Напарник

Драко никогда прежде не задумывался так отчётливо, что тело не является им самим. Однако то, что он ощущал, буквально поставило его перед фактом. Он, безусловно, отделял себя от окружающего сизого мрака, но совершенно точно не обладал никаким телом. Словно был невоплощённым, не имел границ и в то же время каким-то образом не являлся всем пространством сразу. Не как призрак или дух, которые вполне себе обладали телами, только иного качества, чем живые. Наверное, это должно было сбивать с толку, но он испытывал любопытство, схожее с отдалённым покалыванием на границе восприятия, и… ничего больше. Он словно бы варился в огромной кастрюле мутного бульона, был бульоном — и не был им одновременно. — Интересное чувство, верно? — вплыл голос. Обладателя у него не было, он появился сам по себе, став частью Драко и в то же время абсолютно точно не являясь им, как Драко не являлся этим сизым пространством, лишённым и света, и теней. «Чувство?» — уточнил Драко. У него самого голоса не было, но раз он мог о чём-то размышлять, значит, можно было формулировать ответ мысленно, а если этот вопрос возник внутри него самого, пусть ощущался чужеродным, была велика вероятность, что голос каким-то образом услышит ответ. Слышат ли голоса?.. Драко на мгновение отвлёкся и на это размышление тоже. — Интересно ощущать себя всем и ничем, — пояснил снисходительно голос. — Дзю Йен первым говорил об этом. «Дзю Йен?» — уцепился за имя Драко, не столько желая понять, кто это, сколько полагая, что это заставит его собственную память встряхнуться и вернуться к нему. Он откуда-то знал, что что-то помнил, мог соприкасаться с таким конструктом, как память, но от этого было слишком легко отказаться. В памяти что-то хранилось, и, кажется, это что-то было относительно важным. Но пребывание в сизом мраке придало Драко отрешённости, он почти привык к отсутствию всякого смысла в чём-либо. И лишь смутно понимал, что с этим следует бороться. «Имеет ли смысл бороться, если ты не имеешь тела?» — сама собой возникла очередная непрошенная мысль. — Алхимия недооценена, — отвлёк голос от размышления о концепции борьбы и её смысле. В голосе скользнули нотки сожаления… и злорадства тоже, наверное, потому Драко заинтересовался тем, о чём тот заговорил дальше: — Возможно, потому, что алхимики не умели ставить перед собой цели. Николас Фламель был одержим бессмертием, Гектор… Дружище Гектор жаждал любви! А этот глупец и выскочка Дамблдор взыскал власти. Все эти цели достижимы, а значит, мелочны. А вот Дзю Йен говорил о другом, но кто бы его слушал? Теперь вот ты даже не знаешь, кто он. Драко не согласился бы с обвинением. Дело не в том, что он не знал конкретно Дзю Йена. Имена «Фламель», «Гектор» скользнули по его сознанию так же легко, как стрекозы скользят над поверхностью воды, нисколько её не тревожа. Теперь Драко ощущал себя озером, и только «Дамблдор» отчего-то вызвало рябь, однако столь лёгкую, что и она не заслуживала упоминания. Впрочем, на этот раз голос продолжал скучающим тоном, за которым, как показалось Драко, пряталась радость от самого факта общения: — Истинная цель алхимика — бесконечность перевоплощений, — излагал голос концепцию, которая, очевидно, была ему дорога. — Одно превращается в другое, Инь становится Ян. Вот о чём говорил Дзю Йен. Как жаль, что я не имел удовольствия хоть раз встретиться с ним… Что до тебя, даже странно встретить кого-то ещё в пустоте. «Пустота — бесконечна, а мы совершенно точно ограничены чем-то, — возразил Драко. — Значит, здесь мы совершенно точно не в пустоте». — А ты внимательный, — голос рассмеялся. — Мы — ограничены. Но я жду, когда границ не станет. «Кто ты?» — задал вопрос Драко, словно определив, кто есть голос, он смог бы ответить на вопрос, кто он сам. Ведь от него, кажется, осталось только имя, способное чувствовать и мыслить. Может ли имя заменить тело? — Рад представиться, Ричард Геллебёрд… Теперь озёрная гладь нарушилась. «Кто такой Ричард? Может, мне стоит познакомиться с вашим учителем?..» — «Ах, да, да. Гарри Поттеру стоит с ним познакомиться. Какая удача!..» Воспоминание?.. «Гарри Поттер», — ударило камнем по стеклянно ровной поверхности озёрных вод, к которым Драко причислил себя. Это была не рябь, а всплеск, разбегающиеся волны, полностью меняющие характер и поведение воды. Драко встрепенулся, если может встрепенуться разум, не заключённый ни в какую оболочку. «Гарри Поттер», — повторил он. — Малфой? — прозвучал другой голос, такой знакомый, что выступили слёзы. Сизая муть сгустилась… сменилась обычной чернотой закрытых век. Драко с возбуждённой радостью осознал, что у него есть веки, что голос не вползает в него, а слышится со стороны, что у него пересохло во рту, онемели конечности, что… — Поттер, — повторил он и с трудом сел. В больничной палате царил полумрак. Гарри, чтоб его, Поттер сидел не в уютном кресле для посетителей, а прямо на постели и отчего-то держал его за руку. Диагностические чары, которые обязаны были сообщить о пробуждении пациента, были заблокированы наспех изобретённым заклинанием, которое выглядело, как золотистый, напоминающий снитч мячик, зависший прямо посреди плетения больничных чар. — Наконец-то, — выдохнул Поттер. — Кто же знал, что тебя не просто заденет откатом, но и отключит так надолго! Никогда, слышишь, ни-ког-да не работай с артефактами настолько бездумно. Никогда больше, обещай мне, Малфой. — То есть геройствовать имеет право только герой, а я должен… Что я должен? Смотреть издали? — хмыкнул Драко и провёл ладонями по лицу, всё ещё переживая незамутнённую радость от того, что у него есть руки и пальцы, что он может ощущать соприкосновение кожи с кожей, что… — Что произошло? Память — будто кисель, — пожаловался он. — Мы разыскали портреты, — пояснил коротко Поттер, передавая ему чашку с водой и внимательно наблюдая, как жадно Драко пьёт. — И Теодора просила не перегружать тебя, когда ты очнёшься. — Уже зовёшь её Теодорой? — поддел Драко, сам не зная почему. Он отставил чашку на тумбочку, так и не посмотрев на Поттера. — Мне кажется, или… это такая нездоровая ревность? — хмыкнул тот. — Помнится, Джин тоже постоянно… — Ты сейчас сравнил меня с Джинни Уизли? — прервал его Драко. Благостное настроение, воцарившееся сразу после того, как он осознал, что у него есть тело, испарилось. Он не мог бы сказать точно, что именно его оскорбляет в подобной параллели, но это нечто ужасно его задевало. — Эй, Малфой, тебе, похоже, действительно нужен сон. Поттер встал с его постели, а мячик, сдерживающий диагностические чары, исчез. Не прошло и мгновения, как перед Драко склонилась Теодора Ким собственной персоной. Драко приготовился выслушать какой-нибудь врачебный комментарий, но вместо того ему ловко вложили в губы крошечный флакон, зелье облило язык резкой пряностью, и слабость захватила тело так скоро, что он не успел даже вздохнуть. *** В следующий раз он пришёл в себя утром. Свет сочился сквозь плотно задёрнутые шторы, слышался звон птичьих голосов. «…отключит так надолго», — всплыл в памяти обрывок. Драко вздохнул, спуская ноги с постели. Ему нужно было узнать, какой именно срок имелся в виду. Над постелью больше не было вязи диагностических чар, потому, видимо, никто не кинулся к нему сразу же, как только он открыл глаза. В шкафу Драко нашёл аврорскую форму — приведённую в идеальный порядок — и быстро переоделся из пижамы, уверенный, что ему придётся сбежать из больницы тайком. Вряд ли Теодора Ким захочет отпустить его без обследования. Сеть заклинаний, защищающая св. Мунго, подразумевала, что персонал может пользоваться аппарацией сколько захочет, а вот пациентам и другим посетителям нужно было покинуть больничные стены. Несколько досадуя на это правило, пусть и понимая объективную необходимость в нём, Драко успешно добрался до первого этажа, но привет-ведьма за стойкой, вместо того чтобы кивнуть и улыбнуться, поднялась и погрозила ему: — Мистер Малфой, у меня есть информация, что вас пока не выписали! — Да? Наверное, она устарела, — отмахнулся Драко, не собираясь останавливаться. — Я буду вынуждена применить силу! — вспыхнула привет-ведьма. — Конечно, — улыбнулся на это Драко и толкнул дверь. Он всё же был аврором, а привет-ведьма оставалась привет-ведьмой. Потому она не успела бросить в него никакого заклинания прежде, чем он аппарировал прямиком в Аврорат. Он отчего-то рассчитывал застать Поттера на месте или хотя бы обнаружить его в хранилище улик, но их кабинет оказался пуст, а Боб Йорк, вынырнувший из-за стоек, заваленных всякой всячиной, резонно заметил: — Ты же должен быть в св. Мунго? Нет?.. Во всяком случае, стоит заглянуть туда на днях. У тебя такая специфическая бледность, будто не за горами полное магическое истощение. — Что? Глупости, — отмахнулся от него Драко, но неприятное чувство расползлось мурашками. Магическое истощение каким-то образом соединялось в единую картину с их связью с Поттером, в общую сеть с артефактами и статуэтками. Однако Драко был уверен, что в больнице ему не помогут. «Где же, Мерлин его прокляни, Поттер?» — Драко вышел из хранилища улик и артефактов и задумчиво остановился у крохотного деревца. Возможно, оно когда-то было фикусом, но теперь, поливаемое сливочным пивом, кофе и прочими напитками, которые были в ходу у авроров, мутировало во что-то иное, с тонкими светящимися в полумраке коридора листьями. Он медленно двинулся обратно к их кабинету — там всё равно снова нужно было расставить папки, заодно размышляя, куда мог направиться его напарник. Однако проходя мимо допросной, он вдруг толкнул дверь. Как будто снова школьник и хочет пошалить. Или как будто интуиция перехватила контроль и заставила его сделать это. — …и всё же я не понимаю, какой в этом смысл, — донёсся до него голос Поттера. — Вот ты где! — Драко тут же вошёл. В конце концов они оба вели это дело! Он хотел участвовать! — А, Малфой, — Поттер откинулся на спинку стула и кивнул. Чувствовалось, что он слишком устал и раздражён, чтобы воспринимать упрёки или шутки. Драко взглянул на допрашиваемого и усмехнулся. Ну конечно! Портрет. — Ричард Геллебёрд? — уточнил он, проходя и останавливаясь у Поттера за плечом. — Насколько я вижу, вы не сумели найти общий язык? — Отчего же… — начал портрет, и Драко тут же узнал голос из его то ли сна, то ли бреда. Он пока не успел разобраться, что это такое было. — Мы беседуем пятый час, но он так и не сказал, к чему готовил Финли, зачем нужен этот, Мерлин его распыли, зодиак и где не найденные скульптуры, — пояснил Поттер. — В целом в Магической Британии не существует закона, который запретил бы мне жечь портреты во время допроса, но… — Это не поможет, — покачал головой Драко. — Потому что Ричард не боится исчезнуть. Ведь так?.. А вот теперь Ричард Геллебёрд изменился в лице. Эмоциональная палитра портретов была не настолько богатой, как у живых. Всё же они были сотворены в совершенно определённом настроении, но Драко легко угадал замешательство и раздражение. — Не боится исчезнуть, — повторил Поттер, не отрывая взгляда от портрета. — Что-то мне это напоминает… Он поднялся и схватил Драко за плечо, почти силой вытащив его из допросной. Драко прислонился спиной к стене и сложил руки на груди. — Напарник, — сказал он намеренно холодно, — мы ведём дело вместе. Или Герой Магической Британии хочет разобраться в деле лично, лишний раз доказав, что аристократы ему только мешают?.. — Эй, Малфой! — Поттер ошеломлённо взглянул на него и даже поднял руки в защитном жесте. — Ничего подобного и в мыслях не было! Просто… — Просто ты решил не дожидаться, когда я приду в себя, — надавил Драко. — Потому что Теодора сказала, что ты не придёшь в себя ещё минимум трое суток, — одёрнул его Поттер. — Мне нужно было понять, откуда взялся этот откат! По моим подсчётам, ты и вовсе не должен был падать в обморок. Или это аристократическая черта? — Что?! — Что? — Поттер на миг отвернулся, словно пытался взять себя в руки. — Извини. Я… волновался за тебя. — Волновался?.. — Драко пожал плечами. — Неважно. Думаю, что у Ричарда Геллебёрда получилось создать крестраж. — Серьёзно?.. — Поттер покачал головой. — Возможно, ты не считаешь меня в этом экспертом, Малфой, но.. первый крестраж создал Герпий Злостный, единственным другим создателем крестражей был тёмный лорд… Про этого… Ричарда Геллебёрда вообще никто не слышал в магическом сообществе. Как он мог бы создать нечто подобное? — Полагаешь, он не способен на убийство, Поттер? — вспылил Драко. — Тот самый маг, только портрет которого научил Финли Фёрна, как создать статуэтки, способные накладывать проклятие, заставляющее мага мучительно умирать от истощения? — Когда я соберу двенадцать артефактов, я заберу себе их мощь, и тогда вы узнаете, каким на самом деле должен был стать тёмный лорд, — процитировал Поттер слова Финли Фёрна. — Хм… Ладно, тогда объясни, почему тебе в голову пришла идея о крестраже? Малфой вздохнул. Неуверенно взглянул в сторону допросной. — Кажется, я вступил с ним в контакт, — пояснил он совсем тихо. — То был не обморок, — сразу сообразил Поттер, и на миг это даже согрело Драко. Всё-таки хоть Поттера и тянуло на геройства, он оставался умным и сообразительным, а это прекрасные качества для напарника. — Вот теперь давай поразмыслим, с чем именно я мог соприкоснуться сознанием, — продолжил Драко. — Змееносец уже был запечатан, — подхватил Поттер тут же. — Овна ты как раз запечатал. Остаётся только Лев и Козерог. Одна из этих статуэток — возможный крестраж? Это ты хочешь сказать?.. — Разве такой вероятности нет? — пожал плечами Драко. — Вспомни только, что творила Джинни Уизли, когда попала под влияние дневника. Финли Фёрн, должно быть, находился под влиянием Ричарда, и не с портрета, хоть и без этого не обошлось. Но души Ричарда, которая вела квази-жизнь… — И как только он куда-то переместил статуэтку с этой частицей души, то сразу же начал совершать ошибки и в итоге попался, — договорил Поттер, на этот раз похлопав Малфоя по плечу. — Что ж, я не могу не сказать, что это выглядит логично. — Только одного я не могу понять, — всё же не удержался Малфой. Теперь, когда он в полной мере владел своей памятью, он вспомнил и кто такой Фламель, и какого Гектора имел в виду Ричард. Вспомнил он и про Дзю Йена. — Эта самая частица рассуждала про алхимиков. Говорила, что алхимия недооценена. — О, Малфой, иногда ты просто бриллиант, — вздохнул Поттер. — А потом вдруг начинаешь задумываться о чём-то, что в десятки раз усложняет ситуацию. Пойдём и поднажмём на портрет, пусть скажет, куда Финли мог отправить ещё две статуэтки. Нам нужно найти крестраж, если он есть! — Знаешь, — Драко коротко взглянул на Поттера и всё же продолжил: — Поднажми. Теперь ты в курсе и… справишься сам. А я, пожалуй, проверю пару моментов в библиотеке. Он развернулся и зашагал прочь, прежде чем Поттер успел его остановить.