Обратный отсчет

      Спустя двадцать минут после получения сигнала Гермиона уже стояла на границе антиаппарационного барьера, собираясь переместиться в дом профессора. Сигнальные чары, оставленные ею в прошлый раз, сработали совсем недавно, но так или иначе она знала, что миссис Малфой уже ждёт её в пустом кабинете. Медленно выдохнув, Гермиона сжала медальон через тонкую ткань своей любимой кофты, ещё раз проверив, что тот надежно спрятан в неглубоком вырезе.       Как бы Грейнджер ни хотелось признавать это, даже мысль о предстоящей встрече вызывала внутри слишком много неприятных эмоций, но едва ли стоило тянуть время дальше. Взмахнув волшебной палочкой, она закрыла глаза, чтобы как можно точнее представить нужное место, и уже через мгновение её затянуло в водоворот аппарации. Приземление можно было назвать удачным, но, чтобы прийти в себя, Гермионе всё равно потребовалось некоторое время.       Миссис Малфой сидела за столом, сложив перед собой руки. Взгляд её ненадолго остановился на лице девушки, но единственной реакцией стала едва приподнятая бровь, которую легко можно было списать на игру света. Нарцисса выглядела безупречно. Волосы аккуратно уложены, на ногтях изящный маникюр, не привлекающий к себе лишнего внимания. Тёмно-синее платье благородного, глубокого оттенка подчёркивало неизменную осанку и явно было сшито на заказ — слишком идеально оно сидело. Весь образ завораживал и одновременно раздражал своим совершенством, заставляя Гермиону чувствовать себя отвратительно с разбитым лицом, ногтями, подстриженными под корень, и в спортивной одежде, прошедшей множество тренировок и операций. Она злилась, чертовски злилась. На миссис Малфой — за то, что война словно прошла её стороной, хотя Гермиона и понимала, что это было не так. На всю ситуацию, в которой оказались они обе. Но больше всего она злилась на себя. Она просто не имела права мыслить так поверхностно. Не должна была смотреть на чужие ногти, завидовать чужим волосам, думая, сколько времени и сил уходило на их укладку. Это всё было совсем не тем, на что ей стоило сейчас обращать своё внимание.       — Добрый вечер, — в голосе Гермионы не было и намëка на доброжелательность.       — Добрый, мисс Грейнджер, — Нарцисса слегка склонила голову в приветственном жесте. — Вы хотели меня видеть?       — Вы принесли то, что обещали?       — Конечно.       Миссис Малфой взмахнула палочкой, и со стоявшего в тени стула на стол перелетела высокая стопка книг, при виде которых глаза Грейнджер невольно загорелись.       — И всё же? Почему вы настаивали именно на встрече?       Гермиона подошла к столу и, наклонившись, достала из ящика конверт, который сама же там и оставила. Протянув его сохранявшей невозмутимость женщине, она сделала небольшой шаг назад, неосознанно стараясь уйти подальше от источника света.       — Хотела отдать это лично в руки, — она убрала за ухо выбившуюся прядь и отвернулась, разворачиваясь к книгам, — и убедиться, что вы сможете его уничтожить.       Рука миссис Малфой едва заметно дрожала. Подмечать подобные детали стало для Грейнджер своего рода манией, она ловила чужие реакции, каждый раз пытаясь сравнить их с собственными. Это позволяло ей чувствовать себя настоящей, живой, такой же неуместной и потерянной в этой странной, пугающей реальности, как и все остальные. Знать, что не она, а мир вокруг сошёл с ума, стало вдруг на удивление важно. Потому что только в этом случае всё, что она делала, продолжало иметь хоть какой-нибудь смысл.       Гермиона провела рукой по старинному фолианту, лежавшему на самом верху высокой стопки. Обложка была кожаной, плотной и немного шершавой то ли от времени, то ли от особой выделки, но в любом случае ощущалась приятно. И совершенно точно волнительно. Всего она насчитала перед собой восемь книг, каждая из которых могла стать ключом к разгадке, и от этого смотреть на них и тем более касаться было невероятно возбуждающе… И даже страшно.       Нарцисса тем временем развернула конверт и глазами неверяще пробежалась по аккуратным строчкам. Одинокая слеза сбежала по бледной щеке вниз, упав на пыльный стол, но женщина не обратила на неё никакого внимания, взглядом продолжая сверлить измятый листок.       — Спасибо, — слова явно давались ей с трудом, и Гермиона невольно задумалась, скольким людям миссис Малфой позволяла видеть собственную слабость и как так вышло, что в их числе оказалась она. — Спасибо, мисс Грейнджер.       Вместо ответа Гермиона кивнула. Она чувствовала себя неловко и отчаянно хотела перевести тему.       — Это всё? — она указала на книги, стараясь не отводить от них взгляда.       — Не совсем. Это то, что он изучал в последние пару месяцев. Остальное, если будет нужно, принесу позже. — Небольшая пауза заставила Гермиону вновь потянуться к ненавистному заусенцу. — Как он?       Гермиона пожала плечами, она продолжала смотреть на книги, указательным пальцем скользя по старинным корешкам, хотя мыслями была в подземельях замка. Вопрос хоть и был ожидаемым, не становился от этого легче.       — Что вы хотите от меня услышать? — левой рукой она потёрла переносицу, что сразу отозвалось неприятной болью, заставив непроизвольно поморщиться. — Ну, во всяком случае, не хуже, — она наконец подняла взгляд и глубоко вздохнула. — Его никто не трогает, и я достала ему немного вещей, так что, можно сказать, он нормально… Относительно. Чёрт! Кто сейчас вообще говорит слово «нормально»?       — Я поняла вас, — Нарцисса снисходительно и немного печально улыбнулась, вновь переводя взгляд на письмо. Она надеялась как можно точнее сохранить его в памяти, хватаясь за знакомый почерк, словно за спасательный круг, пока, к удивлению Грейнджер, не протянула ей драгоценный листок, осторожно держа его кончиками пальцев. — Могу я попросить вас об услуге?       Гермиона неуверенно кивнула, и миссис Малфой, видя её растерянность, беззлобно и даже как-то понимающе усмехнулась, хотя в глазах её продолжала плескаться горечь, от которой неприятно давило где-то в районе горла.       — Вам нечего бояться, просто вы оказались правы, — женщина едва заметно пожала плечами. — Я не смогу его уничтожить.       Ещё один кивок. Всё происходящее казалось Грейнджер нереальным и даже каким-то сюрреалистичным, словно они оказались в совершенно новой вселенной, живущей по другим, неработающим в этой правилам. Не пряча больше взгляда, Гермиона взяла в руки письмо и лёгким взмахом волшебной палочки заставила его загореться в воздухе. В полумраке пыльного кабинета это вышло удивительно красиво и даже завораживающе. Яркие огоньки отражались во влажных глазах миссис Малфой, от которых, казалось, невозможно было оторваться, и только ужасно неуместное «Спасибо» заставило Гермиону вернуться к реальности.       Сделав небольшой шаг назад, она взяла в руки сумку и осторожно стала складывать туда книги, которые одна за одной исчезали в зачарованном пространстве. Всё внимание было сосредоточено на том, чтобы собственные движения не подвели её, выдав охватившую тело тревожность. Быстро закрыв сумку, Грейнджер развернулась в сторону продолжавшей сохранять поразительное спокойствие женщины и закусила губу. Как бы она ни старалась, все действия выходили слишком суетливыми, и это заставляло её раздражаться ещё сильнее.       — До свидания, миссис Малфой. Спасибо за книги, — она поспешила к выходу, решив аппарировать из прихожей, где на неё не будет направлен взгляд внимательных голубых глаз.       — Мисс Грейнджер, — негромкий и немного неуверенный голос заставил её обернуться. Нарцисса взволнованно перебирала пальцами ткань собственного платья, явно сомневаясь в том, что собиралась сделать.       — Что-то ещё?       — Ходят слухи, что вы ждете гостей. Я надеюсь, вы собираетесь встретить их достойно, — многозначительный взгляд заставил Гермиону задержать дыхание. Господи, во что она только ввязалась?       — Конечно.       Дверь бесшумно закрылась, в то время как собственное сердце казалось Грейнджер просто оглушительным. Дрожащими руками она достала маленькие механические часы, и спустя пару мгновений небольшой коридор оказался пуст. Портключ работал идеально.

***

      Отправив Полумне патронус с коротким посланием «Работает», Гермиона направилась в спальню. Тело требовало отдыха, а мозгу просто необходима была перезарядка, иначе он легко мог взорваться, не справившись с подобным напряжением. Достав из сумки последний флакон со снотворным, она не сдержала печального вздоха — идти в больничное крыло отчаянно не хотелось, а слушать лекцию о вреде и пользе зелий тем более. Но сегодня ей как никогда нужен был покой, и, закрыв глаза, Грейнджер сделала два больших глотка, от которых в сознании мгновенно появилась приятная, ни с чем не сравнимая лёгкость, и уже спустя пару минут она уснула глубоким, безмятежным сном.       Возвращаться в реальность было непросто. Голова после слишком долгого сна ощущалась так, будто в черепную коробку положили тяжёлый, практически неподъёмный камень. Гермиона хотела уже сдаться и вновь закрыть глаза, но взгляд её невольно зацепился за наручные часы, беспощадные стрелки которых приближались ко времени завтрака, и только это всё-таки заставило Грейнджер выбраться из кровати.       Привычка быстро собираться позволяла ей делать это на автомате, полностью погрузившись в свои мысли и не жертвуя при этом драгоценными секундами. На повестке дня были два основных вопроса: книги и последние слова Нарциссы, брошенные перед её уходом. С первым всё было проще, и хотя изначально Гермиона собиралась отправиться изучать старинные тома к Гарри и Рону, она достаточно быстро отмела этот вариант. Связь друга с Волан-де-Мортом всё ещё была слишком сильной, и так она могла просто подставить Нарциссу, поэтому ещё вчера вечером решила, что разберётся с этим сама, привлекая друзей только по мере необходимости.       Со вторым было сложнее. Догадаться, о чём шла речь, было нетрудно — весь штаб гудел в ожидании скорого подкрепления, и миссис Малфой достаточно ясно дала понять, что Пожирателям об этом известно, а значит, имеющиеся планы требуют корректировки, причём немедленной. Но как объяснить это Кингсли, не раскрывая источников, было пока непонятно.       Перед тем как покинуть спальню, Гермиона бросила быстрый взгляд на зеркало. Отражение казалось уже не таким пугающим, как вчера, и это не могло не радовать. Ещё несколько дней в режиме повышенного внимания могли просто доконать её, но зелья творили чудеса в прямом и переносном смысле.       Перекинув через плечо сумку, с которой она теперь и вовсе не спускала глаз, Гермиона направилась в сторону Большого зала, чтобы, как обычно, забрать полагавшуюся ей порцию каши. Уже на входе она услышала знакомый голос, который звал её по имени. Полумна шла в ту же сторону, что и она, и на лице у неё играла приятная, а главное, искренняя улыбка, из-за которой к Лавгуд всё чаще тянулись люди. Если в школе многие сторонились её, считая странной, то теперь она, наоборот, как магнит, притягивала всех, кто нуждался в том свете, которого у неё даже сейчас было в избытке.       — Привет. Пойдём вместе, мне тоже только забрать. Блейз отказался отвлекаться и отправил меня за завтраком.       Гермиона отрывисто кивнула, сильно сжав ручку своей сумки. Подобные замечания подруги выбивали её из колеи, заставляя заметно нервничать. Она никогда не могла понять, что происходит у неё в голове, и от этого такая проницательность казалась ещё более пугающей. Стараясь не выдать собственное волнение, Грейнджер осторожно перевела тему в относительно безопасное русло.       — Не ожидала от Забини такого рвения.       Они подошли к длинному столу, на котором стояло в ряд несколько тарелок, доверху наполненных ароматной кашей. Рядом с каждой лежали бутерброд и большое яблоко, а также стоял стакан с горячим кофе без молока. Решив, что бодрящий напиток ей не помешает, Грейнджер опустилась на скамью, боковым зрением отметив, что Полумна села рядом. Волосы её были заплетены в две аккуратные косички, делавшие и без того миловидное лицо совсем юным и даже каким-то наивным.       — Знаешь, — Полумна улыбнулась, сделав небольшую паузу, — я бы сказала, что он очень увлекающийся.       — Он слизеринец, будь с ним, пожалуйста, осторожнее, — Гермиона не стала комментировать, чем именно мог увлечься Блейз, но отметила для себя, что за ним стоило бы присматривать.       Подруга не обратила внимания на её наставительный тон и аккуратно прокатила в её сторону своё яблоко, которое до этого задумчиво прокручивала пальцами.       — Держи, это тебе. Знаешь, — Полумна коснулась пальцами губ, сделав небольшую паузу, — мне кажется, это и есть главная проблема. Он всю жизнь был слизеринцем, и от него всегда ждали, что он будет думать в первую очередь о себе. И это всем казалось правильным. И ему тоже. Но, может, стоит увидеть в нём что-то другое?       — Может, все видели в нём то, что он и хотел показать?       — Может. А может, и нет. Ты гриффиндорка. Все ждут от тебя поступков, храбрости, силы. И мне кажется, что тебе очень не хватает кого-то, кто смог бы принять твою слабость.       Гермиона нахмурилась. Она вовсе не собиралась переводить разговор в свою сторону.       — Сейчас не время для слабости.       — Вот видишь. Даже ты не хочешь принять её. И от этого однажды взорвёшься. Подумай об этом, как будет время, — Полумна взмахнула палочкой, и две тарелки взлетели на небольшой поднос, который, непонятно откуда взявшись, парил в воздухе прямо над столом. Следом за ними отправились стаканы с кофе и оставшееся яблоко. — Бутерброды, я, пожалуй, оставлю. Мало ли… Вдруг сегодня ты встретишь кого-то, кто будет по-настоящему голоден. А мне пора, пока Блейз не изменил все чертежи под свои большие руки. До свидания, Гермиона, ещё увидимся, — она ещё раз улыбнулась напоследок и невесомой походкой направилась в сторону выхода, осторожно ведя перед собой поднос и слегка качая головой в такт только ей известной мелодии.       Сделав большой глоток начавшего остывать кофе, Грейнджер потянулась за одним из бутербродов и огляделась. В зале было ещё полно людей и стоял размеренный шум, от которого она в последнее время стала слишком быстро уставать. Взгляд непроизвольно зацепился за знакомые лица. Слева от неё, почти в углу, сидел Кай, увлечённо разговаривая с неизвестным ей парнем. В другом конце зала она увидела склонившуюся над книгой Парвати, которая так увлеклась, что, кажется, совсем забыла про завтрак. Но больше остальных её внимание привлекла пара, сидевшая напротив. Невилл и Ханна спокойно ели, изредка перекидываясь парой слов друг другу на ухо. Друг выглядел неважно: тёмные круги под глазами, щетина, смотревшаяся довольно неряшливо, и общая изможденность выдавали плохой сон и накопившуюся усталость, но что-то едва заметное, что Гермиона не смогла бы описать словами, подсказывало, что всё не так плохо. Что, несмотря на ту боль, через которую ему пришлось пройти в последнее время, Невилл не сломался. Что рано или поздно он обязательно придёт в себя, а Ханна, которая то и дело с удивительной нежностью касалась его плеча или смотрела на него со смешанным чувством теплоты, заботы и восхищения, поможет ему, как не смог бы никто другой на её месте.       Смутившись, словно стала свидетелем чего-то слишком интимного, Гермиона поспешила собрать в сумку практически нетронутый завтрак и покинуть Большой зал в надежде найти более укромное место.       Но прежде чем думать об этом, нужно было решить вопрос, который мучил её сильнее всего остального. Откладывать визит к Кингсли было бессмысленно, да и попросту неправильно, поэтому, выйдя из Большого зала, она прямиком направилась в сторону его кабинета, хотя едва ли понимала до конца, что скажет.       Бруствер был у себя. Его помощник ушёл на завтрак, поэтому пройти к нему не составило труда. Непроизвольно Гермиона окинула кабинет оценивающим взглядом. В центре располагалась огромная карта, полностью покрытая небольшими красными точками, едва заметно мерцавшими при дневном свете. Проект «Сеть». Такая же находилась в оперативном штабе, где за ней круглосуточно следили специально выделенные люди. Неподалеку, повёрнутый так, чтобы держать в поле зрения всю комнату, стоял стол, за которым сидел сам Кингсли, с головой погружённый в окружавшие его бумаги.       — Кхм-кхм.       Негромкое покашливание заставило Бруствера обратить внимание на гостью, неловко переминающуюся с ноги на ногу на входе. В прошлый свой визит Грейнджер выглядела куда более воинственно, и это сравнение вынудило уголок его губ едва заметно приподняться.       — Здравствуй, Гермиона. Что-то срочное?       — Нет. То есть да, — идея импровизировать уже не казалась ей такой удачной, как раньше. — Я зайду?       — Да-да, конечно, проходи, садись, — он указал на стоящий напротив стул и потёр рукой красные от явного недосыпа глаза.       Осторожно сев на предложенное место, Грейнджер нервно сглотнула, не зная, с чего начать. Человек, сидевший перед ней, выглядел слишком уставшим и явно не располагал лишним временем для туманных разговоров и ненужных вступлений. Взмахнув волшебной палочкой, он отлевитировал к себе поднос, на котором стояли кофейник и несколько чашек.       — Кофе? — Грейнджер молча кивнула, и тёмная жидкость, от которой ещё шёл пар, стала разливаться по небольшим белым кружкам. — Прости, очередная бессонная ночь.       — Опять? — она качнула головой в сторону карты, и Бруствер печально улыбнулся, делая первый глоток.       — Да. Очередная стычка. Сегодня мы смогли отбиться, но не сказал бы, чтобы это далось ребятам просто, — он тяжело вздохнул и поставил чашку.       — А что сейчас с тем Пожирателем, что напал на меня?       Кингсли поднял вверх глаза, словно пытаясь вспомнить.       — Это же было в пригороде? Неподалеку от местной часовенки, да? — дожидаясь положительного ответа, мужчина вновь отпил горячего кофе. — Мёртв. Они почти все умирают, как только попадают в плен. Не самая приятная магия, — он демонстративно поморщился, отбивая у Гермионы желание уточнять подробности.       — Я просто… Не то чтобы я была уверена, но, когда он нападал, мне показалось, он говорил что-то странное… — Кингсли подался вперёд всем телом, словно иначе мог пропустить что-то важное. — Он был явно зол. И кричал что-то про поддержку, что мы не должны рассчитывать, — она схватилась за виски, будто и правда старалась вспомнить. — Он был уверен, что мне не жить, и я сначала не обратила внимания. А теперь его слова не выходят у меня из головы, и мне кажется, кажется…       — Ты думаешь, они знают про подкрепление, — он произнёс это как утверждение, устало откинувшись на спинку кресла.       — Да. Я практически уверена. Я не помню точной формулировки, но смысл был в том, что мы напрасно ждём помощь, и его это, кажется, даже забавляло.       Гермиона перевела взгляд на собственные руки. Она никогда не умела врать, и сейчас ей хотелось провалиться на месте, лишь бы не сидеть на этом стуле в надежде, что Кингсли не станет задавать ей лишних вопросов.       — Спасибо, Гермиона, я тебя услышал.       Она подняла свой взгляд и бесшумно сглотнула. В глазах мужчины читалась неимоверная усталость, но теперь к ней добавились озабоченность и что-то очень похожее на сомнение. Грейнджер видела, что он не верил ей или верил не до конца, но так или иначе Бруствер не стал ничего больше спрашивать, и, хотя Гермиона не совсем понимала, что происходит, она рассудила, что не стоит испытывать судьбу, и, попрощавшись, поспешила на выход.

***

      После обеда Гермиона решила спуститься в подземелья, где её должен был ждать Малфой с переводом текста. Она долго думала, что ей делать с лежавшими в сумке книгами и пришла наконец к выводу, что таскать их с собой на каждую операцию глупо, а оставлять без присмотра просто неправильно, поэтому единственным решением, которое она смогла придумать, стал тайник, расположенный в максимально тихом и неприметном месте, а именно — в камере Драко.       Зайдя в привычно холодную комнату, она кивнула Малфою, наблюдавшему за ней с легким интересом, и принялась за создание довольно простого хранилища, которое смогло бы защитить от посторонних глаз её маленькую тайну. Основная надежда возлагалась даже не на магию, а скорее на то, что едва ли авроры решат искать здесь что-то подобное, а значит, не было смысла тратить время и силы на сложные заклинания, которые в любом случае не выдержали бы реального обыска.       Закончив, Грейнджер села на кровать, возвращая своё внимание к Драко, который, судя по виду, почти не спал.       — Ну как успехи? — рукой она указала на лежавшие на кровати книги.       — Готово, — он протянул ей исписанный мелким почерком блокнот. — Под конец пришлось сокращать, места было мало. И да, в паре мест я не совсем уверен в точности перевода, но на общий смысл это не влияет.       Гермиона протянула руку, чтобы забрать бумаги. Она не ожидала, что он действительно успеет закончить работу к этому времени, и не скрывала своего удивления.       — Сильно. Только тебе всё-таки стоило бы хоть немного поспать.       — Спасибо, конечно, за заботу, — Драко усмехнулся, — но думаю, что смогу найти время на сон в своём плотном графике.       Несколько минут Малфой молча наблюдал за тем, как Гермиона бегло просматривает исписанные страницы, то и дело озабоченно хмурясь. Она даже не пыталась скрыть своего разочарования, чем просто заставила его озвучить вертевшийся на языке ехидный комментарий.       — Ну что, я могу сказать «А я же говорил»? Или лучше не надо?       — Лучше помолчи, пожалуйста. Будь лапочкой.       Малфой весело рассмеялся, и Гермиона даже удивилась, как беззлобно это прозвучало.       — Лапочкой? Ты меня точно с кем-то перепутала.       — Ладно, можешь продолжать быть придурком, если тебе так больше нравится, но, главное, молча. Тем более разговаривать за едой вредно.       Раскрыв сумку, Гермиона достала из нее контейнер с кашей, а также яблоко и бутерброды, оставленные Полумной, и с гордым видом сложила в центр кровати.       — Воу, — Драко выразительно приподнял бровь и перевёл взгляд на Грейнджер. — У нас сегодня какой-то праздник?       — Кушай, поправляйся, — она послала ему самую издевательскую улыбку, на которую только была способна, и, демонстративно отвернувшись, раскрыла одну из тех книг, что принесла сегодня в подземелья, но предусмотрительно не стала убирать в тайник.       Перед ней лежал уникальный фолиант, посвящённый истории магической Британии. Немного удивившись такому выбору, Грейнджер всё же открыла первую страницу, чтобы начать изучать его, но от пристального взгляда Малфоя, который она ощущала буквально кожей, её концентрация трещала по швам.       — Я видела твою мать.       Боковым зрением она заметила, как Драко замер на месте, словно боялся спугнуть кого-то.       — И… — он прочистил горло, прежде чем смог произнести хоть слово. — Как она?       — Она… Ну… Она нормально. Прочитала твоё письмо. Спрашивала о тебе, — пальцы Гермионы так сильно впились в твёрдую обложку, что побелели от напряжения, но она, кажется, этого даже не заметила.       — Грейнджер.       — М-м?       — Грейнджер, посмотри на меня.       Нехотя она перевела свой взгляд на Малфоя, который сосредоточенно смотрел на неё, немного сощурив глаза.       — Ты должна пообещать мне. — Гермионе хотелось вспылить, бросить ему, что она ничего не должна, тем более Малфоям, но вместо этого продолжала молчать, словно была загипнотизирована. — Пообещать, что не подставишь её.       Медленно кивнув, Гермиона опустила голову к книге, и взгляд Малфоя последовал за её.       — Это из нашей библиотеки? Поэтому ты решила хранить их здесь?       — Да.       В камере повисла густая тишина, которую, казалось, можно было почувствовать, если провести рукой по воздуху. Чтобы хоть как-то отвлечься, Грейнджер вернула своё внимание к книге, хотя до сих пор не понимала, что важного можно найти в учебнике по истории. Она прочитала уже не меньше пяти страниц довольно трудного текста, когда почувствовала за спиной ровное дыхание.       — Что у тебя там? — Драко придвинулся ближе, через плечо заглядывая в лежащую у неё на коленях книгу. Судя по всему, он уже расправился с завтраком и вновь изнывал от скуки.       — Не наглей, Малфой.       — Вообще-то, чисто технически это мои книги.       — Чисто технически ты военнопленный, и я не обязана заботиться о твоих развлечениях.       — Я бы предпочёл называть это взаимовыручкой. Брось, Грейнджер, — он потянулся и посмотрел обложку, не вынимая книгу из её рук. — Чем история Британии может быть опаснее, чем труд по родовой магии.       — Тем, что это не твоё дело. Достаточно весомый аргумент?       Она отодвинула от него книгу, надеясь, что Малфой всё-таки отстанет и даст ей нормально поработать, но сегодня, к её удивлению, он был решительно настроен на общение.       — Да ладно тебе. Кому я могу рассказать? Тут даже мышей нет.       — Некоторые вещи лучше не знать в принципе. Для твоей же безопасности, — она сама едва не скривилась от того, как прозвучал её голос. Больше всего это походило на взбитый в блендере коктейль из всех известных ей преподавательских интонаций и едва ли можно было назвать чем-то приятным.       — В конце концов, Грейнджер. У тебя есть палочка, и я официально разрешаю стереть себе память. Поверь, ты только окажешь мне услугу.       Он откровенно улыбался, глядя ей в глаза, и на долю секунды уголки губ Гермионы тоже поползли вверх, но невольная ассоциация, всплывшая в сознании, мгновенно стерла с лица всю радость. Она вспомнила родителей и тот день, когда видела их в последний раз. Вспомнила каждую эмоцию, что проходила сквозь неё, когда она поднимала палочку и произносила стирающее заклинание. Это было больно. Одинаково больно тогда и сейчас. За единственным исключением — раньше у неё оставалась надежда, теперь же Грейнджер как никогда понимала, что у неё нет ни единого шанса вернуть им память. И даже больше — рациональная её часть была рада, что родители не знают о её существовании и, стало быть, им не придется переживать из-за её смерти. А значит, хотя бы об этом можно было не думать и не осложнять своё и без того непростое существование.       Резко встав, она подошла к тайнику и достала первую попавшуюся книгу. Ей оказалась монография о жизни основателей Хогвартса, датированная тысяча шестьсот восемьдесят девятым годом. Протянув её Малфою вместе с очередным блокнотом и гелевой ручкой, она вернулась на своё место, стараясь не смотреть в его сторону.       — Держи. Если действительно хочешь помочь, выписывай сюда все, что покажется важным. Особо внимание стоит уделять описаниям любых семейных реликвий, артефактов и так далее. Можешь делать закладки, — она ненадолго задумалась, пытаясь понять, что ещё могло заинтересовать Снейпа в этих книгах. — Также, наверное, стоит поискать что-то про сильную тёмную магию, перерождение, совместимость артефактов, а ещё любую информацию о душе. Да, это тоже, думаю, может подойти.       — Конкретика — явно не твой конёк, — он забрал у неё книгу вместе с канцелярскими принадлежностями и поудобнее сел на жёсткой кровати.       — Ну знаешь ли… — Гермиона невесело хмыкнула. — Мы в таком режиме живём уже больше года. Так что привыкай.       Мельком она взглянула на Малфоя. Он сидел, скрестив ноги и не раскрывая лежавшей в руках книги, смотрел куда-то в пустоту, явно о чём-то задумавшись. Грейнджер невольно удивилась тому, как точно он среагировал на изменение её настроения. Из голоса мгновенно исчезла любая шутливость, и даже привычный в их общении сарказм словно отошёл на второй план, утратив всякие краски.       — Спрашивай уже давай.       — Я был уверен, что последний год вы просто прятались.       — Ну конечно. Больше слушай, — Гермиона покачала головой, отгоняя воспоминания. Она точно не собиралась посвящать Малфоя в подробности их скитаний. — Давай уже заниматься делом. Увидишь что-то интересное — зови.       Они просидели над книгами около пяти часов, полностью погрузившись в чтение и иногда делая небольшие заметки в своих блокнотах. Драко выглядел непривычно сосредоточенным и даже увлечённым, так что Гермионе то и дело приходилось напоминать себе, кто именно сидит рядом с ней на одной кровати. Потому что иначе он начинал казаться ей почти нормальным, а этого допускать было просто нельзя.       Сначала он звал её достаточно редко, показывая различные записи об основании школы, которые так или иначе попадали под данные ему инструкции, но постепенно, видя, что настроение Грейнджер приходит в норму, он окликал её все чаще, периодически зачитывая забавные или просто показавшиеся ему интересными моменты.       Гермиона, не привыкшая ни к удивительно общительному Малфою, ни к активному обсуждению книг в принципе, сначала не понимала, как должна реагировать и что в подобной ситуации делать, но спустя пару часов уже сама начала вслух перечитывать вызывавшие у неё отклик абзацы.       Так постепенно совместное чтение стало для них практически традицией. Каждый день она приходила к нему в камеру, смотрела сначала сделанные Малфоем записи, а после они несколько часов проводили за изучением книг, пытаясь найти в них хоть что-то полезное.       На третий день Гермиона захватила с собой небольшой магический термос, который до недели позволял сохранять тепло, аромат и свежесть напитка. Она любила наливать в него чай с бергамотом, и эта привычка оказалась очень уместной в холодном подземелье, где спустя несколько часов отказывались нормально шевелиться пальцы.       Налив ароматный напиток в специальную чашку, которая шла в комплекте с термосом, Гермиона обхватила её двумя руками и глубоко вдохнула, закрыв глаза от удовольствия. Отпив немного, она откинулась спиной на стену, стараясь поудобнее устроиться на тесной кровати, и пожалела, что не взяла с собой хотя бы небольшую подушку.       Чай согревал, расслаблял и заметно поднимал настроение. Сделав ещё несколько глотков, Грейнджер протянула кружку Малфою.       — Будешь? Горячий.       Драко потянулся за чашкой, и Гермиона не смогла сдержать ехидного смеха.       — И что, даже не побрезгуешь пить из одной кружки с грязнокровкой?       — Не нарывайся, Грейнджер, — Малфой сделал первый глоток, и на его лице появилась блаженная улыбка. — Тем более ты всё равно обещала стереть мне память.       — Я только что передумала. Пусть это гложет тебя бессонными ночами до старости.       — До которой я, конечно же, доживу, — сарказм в его голосе можно было черпать ложками.       — Ну, если будешь продолжать доставать меня — твои шансы значительно снизятся, — она кинула в него очередным оставленным Полумной яблоком.       — О, отлично, — он поймал фрукт одной рукой и ещё раз подбросил его в воздухе. — А то мне скоро сниться уже будет эта каша. Кстати, мне кажется или она и правда стала ещё более сладкой?       — Я-то откуда знаю, это у тебя надо спросить, — Гермиона вонзила зубы во второе яблоко и вновь открыла лежавшую в ногах книгу.       Услышав последние слова, Малфой замер, не успев донести руку до раскрытого рта, и перевёл на неё удивлённый взгляд.       — Стой. Это были твои завтраки?       Отвечать Грейнджер не хотелось. Она ничего не могла с собой поделать, чувствуя странное смущение и даже неловкость, поэтому просто продолжила смотреть в раскрытую книгу, по-детски игнорируя заданный вопрос, чего, впрочем, хватило Малфою, чтобы сделать выводы.       — Мерлин, ты и правда больная, — он беззлобно усмехнулся, не отводя от неё взгляда.       — Интересно, а как ты это себе представлял?       — Ну даже не знаю, — Драко поднял глаза вверх, изображая задумчивость, и демонстративно покачал головой. — Ты спускаешься на кухню к эльфам, обнимаешь и выслушиваешь каждого, и они, расшибая лбы, приносят всё, что только попросит их несостоявшаяся освободительница. Мне кажется, всё вполне логично. Разве нет?       — Ну раз логично, значит, так и было. Давай уже читать. У меня скоро начнётся аллергия на твою общительность.       Не переставая ухмыляться, Малфой подвинул к себе ближе биографию основателей и всё-таки вернулся к чтению. Спустя примерно двадцать минут он вновь окликнул Гермиону, которая к этому времени тоже уже сумела сосредоточиться на своей работе.       — Грейнджер, смотри, — он дождался, когда она поднимет глаза, и только после продолжил, поворачивая к ней книгу и пальцем указывая на нужное место: — Здесь описываются три версии того, как была создана диадема Кандиды Когтевран, и про вторую лично я никогда не слышал.       Кивнув, Гермиона пробежалась глазами по указанным строчкам, скорее чтобы удовлетворить собственное любопытство, и вернулась к самому скучному изложению истории магической Британии, которое ей только доводилось видеть.       — Нет, это не то. Её мы уже уничтожили.       Впервые за всё это время ей удалось удивить Малфоя по-настоящему. Он сидел с ошарашенным выражением лица и явно отказывался поверить услышанному.       — Уничтожили? Варвары!       — Кто бы говорил, — Гермиона саркастически скривила губы, понимая, что шансы, что Малфой теперь уймется, стремительно катятся к нулю.       — Что ты имеешь в виду? Только такие, как ты, могут так спокойно говорить о подобном, — он презрительно поморщился, словно в комнате дурно запахло, и от этого жеста Гермиона ощутила внутри неприятную горечь. Она была куда острее, чем обычно. Словно выработанный за годы оскорблений иммунитет дал сбой, обнажая самые чувствительные её точки. И она не понимала, как смогла допустить это.       — Считай, что это мое извращённое, грязнокровное хобби — уничтожать драгоценные реликвии чистокровных семей, — она плотно сжала зубы, пытаясь промолчать, но слова, рвущиеся наружу, оказались сильнее. — Только знаешь, что я имела в виду? Чисто технически диадему уничтожили вы. Тогда, в Выручай-комнате. А если быть совсем точной, твой драгоценный Лорд уверен, что это именно твоих рук дело. А она ему ой как была нужна. Подумай об этом на досуге.       С силой захлопнув фолиант, Грейнджер отлевитировала его вместе с книгой Малфоя в стоявший в углу тайник и, наложив на него необходимые чары, поспешила покинуть ставшую внезапно слишком тесной камеру.       Следующие несколько дней после этого инцидента они почти не разговаривали. Лишь изредка Малфой молча поворачивал к ней книгу, в основном просто занося интересные моменты в блокнот, который она также регулярно перечитывала, делая у себя необходимые пометки.       Только спустя полторы недели они смогли вернуться к более или менее адекватному общению, но каждый раз, когда смех, усталость или привычка брали верх над эмоциями, Гермиона напоминала себе, что просто не имеет права расслабляться. Только не с этим человеком. И только не в этом месте.

***

      Выйдя из подземелий, Гермиона первым делом стянула с себя тёплую кофту, которая была абсолютно неуместна в любой другой части замка. Перепад температуры был особенно заметен в дни подобные сегодняшнему, когда столбик термометра переваливал за двадцать пять градусов. И даже к вечеру не становилось прохладнее.       Усталость от очередного ночного дежурства начинала брать своё, и единственной мыслью Грейнджер после того, как с ужином было покончено, оставалась мысль о тишине, кровати и лёгком одеяле, без которого она не могла уснуть даже летом. Но разрушительный ураган по имени Джинни Уизли далеко не всегда считался с чужими мечтами, поэтому, несмотря на слипавшиеся глаза, Гермиона покорно следовала за ней к выходу из замка.       На небольшой поляне возле Чёрного озера сидели Гарри, Рон и несколько других студентов с разных факультетов, значительную часть из которых Гермиона неплохо знала. Пробежавшись взглядом по собравшимся, она к собственному удивлению увидела сестёр Гринграсс, которые пусть и держались достаточно обособленно, всё же пришли, разговаривали с кем-то, и что гораздо более важно — никто из присутствовавших не смотрел на них косо, и это уже можно было назвать прогрессом.       Все собравшиеся сидели вокруг большого костра, который хоть и был разожжён с помощью магии, но поддерживался за счёт обыкновенных веток, собранных на опушке Запретного леса. Тёплая атмосфера летнего вечера казалась поистине волшебной и располагала к чему-то настоящему, живому и искреннему. Неосознанно хотелось, чтобы рядом был кто-то родной и понимающий. Треск поленьев, беззаботный смех друзей, тихий голос Парвати, напевающий незамысловатую мелодию, — всё это слилось в одну, невероятную картину, и казалось так важно сохранить её в самых сокровенных отсеках памяти, запечатлеть каждую деталь, каждый шорох и скрип, чтобы в тёмные моменты жизни иметь возможность вернуться в этот день хотя бы на мгновение.       Джинни сидела рядом с Гарри, положив голову ему на плечо. Поттер укрыл их ноги небольшим цветастым покрывалом, и она задумчиво обводила пальцем вышитые на нём узоры. Гермиона села неподалеку от Рона, и хотя первое время он старался не смотреть в её сторону, протянутая кружка с чаем творила чудеса. И к тому моменту, как на улице окончательно стемнело, Уизли немного неловко обнял её за плечи, и они вместе едва заметно покачивались в такт звучащей песни.       — Прости меня, Рон, — она произносила слова едва слышно. Так, чтобы никто чужой не стал нечаянным свидетелем слишком личного разговора.       — Не надо, давай не сейчас, — Уизли оторвал свой взгляд от взвивавшихся над костром искр и посмотрел ей прямо в глаза, в которых отражались оранжевые блики. — Хороший вечер. Не будем его портить.       Гермиона кивнула и сделала небольшой глоток чая, чувствуя, как горячая жидкость согревает её изнутри, и, казалось, даже дышать от этого становилось проще. Услышав сзади неторопливые шаги, она обернулась и увидела идущих в их сторону Блейза и Полумну. Забини выглядел явно не слишком вдохновлённым этой идеей и то и дело с нескрываемым недоверием посматривал на отдыхающих.       — Место у костра только для отважных и благородных или простых смертных тоже пускают? — за привычной бравадой несложно было разглядеть неуверенность, с которой Блейз подходил к людям, всегда относившимся к таким, как он, с настороженностью, а иногда и вовсе откровенной неприязнью. Поняла это, кажется, и Полумна, весело взявшая Забини под руку и потянувшая в сторону Грейнджер.       Рон, не привыкший ждать от слизеринцев ничего, кроме оскорблений и насмешек, нехотя подвинулся, утягивая Гермиону за собой, и хмуро уставился на огонь, даже не пытаясь скрыть своего недовольства.       — Не обращай внимания, они точно такие же, как вы. В них есть и добрая сторона, и злая, зависит от того, какую ты захочешь увидеть, — мелодичный голос Лавгуд, обращённый к Блейзу, услышали многие, и, понимая это, он иронично усмехнулся, но всё же сел на землю, оказавшись между Гермионой и Полумной, которая продолжала осторожно держать его за предплечье.       Всем телом ощущая резко изменившееся настроение Рона, Гермиона чувствовала странную неловкость. Словно она лично отвечала за вышедших из подземелий слизеринцев и должна была что-то сделать. Но в голову не пришло ничего, кроме самых банальных вопросов.       — Как продвигается ваша работа? — собственный голос показался ей неуместно громким, будто она находилась в библиотеке или даже церкви.       Блейз демонстративно пожал плечами и натянул на лицо обворожительную улыбку.       — Почти всё готово. Ещё дня три, и все, кто покидают замок, будут снабжены новой версией портключей. Теперь наша основная задача подготовить ребят, которые будут помогать перезаряжать их. А то не у всех это пока получается.       Гермиона заметила, как Забини мельком взглянул на сидящую рядом девушку, словно хотел убедиться, всё ли делает верно, но на лице Полумны, как обычно, сложно было что-либо прочитать, и он вновь вернул своё внимание Грейнджер.       — Это здорово! Правда, здорово, — она перевела взгляд на Рона, который хоть и не выдавал заинтересованности, но постепенно расслаблялся, позволяя себе то и дело посматривать на казавшуюся ему ужасно неправильной пару. — У вас талант. Поздравляю!       Блейз отвесил ей шуточный поклон и повернулся к решившей вступить в разговор Полумне.       — Ты, как обычно, забываешь про свой вклад. Ты очень помогла нам. Спасибо.       — Она успела и вам помочь? — неожиданно вставил своё слово Рон, немного разворачивая к ним корпус.       — Ага, — кивнув, Забини достал откуда-то из внутреннего кармана плоскую фляжку и, сделав небольшой глоток, протянул её Рону. — Будешь?       К удивлению Гермионы, Уизли не стал отказываться и, лишь на секунду задержавшись, протянул руку.       — Откуда у тебя это?       — Старые запасы. Эта последняя.       Рон отпил немного и, дождавшись согласия Блейза, передал огневиски Гермионе. Она редко пила алкоголь. Не то чтобы Грейнджер была категорически против, но в её расписании подобным вещам обычно просто не находилось места. Для их троицы многие привычные атрибуты подростковой жизни стали недоступны слишком рано, уступая место совершенно другим заботам. Они изменились, но лишь иногда, в минуты, когда рациональная часть мозга отступала, позволяя чувствам выйти вперёд, они словно вспоминали, что им восемнадцать. Что они должны влюбляться и пробовать новое. Что жизнь может и должна быть проще, а где-то в другой вселенной их главными проблемами могли бы быть заваленные экзамены, разбитое сердце и голова, раскалывающаяся от первого сильного похмелья.       Вот и сейчас Гермиона, чувствуя, что находится в безопасности, позволила себе расслабиться, не думать и не притворяться. Она сделала несколько глотков обжигающего горло напитка и передала фляжку Джинни, ожидающей своей очереди.       Так огневиски переходил из рук в руки, разговор продолжался, часто раздавался смех, и вот уже будто и не было у костра слизеринцев и гриффиндорцев, чистокровных и магглорождённых, богатых и бедных, а только уставшие и скучающие по человеческому теплу подростки.       Постепенно их круг расширялся, и к концу вечера у огня сидели также Невилл, обнимавший за талию Ханну, привычно весёлый Дин, смущающаяся пуффендуйка с курса младше, имени которой Гермиона не знала, несколько когтевранцев и даже Нотт. И пусть слизеринец ни с кем не разговаривал, он при этом всё равно выглядел куда дружелюбнее, чем в первый её визит в подземелья.       Они просидели практически до утра, забыв про время, скорые дежурства и необходимость выспаться. Просто у каждого из них, помимо потребности спать, есть, пить, было желание просто жить, такое простое и такое до боли важное.       Когда все начали расходиться, Рон вызвался проводить её, и Гермиона согласилась, в душе молясь, чтобы он не наделал глупостей. Их дружба, всегда такая крепкая, настоящая и искренняя, внезапно стала очень хрупкой, но от этого не потеряла важности. Они много значили друг для друга, и глупо было бы отрицать это.       Свернув в ведущий к спальням коридор, они остановились, понимая, что пора прощаться. Рон неловко перекатывался с пятки на носок, опустив руки в карманы, и смотрел ей куда-то под ноги.       — Знаешь… Если бы всё было по-другому, я бы сейчас поцеловал тебя.       — Если бы всё было по-другому, я бы ответила. — Они неловко и как-то печально рассмеялись, хотя оба прекрасно понимали, как неестественно это звучало. — Знаешь, Рон. Мы тогда толком не поговорили. И мне плохо. Я не хочу потерять тебя… как друга.       Рон подошёл ближе и максимально осторожно приобнял её, словно это могло причинить реальную боль.       — Не потеряешь, обещаю. Знаешь, может, когда-нибудь…       — Может, — Грейнджер перебила его, не дав договорить. Слишком мучительны были любые слова о призрачном будущем, на которое она не смела рассчитывать. — Но я не хочу, чтобы ты ждал меня. Пожалуйста.       Аккуратно высвободившись из объятий, она взяла его за руку и крепко сжала её на прощание. Внутри что-то неприятно кольнуло, но ей просто нельзя было обращать на это внимание. Чтобы не передумать. Чтобы не расплакаться.       — Береги себя, Гермиона.       — И ты, Рон. И ты.

***

      Добровольцы, прибытия которых ждали ещё две недели назад, задерживались по непредвиденным причинам. Сначала возникли неполадки с созданием необходимых портключей, затем неожиданно встал чисто бюрократический вопрос, связанный с обязательной проверкой новобранцев Сывороткой правды, на что Болгария ответила категорическим отказом. На улаживание конфликта ушла неделя, в конце которой Кингсли согласился на исключение этого пункта, но при условии введения нового — включавшего в себя непременную магическую клятву, по своей сути схожую с более известным Непреложным обетом. Основные отличия заключались в упрощенной форме и возможности отмены при обязательном согласии обеих участвующих сторон.       Когда наконец все вопросы были решены и дата назначена, планы опять спутались после странного рассказа Грейнджер, который хоть и не казался слишком убедительным, всё же не мог остаться без внимания. И поскольку менять место прибытия после создания полного набора международных портключей было практически невозможно, приходилось просто вносить коррективы в уже спланированную операцию.       Сдвинув время прибытия на два часа назад относительно выбранного изначально, руководство рассчитывало хоть немного сбить с толку противника, который, по словам Грейнджер, был слишком хорошо осведомлён о деталях операции. Также за неделю и за сутки до нужной даты было дважды проверено выбранное для перемещения место.       Это была заброшенная фабрика, располагавшаяся достаточно далеко от Хогвартса, чтобы массовая аппарация такой силы не повлияла на защитные барьеры школы. По расширенному периметру авроры расставили ловушки, а также создали специальные группы, которые в нужный момент должны были появиться из укрытия, спрятанного с помощью неустойчивой во времени, но при этом довольно сильной магии.       В итоге в операции оказалось задействовано рекордное количество человек, но только пятнадцать из них входило в основной состав, который должен был встречать прибывших, а также проводить их проверку и перемещение в Хогсмид.       Изначально Грейнджер не должна была попасть в основную группу, но в последний момент участника под номером семь ранило неизвестным заклятием и теперь он находился в больничном крыле под присмотром мадам Помфри. И на освободившееся место поставили Гермиону. Незаменимый боец, как сказал бы Малфой.       Сбор должен был начаться через пятнадцать минут, и, по-хорошему, ей давно уже следовало бы выйти, но это оказалось неожиданно сложно. Она стояла над раковиной в пустом женском туалете, надеясь, что холодная вода поможет ей справиться с подступающей паникой, но это не работало. Ничего не работало. Она знала, что впереди их ждала западня, и никакая подготовка не могла изменить этого.       Не выдержав, Гермиона потянулась к сумке. Ей просто необходимо было успокоительное, иначе она не справится. Не сможет оторвать взгляд от отражения, казавшегося ей ужасно чужим и неправильным.       Всего две капли. Не больше. Две маленьких капли, чтобы просто появилась возможность нормально дышать, не боясь, что лёгкие откажутся принимать кислород. Ей нужны две эти чёртовы капли, чтобы хотя бы не выронить палочку. Потому что сейчас она едва могла удержать этот дурацкий бутылёк, то и дело норовивший выскочить из влажных трясущихся рук. Это было странно и ужасно неправильно. Она понимала это, но едва ли могла что-либо с собой поделать.       Зелья действовали практически мгновенно. Даже минимальная доза помогала справиться с мышечными спазмами и снять сильное напряжение. Становилось легче дышать, а в теле появлялась приятная лёгкость. Это было похоже на глоток свежего воздуха после слишком душного помещения, в котором провёл целый день или даже больше.       Как только её дыхание пришло в норму, Гермиона последний раз плеснула себе в лицо воды, быстро вытерлась рукавом собственной кофты и поспешила на выход. До сборов оставалось семь минут, и она уже серьёзно рисковала опоздать, что было просто недопустимо. Точно не сегодня.       На месте её уже ждала Джинни. Она и Брайн входили с ней в одну подгруппу, которая на протяжении операции должна была держаться вместе. В руках у них лежали новые портключи, и Джинни как раз что-то показывала на них своему напарнику, когда увидела подходящую к ним Гермиону.       — Привет, я уж думала, ты не придешь. Видела? — она подняла вверх знакомые Гермионе карманные часы и покрутила ими в воздухе. — Милые, правда?       Часы и правда можно было назвать милыми. Они остались прежнего размера, но сбоку появилась небольшая, едва заметная кнопка, при двойном нажатии на которую срабатывал пружинный механизм, позволяющий без проблем получить доступ к циферблату. Это было гениально в своей простоте, что невольно заставило Гермиону улыбнуться. Блейз и Полумна действительно умели работать вместе, и результат их труда превзошёл все её ожидания.       — Правда. Скоро выдвигаемся?       Брайн, казалось не слушавший их разговор, в этот момент поднял голову, не дав Джинни ответить.       — Скоро. Нет времени болтать, — он окинул оценивающим взглядом свою «команду», и, судя по всему, выводы его сложно было назвать обнадёживающими.       Гермиона знала, что подруга давно уже перестала числиться новичком. Она часто слышала рассказы о смелости Джинни, граничившей порой с безрассудством, но для некоторых людей пол и возраст продолжали оставаться решающими факторами. Хотя стоило отдать Брайну должное: пусть он и был не в восторге, всё же не возмущался. Скорее просто принял дополнительную ответственность и шёл дальше, потому что так было нужно.       До Хогсмида добирались молча. В воздухе чувствовалось сковывающее напряжение, и даже принятое успокоительное не помогало с ним справиться. Как обычно, неосознанно Гермиона потянулась к висящему на шее медальону и незаметно сжала его через ткань футболки. Приятное тепло очищало мысли, помогая унять тревогу. Это было похоже на мягкое одеяло, в которое укутывала перед сном мама, и Грейнджер уже даже перестало удивлять, что подобный уют для неё создавала старинная реликвия Блэков.       До операции ни Гермиона, ни Джинни ни разу не были в нужном месте, потому на фабрику их перенёс Брайн, который входил в группу, ответственную за поиск подходящего объекта.       Они оказались в просторном, полупустом помещении с высокими потолками. Сильное эхо сбивало с толку, умножая звуки от новых аппараций, и невозможно было понять, как далеко находились остальные участники операции. Гермиона огляделась. Вокруг никого не было, и только знакомые голоса давали понять, что друзья уже тоже прибыли на место и стояли где-то совсем рядом.       — Осталось шесть минут. Скоро сюда переместятся авроры из Франции. На нашу точку должно прибыть одиннадцать человек. Инструкции все помнят? — голос Брайна отражался от стен, приобретая пугающую глубину. Гермиона и Джинни кивнули. Они и правда не нуждались в повторении выученных инструкций, но уверенная интонация, с которой Брайн раздавал указания, придавала их действиям недостающей твёрдости.       Они только начали расходиться в разные стороны, когда услышали под ногами странный треск, и в то же мгновение комната заполнилась непонятным дымом, а перед глазами Гермионы полыхнула вспышка холодного белого света. Всё произошло слишком быстро, и невозможно было понять, что именно случилось, но рука на автомате переместилась к специальному кулону, чтобы передать сигнал тревоги, а значит, не более чем через пять минут сюда непременно явится подмога. Оставалось лишь продержаться. Первым, что Грейнджер заметила, была пугающая, пробирающая до костей тишина. Ни криков, ни стонов, ни даже шороха. Сглотнув, она сделала несколько шагов в сторону, где предположительно должна была быть Джинни. Дым постепенно оседал, но видимость всё ещё была неважной.       Внезапно возникший силуэт вынудил её остановиться. Тёмная фигура в длинном плаще двигалась в одном с ней направлении, явно не замечая её присутствия. Взмах палочкой, и красный луч заставил худощавого мужчину осесть на пол. Это было простое оглушающее заклинание, позволяющее ей выиграть немного времени.       Джинни должна была быть где-то рядом, и Гермиона хотела позвать её, но противоестественный спазм в горле не давал издать ни звука. Неожиданно ногой она зацепилась за что-то мягкое, и, только опустившись на колени, Грейнджер поняла, что запнулась о бессознательное тело собственной подруги. По спине прошла волна холода. Ей хотелось забиться куда-нибудь в угол, сжаться в комок, спрятав голову, и не шевелиться. Всё было слишком странно и пугающе. Проверив пульс Уизли, Гермиона двинулась дальше. Дыма с каждой секундой становилось всё меньше, и уже в паре шагов она смогла найти Брайна. Тот, в отличие от Джинни, находился в сознании, но практически не мог пошевелиться. Из горла его раздавались лишь невнятные хрипы, но взволнованного взгляда хватило, чтобы Гермиона резко повернулась. За спиной, примерно в десяти шагах, стоял Пожиратель. Он уже поднимал палочку, и Гермионе лишь чудом удалось поставить отражающий щит вовремя. Она отправила в его сторону несколько несложных заклинаний, надеясь, что сможет хоть ненадолго вывести противника из строя, но тот играючи отбил их и только слегка дёрнулся, когда плечо задели режущие чары. Громко выдохнув, Гермиона вновь поставила щит, пытаясь отразить новые атаки. Невербальная магия изматывала. Грейнджер ещё раз попробовала прочистить горло и даже смогла выдавить из себя несколько неразборчивых звуков, но это всё ещё слабо походило на человеческую речь.       Дым рассеивался, и вместе с этим постепенно возвращались звуки. Внезапно раздавшийся грохот заставил Пожирателя на секунду отвлечься, но именно этого мгновения хватило Гермионе, чтобы оглушить его. Не теряя времени, она поспешила в сторону пытавшегося поднять голову Брайна. Странный парализующий дым почему-то не подействовал на неё, и это было непонятно и даже подозрительно.       — Как… — хриплый мужской голос прервался кашлем, и ему потребовалось несколько невыносимо долгих секунд, чтобы продолжить. — Как ты успела поставить щит?       — Щит? — Гермиона замерла в недоумении и только после почувствовала знакомое тепло чуть ниже ключиц, которое было с ней всё это время. Кулон, подаренный Малфоем, сработал, не позволив ей потерять сознание. Дав шанс вызвать подмогу и спасти остальных.       Но времени на осознание у неё не было. Первый из появившихся здесь Пожирателей уже пришёл в себя и вставал на ноги, держа наготове палочку. Заклинания полетели практически синхронно, и разноцветные искры рассыпались во все стороны, создавая подобие красочного салюта, который мог бы завораживать, не неси он в себе неминуемой опасности.       Гермиона с трудом успевала отбивать и уворачиваться от летящих в неё заклинаний, которые с каждой секундой становились всё опаснее. Пожиратель был совсем близко, и, если бы не закрывающая лицо маска, она без труда бы разглядела злорадную улыбку, с которой он выпускал из палочки способные причинить боль или даже лишить жизни чары.       Чувствуя, что выдыхается, Грейнджер продолжала вести дуэль. Она слышала совсем рядом звуки битвы и понимала, что подмога придёт совсем скоро. Ей нужно было лишь продержаться, не дав убить себя и своих друзей, но с каждой секундой эта задача казалась всё менее выполнимой… Краем глаза она старалась следить, чтобы второй Пожиратель, лежавший без сознания, не оказался у неё за спиной, но нападавший на неё двигался, не сбавляя темпа, и защищаться становилось всё сложнее. Увернувшись от связывающего проклятия, Гермиона с трудом успела поставить щит, чтобы отбить новое проклятие, которое за пару минут смогло бы расщепить все её кости. Отраженное заклинание, оказавшись достаточно сильным, ударило в пол в нескольких сантиметрах от места, где лежала Джинни, подняв над собой большое облако пыли.       Увидев её реакцию, Пожиратель захохотал. Он уже не пытался убить её. Большая часть заклинаний летела теперь в лежавших на полу товарищей, и защищать их оказалось в разы сложнее. Брайн, который по-прежнему практически не мог шевелиться, смотрел на неё яростным взглядом. Она видела, что губы его шевелятся, но сказанное им звучало словно только в её голове. «Тания». Единственное слово, сильнейший её триггер. Имя, которым можно было убить её. Он знал это. И знал, что это сработает.       Взгляд Пожирателя внезапно столкнулся с её. Она видела, как он вновь поднимает палочку, целясь ей прямо в грудь. Видела, как шевелятся его губы. Всё происходило удивительно медленно, словно в неправильном сне, из которого никак не получалось выбраться.       — Авада Кедавра! — два коротких слова, и зелёный луч, пролетев сквозь пространство, достиг своей цели.