Обратный отсчет

      Малфой очнулся, и это значило не только, что Гермиона справилась, но и то, что ей так или иначе необходимо возвращаться к обычной жизни, из которой она совершенно выпала более чем на две недели. Решив немного отложить тренировки, она в первую очередь возобновила ставшие традицией исследования, которые они теперь относительно регулярно проводили в комнате Гарри и Рона, служившей им и столовой, и кабинетом, и даже лабораторией.              За всё это время они не успели просмотреть и половины библиотеки Снейпа, и вынужденное отсутствие Гермионы явно не ускорило этот процесс, заставляя их теперь трудиться с удвоенной силой. Поэтому теперь, с головой уйдя в сложную, но довольно полезную книгу о пространственной магии, Гермиона смогла услышать голос зовущего её Гарри лишь со второго раза.              — А? Что? Я задумалась, — не поднимая глаз, она злостно скомкала лежащий перед ней лист с очередной неудавшейся схемой и бросила его в стоящую неподалёку урну.              — Я говорю, что скоро обед. Ты идёшь?              Гермиона перевела взгляд на часы. Она и не думала, что прошло уже так много времени, но не готова была бросить схему прямо сейчас, когда ей только стало казаться, что она хоть немного подбирается к сути.              — Нет. Не могу. Хочу попробовать ещё раз, — она дождалась утвердительного кивка от друга, который, кажется, и не ожидал от неё другого ответа, и вновь начала рисовать на бумаге неровные линии, подписывая их лишь ей понятными символами.              — Я принесу, сидите, — негромко вздохнув, Рон поднялся на ноги и, осторожно укрыв ноги Гермионы лежащим рядом пледом, направился в сторону выхода, отчего её сердце невольно сжалось. Чтобы хоть как-то оправдать своё затянувшееся отсутствие, ей пришлось сослаться на неизвестную болезнь, и теперь младший Уизли как мог старался проявить свои заботу и участие, и чем больше он это делал, тем сильнее было её чувство вины, словно одним лишь обманом она лишила себя права на подобное отношение.              Гарри смотрел на происходящее с явным неодобрением, но комментировать не стал, за что она была ему искренне благодарна. Так или иначе, но он видел, что сама она ни разу за всё это время не дала Рону ни единого повода рассчитывать на что-то большее, а значит, всё, что он делал, было лишь его выбором. И только ему было за это отвечать.              Дождавшись, когда дверь закроется, Поттер повернулся к Гермионе и негромко кашлянул, рассчитывая привлечь к себе её внимание.              — Да-да. Я слышу, но подожди немного.              — Гермиона.              Очевидно, он хотел поговорить с ней именно сейчас, пока в комнате не было Рона, поэтому, скрипя зубами, ей всё же пришлось отодвинуть книгу и поднять к нему голову.              — Да, Гарри.              — Как ты?              — Не знаю, — закрыв глаза, она устало потерла шею. — Наверное, как все: постоянно ничего не успеваю, литрами пью зелья и слишком часто вижу кошмары.              Гарри понимающе кивнул, но не спешил соглашаться.              — Мы не как все. И никогда не были. Всем не приходится думать каждый день, что если они не справятся, то не справится уже никто.              — Да уж, — Гермиона подтянула к себе ноги и, сжавшись в комок, уткнулась в них подбородком. Было видно, как сильно она устала, и Гарри замялся, не зная, стоит ли продолжать этот разговор.              — Знаешь, я всё хотел спросить, ты и Малфой… О чём вы вообще разговариваете?              Незаметно сглотнув, Грейнджер нервно облизнула губы и посмотрела на Гарри.              — Почему ты спрашиваешь?              — Ну… Не знаю, — он виновато опустил глаза на волшебную палочку, которую держал в руках всё это время. — Тебя постоянно нет на карте, и я просто не представляю…              Он хотел закончить, но поражённая Гермиона остановила его, не дав договорить. Она знала, что у него есть карта и что периодически он проверяет её, хотя и сам не понимает зачем, но запоздалое осознание этого факта заставило внутренности сжаться.              — Невероятно, ты следил за мной? — она отчаянно затрясла головой, словно это могло помочь избавиться от неприятных мыслей, но, кажется, было уже поздно.              — Нет, Гермиона. То есть я не стал бы, просто…              — Просто что? — широко раскрыв глаза, она смотрела на друга, даже не зная, что хочет от него услышать.              — Просто это уже привычка. Я достаю её каждый день. Понимаешь? Мне постоянно кажется, что, если бы я был внимательнее раньше, всё случилось бы по-другому. Не упустил бы Петтигрю, не повёлся бы, как дурак, на наставления лже-Грюма. И да, я постоянно открываю её, чтобы проверить — вернулась ли ты или Джинни с каждой этой вашей операции. Потому что вы не считаете нужным даже просто дать знать, что вы, чёрт возьми, живы.              Гермиона видела, с какой яростью он сжимает кулаки, но не знала, что ответить. Тема её участия в операциях была под негласным запретом, как слишком сложная и опасная. Больше минуты она просто продолжала сидеть рядом, то и дело бросая на друга неловкие взгляды, пока наконец не решилась озвучить единственное, что крутилось в её голове:              — К счастью или сожалению, не всё зависит от нас, Гарри.              — Я знаю, — он прикрыл лицо руками и громко выдохнул. — Я всё это знаю.              Они сидели в неловкой, но при этом до странного нужной тишине, с удивительной остротой ощущая присутствие друг друга. Гермиона не знала, о чём думает Гарри, но собственные мысли блуждали где-то глубоко в подземельях, хотела она того или нет.              — Ни о чём.              — Что? — не убирая ладоней от лица, Поттер удивлённо поднял голову, так что ей были видны лишь его зелёные глаза, блестевшие за до боли знакомыми очками.              — Мы ни о чём чаще всего не разговариваем. И именно поэтому мне иногда проще находиться там. Не знаю, сможешь ли ты понять меня, но я правда не представляю, что ещё ответить тебе.       На душе стало капельку легче. Она не чувствовала, что обманывает друга, потому что действительно ощущала нечто подобное. По крайней мере, так это было для неё раньше. А сейчас? Сейчас было не лучшее время, чтобы думать об этом.              Погружённые в свои мысли, они не заметили, как заскрипела дверь и в комнату вошёл Рон, перед которым, словно живой, летел поднос с наполненными ароматной едой тарелками. Поставив его на небольшой столик, Уизли потянулся к сумке, из которой достал хлеб и несколько тёплых ещё булочек, и положил их рядом.              Почувствовав запах еды, Грейнджер быстро закрыла книгу. Она и не осознавала до этого момента, как сильно хочет есть, но теперь даже минута промедления казалась ей преступлением. Протянув руку, она схватилась за глубокую чашку и тут же засунула в рот обожжённый палец.              — Горячее, да? — Рон выглядел настолько виноватым, что Гермиона мгновенно забыла про ноющую кожу. — Я хотел донести его тёплым и немного перестарался с согревающими чарами, — он осторожно коснулся стоящей перед ним тарелки и натянуто улыбнулся.              — Спасибо, Рон. Ты спас нас от голодной смерти, — подсев поближе к разносу, она взяла лежащую рядом с тарелкой ложку и принялась усиленно дуть на томатный суп, ставший в последнее время практически любимым её блюдом.              — Гермиона, ты будешь? Или я могу забрать? — Уизли поднял вверх круглую сладкую булочку, которые всегда были его страстью, и энергично покачал ею в воздухе.              — Эм-м… Да, буду. Позже. Я возьму её с собой. Из-за кошмаров я плохо сплю, а если ложусь на голодный желудок — совсем беда.              — Понимаю, — Рон кивнул, стараясь не показывать, что её ответ хоть сколько-нибудь расстроил его.              Гермиона видела, как Гарри бросил в её сторону едва заметный взгляд. Он прекрасно понимал причины её внезапного ночного голода, но не сказал ни слова. Более того, пару раз за последнее время он и сам протягивал ей что-то из своего обеда — бутерброды или те же булочки, — если был уверен, что никто, включая Рона, не смотрел в их сторону. Также порой поступали Блейз и Пэнси. С неизменным комментарием «Передай этому засранцу» они доставали из сумок различного цвета контейнеры, создавать которые научились довольно быстро, после того как несколько раз увидели её с подобной посудой в общей столовой.              Внезапно в комнату влетел привычный уже самолётик и, сделав три больших круга, опустился у ног Грейнджер. С неохотой отложив ложку, она развернула послание и увидела знакомый почерк Криса.              — Что-то серьёзное? — Рон оторвался от обеда, переключив на неё всё внимание.              — Да, — ей хотелось заплакать от разочарования. — Собрание через пятнадцать минут. Я даже поесть нормально не успею.              Наспех проглотив несколько ложек всё ещё слишком горячего супа, Гермиона встала и принялась собирать сумку, про себя отметив, что так и не разобралась со злополучной схемой, уже который день не дававшей ей покоя. Не то чтобы она действительно рассчитывала, что успех ей чем-то поможет, но не пробовать хоть что-то для неё означало сдаться. А этого она просто не могла себе позволить.              Когда вещи были собраны, Гермиона практически на бегу попрощалась с друзьями, которые оторвались от обеда, чтобы встать и обнять её. Это было негласное и абсолютно спонтанное правило нового времени — нельзя слишком халатно относиться к расставаниям. Неважно, на год или час ты уходил — всегда был большой риск не вернуться.              Собрание проводилось в одном из старых кабинетов на втором этаже замка, и, чтобы успеть вовремя, Грейнджер пришлось идти максимально быстрым шагом, едва не переходя на бег. Записки, подобные сегодняшней, никогда ещё не приходили так поздно, и это заставляло её волноваться и всю дорогу гадать, что же могло случиться.              Полупустое помещение, не уступавшее когда-то остальным комнатам в замке, теперь, несмотря на то, что было вполне просторным и светлым, казалось до странного мрачным, унылым и даже безжизненным. Словно это место принадлежало уже не им, а веками обитавшим в замке призракам. Всего, включая себя, Гермиона насчитала в кабинете одиннадцать человек, но знакомы на этот раз ей были лишь двое: Крис и всё ещё не замечающая её присутствия Джинни. Недолго думая, Гермиона отодвинула стул и села к подруге, привлекая к себе наконец внимание.              — Привет.              — О, привет. Ты тоже здесь? С возвращением.              Гермиона кивнула, хотя вопрос и не нуждался в ответе. Она действительно слишком давно не была на подобных операциях и не чувствовала, что готова быть здесь сейчас. И это могло бы показаться ей важным, пугающим или неправильным, однако опыт, который она успела приобрести за всё это время, был безжалостен и говорил, что ничего не изменится. Она, как и все остальные, никогда не будет готова. И это то, с чем все они давно должны были смириться.              — Спасибо. Только получила самолётик. Не знаешь, к чему такая спешка?              — Без понятия, — Джинни безразлично пожала плечами. — Но я, если честно, только рада. Мама решила прочитать мне лекцию на тему моей безопасности, и это было не тем, что я готова вынести.              Гермиона хотела уже вступиться за неуспевшую отойти от смерти сына женщину, но Уизли, прочитав всё на её лице, не дала вставить и слова.              — Знаю-знаю. Но едва ли тебе бы понравилось быть на моём месте. И вообще, — она возмущённо взмахнула руками, заставив Гермиону резко отклониться назад, — кто-кто, а ты точно должна быть на моей стороне.              Ни возразить, ни согласиться Грейнджер не успела, поскольку в кабинет практически ввалились два парня, на вид едва ли старше Джинни, лица которых были ей очень смутно знакомы. Они явно учились в Хогвартсе, но вспомнить их курс или факультет она бы не смогла, даже если бы Беллатриса наставила на неё волшебную палочку.              Увидев вошедших, Крис оттолкнулся бёдрами от стола, на который опирался всё это время, и вышел немного вперёд, привлекая к себе внимание всех, кто находился в комнате.              — Доброго дня. Спасибо, что никто не опоздал, — он небрежно закатал рукава немного выше, словно они и правда мешали, хотя на деле ему, скорее всего, просто хотелось занять руки. — Сорок минут назад поступил сигнал от одной из точек «Сети». Нашим ребятам удалось схватить двух Пожирателей. И одним из них оказался Маркус Хилл. Если кто не знает — это один из лучших зельеваров в Великобритании за последние лет пятьдесят. До его лаборатории нам, понятное дело, не добраться — там явный Фиделиус, но наши легилименты успели, к счастью, чуток покопаться у него в голове и нашли там кое-что интересное, — Крис взмахнул палочкой, и за его спиной раскрылась большая бумажная карта. — Вот здесь, — он указал на небольшой слабозаселённый район, расположенный у самого леса, — находится основной их пункт передачи. И в данный момент там должна лежать последняя партия, скрытая под обычными маскировочными чарами. Наша задача — успеть забрать её, поэтому выдвигаемся прямо сейчас. Есть вопросы?              Он окинул взглядом сидящих напротив ребят и едва заметно покачал головой. Слишком мало времени, слишком неподготовленная группа и слишком большие риски. Пожиратели могли явиться в любой момент, и тогда далеко не у всех будет шанс сегодня вернуться. Но цель, как обычно, оправдывала средства, и, не теряя больше времени, Крис принялся раздавать дальнейшие указания с подробностями на скорую руку составленного плана.              Гермиона слушала молча. Она и правда привыкла уже к подобным собраниям, спешным операциям и историям про пленных Пожирателей, которые, в лучшем случае, умирали в течение двадцати минут после ареста, а чаще — не успевали сделать и вдоха, прежде чем рухнуть замертво, стоило кому-то из авроров попытаться взять и их в плен для допроса. Поэтому да, она прекрасно понимала, что то, что происходило сегодня, можно было назвать большой удачей, но странный червячок, грызущий её изнутри, почему-то не давал сделать этого.              Из тревожных размышлений Грейнджер выдернул словно из-под воды раздавшийся голос Криса.              — Уизли и Адамс идёте со мной. Мы аппарируем с восточной стороны и сможем зайти с чёрного хода. Грейнджер останется в замке и будет принимать возвращающихся согласно новому протоколу. Он на столе. Успеешь ознакомиться.              Гермиона слышала, как стучит её сердце. Беспощадным набатом оно отыгрывало свой безумный ритм, заставляя всё вокруг вращаться с пугающей скоростью. Чтобы не потерять равновесие, ей пришлось вцепиться руками в стоящую перед ней парту и сделать серию глубоких вдохов и выдохов.              Адамс.              Она не могла позволить Джинни отправиться с ним куда бы то ни было. Эта фамилия въелась ей в подкорку ещё на свадьбе, когда Гермиона первый раз увидела её на зачарованных часах, и долго преследовала после. Днём и ночью она постоянно пыталась найти способ передать информацию, но так и не смогла придумать ничего умнее идиотской записки. Дура! Какая же она дура! Почему она решила, что справится с этой ролью? Ей хотелось биться головой о стену от собственной тупости, но сейчас точно было не время и не место для подобных сцен. Как бы ей ни хотелось заниматься в эту минуту самобичеванием, она должна действовать. Причём немедленно.              Совершенно не представляя, что скажет, Гермиона поднялась с неудобного стула и направилась в сторону Криса.              — Что-то случилось? — аврор явно спешил и даже не пытался скрыть собственное недовольство.              Секундная пауза, кажется, никто даже не успел заметить её замешательства, и в голове сам собой родился ответ, единственный возможный в этой до ужаса неправильной ситуации, виноватой в которой была лишь она сама.              — Ничего страшного. Просто Джинни с утра жаловалась мне на недомогание… Ну ты понимаешь… И я подумала, может, будет лучше, если я пойду вместо неё. Я уже в форме, правда.              На то, чтобы принять решение, Крису потребовалось меньше десяти секунд, на протяжении которых он смотрел на неё, странно сощурив глаза, словно это могло помочь ему заглянуть ей прямо в голову. И только после он холодно кивнул Гермионе, которая в ожидании его ответа забыла, как дышать, и, сделав небольшую паузу, повернулся в сторону ни о чём не догадывающейся Уизли.              — Сегодня останешься ты.              Лицо Джинни вытянулось от удивления, но, увидев в глазах подруги немую мольбу, она решила не задавать лишних вопросов. Или, по крайней мере, отложить их до следующей встречи.              — Если больше вопросов ни у кого нет — выдвигаемся, — Крис в последний раз посмотрел на наручные часы и, недовольно нахмурившись, махнул в сторону выхода. — Нельзя терять времени.              Возразить на это было нечего.              Чейн Адамс оказался достаточно неприметным молодым человеком. На вид ему было точно не больше двадцати, но со спины он выглядел старше из-за довольно выраженной сутулости, которая не сразу, но всё же бросалась в глаза. Недельная щетина, по идее, должна была придавать ему мужественности, но, по факту, лишь портила общее впечатление, добавляя какой-то отталкивающей неопрятности. В целом весь его образ вызывал у Гермионы лишь негативные эмоции, но оценить собственную объективность она не могла, да и не видела в этом особого смысла. Всё, что она знала, — что просто не имела права сегодня спускать с него глаз.              Чтобы переместиться к установленному месту, им не потребовалось много времени. Разделившись ещё в Хогсмиде на группы, они аппарировали в четыре заранее оговоренные точки, находившиеся на примерно одинаковом расстоянии от нужного им объекта. Эта схема работала почти всегда и позволяла не только снизить риски, но и лучше ориентироваться на месте в случае, если возникнет необходимость преследования.              Чейн, Крис и Гермиона переместились на окраину леса, и Грейнджер не смогла бы назвать это перемещение удачным. В то время как остальные приземлились на ровную, покрытую мягкой травой землю, её нога попала в глубокую выбоину, заставив вскрикнуть от не слишком сильной, но достаточно резкой боли. Оступившись, она едва не потеряла равновесие, и только рука, внезапно подхватившая её под локоть, не позволила ей разбить колени. Подняв голову и увидев перед собой Адамса, Гермиона замерла на мгновение, а после, не успев справиться с эмоциями, слишком резко выдернула руку, заставив идущего впереди Криса обернуться. Окинув её изучающим взглядом, от которого по коже прошёлся неприятный холодок, он достаточно быстро вернул своё внимание дороге, но даже после этого странное ощущение собственной неправильности, словно это именно её подозревали в чем-то преступном, почему-то никуда не делось, оставшись неприятным комом где-то в районе грудной клетки.              До нужного им дома все шли молча. Стараясь делать это как можно незаметнее, Грейнджер то и дело бросала в сторону Адамса изучающие взгляды, хотя и сама прекрасно понимала, что если бы он делал что-то подозрительное на каждом шагу, то давно выдал бы себя и без её помощи.              Здание, которое они искали, находилось на пересечении двух неприметных улиц и само по себе словно было создано, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Одного взгляда на него хватило бы, чтобы понять, почему Пожиратели выбрали именно его в качестве пункта передачи. Здесь не за что было зацепиться глазу. Светло-серые стены, такие же, как у сотен домов в округе, коричневая крыша, кристально белые откосы и чуть отросший газон — всё как у всех, и казалось, в любое время из двери может выйти средних лет женщина, ведущая на поводке неугомонную болонку. Но воспоминания зельевара не могли обманывать. За типичным фасадом была скрыта одна из многочисленных точек, при помощи которых армия Волан-де-Морта координировала свои действия. И это восхищало и вселяло ужас одновременно.              Оглядевшись, они поняли, что прибыли к месту первыми. Остальные члены команды должны были подойти в течение пяти минут максимум, но даже это время могло стать решающим, и Крис отдал команду заходить внутрь.              Дверь, закрывающая чёрный ход, поддалась простейшему заклинанию, с которым справился бы и второкурсник. Это могло бы настораживать, но в последнее время Гермиона поняла, что не стоит удивляться чему бы то ни было. И с той и с другой стороны было слишком много новобранцев, которым не хватало ни опыта, ни банальных теоретических знаний.              Запустив обнаруживающие чары, Крис подождал положенные пятнадцать секунд, и все трое смогли войти внутрь, не боясь столкнуться с сидящим в засаде Пожирателем.              — Обыщем пока первый этаж. Я пойду прямо. Грейнджер, ты осматриваешь левую половину дома, ты — он кивнул в сторону ожидающего указаний Чейна, — просмотри чулан и осторожно пройдись заклинанием в подвале. Там тоже может быть много интересного. В случае чего — сразу отправляйте сигнал на медальон. Сразу. Слышали?              Дождавшись, когда Гермиона и Адамс кивнут, Крис, как и сказал, направился прочёсывать центральную часть дома, и им пришлось последовать его примеру. В отведённой Грейнджер половине располагалось что-то вроде гостиной, и здесь уже куда сильнее чувствовалась нежилая атмосфера, с головой выдававшая фальшивые декорации. Действуя словно на автомате, она плела обнаруживающие чары, хотя все её мысли были не здесь. Она не могла думать ни о ком, кроме находящегося в нескольких метрах от неё Адамса, который прямо сейчас мог отправлять послание, и тогда все они попали бы в ловушку. Не выдержав, Гермиона наложила на себя дезиллюминационное заклинание и на носочках направилась в сторону чулана.              Скрывающие чары никогда не работали идеально, сильно уступая привычной ей мантии, и Грейнджер приходилось лишь надеяться, что у Чейна просто не возникнет мысли, что она может ослушаться прямого приказа. Пол отвратительно скрипел у неё под ногами, заставляя всё внимание концентрировать на старых половицах. Адамс не должен был её услышать. Она просто обязана оставаться незаметной. От этого зависело слишком многое.              Внезапно горла коснулось что-то твёрдое, и это едва не заставило её выронить палочку.              — Какого чёрта ты творишь, Грейнджер? — Крис говорил едва слышно, процеживая каждое слово сквозь стиснутые зубы, и от кипевшей в его глазах ярости хотелось сжаться до размеров снитча.              — Я… Это… — дезиллюминационные чары давно спали, а слова застревали в горле, к которому всё ещё была приставлена волшебная палочка.              — Я неясно сказал тебе, что делать? — Она энергично закачала головой, но следующие его слова заставили Гермиону застыть на месте: — Ты отстраняешься от задания, возвращайся немедленно в замок.              — Я не… Ты не можешь.              — Могу. Я считаю до трёх, и если ты не растворишься в воздухе, то можешь считать, что это последняя твоя операция.              Гермиона нервно сглотнула. Руки тряслись и никак не хотели её слушаться. Раз. С трудом, но всё же она смогла найти портключ в широком кармане. Два. По щекам стекали слёзы, мешая ей нормально видеть, но пальцы безошибочно нашли нужную кнопку. Три. И лицо Криса растворилось в аппарационной воронке, оставляя её наедине с собственными страхами. У неё был выбор, и она сделала неправильный. И теперь ей оставалось только ждать последствий, гадая, как скоро наступит расплата.              

***

                    Однообразный шум, стоявший в Большом зале, привычно заставил Гермиону поёжиться. Выбрав наиболее укромное место в самом углу, она села за стол, искренне надеясь не встретить никого из знакомых, и пододвинула к себе ещё горячий ужин. Тушёный рис с курицей она отложила для Малфоя, себе оставив порцию ароматного какао и небольшую, политую сладким сиропом запеканку. Разговаривать ни с кем не хотелось. Если бы ей ещё хоть раз пришлось пересказывать совершенно нелепую историю о том, как из-за неожиданного нервного срыва чуть не сорвала операцию, этот самый срыв перестал бы быть вымышленным.              Боковым зрением увидев, что кто-то решил сесть на соседний стул, Гермиона непроизвольно склонилась ещё ниже над собственной тарелкой, будто и правда рассчитывала, что упавшие на лицо пряди помогут ей избежать ненужных разговоров.              — Добрый вечер, Гермиона, — раздавшийся сбоку голос Кингсли едва не заставил её взвыть от разочарования. Она ждала этого разговора, но всей душой надеялась, что у неё будет хотя бы небольшая отсрочка.              — Добрый.              — Ничего не хочешь мне рассказать?              Осознавая, как выглядит глупо, Грейнджер подняла наконец голову, чтобы посмотреть Брустверу прямо в глаза. К её удивлению, взгляд его был достаточно дружелюбным и даже каким-то понимающим.              — Нет. Простите, но не думаю, что мне есть что рассказать вам.              — Жаль. Очень жаль, — Кингсли сделал небольшую паузу. — Скажи, ты знакома с аврором Адамсом?              — Мы были сегодня в одной группе. Не совсем удачно, — сцепив под столом пальцы, Гермиона натянуто улыбнулась, хотя на самом деле ей хотелось кричать, плакать, прятаться… Что угодно, но точно не улыбаться.              — Интересно, — пальцами, украшенными множеством самых разнообразных колец, Бруствер отстукивал по столу странную, слишком рваную мелодию, которая, несмотря на непривычное звучание, поразительным образом застревала в голове. — Знаешь, удивительное дело. Не так давно нам пришла записка с очень увлекательным содержанием. Абсолютно анонимная. Хочешь узнать, что там было?              — Полагаю, что-то любопытное, раз вы решили этим поделиться, — она и сама не представляла, где находила силы, чтобы выдержать это очевидно неравное противостояние взглядов.              — Весьма. Кем бы ни был автор этого послания, он явно не желал добра твоему напарнику, — опустив руку в карман тёмно-лиловой мантии, Бруствер достал оттуда записку, которую Гермиона смогла узнать бы даже с закрытыми глазами, и положил на стол возле её тарелки. — В другие времена я бы и не обратил на неё внимания, но сейчас, как ты понимаешь, любая информация должна проверяться. Поэтому я поговорил с Крисом, и мы навесили на Адамса все доступные нам следящие чары. Чтобы контролировать не только его перемещения, но и магию. Как думаешь, это было правильным решением?              — Полагаю, что да, — никогда ещё она не чувствовала себя так глупо.              — Вот и мы так думали. Всё, что нам оставалось, это наблюдать за ним. И следить, чтобы никто не спугнул нашего подозреваемого. Кажется несложно, правда?              Плотно сжав губы, чтобы не выдать их дрожание, Гермиона кивнула. Ей с головой хватало собственного провала в роли шпиона, которая явно оказалась ей не по зубам. Но теперь ей приходилось сидеть и слушать про то, как она едва не завалила операцию в целом, и это было для неё уже слишком. Хотелось просто встать и уйти, но это был ещё не конец. Как бы то ни было, у неё её всё ещё оставалась тайна, которая ей не принадлежала, и Гермиона просто не могла выдать её, даже если от этого сейчас зависела её репутация.              — Простейшая задача. Тем более что, кроме меня, Криса и автора этого прекрасного послания, — рукой он чуть подтолкнул записку в сторону Гермионы, — никто и не должен был заподозрить Адамса в чём-либо. И собственно говоря, так и было, пока ты сегодня, ни с того ни с сего, не решила поиграть в ищейку. Можешь это как-то объяснить?              — Интуиция? — нарочито небрежно пожав плечами, Грейнджер взмахнула волшебной палочкой, чтобы наколдовать небольшой контейнер, даже не пытаясь прятаться. В конце концов, это именно Кингсли подписал распоряжение, запретившее аврорам пытать Малфоя.              — Тогда даже странно, что в твоём деле стоит пометка, что ты отказалась от прорицаний. Возможно, это была ошибка, — Бруствер сделал небольшую паузу, прежде чем перевести взгляд на запакованный ужин. — Планируешь угостить кого-то?              — Планирую. Подземелья не могут похвастаться полноценным рационом.              — Интересно. Но я так понимаю, ты стараешься это не афишировать.              — Чем меньше народу о нём знает, тем в большей он безопасности, — положив контейнер в сумку, она встала, надеясь, что сможет закончить наконец этот непростой разговор. — Что-нибудь ещё или я могу идти?              — Иди, Гермиона. И если что… ты знаешь, где меня найти.              Голос Кингсли звучал беззлобно и немного устало. Сложно было даже представить, какой огромный груз лежал всё это время на плечах единственного человека, который, по большому счету, просто не побоялся взять на себя ответственность. И уже только за это он заслуживал искреннего уважения и даже преданности. Но точно не дешёвого вранья. И всё это заставляло Гермиону чувствовать себя отвратительно. Меньше всего на свете ей хотелось обманывать или что-то скрывать от этого человека, поэтому, несмотря на то, что в целом можно было сказать, что она отделалась малой кровью, тоненький голосок внутри безжалостно шептал, что это не так. И что на самом деле речь шла вовсе не о нескольких пережитых минутах собственного позора, а утраченном доверии, и это оказалось действительно больно.              — Спасибо. Я вас услышала, — стараясь смотреть куда угодно, но только не в глаза Кингсли, Грейнджер рассеянно кивнула и поспешила в сторону выхода, едва не сбив стоявшего в проходе Кая.              — Привет. Всё в порядке? Что ему было нужно?              — Не обращай внимания, небольшие проблемы. Не хочешь прогуляться? — она подняла на него полные надежды глаза, хотя в глубине души практически не сомневалась в ответе.              — Конечно. Пойдём.              Да, это именно то, что ей сейчас нужно. Отвлечься, проветрить голову и ни в коем случае не оставаться одной. И хотя Кай едва ли действительно представлял, как много это для неё значит, он согласился, практически не раздумывая, и Гермиона искренне ему за это благодарна.              Не сговариваясь, они отправились в сторону Чёрного озера, подальше от толпы уставших и так же, как и они сами, решивших прогуляться после ужина зевак. Температура воздуха к вечеру заметно упала, и даже лёгкий ветерок заставлял как можно выше поднимать воротники и плотнее кутаться в тёплые кофты, без которых ближе к закату уже никто даже не совался на улицу.              — Не против? — Кай повернулся к Гермионе и поднял в воздух незажжённую сигарету.              Вместо ответа Грейнджер лишь отрицательно покачала головой и засунула руки глубже в карманы. Ей не нравилась эта его привычка, но Гермиона вполне готова была с ней мириться, тем более что курил он на самом деле нечасто.              — Последняя, — с мучительной тоской в глазах Кай несколько секунд смотрел на сигарету в его руках, пока наконец не зажал её зубами и не поджёг с помощью волшебной палочки, привычно лежавшей в специальной набедренной кобуре, которую носили сейчас практически все авроры. — До войны хотел бросить, а как началось всё это — забил. Это уже стало как-то… — он защёлкал пальцами, пытаясь подобрать нужное слово, но Гермиона опередила его:              — Неважно?              — Да, именно неважно. Пережить новый день — важно. Не потерять друга — важно. А это, — он выпустил в воздух струю густого дыма, — такой бред.              Гермиона кивнула. Она, как никто другой, понимала его — все её прошлые страхи о плохих оценках или невыученных уроках казались теперь такими пустыми и мелочными, что порой было стыдно, как много это когда-то для неё значило. Теперь же она многое отдала бы за то, чтобы хотя бы ненадолго вернуться в то беззаботное, но давно утраченное время.              — Не расскажешь всё-таки, что у вас там случилось? Ты выглядела буквально раздавленной.              — Меня отстранили сегодня от операции, и это не то, что мне хотелось бы обсуждать сейчас, правда.              Кай понимающе кивнул и взглядом указал на большой камень, лежащий практически у самой кромки воды.              — Присядем?       Гермиона согласно покачала головой и, не раздумывая, наложила на импровизированное сиденье согревающие чары, в очередной раз восхищаясь возможностям, которые могла дать им магия даже в повседневной жизни.              Приземлившись на мгновенно ставший тёплым камень, они замолчали, устремив свой взгляд на озеро, игравшее на свету россыпью мерцающих бликов. Это расслабляло, помогая очистить разум от неприятных, навязчивых мыслей и хотя бы ненадолго вернуть себе давно утраченное состояние покоя. И только тогда, когда сплошная пелена собственных тревог немного развеялась, Гермиона смогла заметить, что рука Кая, державшая сигарету, едва заметно дрожала, а в глазах застыла тягучая тоска, которую он отчаянно пытался спрятать за непроницаемой маской.              — Кай. — Ему потребовалось чуть больше секунды, чтобы вынырнуть из поглотивших его мыслей. — У тебя всё нормально?              Невесело усмехнувшись, он выпустил в воздух струю дыма, прежде чем ответить.              — Как ты говоришь — небольшие проблемы, — опустив взгляд на ноги, Кай устало покачал головой, и Гермиона думала уже, что на этом их разговор и закончится, но он неожиданно продолжил: — Я видел сегодня сестру в городе. Не специально, нет. Мы проверяли сеть, когда я заметил её на другом конце улицы.              Грейнджер видела, что в глазах его стоят слёзы, понимала, что должна сказать что-то, но слова просто застревали у неё в горле, и единственное, что она смогла сделать, — это осторожно взять его за руку. И это простое и одновременно невероятно сложное действие казалось сейчас абсолютно правильным.              — Я даже не подошёл к ней. Она была ближе, чем вон то дерево, — свободной рукой он махнул в сторону молодой, ещё совсем невысокой ивы. — И я всё равно к ней не подошёл.              Нервно впившись зубами в собственный кулак, Кай продолжал смотреть на раскинувшееся перед ними озеро, и сложно было не заметить, как тяжело ему даются эмоции.              — Ты всё сделал правильно. Это тяжело, но так будет лучше. Правда.              — Ты не видела её. Чёрт. Она похудела килограмм на двадцать. Если бы не её соседка, которая везла коляску, я бы не узнал собственную сестру, — он с шумом выдохнул и крепко зажмурил глаза. — Прости. Я не должен был на тебя всё это взваливать.              Крепче сжав его ладонь, Гермиона придвинулась ближе.              — Не говори так. Не надо.              Оторвав наконец взгляд от воды, Кай повернул голову и посмотрел прямо Гермионе в глаза, так что по спине невольно пробежали мурашки.              — Твоим друзьям очень повезло с тобой, ты знаешь?              — Ты тоже мой друг.              — Значит, и мне повезло, — улыбнувшись самой печальной улыбкой, которую Грейнджер только доводилось видеть, Кай сжал в ответ её руку и вновь посмотрел на озеро, над которым кружились прилетевшие недавно птицы. — Я должен с ней увидеться, — спокойная уверенность, звучащая в его голосе, немного пугала. Гермиона чувствовала, что нет смысла даже пытаться переубедить его, но всё же не могла не попробовать.              — Это слишком опасно для неё.              — Да. Поэтому мне нужно Оборотное.              Шестерёнки закрутились в её голове с удвоенной силой. Ингредиенты для подобного зелья сложно найти даже в мирное время, что уж говорить о нынешней ситуации, когда даже обычное укрепляющее приходилось доставать порой не самыми законными методами.              — Что у тебя уже есть? Тебе ведь явно не прямо сейчас пришла в голову эта идея.              — Пришла не сейчас. Но по-настоящему решился, кажется, только сегодня. Что есть? — Кай задумчиво почесал подбородок. — Всё, кроме рога двурога.              — И шкура бумсланга?              Гермиона выглядела действительно удивлённой, и он осторожно кивнул, прикусывая собственную щёку.              — Есть. Только, пожалуйста, не спрашивай откуда.              — Нет-нет, спасибо. Мне эта информация точно ни к чему, — она убрала руку, чтобы сцепить обе ладони перед собой в замок, ритмично постукивая по губам указательными пальцами. Этот странный ритуал помогал Грейнджер сосредоточиться на возникшей перед ней проблемой.              — Гермиона.              — Подожди, я думаю.              Кай усмехнулся и вновь позвал её по имени.              — Гермиона. Это точно не твои заботы.              — Я знаю. И ничего не могу обещать, но я попробую что-нибудь придумать. Попробовать мне можно?              Обречённо покачав головой, Кай, кажется, всё-таки признал своё поражение и беспомощно развёл руки в стороны.              — Нельзя, но тебя же это мало волнует, правда? — было видно, что он действительно успел пожалеть, что рассказал ей о своих проблемах. Слишком сильно поменялось её лицо, а главное, глаза, в которых не было ни капли сомнения. Только слепая уверенность и казавшаяся ему абсолютно неправильной решительность, с которой она теперь на него смотрела.              — Правда. Потому что, прости, но ты поступил бы так же, — Гермиона улыбнулась ему, надеясь, что сможет передать с этой улыбкой хоть каплю той поддержки, которой человек, сидящий рядом, заслуживал, как никто другой. И что-то в его глазах говорило, что у неё это получилось.              

***

             Настроение после прогулки с Каем если не улучшилось, то, по крайней мере, стабилизировалось, позволив Гермионе не бояться нервного срыва, когда она спускалась в знакомые подземелья. Несмотря на то, что за окном был уже глубокий вечер, в камере Малфоя времени, по большому счету, не существовало, поэтому, увидев его спящим, Грейнджер не удивилась и лишь постаралась не шуметь, закрывая тяжёлую дверь.              Достав из тайника нужные книги, она осторожно забралась на свободный край жёсткой кровати, лишь слегка подвинув вытянутые ноги Драко. Будить его она не собиралась. Слишком хорошо Гермиона знала, что такое бессонница и как сильно ночные кошмары могут менять реальную жизнь, делая её практически невыносимой. Развернув на коленях уже набивший ей оскомину том по пространственной магии, Грейнджер достала блокнот и попыталась вникнуть в собственные записи, сделанные с утра, но взгляд её то и дело соскальзывал на закутавшегося в одеяло Малфоя, губы которого едва заметно дрожали. Печально покачав головой, она взмахнула палочкой и наложила на него согревающие чары, отчего его лицо буквально мгновенно разгладилось, и Гермиона поймала себя на мысли, что, кажется, никогда ей ещё не приходилось видеть его таким расслабленным, настоящим. И это почему-то показалось ей безумно личным, не предназначенным для чужих глаз и прежде всего для такой, как она. Как бы они сейчас ни общались, она просто не имела права забывать про разделявшую их пропасть.              Нервно сглотнув, Грейнджер практически заставила себя оторвать от него взгляд и вернуть всё своё внимание лежавшей перед ней книге. Она чувствовала странную неловкость, словно сделала что-то неправильное, можно сказать преступное. Это ощущение никак не давало ей сосредоточиться на ускользающих строчках, и, чтобы хоть как-то отвлечь себя, она начала читать свои старые записи, надеясь, что знакомая уже информация будет даваться проще.              Однако надолго спрятаться в пожелтевших страницах ей не дал разразившийся очередным приступом кашля Драко, тело которого невольно сотрясалось от явно мучительных спазмов. Он никогда не жаловался ей на здоровье, он, в принципе, ни на что не жаловался, хотя это и не вязалось с тем Малфоем, которого она знала долгие годы. Но в любом случае не заметить подобные приступы было практически невозможно, и Гермиона сильно слукавила бы, если бы сказала, что её это не волнует.              Проснулся Драко примерно через два часа после её прихода. Грейнджер видела, как он открывает глаза, и негромко прочистила горло, чтобы обозначить своё присутствие и не напугать внезапным появлением, но, увидев её, он всё равно едва заметно вздрогнул, хотя оба они и предпочли сделать вид, что этого не заметили.              — Держи, думаю, чашка горячего чая тебе не помешает, — достав из сумки любимый термос, Гермиона наполнила кружку ароматным напитком и протянула её Драко, который всё ещё тёр глаза, пытаясь отойти от глубокого сна.              — О, Грейнджер, это практически кофе в постель. Так мило, — забрав из её рук кружку, он в чисто малфоевской манере подмигнул, явно рассчитывая выбить из колеи, но подобные шутки с его стороны уже давно не злили, а скорее даже забавляли её. Тем более после последней их ссоры она только выдохнула, убедившись, что они оба решили просто сделать вид, что ничего не было.              — Смотри не привыкни, — иронично вскинув брови, Грейнджер покачала головой и вернула своё внимание книгам. Злополучная схема так и не далась, и Гермиона, решив, что нет смысла тратить на неё всё своё время, переключилась на один из принесённых Нарциссой томов, в котором рассказывалось про всевозможные магические артефакты, принадлежавшие семьям волшебников.              Боковым зрением она видела, как Малфой встал и, поставив на стул уже пустую кружку, направился в сторону душа, чтобы умыться и привести себя в порядок. Все эти действия особо не волновали её, но ровно до тех пор, пока он не стянул с себя рубашку, обнажив покрытый шрамами торс.              — Эй, только не говори, что ты собрался раздеваться прямо сейчас?              — Мне казалось, ты всё уже там видела, — он демонстративно пожал плечами, и Гермионе потребовалось призвать всё своё терпение, чтобы не кинуть оставленную им чашку прямо по направлению его самодовольной ухмылки.              — Видела, но это не значит, что я собираюсь повторять этот печальный опыт!              — Неужели я настолько плох? — он в открытую смеялся над ней, хотя и делал это абсолютно беззлобно.              — Малфой!              — Ладно-ладно, остынь. Я просто хочу нормально умыться. И у меня нет желания сидеть потом в мокрой рубашке.              — Ты мог просто попросить меня высушить её. Попросить. Ртом. Вот так, — она несколько раз свела и развела пальцы, как если бы на руку её была надета тряпичная кукла, и, демонстративно поставив перед собой книгу, принялась смотреть в неё, хотя от возмущения и его нелепых шуток даже не могла вспомнить, о чём читала.              — Высушить, говоришь? Прости, но я успел отвыкнуть от такой роскоши. Хотя, если ты планируешь ко мне переехать, я буду не против и готов выполнять любые твои капризы за регулярные согревающие чары.              — Это уже проституция, Малфой, ты в курсе? — Гермиона закатила глаза, поражаясь его наглости, в то время как Драко, не обращая внимания на её реакцию, принялся спокойно умываться, лишь иногда вздрагивая от холода.              — Воу-воу. Грейнджер, я и подумать не мог, что ты такая испорченная. Какие пошлые у тебя, оказывается, капризы.              Наспех вытершись полотенцем, Драко снова подмигнул ей, но Гермиона, готовая в эту минуту провалиться сквозь землю от собственной глупости, лишь закусила губу и, не отвечая ему, вновь спряталась за раскрытой перед ней книгой.              К счастью, Малфой, кажется, знал, когда стоит остановиться, и продолжать веселившую его тему не стал. Вместо этого он молча натянул рубашку и сел на свободный угол кровати.              — Держи, — всё ещё не поднимая глаз, Гермиона протянула ему принесённый ужин вместе с оставшимися после обеда булочками, про которые она едва не забыла за этот длинный и не слишком удачный день.              Бросив небрежное, но искреннее «Спасибо», давно уже переставшее быть для них некомфортным, Малфой принялся за еду, даже не пытаясь скрыть собственного голода. Это стало их повседневностью, реальностью, к которой они привыкли и в которой по-своему находили своё спасение. И никто из них в глубине души не хотел этого менять.              — Что там у тебя? — закончив с ужином, Драко убрал контейнер и придвинулся ближе, бессовестно наплевав на личные границы ещё не отошедшей от их разговора Гермионы.              — Не поверишь — книги.              — Да ладно? — не забирая фолиант из рук Грейнджер, Драко слегка наклонил его, чтобы увидеть название. — О, эта тоже вроде наша.              Гермиона кивнула и вновь принялась читать, но Малфой был на удивление разговорчив.              — Что хочешь найти?              — Конкретно сейчас пытаюсь разобраться в правилах наследования артефактов у Священных двадцати восьми. И как по мне, это бред полнейший.              — Серьёзно, Грейнджер?              — Абсолютно, я пытаюсь проследить судьбу этого чертового кулона.              Откинувшись спиной на стену, Малфой поправил упавшие на глаза волосы и вновь повернулся к Гермионе.              — И сколько ты уже сидишь над этим?              — Около часа, — ей явно не нравилось, куда он ведёт, но Гермиона понимала, что просто так Драко уже не отстанет.              — М-м…              — Что «м-м»? — не выдержав, она всё же закрыла книгу и перевела на него полный недовольства взгляд, всем своим видом пытаясь показать, как сильно он её сейчас отвлекает своими абсолютно глупыми и, более того, бесполезными разговорами.              — Смысл тратить столько времени на чтение, если можно просто спросить. Или это какой-то твой личный фетиш? В принципе, я не удивлюсь, — Драко возмущённо развёл руки в стороны, так же, как и она, не пытаясь скрыть своего раздражения.              — Почему я должна у кого-то это спрашивать, если всё есть в книге? Какой в этом смысл?              — Потому что ты всё равно сидишь здесь. На одной кровати с человеком, который с восьми лет может назубок рассказать подобные вещи, даже если разбудить его среди ночи. И всё равно упрямо уткнулась в свои учебники, словно это единственное, что есть в твоей жизни.              Малфой замолчал, и Гермиона неосознанно ещё крепче прижала к себе книгу, словно та могла защитить от обидных слов, которые всё ещё звучали в голове. За всё это время он говорил ей всякое, в том числе и куда более жестокие вещи. Но именно сейчас смог задеть одну из самых болезненных её струн. И хотя ей безумно не хотелось ему это показывать, но, к сожалению, она знала, что не умеет достаточно хорошо прятать свои эмоции и что все её чувства написаны на лице, причём куда точнее, чем предсказания на чаинках в кабинете Трелони.              — Мне так проще, — голос звучал едва слышно, но пустые стены и слишком маленькое расстояние между ними позволяли различать даже почти незаметный шёпот.              — Ну да, общество книг куда интереснее, чем компания Пожирателя, так, Грейнджер? — невесело усмехнувшись, он покачал головой и закрыл глаза, словно теперь уже он сам хотел спрятаться от начатого им разговора.              — Ты прекрасно знаешь, что это не так! — Гермиона не понимала, почему должна перед ним оправдываться. Они никогда не были друзьями, так что любые подобные обиды казались ей как минимум неуместными, но почему-то она всё равно искренне не хотела, чтобы Малфой и правда так думал.              — А как?              — Ты не поймёшь, — она покачала головой и вновь хотела опустить её, но внезапно столкнулась с серыми глазами, смотревшими на неё с явным вызовом, и замерла. Не думая о том, как это смотрится со стороны и насколько это неправильно, она слишком долго не могла оторваться от его немигающего взгляда, будто это значило для неё проиграть. Окончательно и бесповоротно.              — Так объясни мне.              В камере повисла тишина. Убрав в сторону книгу, Гермиона подтянула к себе ноги и, обхватив их руками, опустила подбородок на согнутые колени. Она больше не смотрела на него. Просто не смогла бы, но всё равно продолжала чувствовать его взгляд каждой клеточкой напряжённого до предела тела.              — Я правда думаю, что ты не тот человек, с которым мне стоит обсуждать это, — Гермиона закрыла глаза и сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить. Слова не давались ей, словно родной язык внезапно стал чужим, едва знакомым или давно забытым. — Ты всегда рос в этом мире. С детства тебя окружали волшебники, домовые эльфы, а над твоей кроваткой летали зачарованные игрушки. Скажи мне, сколько тебе было, когда родители первый раз посадили тебя на метлу? Три года? Два? Или ещё раньше? Я первый раз попробовала взлететь в Хогвартсе. И какая ирония — у меня ничего не получилось, ни на первом занятии, ни на втором, ни на третьем. А когда я попросила мадам Трюк позаниматься индивидуально, то уже спустя полчаса упала с высоты где-то двух метров и сломала себе левую руку. До сих помню, как шла до больничного крыла и никого не было рядом. Гарри и Рон так и не узнали о том случае. Весь этот мир — волшебные палочки, единороги, заклинания… Всё было для меня чужим, понимаешь? Меня словно выбросили в открытый океан, не дав даже спасательного круга. Гарри тоже было непросто. Но у него всегда были Рон и Хагрид, которые в любую минуту могли ответить на каждый, даже самый глупый вопрос. А у меня не было никого, — по щекам одна за другой стали стекать непослушные слёзы, но она даже не думала о том, чтобы вытереть их, словно не замечала вовсе. — Все только смеялись надо мной. Не только ты, нет. Стоило мне оступиться, и я слышала смех отовсюду — иногда за спиной, иногда прямо в лицо. И я не могу сказать, что из этого было обиднее. На третий день, когда часть одежды исчезла, чтобы оказаться в прачечной, надо мной потешалась половина факультета, пока я лазила под кроватью, пытаясь найти потерянные вещи. И каждый раз, когда я чего-то не понимала, я шла в библиотеку. Книги давали мне ответы на любые, даже на самые неочевидные вопросы. Они стали моим проводником в этом мире тогда, когда никого, кроме них, по сути, не было рядом. Поэтому да — я привыкла искать у них помощи, так что дело сейчас не в тебе, Малфой, можешь мне поверить.              Всё то время, что Гермиона говорила, Драко сидел молча, ни разу не перебив её. Даже когда она закончила, он не сказал ни слова, но она видела, что он действительно слушал её и более того — ему было что ответить, просто, кажется, им обоим требовалась пауза, чтобы переварить внезапную откровенность и понять, что теперь с ней делать и как быть дальше.              — Знаешь, — Малфой первым смог прервать затянувшееся молчание, и Гермиона поразилась, как хрипло и даже неестественно звучал его обычно дерзкий, самоуверенный голос, — если бы я попал к магглам по какой-то причине, мне, — он сделал небольшую паузу, чтобы прочистить горло, — тоже нужен был бы проводник.              Грейнджер кивнула. Она приняла его ответ и только в этот момент осознала, как важно ей было его услышать. Драко не мог понять, через что ей пришлось пройти, но он пытался, правда пытался. И это в очередной раз заставило её поверить, что она всё делает правильно. И никто уже не смог бы убедить её в обратном.              — Ну так что? — Гермиона неуверенно подняла вверх книгу. — Ты, кажется, хотел помочь мне с этим?              Медленно кивнув, Драко забрал у неё фолиант и беглым взглядом пробежался по знакомым с детства строчкам, чтобы понять, как далеко она успела продвинуться, и на удивление спокойно начал рассказывать всё, что знал по нужной ей теме. Объяснял он действительно очень понятно, терпеливо и достаточно подробно, уточняя для неё все нюансы, о части которых в книге и вовсе не было написано ни слова. Слушать его оказалось приятно, и в какой-то момент Гермиона поймала себя на мысли, что жалеет, что в школе у неё никогда не было друга, который на самом деле мог бы научить её чему-то новому, рассказать, чего сама она не знает, друга, который не высмеивал бы её любознательность.              Закончив, они оба потянулись к термосу, в котором оставалось ещё несколько порций согревающего напитка. Пить им всё так же приходилось из одной кружки, но никто больше даже в шутку не поднимал тему брезгливости или неправильности подобной ситуации, словно делить посуду всю жизнь было для них обыденным делом.              — Кстати, — Гермиона даже подпрыгнула на месте, когда вспомнила про данное Малфоем обещание, — ты должен мне желание!              — Правда? Я рассчитывал, что ты забудешь.              — Даже не надейся, — Грейнджер, двигаясь с какой-то неоправданно быстрой скоростью, подскочила с кровати и принялась искать что-то в своей сумке. — Садись на стул и не шевелись. Я принесла с собой всё, что нужно.              В очередной раз удивив её, Драко встал и, даже не пытаясь сопротивляться, выполнил указания, хотя на лице его читалась забавная смесь сомнения и почти нескрываемого интереса. Он действительно не шевелился и, даже когда она повернулась к нему, держа в руках средних размеров ножницы, лишь вопросительно склонил голову, демонстративно изогнув светлые брови.              — Если ты таким способом решила прекратить род Малфоев — я протестую.              — Протестуй сколько хочешь, главное, держи голову ровно и не дергайся, — взяв во вторую руку расческу, она подошла ближе, мысленно пытаясь представить, как лучше подступиться к задуманному.              — Ну, это даже не интересно. Ты серьёзно потратишь своё желание на это?              — Меня раздражают твои вечно лезущие в глаза волосы. И это моё желание. И я могу делать с ним всё, что захочу. Так что хватит разговаривать. Ты меня отвлекаешь.              — Скажи, Грейнджер, ты делала это когда-нибудь раньше? — хотя Малфой и не послушал её, продолжая нести всё, что приходило ему на ум, по крайней мере, он всё же сел ровнее, не мешая ей осуществить задуманное.              — Да, когда мы жили в лесу, я стригла Гарри и Рона.              — Ты явно не умеешь убеждать.              Гермиона хотела уже отделить первую прядь, но Драко внезапно остановил её руку, согнувшись в очередном приступе лающего кашля.              — Прости. Я говорил, что прически твоих друзей едва ли вызывают доверие.              — Зато у них на месте уши. А с твоими пока ещё не ясно, как получится, так что настоятельно советую тебе помолчать хотя бы минут десять, — уверенным движением она щёлкнула ножницами, и первая прядь платиновых волос беззвучно упала на пол.              Всего на то, чтобы убрать длину, не сделав при этом Малфоя похожим на переросшего гоблина, у Грейнджер ушло почти двадцать минут и тысячи нервных клеток. Закончив, она отклонилась немного назад, чтобы оценить собственную работу, и облегченно выдохнула. Получилось не идеально, но однозначно могло быть хуже. Тем более её всё равно успокаивал тот факт, что в камере не было зеркала и сам Драко не сможет увидеть результат её усердных стараний.              Проверив ещё раз, чтобы не было отчаянно торчащих в сторону прядей, Гермиона хотела уже сказать, что закончила, но взгляд её случайно зацепился за лицо прилежно сидящего на стуле Драко. Встреча с Брайном не прошла бесследно, оставив после себя новые, достаточно глубокие шрамы, при виде которых у неё невольно сжималось сердце, и, судя по тому, как Малфой смотрел сейчас на неё, она не смогла скрыть охвативших её эмоций.              — Что такое?              — Н-ничего, — она опустила взгляд и хотела уже сделать шаг назад, но он остановил её, не дав сдвинуться с места.              — Грейнджер, — голос его звучал предупреждающе, и Гермиона невольно почувствовала себя в ловушке, даже несмотря на лежавшую в кобуре палочку.              — Шрамы. Я увидела на лице новые шрамы, и это заставило вспомнить. На самом деле, они не бросаются в глаза, просто…              — Покажи мне.              — Что? У меня нет зеркала, и… — она хотела продолжить, но замерла, даже не договорив свою мысль. Кажется, она поняла, что именно он имел в виду, и потянулась к его ладони, молясь всем богам, что не ошиблась и он не оттолкнет её.              Взяв его руку в свою, Гермиона медленно подняла её к рассечённой брови и коснулась розовой полоски их практически сплетёнными пальцами. Они двигались медленно, словно действительно изучали, как изменилось его лицо, не замечая, что оба на слишком долгий промежуток времени задержали дыхание.              — И ещё.              Она спустила их руки немного ниже, к небольшому рубцу у правой стороны губы, и замерла, увидев, как отчётливо дернулся кадык на бледной шее. Нервно облизнув губы, она продолжала держать его пальцы, упорно отказываясь понимать, что они делают и почему до сих пор не разорвали этот странный, абсурдный, совершенно неправильный контакт.              — Это всё, — слишком резко убрав свою ладонь, она сделала широкий шаг назад, глазами пытаясь найти собственную сумку, чтобы убрать наконец расческу и ножницы. Ей отчаянно хотелось занять свои руки, и она готова была делать что угодно, только бы не думать о пугающей тяжести чуть ниже ключиц, не дающей выровнять всё ещё сбитое дыхание.              — Грейнджер. Прости…              Драко говорил медленно, тщательно взвешивая каждое слово, и Гермиона, хоть и понимала, что, возможно, поступает неправильно, воспользовалась этим и перебила, не дав договорить до конца почему-то слишком пугающую её фразу:              — Не надо. Мне не нужны твои извинения. Правда.              — Они нужны мне, — он всё ещё сидел на этом дурацком стуле, как и Гермиона старательно пряча свой взгляд, чтобы не дай бог не столкнуться с ней глазами. — Поэтому прости меня, Грейнджер. За всё… Если, конечно, сможешь. Мне правда жаль, — с каждым словом он говорил всё тише, но Гермионе даже неразличимый шёпот показался бы сейчас оглушительным. Слишком громкими были сами слова, слишком сюрреалистичным ощущался их смысл. Слишком невозможным было всё происходящее.              — Я давно простила. Если бы не всё, через что я прошла, я бы не стала той, кто я сейчас. Значит, так было нужно, — с трудом справившись с голосом, Гермиона перекинула через плечо сумку и, перед тем как покинуть наконец камеру, взглянула в последний раз на Малфоя, в серых глазах которого читалась какая-то странная задумчивость. Он ничего не ответил ей, не стал спорить, но не нужно было слов, чтобы понять, как сильно он с ней несогласен.