. Хагрид, конечно, ни о чем таком не просил, полностью поглощенный заботой о драконе, и почти не обращал на него внимание. Весь пол был усыпан перьями, а бутылки от бренди все прибавлялись, и мальчик просто не мог позволить своему другу жить в таких условиях, пусть того и все устраивало. Хагрид ни разу с момента рождения Норберта не выходил из дома. У Гарри никак не получалось образумить великана, на котором изо дня в день все прибавлялось ран от когтей и клыков. Гарри был морально вымотан постоянными переживаниями и с нетерпением ждал ответа от Чарли, надеясь, что хотя бы он сможет убедить Хагрида. Пятница была достаточно напряженным днем, ведь первокурсников Когтеврана ожидали две пары Зельеварения с ненавистным профессором. Правда, после этого у них были Чары с добрым и понимающим деканом Флитвиком и это хоть как-то помогало оправиться от тех психологических травм, которые они зарабатывали со Снейпом. Гарри в этот день чувствовал себя достаточно отстраненным от происходящего. Он умудрился испортить зелье, и профессор Снейп, разумеется, не смог оставить его промах без внимания. Пусть Поттер был не единственным кто напутал с зельем, но он оказался единственным, кто подвергся уничижительной речи декана Слизерина. Гарри устало смотрел куда-то поверх плеча профессора, иногда безразлично кивая на особенно заковыристые оскорбления, чем выводил Снейпа из себя еще больше. Все мысли ребенка занимали только Норберт и безумный в своей страсти Хагрид. Лекцию по Чарам он также благополучно прослушал, ломая голову над тем, какими именно словами ему сегодня попытаться достучаться до лесника. Все дни заботы о драконе Том был раздражен, пытаясь убедить Поттера бросить эту гиблую затею, оставив дуракам самим разгребать последствия своего идиотизма. Мальчик был непреклонен и не собирался бросать на растерзание дракону самого близкого человека в Хогвартсе. Оценки Поттера, кстати, тоже слегка снизились, поэтому Том подумывал прибегнуть к проверенной манипуляции — отстраниться от мальчика, оставив его в одиночестве. Впрочем, это он решил оставить на крайний случай, продолжая надеяться, что Гарри, в конце концов, устанет биться о бетонную стену чужой глупости. После окончания занятий Гарри устало сидел во внутреннем дворике школы. В центре этой маленькой полянки, где ученики предпочитали обедать в особенно теплые дни и отдыхать в перерывах между парами, росло исполинских размеров дерево, окруженное каменными скамейками, на одной из которых и устроился Поттер. Несколько коридоров в замке выходили на веранды, через которые можно было спуститься в этот дворик, который через арку вел дальше к квиддичному полю. Гарри собирался немного почитать здесь, расслабиться, набираясь сил, перед тем как вновь пойти к Хагриду. От квиддичного поля шла знакомая компания, состоящая из Терри, Рона и Гермионы. Они о чем-то весело переговаривались. Гарри заметил их не сразу. Он оторвался от своей книги после окрика и в первую очередь увидел знакомый высокомерно вздёрнутый нос. — Гарри! — Драко подошел к нему, улыбаясь. Он был один — без Крэбба и Гойла, привычно отослав их, когда на горизонте появился Поттер. Со временем надменная речь Малфоя сменилась более человеческими интонациями, и Гарри больше не хотелось кривиться каждый раз, когда он открывает рот. Его компания, в каком-то смысле, даже была сносной, хоть и не такой желанной, как наверняка верилось самому блондину. — Ты собираешься идти на матч? — Драко чинно сел подле него. Гарри поморщился, вспомнив о грядущем соревновании. Сильного желания идти он не испытывал, особенно с учетом навалившихся проблем с Хагридом. Предпоследняя игра в этом году обещала быть достаточно напряженной. За первенство, как и всегда, боролись Слизерин и Гриффиндор. Матч, должный состояться в это воскресенье между Когтевраном и Гриффиндором, определит, кто выйдет в финал и сразится со Слизерином. Гриффиндорцы горели желанием взять реванш, но и команда Когтеврана была не лыком шита и состояла из прожженных игроков в квиддич, когда как Гриффиндор все еще испытывал недостаток в игроках. Поттеру, как когтевранцу, следовало бы посетить матч и поболеть за честь своего факультета. К тому же квиддич оказался удивительно захватывающей игрой, да и Майкл обязательно будет там, так что Гарри точно не будет сидеть на трибунах в одиночестве. — Скорее всего, — неоднозначно пожал плечами Гарри. — У Гриффиндора нет и шанса. Гарри неопределенно хмыкнул, не испытывая этого сопернического духа. Ему было не особо интересно, кто именно выйдет победителем. В этот момент Поттер увидел приближающегося к нему Терри. За ним по пятам следовали друзья. Они уже заметили, с кем он разговаривал, и если Гермиона смотрела лишь с легкой настороженностью, то Рон заранее гневно сжимал кулаки, готовый в случае чего зарядить в рожу. Драко тоже обратил внимание на приближающуюся компанию, настороженно замолкнув . Без Крэбба и Гойла он чувствовал себя неуверенно, понимая, что в случае прямой конфронтации явно не выйдет победителем. — Малфой, — холодно кивнул Терри. Драко ответил на это гордо вздернутым подбородком и презрительным взглядом. — Привет, Гарри, — с ним Бут поздоровался более дружелюбно, но легкая прохлада все же ощущалась. — Я хотел попросить тебя одолжить мне конспект прошлой лекции по Трансфигурации. — Без проблем. — кивнул Гарри. — Мог бы попросить и вечером в гостиной. Терри смущенно улыбнулся и развел руками, кидая неловкий взгляд на Рона. — А писать самому — ниже твоего достоинства? — фыркнул Драко, неспособный долго удерживать рот закрытым. — Тебе все готовое нужно, чтоб самому не напрягаться? Тогда шляпа явно ошиблась при твоем распределении, — он кинул насмешливый взгляд за его спину на гриффиндорцев. — Хотя вижу, ты уже пытаешься исправить это недоразумение. Рон завелся мгновенно, делая несколько резких шагов вперед и замирая перед блондином. — Уж кто бы говорил, скользкий ты гад. Драко напрягся, но постарался это скрыть, брезгливо осматривая покрасневшего от злости Уизли. — Вижу, родители тебя манерам не учили. Это и не удивительно, с таким то выводком и без нормальной зарплаты. Бог свидетель, Малфой действительно не умел вовремя закрыть рот. Гарри смотрел на происходящее молча, возводя глаза к небу, но не вмешивался. «Детские игры в войну всегда выглядят так забавно», — Том с интересом наблюдал за развитием событий. Рыжик побагровел еще сильнее и, сократив разделяющий их шаг, схватил Драко за грудки, приподнимая его над землей. — А со мной поговорить у тебя кишка тонка, да, Малфой? — фамилию недруга Рон почти выплюнул. Блондин постарался сохранить лицо, не показывая страх, а рука его уже нащупала палочку в кармане мантии, и он был готов в любой момент пустить ее в ход. Дело почти дошло до драки, и Гарри недовольно посмотрел на Терри, взглядом прося урезонить друга, но тот то ли не понял посыл, то ли не знал, что предпринять. — Один на один я могу разделаться с тобой парой заклинаний, — вальяжно протянул Драко, крепче стискивая палочку. — Рон, отпусти его, — вмешался, наконец, Терри, опустив руку на плечо приятеля. Рыжик недовольно посмотрел на друга, но просьбу через секунду раздумий выполнил, отходя на несколько шагов и брезгливо отряхивая руки. «Жаль», — Том вздохнул, не дождавшись мордобоя. Драко небрежно поправил мантию. — Вызываешь меня на дуэль? — Уизли быстро вытащил волшебную палочку и наставил ее на Малфоя, видимо, вспомнив, что они никакие-то магглы, чтобы махать кулаками. — Не здесь же, тупица, — растягивая слова, ответил слизеринец. Гарри с возрастающим интересом следил за ходом диалога, так и не поднявшись со скамейки. — Отлично! — воскликнул взбешенный рыжик. — Сегодня в полночь в Зале Наград! Гермиона выступила вперед, желая вмешаться, и сказать что-то ужасно поучительное о школьных правилах, но Терри ее остановил, шепнув пару слов на ухо. «Что за дуэль?» «Магическая дуэль или Дуэль волшебников, — тут же начал пояснять Том непонятные момент, не желая, чтобы Гарри выглядел неучем в глазах других людей. — Это целый вид искусства. У вас будет практика дуэлей начиная с пятого курса. Никаких кулаков или подлых приемов, только испытание магией. Отказаться от дуэли - все равно, что признать свое поражение, а отозвать вызов — посрамить свою честь». Мальчик коротко кивнул и, сосредоточившись, продолжил следить за неожиданной развязкой. — А у тебя есть честь? — удивленно приподнял брови Малфой и, фыркнув, добавил, пока Рон придумывал достойный ответ. - И кто же станет твоим секундантом? — Терри! — сразу же воскликнул рыжик и только после посмотрел на своего друга, а получив кивок одобрения, гордо приосанился. — А у тебя? Драко кинул взгляд на Поттера, но Гарри не успел распознать его и как-то отреагировать, когда блондин также расслаблено продолжил. — Гарри. Рон хмуро посмотрел в его сторону, и когтевранец просто пожал плечами, недоумевая, каким боком его успели к этому приплести. «Секунданты следят за честностью поединка. Им также позволено будет распоряжаться телом, если дуэль окончится смертью, — спокойно объяснил Том и, когда Гарри испуганно сглотнул, успокоил. — Дуэли заканчиваются смертью нечасто. Да и сейчас что-то серьезное друг на друга наслать они не смогут, максимум заклятье щекотки». Ребята еще некоторое время прожигали друг друга взглядами, а затем разошлись. Рон пыхтел от злости, сдерживая желание заехать аристократичному снобу в нос, а Терри пытался как-то его успокоить. Гермиона пошла вслед за ними, кинув напоследок недовольный взгляд на Поттера. Она хмурилась, кажется, как и Гарри до объяснений Тома, не совсем понимая, что именно произошло. А вот Драко оставался удивительно самодовольным, насмешливо глядя им вслед. Когда компания скрылась в замке, он присел обратно к Гарри и наконец посмотрел на него, натыкаясь на негодующий взгляд. — Прости, — виновато, но нехотя буркнул блондин. Но через секунду он уже самодовольно улыбался. — Тебе не надо никуда идти. Гарри вопросительно склонил голову. — А как же дуэль? — А ее не будет, — тихо ответил Драко, лучась гордостью от своей гениальности. — Эти идиоты придут туда после комендантского часа, а я доложу обо всем профессору Снейпу. Они несколько недель будут горбатиться на отработках и чистить его котлы, — и подленько захихикал. Поттер нахмурился. Ему, в отличие от Тома, не пришлась по вкусу такая подстава. «Умно, — кивнул одобрительно Том. — Этот ребенок не так плох». «Но это ведь неправильно!» — с досадой воскликнул Гарри. «В мире много неправильного, — хмыкнул Том, но спустя некоторое время, наполненное обиженным сопением и волнами возмущения, исходящими от ребенка, все же недовольно проговорил. — Можешь напомнить ему о чести рода, если для тебя это так важно. Хотя я и не могу понять, почему». Гарри благодарно улыбнулся и обратил все свое внимание на блондина, продолжающего блаженно улыбаться с чувством полной и безоговорочной победы над тупыми гриффиндурками. — Разве это правильно? — Гарри посмотрел на блондина и постарался состроить самый недовольный вид. — Магическая дуэль — это не шутка. На кону стоит твоя честь и честь твоего рода. Думаешь, твой отец будет доволен тем, как ты относишься к чести своей фамилии? Упоминание отца было очень к месту, и Драко действительно задумался, ежась от воспоминаний о разочарованном взгляде Люциуса и его тяжелой трости. «Ты сам в это ввязался, — подвел итог Том, умывая руки. — Сам теперь с этим и разбирайся».***
Гарри неспешно шел в гости к Хагриду. Шаг его был даже чересчур медленным, все же в хижине его поджидает маленький огнедышащий монстр. Но мальчик оправдывал свою вялую походку желанием поразмыслить над тем, во что успел ввязаться. С одной стороны, мальчик был не прочь поучаствовать, как зритель, в магической дуэли, пусть и детской, с другой, интуиция просто вопила, что этот поход просто не может закончиться благоприятно — толпа первокурсников в залах ночного Хогвартса и бдительная миссис Норрис со своим гадким хозяином. И это не упоминая дежурящих учителей, которые могли выскочить из любого угла и обречь на отработку. Эти отработки вызывали опасения у Поттера. Пусть Том и рассказывал, что они представляют из себя не более чем ручную работу без использования магии, к примеру, чистку котлов или протирание пыли, но мальчик все равно не желал на нее нарваться. Больше полугода он успешно умудрялся их избегать и не желал прерывать приятную традицию. В любом случае, сейчас уже ничего нельзя было поделать. Гарри, на свою голову, убедил Малфоя поступить по чести. Они договорились встретиться в коридоре около картины с Хмурой Леди, а оттуда вместе отправиться в Зал наград. Так что сегодня Поттера ждала очередная бессонная ночь, наполненная неизвестностью. «Не впервой», — попытался успокоить себя мальчик, но получалось откровенно плохо. Первая вылазка в Запретную секцию была неудачной, почти смертельно опасной. Вторая получилась более спокойной. Воспоминания о той ночи у мальчика были слегка размытыми. Кажется, после странного единения с Томом, он сам не свой кое-как добрел до своей кровати, но путь от того пустующего кабинета до башни Когтеврана напрочь вылетел из головы. Несмотря на то, что вторая вылазка Гарри была более удачной, он не обманывался. В первый раз Том выбрал день, когда большинство учеников отсыпались или праздновали первый матч по квиддичу в этом году, а учителя слегка потеряли бдительность (как оказалось, кроме Филча), а во второй раз у него при себе была мантия-невидимка. Сегодняшняя ночь же была наоборот совершенно обычной, что значит - никаких поблажек, к тому же Поттер не сможет использовать мантию-невидимку, ведь рядом с ним будет Драко. «Надо было меня слушать». «Я поступил правильно», — вздернул подбородок Гарри, поджимая губы. «Может, ты и поступил правильно, — согласился Том, — но посмотри, сколько проблем ты себе нажил из-за этого». Гарри тяжело вздохнул, понимая, что не может не согласиться с другом. Действительно, может, стоило просто помолчать, а Терри бы он сказал, что не был в курсе планов Малфоя, будто чуть позже тот сказал, что передумал и решил поменять секунданта на, к примеру, Крэбба. Вполне себе неплохая ложь. И с Терри бы не поссорился, и не ввязался бы в это сомнительное предприятие. «Урок на будущее, — хмыкнул Том, но чувствовалось, что выводами ребенка он был доволен. — В следующий раз поступишь умнее». Мальчик кивнул. Он уже дошел до дома лесника и теперь стоял перед дверью, собираясь с духом. Поттер несколько раз стукнул по косяку костяшками пальцев и проскользнул внутрь, не дожидаясь приглашения. Единственное, что радовало его в нынешней ситуации — здесь теперь хотя бы можно было нормально дышать. После рождения Норберта надобность в ежедневной топке камина пропала. Хагрид даже не заметил прихода гостя. Он сидел на своем стуле и прижимал к себе Норберта, баюкая в объятьях. Дракончик явно был против и пытался вырваться, но великан держал так крепко, что было сложно пошевелиться, и все, что оставалось делать детенышу — пищать, моля о спасении. Присмотревшись, Гарри понял, что великан горько плачет. Его глаза опухли, и плакал он молча, изредка судорожно втягивая воздух. От такой картины сердце разрывалось. Поттер хотел, конечно, подойти к Хагриду и попытаться его успокоить, но тот продолжал удерживать в руках смертельно опасное существо, так что мальчик посчитал за благо держать дистанцию. — Хагрид? Что случилось? — взволнованно спросил Гарри. Хагрид приподнял свое красное от слез лицо и указал рукой на стол. Подойдя к нему, Поттер обнаружил лежащее на нем письмо, написанное знакомым почерком. «Хагрид! Я очень рад, что ты все же решил мне написать. Ты ведь знаешь, что содержание драконов незаконно! Ты действительно думаешь, что сможешь вырастить детеныша норвежского горбатого в одиночестве? В замке, который наполнен детьми? Ты подумал о своей безопасности и безопасности окружающих? Я знаю, что ты всегда мечтал о драконе. Но они не домашние питомцы, а дикие звери. Для их содержания нужно множество средств, да и растить их нужно в определенных условиях. Ты упомянул в письме Гарри. Думаю, именно он уговорил тебя, написать мне. Передай ему мою глубокую благодарность. Хагрид, пожалуйста, прислушайся ко мне. Если безопасность окружающих для тебя ничего не значит, то подумай хотя бы о счастье детеныша. Разве не лучше будет, если он вырастет в кругу других драконов? У него будут друзья, он сможет нормально социализироваться. В заповеднике мы предоставим ему лучшие условия. Как только я получил твое письмо, то сразу оповестил своих друзей, которые сейчас в отпуске в городке рядом с Хогвартсом. По моим расчетам, ты получишь письмо в пятницу утром. В этот же день ночью принеси дракончика на вершину Астрономической башни и мои друзья его заберут. Слышишь, Хагрид? Обязательно его принеси! Даже не думай растить его самостоятельно! Сегодня же. Ближе к полуночи. И убедись, что тебя никто не заметит! Никто не должен знать, что в Хогвартсе дракон, иначе ты можешь попасть в Азкабан. Я очень надеюсь на твою сознательность. С беспокойством, Чарли Уизли». — Хагрид, — Гарри осторожно подошел к леснику и, убедившись, что пасть Норберта надежно зафиксирована рукой великана, сжал его плечо. Когда на него посмотрели глаза, наполненные слезами, мальчик твердо произнес. — Так будет правильно. — Я… я знаю, но — тяжело проговорил великан, крепче стискивая дракончика, отчего тот пискнул. — Но он ведь еще совсем малыш. Я ж, это, его родитель. Прям самый настоящий. — А значит, — ободряюще улыбнулся Гарри, — ты должен поступить как хороший родитель и сделать так, чтобы твой ребенок был счастлив. Том в голове скривился от этой приторной сцены. Хагрид некоторое время молча смотрел на Поттера, а затем опустил голову, прижавшись лицом к черной чешуе, и попросил. — Ты… может, ты пойдешь со мной? Один… Один я не смогу. Гарри тут же кивнул, обещая великану, что поможет и поддержит его в этот нелегкий день. Большая часть нутра когтевранца радовалась возможности избавиться от Норберта, но маленький кусочек продолжал сочувствовать горю Хагрида. «Идиот». «Что? Почему?» — возмутился Поттер, готовый защищать свою дружбу с великаном до самого победного конца. «Кажется, на сегодняшнюю ночь у нас были слегка другие планы, разве нет?» — издевательски приподнял брови Том. Гарри широко раскрыл глаза, с ужасом вспоминая о дуэли. «Решил играть в благородного рыцаря? Теперь разбирайся, — усмехался Том, не собираясь никак успокаивать панику ребенка. — В следующей раз будешь думать».
