Напарник

Нортон неодобрительно смотрел на них. Драко всем своим телом чувствовал, что этот упрямец не желает успеха их предприятию. Более того, в его руках была ещё пара папок — красноречивый намёк, что они занимаются чем-то посторонним, пока существуют реальные дела. — Гарри, — сказал он вот уже в четвёртый раз, — я не могу одобрить эту… операцию. У нас накапливаются другие вопросы, и мы совсем недавно пополнили штат, так что в ближайшее время в нашем отделе никак не может появиться кто-то ещё, кто мог бы… убрать весь этот бардак за вас! — сначала голос Нортона был спокойным и тихим, но на последних словах буквально загремел на весь кабинет. — Бардак? — спокойно переспросил Поттер, и Драко осознал, что тот, вероятно, был свидетелем множества подобных сцен, раз они не повергают его в трепет. — И что это за дела? — он протянул руку к папкам, и пусть Нортон попытался увернуться, вырвал их из его рук. — А, Малфой, взгляни. Дела прямо-таки первостепенной важности. Драко растерянно принял у него папки и открыл первую из них. Это оказалась жалоба некой мисс Эмили Лавьер, подозревавшей, что её сосед, мистер Синк, занимается тёмномагическими ритуалами на дому. Неубедительные доводы мисс Эмили можно было разбить, даже не разговаривая с предположительно тёмным магом. — Лавьер штампует такие жалобы на Синка десятками, — продолжал Поттер холодно. — И всякий раз с этим успешно разбирается Дрейк. Это просто уставшая от жизни ведьма средних лет, которой некому скармливать недостаточно сдобные булки, — он вздохнул. — Что, может, во второй папке есть хоть что-нибудь, отдалённо напоминающее настоящую работу?.. Драко моргнул и открыл вторую папку, потому что Поттер явно обращался больше к нему, чем к замершему напротив Нортону, сложившему руки на груди. Он чуть нахмурился, пробегая глазами ровные строчки, выписанные стандартным самопишущим пером: «…из этого дома иногда слышатся крики… Вероятно, там собираются отступники или те, кто желает возвращения тёмного лорда… Примите, пожалуйста, меры, меня пугает такое соседство». — Ну, очередной городской сумасшедший, которому помочь должны лекари из Мунго, а не Аврорат, да? — сделал шаг вперёд Поттер, и Нортон даже инстинктивно отступил от него, будто почувствовав угрозу. — Погоди, — остановил Драко, внимательно рассматривая стандартную форму жалобы. Как и в тот раз, когда он впервые взглянул на информацию по делу, которое из рядового осмотра старого дома превратилось в то самое, из-за которого чуть не погиб Герой Магической Британии, сейчас он почувствовал, что нельзя так просто отбросить папку в сторону. И потому он попытался найти объяснение своему предчувствию. Вот вверху указана дата, вот адрес того, кто заполнил форму, его имя и краткая информация, в которой совершенно точно нет ничего интересного… А вот ещё один адрес — тот самый, на который указывает жалующийся. — Это, возможно, не пустышка, — добавил Драко, коротко взглянув на Поттера. — А я говорил, что из-за вашей чрезмерной увлечённости, — словно воспрял духом Нортон, торжествующие нотки в его голосе действовали на нервы сильнее, чем плач ребёнка или нескончаемый скулёж собаки, — некому разгребать образующийся бардак… — Это относится к нашему делу напрямую, — закончил Драко, перебив, и, сощурившись, посмотрел на мгновенно вытянувшееся лицо Нортона. — Взгляни только на адрес, Поттер. Поттер тут же заглянул в раскрытую папку и хмыкнул, осознавая наконец, что именно перед ними. — Ты прав, — он даже ударил Драко по плечу в жесте настолько простом и дружеском, насколько и неожиданном. — Значит, там действительно находится портрет. Насколько я помню, если поместить на одном пространстве несколько личностей из разных портретов, рано или поздно они начнут ссориться из-за нехватки пространства. Похоже, это и происходит. — Нужно взять с собой остальные картины, — задумчиво продолжил Драко, игнорируя сжавшего зубы Нортона, которому явно не нравилось, что они вот так запросто вернулись к обсуждению своего дела. — Если нам требуется расспросить конкретно Ричарда, остальные будут мешать. Нужно сразу дать им вернуться. Тогда они станут посговорчивее и, быть может, тоже окажутся полезными. — Дело говоришь, — улыбнулся Поттер. — Мы с этим разберёмся, — обратился он к Нортону. — А Эмили передайте Ариадне Дрейк, она способна в одиночку справиться с задачей. — Идите, — отмахнулся от них Нортон, отворачиваясь. Он всем своим видом изображал иллюстрацию к набившей оскомину фразе: «Быть может, вы выиграли эту битву, но никак не всю войну». Драко на самом деле устраивался в Аврорат вовсе не затем, чтобы сражаться с чем-то внутри системы, но сейчас ощутил небывалое удовлетворение. Уже покинув кабинет, Поттер тихо рассмеялся. Он остановил Драко, опустив тяжёлую ладонь ему на плечо, и внезапно сказал: — Удивительно, — его голос был неожиданно тёплым, и Драко понял, что раньше слышал такие интонации от него только в школе и, конечно, вовсе не в отношении себя, — я вообще привык работать один, но ты, напарник, настоящая находка. Драко смотрел в его глаза и не мог понять, что вообще чувствует в связи с этим. Внутри то ли поднималось непонятное тепло, то ли… Он качнул головой и ответил в тон: — Куда уж мне до самого Героя Магической Британии, напарник. Так, всего лишь подмечаю кое-что по мелочи. Теперь уже рассмеялись они оба. Внезапно показалось, что они с лёгкостью распутают оставшийся клубок и буквально вечером сумеют отпраздновать — сдать финальный отчёт, посидеть где-то с бутылкой огневиски… Поймав себя на этой мысли, Драко поспешно отвёл взгляд. Нельзя было не отметить, что между ними происходило что-то странное. Виновата возникшая связь? Так влияет артефакт? Или, может, проблема в том, что они вспомнили о чём-то, объединявшем их в прошлом?.. Драко был не готов решать ещё и эти вопросы. Хорошо, что можно было сосредоточиться на работе. *** Каждый аристократический род, а впрочем, и каждая семья в Магической Британии, которая предпочитала не забывать своих предков, сталкивались с тем, насколько склочными и громкими могут быть портреты. У всех находился хотя бы один родственник, считавший своим долгом вмешиваться в жизнь живых, пусть его собственная закончилась ещё несколько веков назад. А если уж таковых оказывалось двое и они не выносили друг друга, крики и взаимные обвинения могли быть настолько громкими, что приходилось накладывать специальные заклятия. Вряд ли этим озаботился Финли Фёрн, когда перенёс портрет в здание на окраине Лондона. Именно поэтому проходивший мимо каждое утро около десяти мистер Стоккес обратил внимание на крики и оскорбления. Он возвращался домой тем же путём около восьми вечера, а крики не утихали. И в конце концов его начало раздражать это в достаточной мере, чтобы обратиться в Аврорат. Мистер Стоккес был почтенным волшебником семидесяти четырёх лет и не собирался самостоятельно выяснять обстоятельства дела. Особняк, перед которым остановились Поттер и Драко, явно в прошлом пережил пожар. Нынешние владельцы, как числилось в записях, которые запросил Поттер, прежде чем они покинули Аврорат, проживали где-то в Нидерландах и не собирались заниматься восстановлением дома. Возможно, они не были до конца уверены, что в Магической Британии действительно безопасно, и их нельзя было в этом винить. — Есть тут что-то закономерное, — отметил Поттер, подходя к местами обвалившейся ограде, затянутой высохшими побегами хмеля. Сухие шишечки шуршали на ветру, и звук казался отчаянным и печальным. — Закономерное? — уточнил Драко. — В каком смысле? — Ты ведь не мог не заметить, что в том особняке, где мы нашли Стрельца, тоже был пожар, — продолжил свою мысль Поттер. — Если мы здесь найдём… что там осталось? Овна или, быть может, Льва, то потребую с тебя бутылку лучшего огневиски за удачную догадку. — Тригон огня — статуэтки для домов, переживших пожар? — Драко перевёл взгляд на особняк. — Хм… Вполне подходящая мысль. По крайней мере я могу поверить, что она пришла бы в голову Фёрну. — И это значит, что нам стоит быть особенно осторожными, — заключил Поттер. — Иначе можно снова опробовать это заклинание на себе, — он заметно поёжился. — Снова. Драко начертал в воздухе знак простейших диагностических чар и, нахмурившись, посмотрел на результат, тотчас же отразившийся рядом. — Если так подумать, Финли Фёрн, пусть и талантливый, но не самый прозорливый маг, — сказал он задумчиво. — Ему бы точно не выиграть в шахматы в Хогвартсе. — Что ты имеешь в виду? — заинтересовался Поттер, рассеянно щёлкнув по шишечке хмеля. — Взгляни, у этого особняка минимум три выхода. Центральный, со столь гостеприимно распахнутой дверью, боковой — вон там, где особенно густо разрослись какие-то колючки… — Шиповник, — машинально поправил Поттер, — видишь, красные ягоды? Это шиповник. — Шиповник, — послушно повторил Драко. — Что бы там ни было. И третий — через подвал. Подвал, как ты можешь отметить, это вон то отдельно стоящее строение. Вряд ли Финли придёт в голову, что кто-то решит войти через него, когда есть центральный вход, да ещё и украшенный… что это, Поттер, горгульи?.. — Это? — Поттер присмотрелся. — Насколько я могу судить, это кирины. М… Китайская штуковина, если не ошибаюсь. — Однако у владельцев был сомнительный вкус, — прокомментировал Драко. — Вероятно, после пожара вход в дом через подвал может быть не самым безопасным. Мало ли, что там обвалилось. Но если вспомнить о статуэтках, лучше уж воспользоваться им. — Да, — Поттер уже обошёл развалившиеся и наполовину вросшие в землю ворота и направился к выглядывающему из сухой травы маленькому белому домику, который удивительным образом совершенно не вписывался в общий архитектурный ансамбль некогда величественного особняка. — Ещё раз не могу не отметить, что с тобой приятно работать… — Ты говоришь это слишком часто, — упрекнул Драко, но Поттер не обратил внимания. Возможно, потому, что как раз в этот момент он рванул на себя дверь и та заскрипела, не желая открываться. Впрочем, петли проржавели настолько, что сражаться с полным силы аврором долго не смогли. Перекосившись, дверь открыла им вход в подвал. Поттер пошёл первым, воспользовавшись «Люмос». Драко, ещё раз проверив чарами, не встретятся ли им неприятные сюрпризы, двинулся следом, попутно гадая, почему они сами пока не слышали никакой перебранки. Однако добравшись до лестницы, они замерли, едва ли не оглушённые гулким басом: — Мисс, как вас там, вы в своём уме?! Как только вернётся мой разиня-племянник, я заставлю его не только отселить вас в вашу картину, но и сжечь в этом самом камине! — Да чтоб ты знал, этот камин теперь никогда не разжечь, — раздался в ответ скрипучий старушечий голос. — И не мисс, а миссис! Жаль, под рукой нет ничего тяжёлого, чтобы запустить в тебя, Дик. Это ты, ты подначивал бедняжку Финли! И никакой он тебе не племянник. Даже не внук! Ты вообще не принадлежишь к нашему семейству! — Заткнитесь, вы, — заговорил кто-то третий. — Финли, что очевидно, больше не явится. А эта уродливая статуэтка не позволит сюда войти никому другому. Мы навечно останемся здесь. И не могу сказать, что ваша компания мне нравится. — Навечно, — расхохотался ещё один голос, теперь уже принадлежавший молодой женщине. — Здесь так сыро, что вечность закончится уже в следующем году. Взгляните, на моём платье уже появилась плесень. — Плесень на платье? — снова всё затмил бас. — А я думал, что это такой сомнительный декор. Вы не ошибаетесь, милочка? Именно плесень? Ваш вкус, надо сказать, оставляет желать лучшего, и я не удивлюсь… — Замолчи! — теперь уже раздался целый хор голосов. — Что ж, портреты на месте, статуэтка тоже, а с тебя, Малфой, огневиски, — прокомментировал ситуацию Поттер и зашагал по лестнице. — Эй! — возмутился Малфой в ответ, но на самом деле сама мысль ему понравилась. И нет, не та, что касалась портретов или статуэтки. Как оказалось, выход из подвала некогда вёл в коридор, но стены, как и крыша, обвалились из-за пожара, и теперь почти весь первый этаж превратился в общий холл, чрезмерно захламлённый и местами уже зарастающий травой. Картина, в которой продолжали ругаться портреты, опиралась на стену. Наверное, оставляя её здесь, Финли Фёрн не думал, что скоро окажется в Аврорате. Сползший с одного угла тяжёлой рамы брезент показывал, что он не задался вопросом, как понадёжнее защитить своих наставников от сырости и непогоды осеннего Лондона. Статуэтка же была развёрнута в сторону центрального входа. Она стояла прямо на полу, на специально расчищенном месте, чтобы на неё наверняка обратили внимание. Драко переглянулся с Поттером. Им одновременно пришла в голову одна и та же мысль: если статуэтка так привлекает к себе внимание, значит, к ней нужно подойти поближе, чтобы получить удар проклятием. — Это Овен, — очень тихо сказал Поттер, присмотревшись. — Вероятно, с ним он экспериментировал первым. — Запечатать её лучше отсюда, — качнул головой Драко и, даже не задумываясь, тут же воспользовался подходящим заклинанием. Он не ожидал, что ощутит хоть какую-то отдачу. В конце концов в особняке ему удалось запечатать и статуэтки, и артефакты без малейших последствий для себя, если не считать усталости. Но в этот раз его будто ударило в грудь, и он тяжело опустился на одно колено, закашлявшись. Поттер глубоко вздохнул и качнул головой. — Мы с ними связаны, — пояснил он мягко. — И ты сейчас сам обрубил поток энергии, вот и… — А почему… — прерывающимся голосом спросил Драко, — ты ничего… не ощутил?.. — Видимо, потому, что ты передал мне слишком много ещё там, в больнице, — Поттер странно смотрел на него, но Драко не успел разгадать значение его взгляда. — Ладно, сейчас разберусь с картинами. Отдышись. И он зашагал через упавшие балки, осколки кирпичной кладки, сухую траву и мусор прямо к картине. — Эй, уважаемые, — прозвучал его сильный голос. — Кто из вас Ричард?.. Драко отстранённо подумал, что, наверное, это первый в истории Аврората случай, когда им следует заключить под стражу портрет. Он даже усмехнулся, но тут его захлестнуло сизым туманом, из которого он так и не сумел найти выхода.