Часть 13
9 октября 2021 г., 15:22
Проект «Сеть» развивался на удивление быстро. С момента его запуска прошло чуть больше недели, но уже сейчас можно было делать первые выводы о его эффективности. Сигнальные точки расползались по карте с немыслимой по изначальным подсчётам скоростью, позволяя отслеживать значительную часть города и даже некоторые окрестности. Также буквально пару дней назад был запущен отдел быстрого реагирования. Теперь в Хогсмиде круглосуточно должны были дежурить авроры, которые в любой момент могли переместиться туда, где проявлялись вспышки тёмномагической активности, отслеживаемые в штабе.
Но нехватка людей привычно вносила коррективы, и группы чаще всего состояли наполовину из обычных жителей и студентов, что, впрочем, давно перестало удивлять кого-то и даже казаться неправильным.
Сегодня Гермиона выступила на первое подобное дежурство и теперь привыкала к новой для себя роли. Состояние напряжённого ожидания отличалось от того, что она испытывала в последнее время, собираясь на операции, и заставляло её заметно нервничать.
Чтобы хоть как-то отвлечься, она достала чистый блокнот и начала рисовать на его страницах незамысловатые узоры.
— Примерно так выглядела половина моих лекций по нумерологии, — знакомый голос, раздавшийся из-за спины, заставил её на мгновение замереть. Кай, первые полтора часа их дежурства потративший на помощь в настройке найденных недавно портключей, сейчас пытался поудобнее сесть на стоявшее напротив неё кресло.
— Тебе говорили, что подглядывать нехорошо?
Улыбка, с которой он смотрел на неё, не позволяла Грейнджер сердиться на него по-настоящему. Да и едва ли она и правда считала это действительно веским поводом.
— Конечно. А ещё мне говорили, что иногда я бываю чересчур хорошим и может быть не лишним это исправить.
— О, ну тогда ты зря стараешься. Я не из тех, кому нравятся плохие парни, — смысл сказанных слов дошёл до Гермионы слишком поздно, заставив её испытать на себе все грани смущения. Правда, попытки провалиться на месте оказались лишними — Кай с присущей лишь ему чуткостью мгновенно сменил неловкую тему.
— Не видел тебя сегодня и вчера на тренировке. Прогуливаешь?
— Отсыпаюсь. Последние три дня вставала в четыре, чтобы расставлять эту сеть, — она обвела руками комнату, служившую их небольшим штабом, хотя когда-то в прошлой жизни здесь явно была чья-то гостиная, о чём ещё напоминали развешанные на стенах фотографии. — Так что тренировка стала бы практически смертельным трюком.
— Ну и зря, пропустила самое интересное.
— Если вы не тренировали позы для эффективного сна, то очень в этом сомневаюсь, — словно решив подтвердить свои слова, Гермиона лениво потянулась, стараясь хоть немного размять затекшую шею.
— Нет, но поверь, там было кое-что поинтереснее. Ты слышала, что ваш лесничий получил всё-таки палочку? Простую, но всё же.
Гермиона даже замерла от неожиданности. Несправедливость, из-за которой Хагрид лишился нормальной возможности колдовать, случилась так давно, что, даже когда его невиновность стала очевидна, никому и в голову не пришло менять что-либо. Но теперь правила игры изменились, и хотя Грейнджер понимала, что Ордену просто нужны были новые люди, она всё равно искренне радовалась за друга. Правда, ко всему прочему, глубоко внутри появилось неприятное, зудящее чувство предательства. Она не помнила, когда они последний раз навещали его, и казалось чудовищно неправильным, что в такой момент никого из них не было рядом.
— И… как он?
— О, ты знаешь, это было то ещё шоу. Никогда не видел ничего подобного. Понимаешь, у него довольно скудный набор заклинаний, что как бы вполне логично, но даже с ним Хагрид выводит из строя минимум троих. Причём с таким восторженным выражением лица, — он щелкнул пальцами, пытаясь подобрать удачное сравнение, — словно ребенок, который только научился кататься на велосипеде.
Гермиона невольно улыбнулась. Кай не ошибался — она действительно сожалела, что её там не было.
— Он так много пропустил. В старшем возрасте сложнее запоминать что-то новое.
— Это да, но мне кажется, что ему и не стоит делать ставку на разнообразие. Лучше тренировать то, что он уже знает. Не думал, что когда-нибудь скажу это, но он на самом деле довольно сильный волшебник.
Кивнув, Грейнджер вновь попыталась представить, как это было. Кай, словно прочитав её мысли, продолжил вспоминать подробности прошедшей тренировки, дополняя услышанными от других деталями. Время летело незаметно, и это был один из немногих моментов, когда оба смогли забыть о том, кто они и где находятся. Словно и не было ни войны, ни дежурства, ни страшных смертей вокруг.
Прервал их внезапно раздавшийся сигнал тревоги. С момента запуска проекта «Сеть» срабатывала лишь дважды. Сегодня был третий. Суета, охватившая гостиную, продлилась не больше пары минут, закончившись так же внезапно, как и началась. Никто не находился здесь случайно, и в том, что касалось быстрых сборов, война успела выдрессировать их всех уже довольно неплохо.
Аппарировали к месту парами, дождавшись разрешающего сигнала от первой группы. Рука Кая, осторожно сжимавшая её влажную от волнения ладонь, успокаивала и помогала собраться с мыслями. Найти нужный дом оказалось несложно. Даже слишком. Невидимая магглами метка возвышалась над небольшим, уютным зданием с тёмно-зелёной крышей. Внутри образовался тугой узел от ощущения необратимости произошедшего. Опоздали. Чувство безысходности, абсолютной бессмысленности всех их действий расползалось по коже, с каждым вдохом всё глубже проникая внутрь. Кай крепче сжал её руку, и только тогда Грейнджер поняла, что дрожит, не в силах справиться с эмоциями.
Но время было слишком большой роскошью, чтобы позволить им прийти в себя по-настоящему. Как только последняя группа переместилась к месту нападения, тут же была дана команда наступления, и ноги на автомате понесли Гермиону вслед за остальными.
Светлая входная дверь оказалась выбита и висела на одной из петель, острым обломком показывая внутрь, словно приглашая войти в здание. В прихожей было слишком тесно и пахло недавно приготовленным обедом и немного мужским одеколоном. Громкий женский крик, раздавшийся откуда-то сверху, заставил их ускориться, но уже на подходе к лестнице внимание Гермионы привлек странный шум, исходивший из подвала.
Кивнув крупному мужчине лет сорока пяти, выполняющему сегодня роль их главного, в сторону незаметной двери, из-за которой продолжали доноситься непонятные звуки, Грейнджер замерла в ожидании. Одним жестом он показал ей и Каю отделиться от группы, чтобы проверить источник шума и в случае ложной тревоги возвращаться к остальным.
Не дожидаясь, пока Кай пройдёт вперёд, как обычно это делал, Гермиона повернула холодную ручку и, выставив перед собой палочку, решительно шагнула в темноту. Лестница оказалась гораздо более крутой, чем она себе представляла, и, если бы не крепкая рука, вовремя ухватившая её за плечо, Гермиона наверняка просто полетела бы кубарем вниз, головой собирая ступеньки.
Надеясь, что её неловкость не создала слишком много шума, Грейнджер сделала ещё пару шагов вперёд и замерла. Звуки, заставившие их спуститься сюда, пропали, и внутри подвала стояла абсолютная тишина, которую тревожно разбавлял раздававшийся сверху грохот. Понимая, что, находясь здесь, они лишь теряют драгоценное время, Гермиона всё-таки зажгла свет и быстро огляделась. Пусто. Обнаруживающее заклинание также не показало признаков жизни в захламлённом помещении. Они уже собирались подниматься наверх, когда взгляд девушки упал на странный белый предмет, лежавший недалеко от лестницы и слишком выделявшийся на пыльном сером полу.
— Беги, я сейчас.
Кай на мгновение замялся, но, окинув ещё раз внимательным взглядом небольшую комнату с низким потолком, кивнул и поспешил наверх. Гермиона понимала, что должна последовать за ним, но странное предчувствие, не отпускавшее её с момента, как она оказалась здесь, с каждой минутой становилось только сильнее. Подавив абсолютно иррациональное желание проверить помещение повторно, она сделала неуверенный шаг в сторону белого пятна, заинтересовавшего её на входе. Заклинание не могло ошибаться, и только это помогало ей сохранить самообладание, когда, подойдя ближе, она обнаружила перед собой маску Пожирателя, по неизвестной ей причине расколотую надвое. Не желая даже прикасаться к ненавистному предмету, Грейнджер пнула её ногой и замерла в ожидании. Ничего не произошло. Только мурашки неприятно пробежали по спине, заставив нервно сглотнуть скопившуюся слюну.
Решив, что больше задерживаться здесь не имеет никакого смысла, Гермиона хотела уже развернуться, чтобы перед уходом ещё раз осмотреть подвал, но не успела. Большая ладонь неожиданно легла ей на рот, не давая кричать, в то время как вторая резко дёрнула запястье, и палочка со стуком упала на пол.
Резкая боль, пронзившая вывернутый сустав, заставила её сдавленно застонать и на мгновение выпасть из реальности. Не имея возможности нормально сопротивляться, Грейнджер в отчаянии дёрнулась вперёд, но неизвестный тут же схватил её за волосы и с силой ударил о стоявший неподалеку комод. В глазах потемнело, а попытка закричать окончилась новым ударом, пришедшимся чуть выше виска. Это было невыносимо. Кровь, стекающая по лицу, мешала нормально видеть, а очередной удар, казалось, должен был стать последним. С трудом удерживаясь на границах сознания, Гермиона вновь попыталась вырваться, но острая боль в руке, которая, скорее всего, была сломанной, не позволила сделать этого.
Она не видела лица нападавшего, что только усиливало панику, полностью охватившую разум. Силы покидали её с каждой секундой, и на самом деле Грейнджер сама не понимала, как до сих пор не отключилась. Почувствовав, что хватка на волосах ослабла, она беззвучно осела на пол, уже даже не пытаясь бороться, но тут же согнулась пополам от острой боли, пронзившей все внутренности. Два сильных удара в живот тяжёлым ботинком лишили её возможности нормально вдохнуть, окончательно выведя из строя.
Оценив состояние жертвы, Пожиратель тут же утратил к ней интерес и, как тряпичную куклу, бросил на пол. После, словно забыв о её существовании, он пошёл в противоположную сторону полузаброшенного подвала, пристально изучая пространство под ногами в поисках чего-то очень важного. Гермиона сглотнула. Попытки сконцентрировать взгляд давались с огромным трудом, но разум отчаянно бил тревогу, силясь прорваться к сознанию через накатывающие волны нестерпимой боли. Даже сейчас она понимала, что находится на волоске от смерти, и ей чертовски не хотелось умирать.
Окинув взглядом пространство вокруг себя, Грейнджер попыталась найти что-то, что могло бы послужить ей хотя бы подобием оружия. Глаз зацепился за небольшую садовую лопатку, лежавшую у стены в полуметре от неё. С силой прикусив губу, чтобы не закричать, Гермиона попробовала подползти ближе к нужному предмету и вновь перевела взгляд на напавшего на неё мужчину. Кажется, он был полностью погружен в своё занятие и не услышал её, продолжая изучать пространство уже на четвереньках.
Осознание пронзило её словно электричеством. Пожиратель пытался найти её палочку, и тот момент, когда он сделает это, вне всяких сомнений станет для неё последним. Гермиона перевела на мгновение взгляд на дверь, ведущую в прихожую. Сверху раздавался шум, скорее всего, шла битва, и едва ли были шансы, что кто-то вспомнит о ней прямо сейчас. Нужно как-то остановить его. Как-то привлечь внимание. Сжав посильнее лопатку, она попыталась накрыть её собственным телом и, собрав последние силы, пнула стоявший рядом стол так, что тот зашатался и лежавшие на нём садовый инструмент, семена и горшки с грохотом посыпались на пол.
Произведённый эффект поразил даже саму Грейнджер. Скорее всего, мебель в подвале не отличалась особой прочностью, но так или иначе задумка удалась и Пожиратель оставил свои поиски, вновь повернувшись к ней лицом, на которое успел надеть половину от сломанной маски. Однако порадоваться своей удаче Гермиона не успела. Слишком заторможенное сознание не позволило ей среагировать вовремя, и тяжёлый мужской кулак впечатался прямо в середину лица, в тот же момент залив её одежду кровью. Боль была нестерпимой. Словно в замедленной съемке, Гермиона смотрела на занесённую для второго удара руку и никак не могла вспомнить, чем ей так не угодила мгновенная, можно сказать, милосердная Авада.
Практически не осознавая собственных действий, она подняла импровизированное оружие и, ведомая лишь странными инстинктами, опустила его нападавшему на шёю. Удар получился слабым, но достаточным, чтобы Пожиратель отпустил Грейнджер, хватаясь за собственную неглубокую, но явно не входившую в его планы рану.
Внезапно дверь, ведущая наверх, открылась, и в проёме показался знакомый силуэт с волшебной палочкой в руках. Яркая вспышка ослепила всех на мгновение, но уже спустя секунду Гермиона увидела перед собой оглушённого мужчину в маске, и в этот момент, словно получив команду об отмене опасности, тело её обмякло и потеряло всякую способность шевелиться.
Кай, бросив ещё одно заклинание в Пожирателя, ринулся к ней, и даже сквозь пелену накатывающего беспамятства Гермиона смогла различить в его глазах ужас.
— Что там? — взглядом она попыталась указать наверх, пока друг, суетясь, обыскивал её карманы.
— Наших больше. Я услышал грохот и прибежал.
— Иди. Ты… — голос звучал слишком хрипло, каждое слово требовало сил, которых у неё просто-напросто не было. — Ты там нужен.
— Справятся. Нам нужно доставить тебя в больничное крыло. Вот, — нащупав запакованный портключ, Кай судорожно стал разворачивать его трясущимися руками.
— Как? Почему заклинание не сработало?
— Скорее всего, он был без сознания. Мы застали разборки Пожирателей. Давай руку, — он схватил её за сломанное запястье, собираясь вложить портключ, но тут же отпустил, услышав протяжный стон. Лицо его побелело, но стоило отдать ему должное — Кай не терял способности мыслить трезво даже в действительно пугающих его ситуациях. Не тратя времени на разговоры, он наложил на место перелома обездвиживающее и охлаждающее заклинания и потянулся к здоровой руке.
Они перенеслись в Хогсмид в ближайшую точку к замку, доступную к аппарации. И только тогда, почувствовав, как тело её безвольно парит в воздухе, Гермиона наконец потеряла сознание.
***
Очнулась Грейнджер уже в больничном крыле. Она сразу отметила, что боль хоть и не исчезла полностью, но заметно притупилась. Скорее всего, она провела без сознания не меньше пяти-шести часов. Осторожно приподнявшись на локтях, она невольно поморщилась. Ощущения были не из приятных. Кая рядом уже не было, зато на небольшом и явно неудобном стуле сидел, ссутулившись, Рон. Выглядел он неважно, хотя на её фоне наверняка мог смело отправляться на конкурс красоты. — Давно я здесь? Устало вздохнув, Уизли перевёл взгляд на старые наручные часы. — Четырнадцать часов. Если примерно. — Ох, — Гермиона вновь опустила голову на подушку. — А ты? — Четырнадцать часов, — он небрежно пожал плечами. — В тебя влили, кажется, месячную норму зелий и оставили восстанавливаться. — Тебе надо поспать, — слова давались с трудом. Зелья облегчали боль, помогали залечивать раны и даже сращивали кости. Но чтобы снять такой отёк, нужна была телесная магия, которую Помфри старалась не применять к ней. Рон её, казалось, не слышал. Он продолжал сидеть на слишком маленьком для его роста стуле, уперевшись локтями в колени, и напряжённо о чем-то думал. — Ты больше не пойдешь на эти операции. — Что? — Гермионе действительно показалось, что она ослышалась. — Ты больше не пойдешь на эти операции. Хватит, — он не смотрел на неё, но даже быстрого взгляда на его профиль хватило, чтобы понять, сколько эмоций кипит сейчас внутри него. — И кто это сказал, разреши мне узнать? — Я, Гермиона. Я, — он наконец повернулся к ней. — Потому что я не понимаю. Ты как будто специально бросаешься в самое пекло. Гермиона обречённо выдохнула и закрыла на время глаза. На неё накатила сильнейшая усталость, и ей совсем не хотелось этого разговора. Делала ли она это специально? Может быть, отчасти. Но что она могла сказать ему? — Я делаю то, что должна. — И мы. И мы делаем то, что должны, — он наклонился, приблизившись к её уху. — И у нас совсем другая задача! — Я помню, Рон. Я ни на секунду не забывала об этом, так что не вздумай упрекать меня. Но пока мы бьёмся головой о стену, вокруг умирают люди. И я не собираюсь просто смотреть на это. Гермиона знала, что переходит черту. Что у друзей, в отличие от неё, по сути, просто нет выбора. Видела, как вынужденное бездействие сводит их с ума, но кипящая внутри злость в этот момент оказалась сильнее жалости. — Умирают. И продолжат умирать, если мы не остановим его. Так что думай лучше об этом, а не о том, как быстрее свести счёты с жизнью. Тем более что я не слышал пока про твои великие подвиги. Рон откинулся на спинку стула и сердито скрестил на груди руки. Что ж, один-один. Сегодня у них, как никогда, мастерски получалось бить по больному. Несмотря на общую суматоху, царившую вокруг, тишина между ними двоими ощущалась невыносимо остро. — Нет, Рон. Прости. Я не могу так. — А обо мне ты подумала? Каково мне видеть тебя в таком состоянии? Ты же знаешь, что для меня значишь. — Рон… — Гермионе очень хотелось, чтобы он действительно услышал её, но достучаться до него в таком состоянии было практически невозможно. — Не надо усложнять. Всё и так слишком непросто. — И не вовремя, да? Никто не называл конкретики, но оба они понимали, что именно скрывается за этим вопросом. Голос Рона стал тише и немного печальнее. — И не вовремя. Прости, — Грейнджер не знала, что еще сказать. Она вообще не планировала этого разговора, но чувствовала, что так будет лучше всем. Сильно смяв кулаками простыню, Гермиона вновь виновато посмотрела на друга. Рон выглядел сокрушённым, раздавленным, но точно не удивлённым. И она осознала, что оба они ждали этого. Ждали, но совершенно не понимали, что делать дальше.***
Из больничного крыла Грейнджер выпустили только к обеду следующего дня. За это время у неё успели побывать и Гарри, и Джинни, но ни один из них, к её облегчению, не затронул тему Рона, хотя по глазам несложно было прочитать, что оба в курсе произошедшего. Друзья посчитали, что не вправе вмешиваться, и она действительно ценила это. Кроме того, вечером её навестил Кай. Он тоже переживал за неё, но, в отличие от остальных, никогда не относился к её участию в операциях, как к чему-то неправильному. И от этого с ним было просто и даже комфортно, тем более что именно в его присутствии она могла хотя бы на время отвлечься от переживаний, которые так или иначе грызли её с момента разговора с Роном. Кай рассказывал подробности прошедшей операции, делился новостями о текущих проектах и даже угостил неизвестно откуда взятым шоколадом. И это позволяло ей чувствовать себя живой и нужной. Не только ему, а в принципе. Почти забытое ощущение, за которое она была искренне ему благодарна. Комната девочек встретила Гермиону привычным шумом, который стих сразу же, стоило ей пройти в спальню. Парвати молча протянула ей небольшое зеркало, которое лучше любых слов объяснило их реакцию. Не то чтобы кого-то сейчас можно было удивить ранениями, но Грейнджер и правда производила весьма удручающее впечатление. Вся левая половина лица отливала различными оттенками фиолетового, а увеличенные в несколько раз нос и губы делали её и вовсе неузнаваемой. Поморщившись, она вернула зеркало и отправилась в душ. Разгуливать в таком виде по замку не хотелось от слова совсем, но едва ли Грейнджер могла позволить себе отсиживаться в спальне. Хватит с неё и того, что она больше суток провалялась на больничной койке. Первым делом ей нужно было найти Полумну. Джинни ещё вчера говорила, что та спрашивала про неё, но не смогла вырваться из-за свалившегося на неё проекта с портключами. Скорее всего, с ними-то ей и требовалась помощь. Ханна сказала Гермионе, что под лабораторию был выделен один из кабинетов на четвёртом этаже, и именно туда она направилась первым делом, тщетно стараясь игнорировать пристальные взгляды проходящих мимо людей. Из нужного ей кабинета доносилась негромкая музыка, и это заставило Грейнджер замереть на мгновение. Она давно не слышала ничего подобного и даже поразилась, как быстро её мозг забыл, что звуки могут не только настораживать, пугать или вызывать раздражение, но и по-настоящему радовать. Этим Полумна отличалась от остальных. Она не переставала жить, даже когда всё вокруг рушилось. Постучав, Гермиона толкнула приоткрытую дверь и вошла внутрь просторного кабинета. Невообразимый хаос, царивший вокруг, смотрелся на удивление уместно и даже уютно. Столы были расположены в странном, не подлежащем логике порядке и полностью завалены различными пергаментами, книгами, маггловскими блокнотами, предметами странной формы, которые, скорее всего, были объектами не самой удачной трансфигурации, флаконами с зельями, а также кружками с недопитым кофе. В углу располагался круглый зачарованный магнитофон, из которого и шла приятная, ненавязчивая мелодия. В центре всего этого безобразия стояла довольно странная по мнению Гермионы компания: Луна, смотревшая на собеседника снисходительным взглядом, и Блейз, который отчаянно что-то доказывал ей, размахивая при этом небольшими карманными часами. — Кхм-кхм. — О, привет, Гермиона! Рада, что тебе лучше! Полумна сохраняла привычную невозмутимость, в то время как лицо Забини вытянулось от удивления, что заставило Грейнджер мысленно выругаться, кажется, уже в сотый раз за сегодняшний день. — А я думала, ты выбрал зелья. Гермиона видела, что у него на языке вертелся ехидный комментарий касательно её внешнего вида, но злобного взгляда хватило в этот раз, чтобы заставить его оставить при себе свои шутки. Вместо этого после небольшой паузы он все же ответил на её вопрос, хотя тот и звучал скорее как утверждение: — Выбрал. Но твоя подруга убедила меня, что тут будет интереснее. А теперь совсем не хочет меня слушать. Блейз демонстративно сложил на груди руки и отвернулся. Для полноты картины не хватало, чтобы он топнул ногой и показал язык, словно обидевшийся ребенок, но Полумна, кажется, успела уже привыкнуть к подобным проявлениям эмоций и лишь покачала головой, поворачиваясь к Грейнджер. — Мы выбираем форму для портключей. Хочешь присоединиться? Увидев, что разыгранная сцена осталась без должного внимания, Забини решил сменить тактику, полностью переключившись на Гермиону. — Грейнджер, ты просто обязана повлиять на неё. Смотри, — он вновь поднял часы на уровень глаз. — Ну ни одна мужская рука не сможет открыть их. Тем более быстро. — Зато их удобнее спрятать в кармане или даже в носке, — Полумна протянула ладонь к ещё одному образцу, лежавшему на столе, и с лёгкостью открыла его тоненькими пальчиками. — Это чистой воды сексизм! Мужчины тоже захотят выжить! Скажи честно, что мы тебе сделали? — он возмущённо всплеснул руками, заставив Гермиону улыбнуться, что тут же отозвалось острой болью в треснувшей губе. — Ничего. Поэтому ты здесь вместе со своими большими руками, просто нам нужно ещё немного времени, — Полумна примиряюще положила ладонь ему на предплечье, и у Гермионы промелькнула мысль, что из неё мог бы выйти прекрасный дрессировщик. Плечи Блейза расслабились, а лицо из возмущённого превратилось скорее в ожидающее. — Эм-м, но они же всё равно будут индивидуальными. Почему каждый не может выбрать удобную для себя форму? — попробовала высказаться Гермиона. — Так это не работает, — Забини устало покачал головой. — Нам нужно поставить это дело на поток, чтобы от вас требовалось только прийти и капнуть немного крови внутрь уже готового артефакта, и там останется пара несложных заклинаний. Гермиона кивнула. Сама идея с часами ей нравилась — они не могли сработать случайно и активировались лишь при касании циферблата, который в обычном состоянии был спрятан под крышкой. Единственным, что ей оставалось непонятным, была её роль во всём процессе, который шёл, казалось, весьма успешно. Словно прочитав её мысли, Полумна положила часы и потянулась к потрёпанному блокноту, при виде которого Блейз показательно поморщился. Это можно было бы назвать типичным симптомом болезни чистокровности головного мозга, если такую всё же решили бы добавить в реестр. По крайней мере, Грейнджер всеми руками проголосовала бы «за». — Думаю, Гермиона слишком занята, чтобы вникать в такие мелочи. Ей будет интереснее это, — Полумна протянула раскрытый на нужной странице блокнот и, повернувшись к магнитофону, сделала музыку немного тише. Страницы были исписаны формулами, схемами, небольшими набросками и различными заметками, не оставляющими на листах свободного места. Чтобы разобраться в подобном хаосе, нужно было время, и Гермиона, выбрав стол, который показался ей заваленным чуть меньше других, села, одним ухом не переставая слушать дающую короткие пояснения подругу. — Макгонагалл отдала нам все их разработки и образцы. Но теперь нужно определиться с деталями. Смотри, вот тут, — Полумна показала на длинную строку формул. — Я пыталась понять, какой материал лучше выбрать для исходных объектов. Дерево хорошо проводит чары, но сталь, — они перевернули страницу, и Гермиона продолжила: — Сталь идеальна для кровной магии. Полумна кивнула. — Ещё я хочу, чтобы ты посмотрела это. При составлении пространственной привязки используются несколько рун, которые ни я, ни Блейз не встречали раньше. Но вот эта, — карандашом Полумна обвела непонятный ей символ, — слишком напоминает скандинавские письмена, а они обычно завязаны на лунном цикле. Гермиона кивнула и, взяв лежавшие неподалёку чистый листок и ручку, принялась за свои расчёты, чувствуя давно забытый азарт. Мозг ликовал от полученной задачи, которая удовлетворяла двум его основным требованиям: была сложной, но оставалась при этом решаемой. Со вторым пунктом в последнее время были большие проблемы, поэтому сейчас она просто позволила себе насладиться, полностью погрузившись в полюбившийся ещё на первом курсе процесс. Наконец спустя час работы и пять исписанных неровным почерком листов Грейнджер подняла голову и протянула Полумне получившиеся результаты. Блейз все это время сидел на стуле и, закинув ноги на стол, читал небольших размеров книгу. Подавив недовольное фырканье, Гермиона вернула своё внимание к бумагам. — Посмотри. Вроде как-то так, но я бы показала это Макгонагалл. — Они слишком много времени потратили на создание рабочих заклинаний, так что теперь с головой ушли в защиту замка. — Ну что ж, если на этом всё, я, пожалуй, пойду, — пожав плечами, Гермиона начала вставать, но осторожное покашливание Забини, который словно хотел напомнить о чём-то важном, заставило её остановиться. — Не совсем, — Полумна слегка склонила голову. — Есть ещё кое-что. Она подошла к Блейзу и, забрав у него часы, протянула их Гермионе. — На данный момент это самый удачный образец, который у нас есть. — И? — прочитать Полумну было невозможно, но вот настороженное лицо Забини не обещало ничего хорошего. — И нам надо его проверить. На самом деле, ни один портключ не был протестирован за пределами Хогсмида. А разрешение на то, чтобы свободно покидать территорию замка, из тех, кого я знаю, есть только у тебя. — Послушай, — Блейз подскочил настолько резко, что стул с шумом упал назад. — Это совершенно безопасно. Всё это, — он обвел руками лежавшие перед ним пергаменты, — уже детали. Основная формула готова и доведена до совершенства. Ты ничем не рискуешь… Смех Лавгуд, раздавшийся справа от Грейнджер, не дал ему договорить. — Блейз, ты совершенно не знаешь нашу Гермиону. Скажи ей, что это опасно, и она заберёт часы, не сказав ни слова, только бы никто другой не рисковал жизнью. — Ты явно преувеличиваешь, — Грейнджер закатила глаза, хотя часы и правда уже лежали в её ладони. — Ох, гриффиндорцы, — Забини раздражённо сложил на груди руки, но улыбка выдавала его настоящее настроение. — А что касается незнания друг друга… Думаю, у нас один-один, — он подмигнул ей, явно напоминая о первом их разговоре, что почему-то заставило Гермиону смутиться, и она захотела сменить тему как можно быстрее, подняв портключ на уровень глаз, чтобы привлечь к нему внимание. — Что с ним осталось сделать? Блейз подошел ближе и протянул к ней руку. — Теперь нужна только капля твой драгоценной крови. Гермиона подала ему раскрытую ладонь, на которой лежал портключ, и с вызовом посмотрела прямо в глаза. Намёки слизеринцев касательно её крови были не тем, что она могла бы оставить без внимания. — Запачкаться не боишься? — О нет, — Блейз искренне рассмеялся. Кажется, подобные замечания его нисколько не задевали. — Можешь попробовать напугать так одного заносчивого блондина. Но точно не меня. Так что два-один, Грейнджер. При упоминании Малфоя Гермиона невольно вздрогнула. Блейз слишком много знал, но, кажется, лишь дразнил её этим. На самом деле, он был достаточно умён, чтобы понимать всю серьёзность происходящего, но едва ли это могло помочь унять охватившее её волнение. Забини тем временем взял её за запястье и, едва ощутимо уколов мизинец, нажал на палец, словно медсестра в маггловской клинике, добывая нужную ему каплю крови. Доделать портключ и правда оказалось несложно, и спустя пару минут Гермиона уже рассматривала в руках вещь, существование которой ещё несколько месяцев назад считала просто невозможным. Пообещав, что постарается как можно быстрее попробовать его в действии, Гермиона решила не мешать этой странной паре, которые уже, словно забыв о её существовании, с головой погрузились в оставленные ей записи и увлечённо обсуждали новые результаты. В очередной раз удивившись тому, как слаженно эти двое могли работать, она положила в карман портключ и прикрыла дверь, из-за которой продолжала литься негромкая, чарующая мелодия.***
К середине дня желание спрятаться ото всех достигло своего пика. Взгляды, пропитанные молчаливой жалостью, интересом или сочувствием, раздражали одинаково, так что она уже подумывала вновь обратиться к Гарри за мантией. Единственным, что её останавливало, была слишком высокая вероятность столкнуться с Роном, а она точно не ощущала в себе сил для подобной встречи. Обед в Большом зале подходил к концу, и, только когда последняя группа на сегодня начала уже собираться на выход, Гермиона вошла внутрь. Она не собиралась оставаться здесь надолго, поэтому быстро трансформировала первую попавшуюся тарелку и поспешила покинуть шумное помещение. Есть ей не хотелось, но идти к Малфою с пустыми руками спустя несколько дней отсутствия казалось ей уже даже неправильным. Первые дни после истерики Грейнджер было ужасно неловко. Они вновь начали игнорировать друг друга, но теперь, находясь в одной комнате, оба чувствовали тяжёлое напряжение. Она даже собиралась попросить у него прощения, но он оборвал её фразу, не дав той толком начаться: «Не надо». И не желая выслушивать возражения, добавил: «Тогда ты будешь ждать от меня ответных извинений, а я этого делать не собираюсь». Спорить Гермиона не стала, но так или иначе с того момента они опять вернулись к молчаливым кивкам и редким, ничего не значащим фразам. Протяжный крик, раздавшийся из камеры, стоило тяжёлой двери приоткрыться, едва не оглушил Гермиону. Свет давно погас, но даже маленького огонька, мерцавшего на конце её волшебной палочки, было достаточно, чтобы увидеть, что здесь нет никого, кроме неё и метавшегося в кровати Малфоя. Не сдержав облегчённого выдоха, она поспешила к Драко, на ходу зажигая настенный факел. — Нет! Нет! Пожалуйста! — всё тело его выгибалось, а из закрытых глаз по щекам стекали слёзы. Чужие кошмары срабатывали для Грейнджер триггером, заставляя ладони становиться влажными. — Малфой! Малфой, проснись! — Гермиона схватила его за плечи, но он не переставал кричать, не в силах выбраться из плена собственного сна. — Малфой! Это не по-настоящему! Это всего лишь я… Я ничего тебе не сделаю, тише-тише. Наконец он распахнул глаза, но понимание происходящего пришло к нему не сразу. Его дыхание оставалось слишком частым и поверхностным, и Драко понадобилось не меньше минуты, чтобы справиться с ним и прийти в более или менее адекватное состояние. Только когда он перевёл на неё взгляд, Грейнджер поняла, что продолжает держать его. Резко убрав руки, словно могла по-настоящему обжечься, она непроизвольно отодвинулась в ставший ей привычным угол кровати, стараясь не смотреть в сторону Драко. Это было слишком неловко, слишком неправильно. Она чувствовала, как Малфой продолжает сверлить её злобным взглядом, и ей не нужно было объяснять причину. Он ненавидел, когда она видела его слабым. Он ненавидел зависеть от неё. Он ненавидел её саму. И она позволяла ему это — точно так же, как он принимал её собственную ненависть к нему. Это было взаимно, честно и по-своему правильно. Достав приготовленный контейнер, она поставила его ближе к Малфою и потянулась за взятыми в библиотеке книгами. Спустя полчаса о его кошмаре напоминали лишь глаза, которые всё ещё были слишком красными, но сам он, очевидно, умел взять себя в руки. Выражение его лица постепенно становилось изучающим, и Гермиона, прекрасно понимая, что выглядит сегодня словно боксёр-неудачник, не выдержала. — Давай уже, комментируй. Покажи свою оригинальность. Малфой иронично хмыкнул. — Да я, собственно, ничего, мне просто знаешь, что интересно? — он сделал небольшую паузу, дожидаясь её внимания, которое сейчас ему приходилось делить со старинным фолиантом о родовой магии. — У вашего Ордена дела совсем плохи, да? Гермионе захотелось наложить на него Силенцио, но, понимая, что это не выход, она тяжело вздохнула и задала вопрос, который он явно ожидал услышать: — И почему же? — Ну, судя по тому, что ты каждый день приходишь с какой-то новой ссадиной, синяком или не приходишь вообще, ты единственный дееспособный боец на весь Хогвартс. И да, тогда дела у вас очень плохи. Гермионе захотелось закатить глаза или ударить Малфоя чем-то тяжёлым. Слишком сильным было дежавю после разговора с Роном. Пусть и под другим соусом, но он тоже лез в совершенно не его дело. Решив проигнорировать неуместный комментарий, она вновь вернулась к раскрытой у неё на коленях книге. Ожидая новостей от Нарциссы, Грейнджер решила переключить своё внимание с поиска информации о мифическом артефакте на изучение магии, которая защищала Малфой-мэнор и была, как ни крути, одной из основных проблем в настоящее время. Тяжёлый фолиант, лежавший перед ней, пережил несколько веков, и Гермиона возлагала на него большие надежды. Основная сложность заключалась в том, что написан он был при помощи древних рун — на перевод каждой страницы у неё уходило не меньше сорока минут кропотливой и не самой интересной работы, и даже два словаря не всегда помогали справиться со странным сочетанием многих незнакомых ей символов. Спустя примерно полтора часа, когда Грейнджер начинала уже чувствовать, что мозг её потихоньку закипает, она вновь услышала голос Малфоя, который был сегодня на удивление разговорчив. — Что у тебя там? Она подняла на него удивлённый взгляд. — Эм-м, и с каких пор это твоё дело, Малфой? — Да брось, — он пренебрежительно, словно разговаривая с неразумным ребёнком, покачал головой. — Не я превратил свою камеру в библиотеку, покажи, что это у тебя. Не дожидаясь её ответа, Малфой придвинулся ближе к Гермионе и, развернув в свою сторону фолиант, пробежался взглядом по выцветшим строчкам. — Что ты делаешь? — она хотела забрать книгу, но Драко уже вернулся на своё место, сложив руки на согнутое колено. — Я могу помочь, — он сказал это так небрежно, словно они всю жизнь были соседями по парте и он предлагал ей в очередной раз списать несделанное домашнее задание. — Что? — Ох, Грейнджер, не заставляй меня повторять это. Или тебе слух отбили? — он окинул её оценивающим взглядом и неприятно улыбнулся. — Впрочем, не мудрено. — Я слышала тебя, я не поняла, зачем Драко Малфою помогать мне? Малфой рассмеялся, но выглядело это слишком неестественно и даже как-то печально. — Ну да, у меня же тут так много занятий, — он обвёл руками небольшую камеру и посмотрел ей прямо в глаза. — Ты хоть раз пробовала представить, каково это — сидеть здесь, м? Постоянный холод, скудная еда, которой едва хватает, чтобы сводить концы с концами, страх, что в любой момент сюда вновь войдут ваши садисты-авроры. Всё это бред в сравнении с тем, что творится здесь, — указательным пальцем он слегка постучал по виску. — Тут можно сойти с ума, Грейнджер, — его монолог прервал тяжёлый обречённый вздох, за которым последовала гнетущая пауза. — Твою мать. И зачем я только тебе это рассказываю? Закрыв глаза, Малфой откинулся спиной на холодную стену и замер, в то время как в голове у Гермионы творилось что-то странное. Она думала, что сходит с ума, но всё больше склонялась к тому, что понимает его. Тем более что книга, о которой они спорили, никак не могла навредить ей, не несла в себе тайны о крестражах и даже не была связана с её проклятием. Не дав себе времени передумать, Грейнджер подвинула к Малфою фолиант вместе со всеми своими записями и словари, без которых даже начинать делать перевод было бессмысленно. Первые полчаса Драко изо всех сил старался выглядеть безразлично, но Гермиона видела, как горели его глаза и с какой скоростью он записывал в блокнот пришедшие в голову идеи. Наблюдать за увлечённым Малфоем было неправильно, но довольно интересно, поэтому она то и дело отвлекалась от очередного учебника, который уже успела достать из своей зачарованной сумки. — Грейнджер, можно вопрос? — Ну попробуй, — она захлопнула книгу, смирившись с тем, что та, как и десятки до неё, всё-таки оказалась абсолютно бесполезной. — Зачем тебе это? — он поднял вверх исписанную с двух сторон страницу и слегка потряс ей, привлекая внимание. — Попробуй угадать. Драко устало вздохнул и, положив на кровать листок, потёр веки. Он словно хотел взять небольшую паузу, чтобы лучше сформулировать мысль. — Я не об этом. Ты понимаешь, что это бесполезно? Скрестив на груди руки, Гермиона посмотрела ему прямо в глаза, зло сощурившись. — О, ну да. Метод, включавший твои пытки, был намного лучше. Так ты считаешь? — Нет, — он невольно поморщился, — но по эффективности абсолютно одинаково. — Отлично, Малфой. Я тебя услышала, спасибо за помощь. Дальше я как-нибудь сама, — схватившись за книгу, Гермиона потянула её на себя, пытаясь забрать, но Драко, несмотря на то, что напоминал обтянутый кожей скелет, к её удивлению, оказался сильнее. — При чём тут это? Если ты так хочешь, я переведу тебе её от корки до корки, включая содержание и благодарности соседской кошке. И даже подпишу снизу всё, что знаю сам касательно этой темы. Но факт остаётся фактом. Ты не сможешь сломать магию мэнора. Не меньше минуты Гермиона молча продолжала смотреть на него, не отпуская книги. Голос внутри неё твердил, что Малфой прав, но признать это означало сдаться, а этого она точно не могла себе позволить. — Всегда есть методы. Когда нас привели к вам, никто тоже не мог и представить, что мы сможем выбраться, потому что никто просто не знал, на что способна магия эльфов и… — собственные слова заставили Грейнджер подпрыгнуть на месте, но Малфой, увидев, как загорелись её глаза, лишь печально покачал головой. — Забудь. Он убил всех эльфов после вашего побега. Теперь в замке прислуживают магглы и грязнокровки. От услышанного в груди неприятного сдавило. Она даже не обратила внимания на брошенное им оскорбление. Слишком тяжёлым было осознание. Опустив глаза, Грейнджер вновь открыла книгу, которую собиралась уже убрать назад в сумку. Что угодно, только бы сдержать рвущиеся наружу слёзы. — Так ты переведёшь её? — Переведу. Попытки отвлечься сложно было называть успешными. Слова упорно отказывались складываться в предложения, а мысли то и дело уходили в не самое приятное русло. Решив наконец, что на сегодня с неё хватит, Гермиона стала собирать сумку, оставив при этом Драко всё, что нужно было, чтобы он смог закончить начатое. Тем более что он явно не был против. Взглянув еще раз на занятого работой Малфоя, она невольно вспомнила его кошмар и, нервно облизнув треснувшую губу, вновь раскрыла сумку. В боковом кармане — так, чтобы легче было искать — лежали несколько флаконов с различными зельями. Вытянув самый узкий, жидкости в котором оставалось в лучшем случае на пару раз, она протянула его ничего не замечающему Драко. — Держи. С трудом оторвавшись от текста, он поднял на неё удивлённый взгляд, слегка склонив вправо голову. — Что это? — Не тебе одному здесь снятся кошмары. Осторожно взяв зелье, Малфой медленно кивнул ей, и этот простой жест выражал куда больше, чем сотни слов, которые они могли бы сказать друг другу. Перекинув через плечо сумку, Гермиона поспешила на выход. Уже на лестнице она почувствовала, как нагреваются часы, заколдованные в доме профессора Снейпа, и победно улыбнулась. Кажется, время протестировать лежащий в кармане портключ настало раньше, чем она могла себе представить.
