Глава 14
24 июля 2022 г., 16:17
Примечания:
Маленькие изменения: Я чуть отредактировала сюжет и поняла, что один год в жизни героя будет мешаться, поэтому теперь в Хогвартс поступают в 12 лет, а не в 11
Единорог был прекрасен. Даже мертвым он очаровывал какой-то мистической красотой, а смерть лишь придала ей тоскливый оттенок. Его шерсть, в сравнении с которой даже снег казался недостаточно белым, была перепачкана в серебряной крови. Жемчужная грива, словно живая переливалась, будто излучая звездный свет, а золотые копыта, заляпанные в грязи, больше никогда не понесут это чудесное существо по земле, не успеют скрыть эту красоту от чужой жадности.
«Красиво», — выдохнул мальчик, разглядывая мертвое тело.
«Красиво, — кивнул Том, скрипнув зубами. — Подойди ближе».
Гарри без стеснения подошел ближе и присел на корточки возле волшебного создания, не решаясь коснуться его рукой.
— Чудовищно, — чуть ли не плача произнес великан, стоя на почтительном расстоянии от тела. — Не успели… Разве ж можно вот так? И ради чего?
Не сдержавшись, Хагрид громко всхлипнул и, достав из кармана куртки грязный платок, вытер им покрасневшие глаза. Гарри ничего не ответил, продолжая внимательно сканировать тело единорога взглядом, даже не зная что конкретно он ищет.
«Вот ублюдок», — прошипел Том.
Он был сильно раздосадован, даже понимая причины этого поступка. Том знал, что не учел очень много факторов из-за того, что находился в теле ребенка, не способного добыть стоящую информацию, но он не думал, что его план потребует настолько значительной корректировки. Это рушило буквально все, так что раздражение продолжало бурлить в нем.
«Хагрид сказал, что убийство единорога — одно из самых страшных преступлений», — сказал Поттер, поднимаясь с колен.
«Да плевать, — выплюнул Том. — Плевать на эту лошадь. Эта тварь выпила его кровь — вот настоящая проблема!»
«Ты же сам говорил про проклятие, — пожал плечами мальчик, не видя в этом такой уж страшной проблемы. — Значит, он в любом случае вскоре умрет».
Том ничего не ответил, но мальчик, сделав пару шагов в сторону великана, внезапно упал как подкошенный на землю, чувствуя как во все еще гудящую после пережитого нападения голову вновь будто раскаленный гвоздь вбивают. Но на этот раз боль сопровождали более яркие чувства. Если при встрече с неизвестным в балахоне Гарри уловил лишь желание смерти и больше ничего, то сейчас боль сопровождалось отчетливым чувством страха и злости.
«Черт!» — воскликнул Том, который почувствовал чуть притупленные отголоски этой боли.
Тут же на смену злости пришло сожаление, которое волной смыло боль, и пусть страх остался, но лишь в виде слабого покалывания в шраме. Гарри, опираясь на руки, с трудом сел и, не сдержавшись, тихо хныкнул. Под веками горели не пролитые слезы, которые ребенок чудом контролировал, не желая плакать при посторонних. Было так больно. Этот день уже выпил из него все, и Гарри даже не хотелось больше ни в чем разбираться, не хотелось ничего выяснять и знать — хотелось просто поскорее попасть в замок и, закутавшись в одеяло, ждать когда все станет хотя бы немного лучше. И чтобы Том, наконец, все объяснил. Глупые мечты.
«Прости, — морщась, сказал Том. — Не успел закрыться».
Гарри поднял голову, слабо улыбаясь обеспокоенному великану, подбежавшему к нему, и Малфою, что стоял возле.
— Я… — голос сорвался, и Поттер чуть прокашлявшись попытался снова. — Я плохо себя чувствую. Может… может, мы уже пойдем обратно?
Хагрид нахмурился, разглядывая бледного ребенка и слишком яркий на фоне этого воспаленный шрам. Приложив свою огромную руку ко лбу мальчика, великан аккуратно провел пальцем по шраму и резко одернул руку, когда Гарри зашипел от неприятных ощущений. Определившись, Хагрид кинул виноватый взгляд на мертвого единорога, а затем помог подняться когтевранцу.
— Возвращаемся, — кивнул полувеликан. — Ты чего-то совсем плохо выглядишь, Гарри. Давай-ка мы тебя сразу в Больничное крыло доставим.
— Нет, не нужно, — покачал головой мальчик. — Просто слишком устал.
— Вот уж нет! — пробасил великан. — Да на тебя смотреть страшно. Пойдем скорее в замок, а мадам Помфри быстро тебя на ноги поставит.
Поттер благодарно улыбнулся и оторвался от руки великана, когда понял что вполне способен стоять сам.
— Ты, это, лампу мне дай, а сам следи за своим другом, — строго произнес великан, забирая керосиновую лампу у кивнувшего Малфоя.
«Гарри…»
Поттер покачал головой, чувствуя как к глазам вновь подступают слезы.
Больничное крыло было закрыто на ночь, но спустя пару раскатистых ударов Хагрида, дверь резко открылась. На пороге стояла женщина преклонных лет. Седые волосы с накинутым поверх белым чепчиком и криво надетый поверх бордовой ночной мантии белый передник придавали ей забавный вид, видно было, что одевалась она в спешке. Ее покрытое морщинами лицо в первый момент казалось суровым, напоминая чем-то строгую Макгонагалл, но стоило ей лишь заприметить за спиной Хагрида бледного шатающегося Поттера, как лицо ее тут же преобразилось — стало более мягким, глаза ее взволнованно пробежали по телу мальчика, в поисках травм, и она поспешила перехватить его у сопровождающих, проведя внутрь. Устроив ребенка на больничной кровати, она достала свою волшебную палочку и стала поспешно водить ей над телом Гарри, бормоча заклинания под нос. Хагрид и Драко замерли на пороге, терпеливо дожидаясь окончания осмотра и не смея отвлекать целительницу разговорами.
Закончив, мадам Помфри повернулась к дверям и, пару раз взмахнув палочкой, убедилась, что ни у Хагрида, ни у Драко нет никаких скрытых повреждений. И только после этого она нахмурилась, очень недовольно смотря на великана.
— Что ты сделал, чтобы довести ребенка до нервного срыва, Хагрид? Разве ты не знаешь, как опасно это состояния для ребенка, у которого не до конца сформировано магическое ядро?
— Ну. — Хагрид стыдливо опустил глаза. Он пытался что-то сказать, как-то оправдаться, но лишь промямлил что-то невнятное, а затем вздохнул, виновато смотря на медиведьму.
Мадам Помфри вздохнула, потерев переносицу. Она казалась очень уставшей.
— Не важно, не хочу ничего знать, — покачала она головой. — Объясняться будешь перед директором. А сейчас проводи молодого человека до гостиной, — она кивнула на Малфоя. — А мистер Поттер останется здесь.
Хагрид молча кивнул, посмотрел последний раз на Гарри и, поймав его слабую успокаивающую улыбку, почувствовал, как груз вины стал давить еще сильнее.
— Ты, это, прости меня, — непривычно тихо покаялся великан. — Опять из-за меня ты…
— Потом поговорите, — строго прервала его мадам Помфри и, выставив их, закрыла дверь на ключ.
Поттер слегка приподнялся, удобнее устраиваясь на постели, следя за суетящейся медсестрой. Лазарет представлял из себя большое помещение, заставленное кроватями и тумбочками рядом с ними. Около стены, противоположной входу, стоял большой шкаф, заставленный склянками, а рядом с ним еще дверь, ведущая, скорее всего, в личные покои мадам Помфри. Именно к шкафу она и направилась и, достав оттуда не вызывающее доверия зелье болотистого цвета, поспешила обратно к Гарри.
— Вот, возьмите, мистер Поттер, — всучила она ему зелье. — Это умиротворяющий бальзам. Он неприятный на вкус, но поможет вам заснуть. Сон для вас сейчас будет лучшим лекарством.
Гарри кивнул и, откупорив бутылочку, поморщился от неприятного запаха тины, но, зажав нос, послушно осушил сосуд в несколько глотков.
— Отлично, — кивнула медсестра и, подняв палочку, несколькими взмахами превратила его одежду в больничную пижаму. — А теперь поспите.
Прежде, чем уйти, мадам Помфри коснулась рукой его лба, отмечая жар, исходящий от воспаленного шрама.
— Возьмите это, — достав из передника маленькую баночку, она протянула ее Гарри. — Это — заживляющая мазь. Возьмите ее себе и мажьте ваш шрам, если он вновь будет болеть, — она нежно ему улыбнулась. — Спокойной ночи, мистер Поттер.
— Спокойной ночи, — ответил Гарри в спину удаляющейся ведьмы и, оставшись один, накрылся одеялом и закрыл глаза.
«Гарри, послушай меня», — послышался недовольный голос Тома, стоило мальчику начать проваливаться в сон.
«Замолчи».
«Ты ведешь себя отвратительно».
«Я?! — возмущенно воскликнул Поттер. — Это я веду себя отвратительно? Мне надоело, Том. У меня очень болит голова, и я хочу отдохнуть».
«Мне тоже было больно, — холодно ответил Том, и Гарри вздрогнул. — Тогда осенью мне тоже было очень больно, но я не обвинял тебя и не игнорировал».
«Я не… — начал мальчик и всхлипнул. — Я не обвиняю. Я просто очень устал. Пожалуйста. Пожалуйста, Том, дай мне отдохнуть».
Гарри глубже зарылся в подушку и просто постарался ни о чем не думать, наконец, ощущая в голове блаженную тишину. Кажется, даже шрам стал болеть меньше.
***
Следующее утро Гарри благополучно проспал, продрав глаза ближе к обеду. Мальчик не сразу сообразил, где именно находится, а когда осознал это, то упал обратно на постель, мечтая не просыпаться. «Ужасная глупость». — прокомментировал чужие мысли Том, и Гарри поежился от такого наглого вторжения в его голову. Иногда он забывал, что все его мысли как на ладони. Поттер откинул одеяло и свесил ноги с кровати, потерянно озираясь. На нем все еще была его мантия, которую мадам Помфри трансформировала в больничную одежду, а в таком виде он отказывался покидать лазарет. Он не представлял, что ему сейчас положено делать, потому как никогда раньше не оставался в Больничном крыле с ночевкой, а целительницы нигде не было видно и мальчик решил просто подождать, пока о нем кто-нибудь вспомнит. «Думаю, нам надо поговорить, — произнес Том и, не дождавшись чужой реакции, закатил глаза. — О, Мерлина ради, Гарри, не строй из себя не пойми кого. Я уже извинился. Помнишь, как ты случайно сделал мне больно осенью? Вчера произошло то же самое, но в этот раз виноват был я. Так что не надо меня игнорировать», — последнее он произнес с едва заметной угрозой. Мальчик сглотнул, ощущая режущую сухость во рту, и огляделся по сторонам, надеясь найти какой-нибудь графин с водой. «Гарри…», — процедил Том, начиная выходить из себя, и мальчик для своего же блага ответил. «Я обижен не на это», — буркнул он. «И на что же, позволь спросить, тогда ты обижен?» — вкрадчивым тоном спросил Том, и Гарри почувствовал, как у него сводит желудок от ощущения незримой угрозы. «Ты мне ничего не объяснил, — упрямо поджал губы ребенок. — Я хочу, чтобы ты мне все объяснил». Том раздраженно цыкнул, стараясь держать свои эмоции под контролем. До чего он докатился? Вынужден унижаться перед ребенком… «И что именно ты хочешь от меня услышать?» «Правду». Том усмехнулся от детского пафоса, что Гарри сразу почувствовал, нахмурившись. «Не считай меня неразумным ребенком, Том! — громко возмутился Поттер. — Ты постоянно мне врешь, а я хочу, чтобы ты сказал правду». «Когда это я тебе врал?» — преувеличенно оскорбленно произнес Том, усмехаясь. Гарри запнулся, чувствуя как разочарование накрывает его с головой. И на что он надеялся? «Постоянно», — прошептал мальчик. Том устало покачал головой. «Я не говорю тебе ничего, потому что сам ни в чем не уверен», — спокойно произнес он. «Опять врешь», — вздохнул мальчик, забираясь с ногами на кровать и прижимая колени к груди. «Я не вру, — с нажимом ответил Том и, мягко улыбаясь, продолжил. — Зачем мне тебе врать, мой дорогой? Если ты беспокоишься о том человеке, то у меня действительно есть пара идей о том, кто это может быть». «Так поделись ими!» «Это лишь идеи, — отрезал Том. — Предпочитаю не разбрасываться пустыми теориями, но не волнуйся, я скажу тебе, если буду полностью уверен». Гарри закрыл глаза и мягко помассировал веки, чувствуя, как постепенно возвращается головная боль. Послышался звук открывшейся двери и мальчик вскинул голову, слабой улыбкой приветствуя мадам Помфри, только что вышедшую из своего кабинета. Если Том считает, что Гарри настолько глуп, что поверил ему хотя бы на секунду, то мальчик постарается сам все выяснить, и никакой Том ему не нужен! Где-то в глубине его головы приглушенно хмыкнул позабавленный Том.***
Идя по пустынным коридорам второго этажа, Гарри невольно вспоминал первые недели своего проживания в Хогвартсе. Тогда, как и сейчас, он не чувствовал успокаивающего присутствия друга, и даже его окружение из-за этого казалось каким-то искаженным. Словно затянувшийся сон, из которого его смог вытянуть только до боли любимый голос. Вот только тогда все случилось быстро и против его воли, а сейчас мальчик и сам не горел желанием общаться. И пусть это желание казалось ему ужасно неправильным, чем-то полностью выбивающимся из привычной колеи жизни, но поддаваться своим страхам он был не намерен. Гарри хотел навестить Хагрида и хоть немного приподнять завесу тайн, окружавших его. Возможно, великан в самом деле ничего о происходящем не знал, а возможно, он попытается что-то от него скрыть — пусть, в любом случае до Тома Хагрид никогда не дотягивал, и его ложь можно почувствовать за версту по затянувшемуся молчанию, запинкам и дрожащим рукам, которые он не знает куда деть. Лишь мысли о добродушном великане поднимали настроение. Завернув за угол по направлению к лестницам, Гарри увидел в другом конце коридора неспешно гуляющего Квиррелла. Чуть замявшись, мальчик сбавил шаг, готовясь поприветствовать профессора. — Здравствуйте, сэр, — произнес Поттер, стоило расстоянию между ними сократиться достаточно, чтобы ему не пришлось повышать голос. Квиррелл сегодня выглядел странно, более опрятно, что для него было необычно — мантия разглажена, тюрбан аккуратно повязан вокруг головы и, впервые за долгое время, от него не несло напрочь убивающим обоняние запахом чеснока. Профессор, вопреки обыкновению, не начал нервно дергаться, спешно здороваться и нестись по своим загадочным делам. Нет, даже наоборот, он замер возле него, не торопясь отвечать на приветствие, с несвойственным ему ранее вниманием осматривая мальчика. — Профессор? — сглотнул Гарри, не зная куда деться от прожигающего взгляда. — А вы полны сюрпризов, мистер Поттер, — растянул губы в улыбке Квиррелл, и мальчик со страхом заметил разгорающуюся красную искру в глубине его глаз. Размеренный голос без единого следа привычного заикания пугал до ужаса. — Н-не понимаю о чем вы говорите, — кое-как проговорил мальчик, чувствуя, как что-то предательски замирает в груди. Квиррелл сделал несколько резких шагов в его сторону, отчего мальчик отшатнулся назад. От этого машинального действия, реакции на страх, профессор радостно улыбнулся и, быстро преодолев последний шаг, схватил когтевранца за плечо, не давая вырваться. Дернувшись несколько раз, Гарри болезненно сморщился от железной хватки, чувствуя себя жалкой загнанной добычей, так глупо угодившей в капкан. «Том?» — позвал растерянный мальчик, совершенно не понимавший, что происходит. Поттер бегал глазами по коридору, не в силах встретиться с горящим взглядом, надеясь что вот-вот кто-нибудь решит пройтись по этому пути. Или Том, наконец, ответит. «Том! Пожалуйста…» Стиснув плечо одной рукой, профессор медленно протянул другую и, нежно поправив растрепанную челку, кончиками пальцев обвел контуры шрама на лбу мальчика. Чуть склонив в любопытстве голову, Квиррелл повел руку выше, зарываясь в черные волосы Гарри и с силой оттягивая их назад. Из-за этого Поттеру невольно пришлось встретиться с чужим взглядом, и стоило этому случиться, как красные глаза словно поймали его в ловушку, и он более был не в силах что-либо сделать. У мальчика возникло странное ощущение, не неприятное, но непривычное — словно перышко, что-то пробегало по его мыслям, а сам он терялся в мареве быстро пробегающих красок, которые со временем складывались в воспоминания, и словно калейдоскопом перед ним пробегала вся его жизнь. «Том…» — попытался дозваться снова Гарри, теряясь в образах, пробегающих внутри. «Я здесь, — непривычно спокойно откликнулся Том. — Не переживай, я со всем разберусь». Легкость, пришедшая после этих слов, показалась Поттеру странной, но доверие, выработанное годами, не позволило усомниться. Их разговоры, мысли, проведенные вместе мгновения — продолжали проплывать перед глазами, но стоило чужим рукам потянуться к воспоминаниям из Хогвартса, как вторая яростная сила тут же воспротивилась этому, молниеносно возводя непреодолимые стены перед чужим взглядом. Стоило последнему кирпичу занять свое место, как Гарри, наконец, смог отвести взгляд. Профессор раздраженно цыкнул, отталкивая ребенка, и Гарри по инерции сделал несколько шагов, а затем свалился на пол. — Как интересно все получилось, — протянул задумчиво Квиррелл и, бросив последний непонятный взгляд на распластавшегося мальчика, ушел, а Гарри остался, продолжив лежать на полу до тех пор, пока туман в его голове не рассеялся, а сердце в груди не вошло в привычный ритм. Как-то еще в самом начале своего пребывания в Хогвартсе Поттер услышал одну заезженную фразу: «Хогвартс — самое безопасное место в Британии». После Хагрид не раз повторял это, как заправскую истину, а сразу после рассказывал о рыщущих по Запретному лесу волшебных созданиях, желающих испробовать любого неудачливого ученика на зуб. Поднимаясь с пола и поправляя смявшуюся мантию, Гарри как мог сдерживал слезы, которые, подтачивая что-то внутри, вызывал животный страх. Даже тогда в лесу мальчик не ощущал себя настолько маленьким и никчемным, а с тех события не минуло еще и дня. Кто он по сравнению со взрослым обученным волшебником? Вместо хижины лесника, Гарри молчаливой тенью направился к Черному озеру. Минуя немногих встречных учеников, которым и дела не было до какого-то первокурсника, он выбрался из замка. Сердце стало биться ровнее, но, кажется, так и не пришло в норму. Страх сковывал, но уже не пленял, Поттеру просто нужно было немного времени прийти в себя. Нужна была какая-нибудь тихая гавань, и замок сейчас предоставить ее не мог. Гарри начинал сомневаться в том, что замок когда-либо вообще мог ее предоставить, разве что как самообман. Не поленившись пройти лишнего, мальчик дошел до места у кромки озера, которое было достаточно отдаленным, чтобы не встретить там гуляющих учеников, и не привлекало бы внимания. Устроившись за высокой травой, буйно растущей у берега, мальчик вгляделся в темную гладь воды. Там даже в середине солнечного дня было невозможно увидеть дно. Пусть озеро и было по-волшебному чистым, но в нескольких сантиметрах от поверхности вода становилась похожей на чернила — озеро скрывало свои секреты. Положив подбородок на прижатые к груди колени, мальчик замер, невидящим взглядом уставившись в глубь озера. «Том, — даже в мыслях его голос звучал чересчур тихо, — мне страшно». «Я знаю, мой дорогой, — спустя какое-то время тишины ответил он. — Но страх не должен руководить тобой. Это — обычная эмоция, которая тем не менее способна разрушить тебя. Ты должен взять её под контроль и идти дальше, не давая этой эмоции спуска». Гарри зажмурился, крепче стискивая колени. Он хотел не этого. Даже с закрытыми ушами, мальчик смог бы услышать эту недовольную нотку в голосе друга. Снова его разочаровал, снова не оправдал ожиданий. И в какой момент он стал так зависим от чужих ожиданий? Хотя нет, не чужих. Ожиданий Тома. «Я не осуждаю тебя, — Том постарался добавить немного теплоты в голос, подкрепив это щепоткой спокойствия, посланной по невидимой нити, что скрепила их души. — Тебе ли не знать, что и я иногда боюсь. Я лишь не хочу, чтобы в этом страхе ты потерял себя. Ничего непоправимого не произошло, а с остальным ты справишься. Я справлюсь и помогу справиться тебе». В голове Гарри неожиданно возник образ Дамблдора. Забавный старичок, который был по-родственному с ним добр и мягок, который так ненавязчиво предлагал поддержку и быстро завоевал какое-никакое доверие. В конце концов Хогвартс — это школа, вотчина директора. Кому, как не ему, разбираться с творящимся здесь? Тихо ойкнув, мальчик прижал ладонь к неожиданно запульсировавшему шраму. Вспомнив о заботливой медиведьме, Гарри, пошарившись по карманам, достал маленькую баночку и, подцепив крышку ногтем, открыл ее и аккуратно нанес мазь на шрам. Пусть шрам и продолжало слегка печь, болезненная пульсация постепенно сошла на нет, и мальчик, вновь расслабившись, уставился на озеро. «Гарри…», — аккуратно начал Том, но был перебит. «Это ведь был Квиррелл, да?» — тихо спросил Поттер. «Да, — не видя смысла отрицать, подтвердил Том, досадуя. — Я чувствовал от него что-то знакомое, но не был уверен, что ж, этот Квиррелл сам разрешил мои сомнения». «Ты ведь сразу его в чем-то заподозрил, да? — продолжил спрашивать мальчик, надеясь хотя бы на какую-то конкретику. — Ты всегда вел себя странно, когда он был рядом». «Я не был уверен, — повторил Том, ненавидя всю эту ситуацию, которая заставляет его так позорно оправдываться. И перед кем? Перед мальчишкой, которому и тринадцати нет. — Послушай, Гарри, тебе не нужно много думать над этим. Вся эта ситуация… Она куда сложнее, чем кажется на первый взгляд». «Да?» — невесело улыбнулся мальчик. «Да, мой дорогой». Гарри вздохнул и прикрыл глаза, наслаждаясь легким ветерком, дующим со стороны озера. Он мог бы задать еще очень и очень много вопросов, в бесплодной надежде добраться до истины. Но так ли эта истина сейчас важна? В данный момент ему просто хотелось еще немного посидеть вот так, прийти в себя и поболтать о чем-нибудь неважном с Томом, как раньше. А добиться правды он может и позже.***
— Ох, Гарри, ты чегой это здесь делаешь? — широко улыбнулся великан и открыл пошире дверь, впуская неожиданного гостя. — Решил тебя проведать, — послал ответную искреннюю улыбку мальчик, проходя внутрь и привычно усаживаясь на стул около окна. — А где Клык? — Дак это, гуляет, наверное, где-то, — ответил Хагрид, проходя вглубь хижины и начиная греметь посудой, лежащей на каменном выступе потухшего камина. — Чего ему тут сидеть целый день, когда вон какая красота на улице, — будто в ответ на эти слова раздался счастливый лай пса. Посмотрев в окно, мальчик увидел радостно оскалившуюся морду Клыка, что припал к отливу и усердно вилял хвостом. Спустя пару секунд пес на что-то отвлекся и, не обращая более внимание на Гарри, с тихим порыкиванием погнался за чем-то. — Так, чего пришел-то? — повторил вопрос великан, ставя перед мальчиком тарелку, наполненную знакомыми зубодробительными кексами. — Ты хорошо себя чувствуешь-то, вот так вот гулять?.. Может, лучше отдохнуть тебе и… — Хагрид тяжело вздохнул, присаживаясь на соседний стул. — Прости, это, меня, дурака такого. Не знал я, что вон оно как будет. Гарри опустил голову, с дрожью вспоминая утреннюю встречу с профессором. Уже несколько часов с тех пор прошло, и он сумел хоть как-то взять себя в руки, но предательское чувство страха так и не отпустило до конца, пусть он и упорно отказывался ему поддаваться. Желание отправиться к директору, выложив все на духу и дозволив взрослым решать взрослые проблемы, все еще зудело где-то в голове, но мальчик посчитал его следствием страха. Подобные действия будут предательством для Тома, который продолжал скрипеть зубами при каждом упоминании Дамблдора. Но Поттер решил не опускать руки. Возможно, у него даже получится помочь разобраться в происходящем Тому и тогда, когда друг будет полностью осознавать ситуацию, он, наконец, объяснит все и ему? — Ничего, Хагрид, — встретившись взглядами с великаном, покачал головой мальчик. — Я знаю, что ты хотел как лучше. Никто не мог знать, что все получится так. Великан вздохнул и сгорбился на стуле, уперев руки в стол и спрятав в них лицо. Его снедало чувство стыда перед его маленьким другом. Словно проклятие, из раза в раз он заставляет мальчика страдать, втягивая в какую-то дурацкую историю, которая не случилась бы, будь он чуточку умнее. — Я хотел спросить у тебя, кто это вчера был, — вскинув подбородок, мальчик упрямо уставился на великана, настроенный добиться правды любыми силами. Хагрид оторвал руки от лица и, посмотрев на когтевранца, нахмурился, о чем-то напряженно размышляя. Появившаяся складка между бровями, придавала ему несколько устрашающий вид, и мальчик, неожиданно проникнувшись этим видом, слабо улыбнулся, состроив максимально жалостливый вид. Вкупе с его все еще бледным после произошедшего лицом, это произвело определенное впечатление на великана, да и мальчик к тому же имел полное право задаваться этим вопросом, после событий, в которые его втянул Хагрид. Все растущее чувство вины не позволило просто смолчать. — Не уверен я, — великан начал задумчиво дергать свою бороду. — Мы же поздно подошли, я и не увидел, что за существо такое на тебя напало. — Это не существо, — поправил Гарри, прекрасно зная теперь, кто именно скрывался под черным балахоном. — Это точно был человек! — Человек говоришь, — помрачнел Хагрид. — Плохо это все… Если уж он в Запретном лесу прячется, то найти его сложно будет. — Но зачем ему прятаться там? — спросил мальчик, когда молчание стало затягиваться. — Вдруг он навредит ученикам? — Да разве ж посмеет, — улыбнулся великан, уверенный в своей правоте. — Да пока здесь, вот, Дамблдор, побоится, точно тебе говорю, так что ты не волнуйся. — И все же! — продолжал гнуть свою линию Поттер. — Зачем-то же он сюда пришел, еще и единорога убил! — Убил, да, — подтвердил печально лесник. — Вор он обычный… Ничего он не сделает, испугается нашего Дамблдора, а уж он-то ему спуску не даст. Поймает его вот и в Азкабан отправит. — Вор? — задумался на секунду мальчик. — Значит он украсть что-то из Хогвартса хочет? Хагрид посмотрел на Гарри печально-печально, не желая ничего говорить, но и не в силах молчать на просьбы своего друга. — У Дамблдора украсть он хочет кой-чего, — пояснил, наконец, великан. — Токо я тебе это говорить не должен. — Что? Что именно он хочет украсть? — мальчик в нетерпении поддался вперед. — Вещицу одну, — качнул Хагрид головой, не желая отвечать. — Дамблдору она принадлежит. Больше ничего не скажу! Тебе и это знать не положено. Но Дамблдор уж не даст этому человеку по Хогвартсу шастать, вот он только соберется, а Дамблдор тут как тут. Так что не переживай. Пока такой человек, как Дамблдор с нами, то нормально все будет. «Слишком много Дамблдора на один разговор», — скривился Том. Гарри приглушенно фыркнул, ощущая тепло и прилив уверенности от присутствия друга. Он знал, что движется в верном направлении, ему не хватает лишь пары деталей, чтобы до конца разобраться в происходящем, но, как назло, именно эти детали достать он был просто не в состоянии. «Знаешь, — задумчиво произнес Том. — я, кажется, знаю, что именно охраняет Пушок на третьем этаже». Будто вспыхнувшая лампочка, осознание прошило мальчика и он резко поднял голову, требовательно взглянув на великана. — Это то, что охраняет Пушок, верно? — спросил Гарри больше для того, чтобы взглянуть на реакцию лесника, хотя и был более чем уверен в этой догадке. Хагрид от неожиданности закашлялся и, несколько раз хлопнув себя по груди, выпрямился, глядя на мальчика каким-то по-настоящему растерянным взглядом, не представляя что именно должен на это ответить. — Хагрид, — мальчик протянул руку вперед, положив ее на запястье великана, скрытое грубо отделанной накидкой. — ты же меня знаешь. Я просто хочу разобраться и успокоиться. Ты ведь мне доверяешь? Достаточно грубая манипуляция, которая до судорожного выдоха напоминала минувшие разговоры с Томом. Эта не та тема, о которой не хотелось хоть сколько-то думать. Том внутри очень уж покровительственно улыбался, и от этого Гарри почему-то испытывал эмоцию, отдаленную от радости или гордости за свои успехи. — Доверяю, — побежденно произнес великан, смотря на Поттера и лучась искренней уверенностью в своих словах, отчего у мальчика побежали по телу противные мурашки, словно маленькие червячки ползали под кожей, выражая гадостное чувство ненависти к себе и своим действиям. — Артфекат это один, редкий очень. Знакомый директора ему на хранение отдал, чтобы никакая погань не достала. Ты, это… не переживай, что ли. Дамблдор ж защиту установил там, не только Пушок охранник, там все сложнее. Каждый учитель защиту устанавливал и я, вот, решил как-то помочь, щеночка своего отдал, чтобы сторожил. «Каждый учитель — протянул Том. — Значит, многоуровневая защита и Пушок лишь первое препятствие». «Это ведь хорошо?» — с сомнением спросил мальчик, стараясь, как мог, отслеживать эмоции друга. «Смотря для кого, — хмыкнул тот. — Не знаю точно зачем, но мне нужен этот артефакт». «Не знаешь? — удивленно переспросил Гарри. — Не знаешь, но он все же тебе нужен? На тебя не похоже». «Я уже давно не похож сам на себя, — усмехнулся Том с некой горечью. — Но он мне нужен». «Чтобы насолить Дамблдору?» — предположил мальчик. «Что ж, тоже не плохая причина, — испустил он пару смешков. — Но нет, артефакт нужен Квирреллу, а, значит, я должен по крайней мере выяснить что это за артефакт». «Зачем?» Гарри чувствовал себя слепым, что бездумно следует за своим поводырем, не ведая, что принесет следующий шаг. Том считал, что им необходимо добыть артефакт, а Поттер не считал ничего. У него нет даже цельной картины происходящего, и единственное, на что он может опираться — Том и его желания. «Потому что этот идиот выпил кровь единорога», — с раздражением ответил Том, и, будь он на это сейчас способен, у него точно разболелась бы голова от этого внезапного удара судьбы, рушащего буквально все. «Я все еще ничего не понял». «А тебе и не нужно», — жестко отрезал друг и Гарри скрипнул зубами, чувствуя как позабытая обида оживает, почти перерастая в злость.***
Весна постепенно подходила к своему завершению, знаменуя начало самое ненавистной для всякого школьника поры — экзамены. Коридоры Хогвартса полнились паническими разговорами, и нигде от этого шепота было не скрыться, он, как настырный комар, жужжал где-то около уха, не давая забыть о грядущем испытании. Впервые за весь год библиотека была по-настоящему переполнена поздно спохватившимися учениками, что отчаянно пытались за оставшуюся неделю нагнать программу целого года. Даже на улице все самые удобные места у озера и во внутреннем дворике были прочно оккупированы учениками, многие вытащили или наколдовали себе пледы и подушки, устраиваясь со всем удобством, и обязательно брали с собой немного еды, чтобы заесть стресс. Во время этого всеобщего помешательства Гарри быстро осознал, что все его любимые места для отдыха заняты. Если бы не Том, то сейчас бы он потерянно бродил по коридорам, не зная, куда податься, но, к счастью, его друг прекрасно помнил свои школьные годы, а потому мог рассказать об укромных уголках, неизвестных другим студентам, так что он быстро нашел относительно тихое место подле Черного озера, которое к тому же было искусно скрыто растущим там бурьяном. Именно там он провел все время до экзаменов в компании вороха конспектов и стопки учебников. К счастью, экзамены были не по всем предметам, лишь по самым важным, а остальные обошлись контрольными и устными опросами на последней неделе обучения. Гарри был уверен, что если бы ему пришлось сдавать экзамен по Астрономии, то он не смог бы ответить и на десятую часть вопросов, так как бессовестно игнорировал этот предмет в течение года, о чем совершенно не жалел. Но экзамены были по Трансфигурации, Чарам, Истории и — о, ужас — Зельям. И эти экзамены, кроме Истории Магии, помимо тестовой части, включали в себя и практическую. Гарри был более чем уверен, что успешно сдал все экзамены, в первую очередь из-за комментариев Тома, который напрочь отказался хоть как-то ему помогать. Лишь раз во время практического экзамена по Зельям он оградил его от неверного действия, грозящего все разрушить, окончательно испортив и так далекое от идеала зелье щекотки. Теоретическую часть мальчик написал без каких-либо проблем, разве что был немного не уверен в некоторых вопросах по Истории Магии, понимая, что немного подзабыл некоторые темы, он включил воображение на полную, скорее всего написав какой-то нереальный бред, который показался ему хоть как-то схожим с правдой. Практическая часть далась ему сложнее, хотя, как уверял Том, для первокурсника он справился неплохо. По очереди заходя в кабинет, наедине с преподавателем ученики пытались выполнить их задание, а перед этим в волнении стояли в коридоре, дожидаясь своей очереди. Профессор Макгонагалл требовала превратить мышь в табуретку, и оценка ставилась исходя из красоты этого предмета мебели. Табуретка не должна была пищать, бегать или покрываться шерстью. Табуретка Поттера, к сожалению, имела весьма красивый и длинный хвост. Профессор Флитвик дал задание заставить лежащий на столе ананас танцевать — задание показалось Гарри весьма забавным, и выполнил он это с большой охотой, даже попытавшись заставить фрукт станцевать увиденный когда-то по телевизору танец. После окончания экзаменационного периода у учеников оставалась еще неделя перед оглашением результатов, а после их наконец выпустят из этой обители знаний билетом на Хогвартс-экспресс в один конец. Начиная именно с этой недели, на улице стояла ужасная жара, которая изнуряла бедных учеников, которые и так были достаточно утомлены после экзаменов. Большинство предпочитало проводить это время в прохладе гостиных или в тех немногих местах в замке, которые были зачарованы на поддержание приемлемой температуры. Гарри же, как обычно, предпочел свое привычное место у озера в тени деревьев. Всю последнюю неделю мальчик был чересчур нервным. Ощущение поджидающей опасности выматывало, а Том и вовсе пребывал в каком-то исступленном нетерпении, подливая масло в огонь чувств Гарри. Шрам стал болеть чаще, чем когда-либо прежде, и Поттер постоянно наносил на него мазь, которая быстро кончалась и он уже подумывал вновь обратится к мадам Помфри, но постоянно откладывал свой визит, не желая привлекать еще больше внимания к дурацкой молнии на лбу. Профессор Квиррелл с той памятной встречи в коридоре более никак себя не проявлял, превратившись вновь в привычного, совершенного не опасного заику, от которого за версту несло запахом чеснока, но Гарри, пристально за ним наблюдающий, больше не собирался обманываться, остро ощущая исходящую от него незримую опасность. Сидя у озера, Гарри пребывал не в самых лучших чувствах и пытался понять, как лучше ему поступить с тем ворохом информации, что на него свалился. Прав ли Том? Возможно, следует все же рассказать о своих подозрениях Дамблдору? Время на исходе и уже скоро, сидя в купе Хогвартс-экспресса по пути в Лондон, он уже ничего не сможет изменить. Так что Поттер был совершенно не рад компании Драко, который без спроса к нему подсел. С той самой отработки Поттер всячески избегал настырного аристократа, пытаясь всеми правдами и неправдами продемонстрировать, сколь не рад он его компании, но у отпрыска Малфоев либо не хватало такта этого понять, либо напрочь отсутствовала гордость, и он несся вперед с упрямством последнего гриффиндорца. — Привет, Гарри — дружелюбно начал Малфой, хоть его голос и полнился сомнениями. — Что-то нужно? — прохладно произнес Гарри на грани грубости, сразу же обозначая свое нежелание диалога. Том в голове потворствующе ухмылялся, как и мальчик, не желая сейчас разбираться еще и с этой досадной помехой. — Не то чтобы, — растеряно протянул блондин, заискивающе улыбаясь. — Просто мы с тобой давно не общались. Что-то случилось? Я сделал что-то не так? Гарри усмехнулся, откладывая книгу, которую до этого лениво листал, и лицом развернулся к Малфою, скрестив ноги. — О да, сделал, — произнес он с жесткой улыбкой. — Поэтому в ближайшее время я не желаю с тобой общаться. — Но! — возмутился Драко высоким голосом. — Что именно я сделал не так? — Ты сбежал, — отрезал Гарри и, прищурившись, вгляделся в непонимающее лицо блондина. — Тогда, в Запретном лесу ты бросил меня. Глаза Малфоя расширились от осознания, и он громко сглотнул, ощущая безотчетный страх, словно совершил непоправимую ошибку. — Что я еще мог сделать? Я же привел Хагрида! Гарри скрипнул зубами и, слегка поддавшись вперед, перехватил руку мальчика, которую он протестующе вскинул верх. — Ты сбежал, бросив меня там, а перед этим заорал на весь лес. Если бы не ты с твоей трусостью, то мы могли бы просто уйти, и он нас даже бы не заметил, — процедил Поттер. Драко отвел взгляд, сгорбившись, став похожим на безвинно побитую собаку, тихо извинился. — Прости… — Прости? — издал Поттер смешок, с театральным недоумением приподнимая брови. — Помнишь, ты хотел, чтобы я рассказал тебе о предсказании, которое мне дал кентавр? В груди Гарри кипело возмущение, обида от такого наглого предательства, и он с большим удовольствием, наконец, высказывал эту злость в лицо трусливого недодруга. Дождавшись короткого напуганного кивка, Поттер с ядовитой усмешкой произнес, смотря прямо в серые глаза Малфоя. — Он сказал мне: «Выбирай союзников с умом». Драко дрожал, мечтая поскорее уйти, но не имея достаточно смелости, чтобы хотя бы вырвать руку из твердой хватки. Вскоре Гарри, когда достаточно насладился зрелищем, сам его отпустил, убедившись, что его слова в полной мере достигли слизеринца. Прижав руки к груди и на секунду крепко зажмурившись, чтобы сдержать слезы, Малфой поспешил уйти, лишь кинув на прощание еще одно тихое извинение. — Прости. Глядя в спину удаляющегося сокурсника, Гарри даже испытал что-то наподобие вины, переживая, что слегка перегнул палку, но Том в голове чуть ли не стоя аплодировал, убеждая, что он сделал все правильно, и мальчику оставалось только улыбаться, гордясь проделанной работой. Этот день на проверку оказался не таким плохим — Гарри успешно сдал последний экзамен по Истории Магии, высказал, наконец, все, что долго кипело у него в груди, Малфою, а впереди ждала целая неделя без каких-либо уже поднадоевших уроков. Вот только тем же вечером, неспешно возвращаясь в гостиную, Гарри столкнулся с Квирреллом или же тем, кто успешно им притворялся.
