Обратный отсчет

      Найти Нотта, как он и обещал, оказалось несложно. Большую часть своего времени он проводил в кабинете, где произошёл первый их разговор, и Гермиона даже удивлялась, как вышло, что никто особо не контролировал его действия, предоставляя Тео относительную свободу.              Зайдя в небольшое помещение, пропитанное терпкими и не самыми приятными запахами, Грейнджер застала знакомую уже картину, которая во второй раз впечатлила её куда меньше. На деревянном стуле вальяжно и даже немного вызывающе развалился Нотт, закинув при этом на стол обутые в начищенные до блеска ботинки ноги, а рядом на мелком огне в котле кипело мутноватое тёмно-бордовое зелье.              — Привет, Грейнджер, — комично отсалютовав ей двумя пальцами, он с помощью волшебной палочки притянул к себе невысокую глиняную склянку, стоявшую на полках, и в выжидании посмотрел на замершую в проходе гостью. — Насколько я знаю, ты больше чёрной работой не занимаешься.              — Я пришла к тебе. Я свою часть договора выполнила, — проигнорировав стоящий рядом стул, она встала напротив его стола, с вызовом сложив на груди руки.              — Я в тебе и не сомневался, — подкинув в воздух палочку, Тео без труда поймал её и вернул своё внимание Грейнджер. — На самом деле, я ждал тебя даже раньше, но, видимо, у героев куда более плотный график, чем у простых смертных.              Проигнорировав его саркастический выпад, Гермиона молча продолжила смотреть в глаза ухмыляющегося Тео, лишь немного наклонив в сторону голову. Ей вовсе не хотелось вступать с ним в эту глупую словесную баталию, но и откладывать разговор было чревато — после последней операции она всерьёз стала опасаться, что рано или поздно ей закроют выход из замка, и тогда она просто упустит уникальную возможность заполучить действительно редкий артефакт. А этого она точно не могла себе позволить.              — Ну так что?              — Лови, — Нотт достал из кармана ключи и кинул их Гермионе, которая едва успела сориентироваться, чтобы поймать летящий в её сторону предмет и не выглядеть полной дурой.              К её удивлению, это оказались обычные маггловские ключи, подобные тем, что носили с собой её родители, и это никак не вязалось с образом сидящего перед ней чистокровного волшебника.              — Адрес? И какая там стоит защита?              — Какая нетерпеливая, — неодобрительно поцокав языком, Нотт взмахнул волшебной палочкой, и на стол, возле которого стояла Гермиона, приземлились взявшиеся словно из ниоткуда пергамент, перо и поразительной красоты чернильница, вся поверхность которой была сплошь покрыта позолоченными рунами, завораживающе мерцавшими в свете магического факела.              Не дожидаясь особого приглашения, Грейнджер села за стол и взяла в руки перо, едва заметно улыбнувшись от знакомого, но давным-давно забытого ощущения. Маггловские карандаши и ручки всегда казались ей более удобными и практичными в повседневной жизни, но именно лежащее в ладони перо ещё со времён первого курса позволяло ей чувствовать себя на месте в этом удивительном мире.              — Сомневаешься в моей памяти?              — Ну, кажется, на лекциях ты никогда не сидела за пустым столом, так что решил подстраховаться.              Резким движением оттолкнувшись от стула, который чудом не повалился при этом на пол, Нотт встал и, заложив руки за спину, принялся расхаживать из угла в угол, словно несостоявшийся профессор. Со стороны это выглядело довольно забавно, но Гермионе слишком не хотелось здесь задерживаться, чтобы и дальше просто смотреть на его выступление.              — Мы, кажется, уже решили, что я очень нетерпеливая.              Нотт кивнул и задумчиво закусил губу, в мгновение утратив всю беззаботность, которая ещё минуту назад просачивалась из каждого его движения.              — Когда ты собираешься идти?              — Сейчас, как только ты скажешь мне адрес и объяснишь все подробности.              — Ага, отлично.              Он по слогам продиктовал ей улицу и дом, и Гермиона удивлённо вскинула брови.              — Маггловский Лондон? Серьёзно?              — А ты собиралась отправиться в Нотт-мэнор? Ну тогда подожди, мне надо написать письмо папочке, чтобы он тебя как следует встретил.              — Просто это не вяжется, ну… — рукой она очертила в воздухе его силуэт. — С твоим образом. Поэтому мне очень интересно, зачем такому, как ты, обычная квартира в, хочу заметить, самом обычном районе?              — С кем ты спишь?              Перо едва не выпало из её рук от удивления.              — Ты совсем охренел, Нотт? — даже не пытаясь скрыть охватившего её возмущения, Гермиона с силой сжала кулаки, так, словно это могло на самом деле как-то отразиться на его шее.              — Что-то не так? Я думал, это такая игра — лезть не в своё дело и задавать неуместные вопросы. А я не привык проигрывать, — поставив руки на стол с двух сторон от продолжавшей сверлить его взглядом Гермионы, Тео многозначительно склонил голову на бок и с вызовом посмотрел ей прямо в глаза. — Ну так что? Кто заставляет хорошую девочку быть плохой, а, Грейнджер?              — Ты повторяешься.              — Что? — на этот раз уже Тео удивлённо поднял вверх брови.              — Ну как. Твой приём с нарушением личных границ. Второй раз он уже не так эффективен, — как бы ей ни хотелось сейчас отодвинуться хоть немного, Грейнджер упорно продолжала сидеть на месте, даже не пытаясь увеличить дистанцию, которая на самом деле приносила ей весьма ощутимый дискомфорт.              Её ответ заставил Тео рассмеяться. Кажется, подобный стиль общения вовсе не действовал ему на нервы, а даже наоборот — приносил извращённое удовольствие, понимать которое девушка отказывалась.              — Ну так что? Мы продолжим? — она подняла вверх листок, на котором не было пока ничего, кроме аккуратной строчки с адресом, и потрясла им в воздухе.              — Конечно, — вернувшись к своему столу, Тео проверил варившееся в котле зелье и добавил пять капель крови соплохвоста, стоявшей рядом в высокой склянке.              — Защитные чары? — Гермиона склонилась над пергаментом и приготовилась записывать самую важную, по её мнению, часть.              — Их нет.              — Что? Ты хранишь настолько уникальный артефакт без какой-либо защиты? — подобная беспечность казалась ей не просто преступной, а по-настоящему непростительной. — Ты хоть понимаешь, что это неправильно?              — Ничуть. Он хорошо спрятан.              — Да неужели.              — Надо же, — большим и указательным пальцами он обхватил подбородок, изображая крайнюю степень задумчивости. — Ты ведь и правда считаешь себя самой умной. Интересно, это какое-то психическое расстройство или просто особенности воспитания?              — Оу, прости. Как я могла в тебе усомниться? Ты же наверняка не просто оставил его в тумбочке, а положил под матрас, и это в корне меняет дело!              — Рад, что ты это понимаешь, — сохраняя абсолютно серьёзное лицо, Нотт важно покачал головой, после чего, к удивлению Гермионы, всё же вернул разговор в казавшееся ей нормальным русло. — Похититель лежит не под матрасом и не в тумбочке. А в механическом тайнике, вроде тех, что используют магглы. Только, в отличие от обычного тайника, при его изготовлении использовалась чешуя дракона, перебивающая любой магический фон. Так что, что бы ты в нём ни спрятала, найти это при помощи заклинаний будет практически невозможно. Дальше лучше записать.              Гермиона кивнула. Она не стала говорить ему, что среди магглов подобные тайники используются сейчас только в фильмах, и молча приготовилась фиксировать всё, что покажется ей важным.              Найти тайник, как выяснилось, было действительно непросто. Чтобы заветная шкатулка оказалась у неё в руках, Грейнджер должна была в определённой последовательности нажать на стоящие на полке книги, после чего щёлкнуть выключатель на настольной лампе, который на деле не имел к освещению ни малейшего отношения.              Подробно записав инструкцию, Гермиона отметила про себя, что в конце ей нужно будет не забыть наложить на пергамент защитные чары, чтобы подобная информация не оказалась в чужих руках, а после возвращения как можно скорее уничтожить опасный листок.              — Что ещё я должна забрать из квартиры?              — Рад, что не пришлось напоминать, — Нотт несколько раз подкинул в воздухе палочку и на мгновение задумался, словно вспоминал, что же на самом деле ему нужно в собственной квартире. — На кухне, в третьем ящике справа, стоит небольшая коробка с зельями. Возьми её, — прежде чем продолжить, он вскинул руки перед собой в защитном жесте, очевидно предугадав реакцию Грейнджер. — Там ничего незаконного или опасного, можешь проверить. И на этой же полке должны лежать сигареты. Бери все.              — Чувствую себя долбаным курьером.              — Не надо так самокритично, ты весьма миловидный курьер. Тем более я ведь не прошу тебя пронести в замок что-то нелегальное. Максимум немного алкоголя и сигарет. Но и то и другое отличного качества, так что это уже не преступление, — Тео нагло подмигнул ей и как ни в чём не бывало продолжил перечислять свой список: — Кстати об алкоголе, огневиски и эльфийское вино стоят на полке левее. Облегчающие чары, я думаю, тебе знакомы. Так, что дальше, — указательным пальцем он постучал по подбородку. — В комоде лежит кошелёк. Там должны быть и наши, и маггловские деньги. Возьми, пригодится. И да, шкатулку забери всю. Для меня там тоже есть кое-что интересное.              — Это всё?              — Думаю, да. Хотя нет. Посмотри, где-то на кухне должны быть ингредиенты для зелий: кровь дракона, корень сонной травы, дремоносные бобы, — он лениво загибал один за другим пальцы, — яйца докси и ещё по мелочи. Сама увидишь.              — А рога двурога там случайно нет? — не поднимая головы, пробормотала Грейнджер, даже не рассчитывая, что Тео её услышит.              — Да ты, я смотрю, вообще не мелочишься.              Гермиона окинула взглядом стоящего перед ней парня. По нему, как и по большинству слизеринцев, сложно было понять, что за стенами замка идёт война, умирают люди и весь мир падает куда-то в ад, где не будет смысла надеяться на пощаду. Всё в нём казалось неправильным: идеальный костюм, дорогие ботинки, причёска, с которой смело можно было бы отправляться на Святочный бал, а главное — ухмылка, в которой не отражалось ни капли тревоги. Всё это никак не вписывалось в её реальность, не могло быть частью той жизни, которой она принадлежала и могла бы сейчас хоть немного довериться. Поэтому, несмотря на то, что мысленно Гермиона то и дело задавала себе вопрос, действительно ли он мог ей помочь, вслух она сказала совершенно другое:              — Это я сама с собой, не обращай внимания.              — Значит, всё-таки диагноз.              В очередной раз заставив себя проигнорировать нелепый комментарий, Грейнджер спокойно дописала получившийся довольно длинным список и подняла наконец голову.              — Есть ещё что-нибудь, что я должна знать?              — Нет, — он беззаботно пожал печами и вновь подошёл к своему котлу, зелье в котором стало более прозрачным и постепенно начинало приобретать глубокий фиолетовый оттенок.              — Тогда встретимся завтра здесь же.              — Ну, значит, до завтра.              — До завтра.              Не желая больше оставаться ни минуты в душном кабинете, Гермиона встала и, не забыв наложить на пергамент защитные чары, убрала его в сумку, чтобы как можно скорее выйти наружу — туда, где взгляд тёмно-карих глаз не будет пробирать её до костей, разбирать на части и собирать снова, безжалостно выискивая самые слабые места, самые уязвимые точки, на которые, она уверена, он ещё обязательно успеет надавить. Когда это будет в его интересах.              

***

             Даже если бы Нотт не сказал ей точного адреса, дав на выбор десять, двадцать или сто квартир, Гермиона без колебаний смогла бы выбрать нужную и точно бы не ошиблась. Она и представить не могла, что человек и место, где он живёт или планирует жить, могут настолько подходить друг другу, словно части единого целого.              Это была просторная, выполненная в тёмных тонах студия в двух уровнях, с огромными панорамными окнами во всю стену, из которых открывался восхитительный вид на город. К своему стыду, Грейнджер признавала, что ожидала увидеть здесь обилие зелёного цвета, который, по её мнению, обожали все без исключения слизеринцы. Вместо этого Нотт выбрал для своей квартиры сочетание серых, коричневых и чёрных тонов, которые идеально создавали атмосферу непринуждённой роскоши и какой-то скрытой власти. Здесь было много дерева, кожи, стекла и даже декорированная под бетон стена, но гораздо больше внимания привлекало огромное количество острых углов и ломаных линий, только подчеркивающих непростой характер хозяина квартиры.              Осмотревшись, Гермиона решила как можно скорее приступить к поискам нужных ей вещей, чтобы не задерживаться в этом месте дольше, чем это необходимо. Хотя она и была тут совершенно одна, присутствие Тео ощущалось так остро, что она просто физически не могла не испытывать неловкость от нахождения здесь, словно кто-то, не выдавая своего присутствия, следил за каждым её шагом. Первым делом следовало разобраться с тайником, поэтому, достав немного помявшийся пергамент, она принялась, согласно записанной инструкции, двигать книги, взглядом невольно цепляясь за их соседей, среди которых попадались весьма интересные экземпляры. Дальше выключатель. Она не с первого раза нашла нужную ей кнопку и почему-то не сразу смогла сделать щелчок. Странное волнение, охватившее всё её тело, останавливало от простого, не несущего в себе сакрального смысла движения. Это заставило её разозлиться на саму себя, и когда она наконец переключила тумблер, то сделала это так резко, что едва не сломала неожиданно хрупкий механизм.              Полка, расположенная чуть ниже уровня её глаз, беззвучно отъехала в сторону, открыв вид на небольшую, но достаточно глубокую нишу, в которой в гордом одиночестве стояла нужная ей шкатулка. Та была чуть уже и немного другой формы, но в целом очень напоминала ту, что когда-то Гермиона принесла Малфою. Решив, что заглядывать внутрь будет неправильно, Грейнджер подавила собственное любопытство и отправила довольно тяжёлый предмет в сумку, которая, к счастью, не только меняла пространство, но и позволяла без труда переносить даже то, что в обычной жизни казалось ей неподъёмным.              Дальше кухня. Открыв нужные ей ящики, Гермиона замерла, поразившись количеству стоявшего на полках алкоголя. Она больше не чувствовала себя курьером. Скорее уж мелким оптовиком, которого заставили играть по чужим правилам. Рассудив, что за подобное преуменьшение ей как минимум полагалась компенсация, она сразу убрала по одной бутылке вина и огневиски в отдельный отсек и только после отправила остальной алкоголь к уже лежавшей в сумке шкатулке. Спустя пару минут там же оказались сигареты и действительно вполне безопасные зелья, которых, к её сожалению, в этом доме было куда меньше, чем выпивки.              Ингредиенты она искала чуть дольше. Перепутав вначале ящики, Грейнджер наткнулась на пачку детского печенья в форме всевозможных зверюшек, которые так отчаянно не вписывались в общую картину этой невероятно пафосной и, можно сказать, холодной квартиры, что это едва не заставило её рассмеяться. Что ж, возможно, где-то под подушкой Нотт прячет игрушечного медвежонка, и тот факт, что она даже не пыталась найти его, с чистой совестью позволял Гермионе думать, что именно так оно и было.              Добравшись наконец до нужной ей коробки, Гермиона не удержалась и, прежде чем положить её к остальным вещам, проверила содержимое, хотя на самом деле почти не надеялась найти там то, что ей было нужно. Рог двурога неспроста считался достаточно редким ингредиентом, и было бы слишком большой удачей отыскать его так просто.              Последними Гермиона забрала лежащие в комоде деньги. И теперь, когда всё указанное в списке уже лежало на дне её действительно бесконечной сумки, она могла бы, по идее, прямо из квартиры аппарировать назад в замок. Но сегодня у неё были другие планы. Недалеко от дома, в котором располагалась квартира Нотта, она заприметила небольшой магазинчик, куда теперь намеревалась отправиться. В кармане самой непотрёпанной своей толстовки Грейнджер сжимала последние имеющиеся у неё купюры, не видя никакого смысла в том, чтобы держать их у себя дальше. Поэтому уже спустя пятнадцать минут она выходила из супермаркета, с улыбкой прижимая к себе сумку, в которой лежали несколько пачек сигарет, точно не меньшее количество шоколада в самом разнообразном виде и малиновый сироп от кашля, которым в детстве всегда лечила её мама.              

***

             Вечером этого же дня Гермиона решила наконец дойти до больничного крыла, чтобы забрать полагающиеся ей зелья, которые она теперь про себя называла официальной порцией. Идти туда не хотелось совершенно, но продолжать тянуть было уже просто нельзя, иначе она рисковала, что их маленький с Пэнси секрет выльется наружу, а последствия этого могли быть, мягко говоря, неприятными.              Ещё задолго до того, как она успела дойти до лазарета, Гермиона поняла, что соваться туда сегодня было плохой идеей. Группа, ещё утром отправившаяся на операцию, попала в большую переделку, и теперь медпункт целиком был охвачен лихорадкой, в которой пара дежурных целителей пытались спасти жизни десяткам пострадавших авроров. Это явно было не лучшее время для очередного визита, но отступать ей было уже некуда.              Зайдя в знакомое помещение, которое за последние месяцы стало для всех ассоциироваться уже не с помощью, покоем и безобидными микстурами, а лишь со страданиями и неизбежными потерями, Грейнджер замерла и неосознанно задержала дыхание. Запах, стоявший повсюду, был практически невыносимым, и она едва остановила себя, чтобы не оставить на полу обед, съеденный накануне. Казалось, что десятки тел разлагались здесь на протяжении не одной недели, и это могло означать только одно. Авроры попали не в обычную переделку. На них наслали Вивере Кадаве — заклятие живого гниения, при одной мысли о котором у любого нормального человека вставали волосы дыбом. Но Пожиратели не были нормальными людьми. Гермиона сомневалась, оставались ли они людьми в принципе. Потому что только чудовище могло сотворить подобное.              Чтобы наслать проклятие такого типа, требовалось по крайней мере пять достаточно сильных волшебников, которые объединяли свою магию, чтобы творить поистине немыслимые вещи. Человек, попадавший в ловушку, начинал разлагаться ещё будучи живым, и хотя процесс этот в теории был обратимым, спасались лишь единицы, чудом успевавшие получить помощь. Сегодня этим чудом в очередной раз стали созданные совместными усилиями портключи, и Гермиона невольно сжала в кармане часы в жест немой благодарности.              Знакомый голос, раздавшийся откуда-то справа, заставил Грейнджер повернуться. В нескольких метрах от неё в перепачканном кровью фартуке стояла миссис Уизли. Свои огненно-рыжие волосы, в которых в последнее время стало слишком много седых прядей, женщина спрятала под белой косынкой, отчего узнать её беглым взглядом было теперь немного сложнее. Не отвлекаясь ни на что, она читала заклинание над лежащим на кровати парнем, протяжные стоны которого то и дело сменялись пронзительным, леденящим душу криком.              Переведя взгляд ещё чуть правее, Гермиона увидела и мадам Помфри. Даже издалека сложно было не разглядеть, что уже не молодая женщина едва не валится с ног от усталости, и, кажется, в любой момент самой ей может потребоваться медицинская помощь. Не дожидаясь особого приглашения, Грейнджер закатала рукава и принялась накладывать последовательно очищающие, охлаждающие и замедляющие разложение чары на ближайшего пострадавшего, который, к её счастью, оказался без сознания.              — А ты чего это тут делаешь? — прокричала наконец заметившая её целительница, не отрываясь от работы.              — Я пришла за зельями, но могу помочь. Я читала про это заклятие, — Гермиона старалась говорить быстро, чтобы как можно скорее начать действовать, и, кажется, мадам Помфри разделяла её мнение.              — Можешь — помогай. Зелья на третьей полке. Седьмую и восьмую койку не трогай. С ними я сама разберусь.              Кивнув, Грейнджер продолжила, и уже через полчаса пот ручьями стекал с её лба и вдоль позвоночника, отчего тонкая кофта липла к спине, но девушка слишком устала, чтобы замечать подобные мелочи. Остановить проклятие было непросто, и для этого не хватало одних лишь заклинаний, которые и сами по себе вытягивали огромное количество сил. На особо поражённые участки нужно было накладывать пропитанные зельем повязки. Делать это приходилось вручную, чтобы не сбить ненароком охлаждающие чары, которые не только замедляли процессы разложения, но и хотя бы немного помогали справиться с невероятной болью, заставлявшей многих терять сознание.              Палочка то и дело выскальзывала из перепачканных кровью рук, и, чтобы не терять времени, Гермиона вытирала их прямо о джинсы, не думая о том, как она будет выглядеть после. Мыслям вообще не было места в её голове, с каждой минутой болевшей всё больше от напряжения и перемешавшихся запахов зелий, крови и разложения, которое они, даже действуя втроём, так и не могли остановить полностью.              Ещё через двадцать минут она поняла, что если не остановится, то, скорее всего, потеряет сознание, и тогда толку от неё точно будет уже мало. В очередной раз удивившись выносливости трудившихся здесь женщин, Грейнджер прошла в сторону кабинета, где работала и отдыхала целительница и запахи ощущались не так остро. Там она села на небольшую скамейку и, закрыв глаза, облокотилась на тёплую, нагретую солнцем стену.              Внезапно из-за приоткрытой двери раздались знакомые голоса, которые звучали с каждой фразой лишь громче, тем самым вынуждая Гермиону стать невольным свидетелем чужого и, кажется, довольно личного разговора. Невилл, судя по всему, пришёл сюда совсем недавно, и она даже не удивилась, что не заметила его среди царившего тут беспорядка.              — Ханна, я же просил тебя! — в голосе друга слышалась мольба, смешанная с едва сдерживаемой злостью, и Гермиона с трудом остановила себя, чтобы не закрыть уши ладонями, словно маленький, напуганный ребёнок. Меньше всего она хотела бы сейчас находиться здесь и пусть и не по собственной воле, но всё же вникать в чужую ссору.              — Но это вовсе не значит, что я должна была слушать, — голос Ханны звучал спокойнее, хотя и в нём чувствовалось заметное напряжение.              — Ты должна думать о себе!              — Поверь мне, я думаю. Иначе была бы, возможно, сейчас там, вместе с ними.              Гермиона не могла видеть, но очень хорошо представляла, как исказилось лицо Невилла после последней фразы его теперь уже жены. Ответил он не сразу. Скорее всего, ему просто требовалось время, чтобы взять себя в руки.              — Ханна, родная, я просто не хочу, чтобы ты здесь находилась. Как ты не понимаешь? Я волнуюсь за тебя.              — А я не хочу никуда уезжать. И ты это прекрасно знаешь. Но я согласилась. Ради тебя и нашего ребёнка. Но пока я здесь! И я буду там, где я действительно нужна, — в голосе девушки звенела сталь, которую Гермиона никогда не замечала в ней раньше, и эти перемены отзывались в груди странной болью. Не все люди должны становиться жёсткими, но война совершенно точно думала иначе.              — Ты можешь хотя бы не работать с этими зельями? У тебя же токсикоз. И вообще, все эти пары и весь этот ужасный запах… Ты правда думаешь, что это пойдёт на пользу ребёнку?              — Настои трав прекрасно справляются с токсикозом. И вообще! Ты видишь очередь из тех, кто может сменить меня?              — Я могу.              — Не смеши меня. Тебе через два часа нужно быть на дежурстве. Третьем за двое суток!              — Значит, буду. А ты…       Но Ханна не дала договорить ему, перебив голосом, который едва не срывался на крик.              — Нет. Невилл. И если ты правда хочешь, чтобы я уехала, то сейчас оставишь меня в покое и не будешь отвлекать.              Дверь внезапно громко хлопнула, и Гермиона увидела спину стремительно удаляющегося однокурсника, который даже не заметил её, очевидно ослеплённый собственными гневом и бессилием, так хорошо знакомыми сейчас каждому жителю замка.              Вздохнув, Грейнджер вновь закрыла глаза. Она прекрасно понимала их обоих и уж точно не могла осуждать. Они все жили и работали на пределе возможностей, и этот странный, непривычный и совершенно кошмарный мир открывал им новые истины, о которых они никогда не задумывались раньше. Оказалось, что жертвовать собой — очень просто. Они делали это каждый день и готовы были делать снова и снова, пока наконец не отдадут свою жизнь полностью, надеясь, что она сможет стать одним из сотен кирпичиков, из которых уже кто-то другой сможет построить фундамент победы. Совсем другое — близкие. Даже самые благородные не могли пожертвовать теми, кого любили. И в этом была их сила, но и самая большая слабость.              

***

             Решив, что тянуть с визитом в лаборатории нет смысла — так или иначе, ей всё равно придётся отдать несносному слизеринцу его вещи, — Гермиона не стала дожидаться вечера и прямо после завтрака направилась к привычному уже кабинету. Работа в это время бурлила повсюду, и то тут, то там ей попадались бывшие однокурсники. К счастью, почти сразу стало понятно, что практически никто не обращает на неё внимание, с головой погрузившись в собственные дела, но стоило Грейнджер облегчённо выдохнуть, как за спиной раздался знакомый голос, зовущий её по фамилии.              — Да, Пэнси. Ты что-то хотела?              — Нет, я просто соскучилась. Конечно, хотела. Пойдём, надо поговорить, — Паркинсон указала рукой в сторону коридоров и, не дожидаясь ответа, отправилась туда, взмахнув чёрными, убранными в хвост волосами.              Гермионе ничего не оставалось, кроме как, тихо выругавшись, последовать за ней. Найдя небольшую нишу, в которой можно было спокойно поговорить, не боясь, что их кто-то услышит, Паркинсон остановилась и стала нетерпеливо постукивать подушечками пальцев друг о друга.              — Слушаю, — Грейнджер встала напротив, скрестив на груди руки. Она не знала, чего ей ждать от этого разговора, но общая атмосфера ей пока явно не нравилась.              — Ты же дружишь с этими Уизли? — как ни пыталась Паркинсон скрыть эмоции, лицо её всё равно едва заметно скривилось от необходимости произнести презираемую на протяжении многих лет фамилию.              — Допустим. Тебя это как-то касается? — мгновенно приготовилась защищаться Гермиона.              — Мне нужно, чтобы ты поговорила с Джорджем. Я хочу в его группу, — впервые за всё время их своеобразного общения в голосе Пэнси проскользнули неуверенные нотки.              — Зачем тебе это?              — Ответ, потому что мне это нравится, тебя не устроит? Послушай, то, чем они занимаются, реально получается у меня лучше. Но Джордж принципиально не берет к себе в команду никого из слизеринцев.              — Значит, у него есть на это причины.              — Я знаю. Но, может, если ты поговоришь с ним… — непривыкшая просить что бы то ни было Паркинсон постепенно начинала раздражаться. — Слушай. Если ты переживаешь за свои зелья, можешь успокоиться. Сварить пару несчастных флаконов в неделю я уж точно найду время.              Гермиона задумалась. Она не тешила себя надеждами и знала, что Пэнси даже сейчас едва ли стала бы помогать ей, но видела при этом, как та без колебаний готова была прийти на выручку Драко, и это почему-то подкупало её.              — Я попробую. Но, если честно, сомневаюсь. Тем более после… После того, как ты…              — После того, как я предлагала сдать Поттера. Называй вещи своими именами.              — Именно, но я попробую. Сама не понимаю почему, но попробую.              — Ну, и на том спасибо, — Пэнси закусила губу, не зная, стоит ли ей продолжать дальше. — Как там наш блондинистый засранец?              — Ещё кашляет, но в целом, можно сказать, пришёл в норму. Язвит, по крайней мере, уже даже лучше, чем раньше, — Гермиона нервно улыбнулась, молясь всем богам, чтобы Паркинсон не заметила внезапно охватившего её смятения. Она не могла понять причину, но ей безумно захотелось перевести разговор в любое другое, более безопасное русло.              — Что между вами? И даже не пытайся начинать эти старые сказки, я и раньше-то в них не особо верила, — Паркинсон смотрела ей прямо в глаза, неосознанно отзеркалив скрещенные на груди руки.              — Мне не обязательно влюбляться в кого-то, чтобы помогать ему. Так что можешь успокоить свою ревность.              — Ты всё ещё думаешь, что я ревную его?              — Ну, я не понимаю, зачем ещё может быть этот бессмысленный допрос.              — Между нами давно ничего нет.              — Как скажешь, но мне эта информация совершенно ни к чему. Или, может, ты забыла, кто мы?              — Грязнокровка и Пожиратель, — Паркинсон так безразлично пожала плечами, что Гермиона даже пропустила мимо ушей её оскорбление. — Это единственное, что тебя волнует?              — Уж прости, но за семь лет вы научили меня, что такие вещи забывать не стоит. Так что можешь быть спокойна — между нами ничего не было, нет и уж точно не будет. Или ты хочешь, чтобы я дала тебе Непреложный обет?              Грейнджер смотрела с явным вызовом на стоящую перед ней девушку, в то время как та лишь равнодушно покачала головой, закатив глаза, словно и правда была разочарована ответом.              — Никогда не делай то, о чём потом можешь пожалеть.              Раздражённо выдохнув, Гермиона мысленно сосчитала до пяти, прежде чем ответить.              — Это всё? Я могу идти?              — Не смею больше задерживать, — Паркинсон развела руки в стороны и, развернувшись, первая направилась к выходу. Она явно осталась недовольна вышедшим у них разговором, но Гермиона искренне не могла понять, на что та вообще рассчитывала, когда начинала его. И это непонимание настолько выбивало её из колеи, что едва не заставило окликнуть быстро удаляющуюся прочь девушку.              Медленный вдох. Выдох. Ей нужно было хоть немного успокоиться и привести в порядок мысли перед предстоящей встречей. Это была не прихоть, а самая настоящая необходимость, если она не хотела сорваться, накричав или ещё хуже расплакавшись перед Ноттом, от которого она и без того постоянно ожидала подвоха.              В небольшом кабинете, как обычно, не было никого, кроме склонившегося над столом Тео, который сейчас с особым усердием нарезал лирный корень и, кажется, даже не сразу её заметил.              — Здесь вообще кто-нибудь, кроме тебя, работает?              — И тебе здравствуй. Всегда знал, что манеры не твой конёк.              — А ты не ответил.              — Представляешь, кажется, моя компания пришлась им не по вкусу. Хотя понимаю, в это сложно поверить, — оторвавшись ненадолго от своего занятия, он театрально сложил на груди руки, и только тогда Гермиона заметила, что костяшки его пальцев в очередной раз сбиты, а над бровью виднеется небольшая, не до конца залеченная царапина.              — Действительно. Никогда бы не подумала.              — Не люблю заставлять девушек ждать, но сейчас, кажется, у меня нет выбора. Присаживайся, — Тео указал на стоящий напротив стул, в то время как сам вернулся к прерванному занятию.              — Я подожду так, спасибо.              — Как знаешь.              Наблюдать за тем, как работает Нотт, как выяснилось, было довольно забавно. Казалось, что он не варит обычное зелье, а, словно художник, пишет картину, не сомневаясь, что вскоре создаст уникальный шедевр, которым будут восхищаться миллионы. Он творил, делая всё так вдохновлённо, как никто на её глазах ранее, но при всём при этом Гермиона никак не могла отделаться от мысли, что всё, что она видит, лишь игра. Спектакль одного актера, который начался, стоило ей войти в помещение, и закончится только тогда, когда Тео опять останется в одиночестве. Хотя и на этот счет она сомневалась — не было никакой уверенности в том, что даже наедине с собой он не разучился ещё быть настоящим, забывая про придуманные им зачем-то роли.              Ждать пришлось недолго. Уже спустя семь минут Тео последний раз помешал варившееся в котле зелье и, сделав огонь потише, приземлился на стоявший рядом стул, в очередной раз проверяя его ножки на прочность.              — Итак… Я весь твой.              — Держи. Я не открывала её, — первым делом Гермиона достала из сумки шкатулку, интересовавшую её куда больше всего остального.              — Надо же. Я бы открыл, — отточенным движением он откинул крышку, но Грейнджер не смогла разглядеть, что было внутри, а Тео, кажется, не торопился показывать ей содержимое.              — Ну, в тебе я и не сомневалась.              — И правильно делала. Держи, — достав из шкатулки необычной формы кольцо, Нотт бросил его ей прямо в руки. — Чтобы активировать, его нужно трижды повернуть против часовой стрелки. И да, советую надеть его сразу — тогда вплоть до активации оно не сможет подчиняться никому другому.              Послушав его совет, Гермиона осторожно надела непривычно тяжёлое кольцо на левую руку и задержала дыхание, увидев, как драгоценный металл медленно подстраивается под размер её пальца. И только после в голове её возникла мысль, что у друзей, если те заметят, появятся вопросы, однако сейчас у неё не было времени, чтобы как следует подумать об этом. Как минимум для начала нужно разобраться с Ноттом, который, очевидно, ждал, когда она достанет остальные принадлежащие ему вещи.              — Ингредиенты и зелья. Тут всё, что было, — она выложила на стол названные предметы и перевела на Нотта осуждающий взгляд. — Но, вообще-то, тебе стоило бы отдать это Ордену.              — Прости, но нет, — Тео подкинул в воздухе небольшой бутылёк и, вернув его к остальным зельям, поспешил убрать их в стоящую неподалёку сумку. — Хотя я даже удивлён, что ты не сделала это за меня. Остальное?              — Держи, — она достала оставшиеся вещи из сумки и с шумом поставила их на стол, сверху положив ключи от его квартиры. — Можешь не пересчитывать. Двух бутылок тут не хватает.              — Даже так? — Нотт в удивлении приподнял левую бровь, в то время как губы его изогнулись в издевательской ухмылке.              — Считай, что это комиссия.              Она выдержала изучающий её взгляд, из-за которого в разговоре возникла небольшая, но очень ощутимая пауза.              — Как скажешь. Интересно, шляпа точно не предлагала тебе Слизерин?              Это прозвучало для неё как вызов.              — Нет, она не была настолько жестока, чтобы отправить грязнокровку прямо к змеям.              — У-у-у… Как грубо.              — Ты правда так считаешь? Хочешь сказать, ты относишься ко мне как-то иначе?              — Мы не наши родители, — кажется, впервые за всё время он говорил с ней по-настоящему серьёзно.              — Но это не значит, что вы лу…              — Но-но-но. Я бы на твоём месте попридержал свой острый язычок, — Тео предостерегающе, словно обращаясь к маленькому ребёнку, помахал в воздухе указательным пальцем.              — Иначе что?              — Иначе я передумаю отдавать тебе это.              Из кармана классических брюк он достал прозрачную склянку, до половины заполненную серым порошком, при виде которого лицо Гермионы вытянулось. Это не могло быть правдой. Она просто не могла поверить. Что угодно, только не…              — Рог двурога. Всё верно.              И не дожидаясь, когда она попросит, Тео кинул ей заветный бутылёк, даже не подумав, что тот легко мог разбиться.              — Вот так просто?              — Да.              — Но почему? — с трудом оторвав свой взгляд от флакона, Гермиона посмотрела Нотту прямо в глаза, словно именно в них надеялась получить ответы на все вопросы.              — Скажем так — мне нравится думать, что Гермиона Грейнджер должна мне.              Девушка нервно сглотнула. Больше всего на свете после этой фразы ей хотелось поставить бутылёк на стол и уйти отсюда, но она просто не могла себе этого позволить.              — В любом случае спасибо. Но как ты достал его?              Тео неодобрительно покачал головой, прежде чем ответить.              — Знаешь, в чём твоя проблема? — он выразительно приподнял брови, хотя они оба понимали, что он вовсе не ждёт ответа. — Ты не умеешь вовремя остановиться. Особенно когда лезешь не в своё дело.              Гермиона кивнула. По большому счету, он был прав. Она не видела даже теоретической возможности достать нужный ей ингредиент легально, так что если она действительно хотела получить его, то не должна задавать вопросы, ответы на которые ей, скорее всего, не понравились бы.              — Ещё раз спасибо. И до свидания.              — Ещё увидимся.              Тео почти привычно отсалютовал ей, и Гермиона, кивнув в ответ, покинула наконец тесный кабинет, на котором смело уже можно было вешать табличку с его именем. В кармане она долго ещё сжимала драгоценный флакон, словно не могла до конца поверить в его реальность. И даже нависший над ней долг уже не казался таким страшным. В конце концов, она ему ничего не обещала.              

***

                    Если бы Гермиону спросили, чего она хочет, она, даже не раздумывая, ответила бы — отдыха. И это была бы чистейшая правда. Последние дни выдались слишком насыщенными, и теперь она могла думать лишь о тёплой кровати, желательно в полном одиночестве и в комплекте с усыпляющим бальзамом. Но, к сожалению, мечтам её не суждено было сбыться. Во-первых, до вечера было ещё как минимум несколько часов — в замке не закончилось ещё время обеда, а во-вторых, в подземельях её ждали стопка непрочитанных книг и Малфой, которому она несла очередную переданную Блейзом порцию горячей еды. Сегодня это курица с запечённым картофелем, и Грейнджер оставалось лишь удивляться, как эльфы умудрялись из совершенно обычных продуктов день ото дня создавать настоящие кулинарные шедевры, которым мог бы позавидовать даже самый именитый повар.              Свернув в очередной длинный коридор, Гермиона заметила на другом его конце группу бывших шестикурсников, которые, судя по всему, отрабатывали несложные боевые заклинания и настолько увлеклись процессом, что явно не заметили её, чему она была только рада. Мешать им не хотелось, учить и подсказывать — тем более. Поэтому Грейнджер трусливо сделала несколько шагов назад и вновь скрылась за поворотом, решив, что сегодня ей лучше выбрать другую дорогу. Даже если та окажется длиннее.              Ближайший обходной путь пролегал через неприметный коридор на третьем этаже, практически заброшенный в последнее время. Когда-то он использовался довольно часто, но после того, как в Малом зале, куда он вёл, с помощью магии заперли Пивза, шумное место стали по возможности обходить стороной, избегая не самого приятного соседства.              Сейчас здесь было относительно тихо, если не считать монотонного позвякивания, доносившегося из-за закрытой двери в дальнем конце коридора. Но Гермионе туда было не нужно. Поворот, который она искала, находился пятью метрами раньше и вёл к небольшой лестнице, по которой Грейнджер и собиралась спуститься на первый этаж.              Ноги несли её практически на автомате, в то время как голова целиком была забита разговором с Ноттом и последствиями, которые он мог за собой повлечь. Мысленно она то и дело возвращалась к давившей на неё фразе и с каждым шагом лишь сильнее убеждалась в том, что перспектива быть его должником её, мягко говоря, не радует. Но рассуждать об этом было уже поздно. Да и отмотай она время назад, едва ли поступила бы по-другому. Слишком много боли было в глазах у Кая в тот злополучный вечер. Так или иначе, вся эта ситуация настолько захватила её сознание, что неожиданно вылетевшее из стены привидение заставило Грейнджер замереть на месте. Хотя, кажется, не она одна была в шоке от этой встречи.              — Колин, стой!              Призрак бывшего гриффиндорца, который хотел уже вновь скрыться за толстой стеной, замер и, не поворачиваясь к Гермионе лицом, повис в воздухе.              — Прости, я не хотел напугать тебя.              Гермиона сглотнула. Он был прав. Даже здесь, в месте, которое сотни призраков считали своим домом, никогда ранее ей не доводилось встречать на той стороне кого-то, кого она знала ещё при жизни. И это было по-настоящему жутко.              — Всё нормально, — враньё далось ей на удивление легко.              — Ничего страшного. Я привык, — Колин наконец развернулся и подплыл к ней немного ближе. — Ты не первая, кто так реагирует. Сэр Николас говорит, что мне будет проще, когда вы все умрете.              Циничное замечание едва не лишило Гермиону дара речи, но, к счастью, погружённый в свои мысли Криви, кажется, этого не уловил.              — Не первая? Тебя видел кто-то ещё?              — Да, — Колин печально опустил взгляд в пол, шаркая ногой по воздуху. — Я пытался пару раз заговорить со своими одногруппниками… но не то чтобы они были рады встрече.              — Кто-то ещё остался после битвы? — внезапный вопрос вылетел раньше, чем Грейнджер успела его обдумать.              — Нет. Только я, — его голос был пропитан настолько глубокой тоской, что только глухой не понял бы, как сильно он сожалеет.              Гермиона кивнула. Она не могла подобрать нужных слов, хотя и понимала, что должна сказать что-то. Но слишком боялась ошибиться.              — Со мной почти никто не общается. Но если ты захочешь поговорить, то я обычно обитаю здесь, — он сделал небольшой круг в воздухе от одной стены к другой и плавно вернулся на место. — В этом коридоре.              — Почти?              — Ну, сюда иногда приходит Полумна. Она говорит, что я довольно милый.              Гермиона не сомневалась, что если бы призраки умели краснеть, то щёки Криви давно бы залились румянцем. Но даже такая мелочь давно уже была ему недоступна.              — Полумна добрая.              — Да. Я иногда тоже залетаю к ней в гости. Но редко. Она почти не бывает одна. А я не люблю случайные встречи.              Гермиона закусила губу. Они оба молчали, то и дело посматривая друг на друга, но в голове у неё не укладывалось, что всё это правда. Слишком знакомые черты, в которых она не могла найти больше ни капли жизни, словно ножом вырезали на сердце слово «Война», и спрятаться от этого было невозможно.              — Я… Я думаю, что ещё приду сюда.              — Я буду ждать. Правда. И Полумну тоже. Можешь передать ей от меня привет? Только, пожалуй, лучше не сегодня.              — Почему именно не сегодня?              — Ну, думаю, что ей не до этого. Я слышал утром, как она ругалась со своим другом. Точнее, ругался больше он. А она была такая спокойная, словно призрак, — в голосе Колина проскальзывали нотки обожания. — Но его это, кажется, только злило.              — Друга? Ты говоришь о Блейзе?              Криви виновато пожал плечами.              — Если честно, я не знаю его имени. Но он высокий и довольно смуглый. И кажется, учился на Слизерине.              Теперь она уже не сомневалась. Речь совершенно точно шла о Блейзе, и Грейнджер почувствовала внутри странное недовольство. Она не доверяла ему, и ей всё больше не нравилось, что он постоянно крутился вокруг Полумны, которая, на её взгляд, была слишком наивна и верила в людей даже тогда, когда они ни капли этого не заслуживали. И в Забини она тоже верила, и меньше всего Гермионе хотелось, чтобы однажды он этим воспользовался.              — Из-за чего они поругались, ты не знаешь?              — Кажется, ему не нравился кто-то, с кем она общалась.              Надо же. Какая ирония.              — Он не обидел её? — строгим голосом спросила Гермиона.              — Нет-нет! — Криви отчаянно замахал руками из стороны в сторону. — Она совсем не выглядела обиженной. Скорее даже наоборот.              Слова призрака хоть и были произнесены с непоколебимой уверенностью, всё же не смогли убедить её. Хотя бы потому, что за все восемь лет, что они были знакомы, Грейнджер ни разу не видела Полумну обиженной, даже когда над той откровенно издевались, воруя и пряча её обувь или другие личные вещи.              — Как ты думаешь, Полумна, когда умрёт, захочет остаться в Хогвартсе?              Гермиона открыла и вновь закрыла рот, не зная, что сказать на это. Подобная манера общения явно выходила за пределы нормы, и едва ли она смогла бы привыкнуть к такому, но Колин, судя по всему, и не нуждался в её ответе.              — Мне кажется, из неё бы вышел отличный призрак.              — Почему ты остался? — стоило вопросу прозвучать в воздухе, как лицо Колина скривилось, и Грейнджер тут же пожалела о сказанном.              — Я… Я думал, что буду следить за братом. Смогу как-то помочь ему, — Криви не смотрел на неё, но Гермиона была только рада, что может избежать сейчас его немигающего взгляда.              — Деннис. Он сейчас в Хогвартсе, да? — Вместо ответа Колин едва заметно кивнул, продолжая изучать узоры, оставленные временем на старинных стенах. — Ты разговаривал с ним?              — Нет. Я… Мне кажется, он не будет рад меня видеть.              Гермиона не знала, что ему ответить. И было ли у этой задачи правильное решение. Ни один психолог, изучавший стадии принятия горя, никогда в своей практике не рассматривал подобные случаи и едва ли когда-нибудь рассмотрит. Будет ли брату легче увидеть родного человека, пусть и в бесплотном воплощении? Или наоборот. Это лишь принесёт ему новую боль, вроде той, что сейчас прожигала её изнутри, ни на секунду не оставляя в покое.              — Эм-м… Ты лучше знаешь его. Но в любом случае я думаю, ему очень тебя не хватает.              Криви кивнул. Кажется, эти слова если не помогли ему, то, по крайней мере, точно не усугубили ситуацию. Сделав ещё один круг по довольно узкому коридору, он вернулся и посмотрел ей прямо в глаза, отчего по телу прошла волна неприятного холода.              — Обещай, что придёшь.              — Обещаю, — Гермионе ничего не оставалось, кроме как дать ему слово, после того как уже поселила в нём эту надежду, и теперь на её плечи лег ещё один долг, выполнять который ей вовсе не хотелось. — Я, пожалуй, пойду. Мне нужно. Рада была тебя увидеть.              — Конечно, до встречи, — одарив её напоследок поразительно понимающей улыбкой, Колин ещё раз кивнул и растворился в стене, за которой находилась одна из сотен неизвестных Гермионе комнат.              К тому моменту, как Грейнджер спустилась наконец в подземелья, прошло достаточно много времени. Куда больше, чем она рассчитывала, но ей всё равно не хватило его, чтобы прийти в себя после случайной и слишком неожиданной встречи.              Малфой неизменно сидел на кровати, вытянув вперёд ноги. Тонкое одеяло было накинуто на плечи, а в руках лежала очередная принесённая ею книга, и даже окружавшая его обстановка не могла перебить странного уюта, исходившего от этой картины.              — Привет. Не ожидал от тебя такой очевидной издёвки, — искренне возмущённый Драко помахал перед ней томиком Дюма, и Гермиона не смогла сдержать улыбки.              — Что-то не так?              Идея принести ему «Графа Монте-Кристо» не отпускала её с тех пор, как Грейнджер наткнулась в своих вещах на подаренную ей когда-то книгу, и, кажется, Малфой смог оценить небольшую и вполне безобидную иронию.              — Что-то не так? — скривив голос, передразнил её Драко, закрывая книгу, которую тут же убрал под матрас, не поспешив вернуть её обратно.              — Интересная же книга.              — Очень. Особенно мне понравился момент с побегом.              — Я так и знала, — она достала из сумки приготовленный контейнер и протянула ему, отметив, как загорелись его глаза при виде лежащего там мяса. — Тебе привет от Блейза. И от Пэнси, — как она ни старалась, у неё не получилось произнести имя слизеринки без сарказма в голосе.              — Что вы опять не поделили? — со стороны могло показаться, что Малфой говорил о маленьких детях, ругающихся из-за общих игрушек.              — Не поверишь — тебя! — Гермионе не понравилась его ехидная ухмылка, но она всё равно решила продолжить: — Когда ты выйдешь отсюда, тебе придётся объяснять ей, что между нами ничего не было. И слава богу, это будут уже не мои проблемы.              Она рассчитывала на любую реакцию, но только не на приступ беспечного, абсолютно неуместного смеха.              — И почему я должен ей это объяснять?              — Потому что, если бы её это не волновало, она не устраивала бы мне эти допросы, — раздражение Грейнджер было настолько сильным, что она едва сдерживалась, чтобы не повысить голос.              — А может, она просто переживает, что ты разобьёшь мне сердце?              — Прости, но я специализируюсь по носам.              Драко закатил глаза и неодобрительно покачал головой, будто она сказала что-то как минимум неприличное.              — Почему ты всё время напоминаешь мне про тот случай? Скажи честно, тебе просто нравится унижать меня?              — Только за этим сюда и хожу.              — Ну, хорошо хоть призналась.              С трудом подавив улыбку, Гермиона встала, чтобы достать несколько книг и вернуться обратно.              — Держи, — не отрывая взгляда от сумки, где она безуспешно пыталась найти свой блокнот, Грейнджер протянула Малфою одну из книг, но рука её повисла в воздухе.              — Что это? — в голосе Драко не было и капли былого веселья, словно не его смех она только что слышала в стенах этой камеры.              — Очевидно, то, что ты не дочитал вчера, — держать книгу на весу оказалось довольно тяжело, и Гермиона опустила её на кровать ближе к Малфою.              — Спасибо, что пояснила. Почему на тебе кольцо Нотта?              — Потому, — отвечать на заданный в таком тоне вопрос не хотелось совершенно.              — Грейнджер.              — Что, Малфой? Мы заключили с ним небольшую сделку. Можно сказать, что это была его плата.              Гермиона хотела закончить этот разговор и искренне надеялась, что раскрытая книга будет достаточно прозрачным намёком, но ошибалась. Драко и не думал отступать, продолжая зачем-то и дальше гнуть свою линию.              — Тебе не стоит играть в его игры.              На самом деле, она была с ним согласна, но это вовсе не означало, что она готова признать это вслух и тем более позволить ему указывать ей, что делать.              — Только потому, что ты так сказал? — Грейнджер с вызовом посмотрела ему прямо в глаза, хотя и знала, что выдержать её взгляд для него не проблема.              — Потому что ты не должна доверять ему, — Малфой говорил медленно, то ли сдерживая себя, то ли сомневаясь, что она в состоянии понять его в принципе. — Я вообще пропустил момент, когда ты решила прописаться среди слизеринцев.              — Во-первых, с чего ты взял, что я доверяю ему? Во-вторых, я пропустила тот момент, когда спрашивала тебя, что ты об этом думаешь. И в-третьих, я могу легко прекратить общение, как ты говоришь, со слизеринцами прямо в эту минуту, — Гермиона указала в сторону двери, хотя сама не сдвинулась при этом с места.              — Шантажируешь? Как благородно, — Драко неодобрительно покачал головой, и Грейнджер показалось, что она увидела в этом жесте разочарование.              — Просто предупреждаю, — она старалась, чтобы голос её звучал хоть немного мягче, в душе надеясь, что они смогут не разругаться окончательно. — И если уж на то пошло, я сама не в восторге от количества змей в моей жизни в последнее время. Но иногда обстоятельства решают за меня.              Она вновь опустила голову к лежащей перед ней книге, надеясь, что хотя бы сейчас тема себя исчерпала и они смогут закрыть её. К счастью, Малфой хоть и не сразу, но всё же последовал её примеру.              — Как знаешь. Но не говори потом, что я не предупреждал тебя.              Гермиона молчала. Она не видела смысла отвечать ему и решила, что подумает о его странной реакции позже, когда оба они немного успокоятся. Но слишком свежее воспоминание, внезапно всплывшее в сознании, заставило её заговорить снова.              — А Блейз?              — Что Блейз? — Драко вновь убрал от себя книгу и выжидательно скрестил на груди руки.              — Ему можно доверять?              — Смотря кому, — небрежное пожатие плечами, словно речь шла о выборе хлопьев на завтрак. — Я, может, и мог бы доверять ему отчасти. Тебе лучше не стоит.              — Да я не про себя и спрашиваю, — тихо, словно разговаривала сама с собой, произнесла Гермиона, уже смирившись с внезапной паранойей, охватившей Малфоя.              — Интересно, про кого же? — он немного склонил набок голову. — Дай угадаю. Это девушка?              Не до конца уверенная, что и правда хочет продолжать эту тему, Гермиона нерешительно кивнула.              — Тогда можешь успокоиться. Даю им максимум две недели. На моей памяти, никто не смог терпеть этого придурка дольше.              — Если бы…              — А вот это уже любопытно, — Драко всем корпусом подался вперёд, не скрывая заинтересованности. — И кто же эта несчастная?              — На самом деле, я не уверена. Они скорее просто друзья, но это не мешает мне переживать. Потому что они почти всегда рядом. Это уже ненормально, — не выдержав, Грейнджер возмущённо взмахнула руками. — Они спорят и ругаются, но, чёрт возьми, они постоянно вместе.              — Салазар. Кажется, кому-то надо было меньше просто дружить с парнями. Возможно, тогда мне не пришлось бы объяснять тебе очевидные вещи.              — Даже думать об этом не хочу. Если он обидит Полумну, я лично придушу его.              Лицо Драко вытянулось, и только после он согнулся пополам от несдерживаемого смеха.              — Лавгуд? Ты сейчас серьёзно?              — Вполне. Так что прекращай ржать, — она несильно ударила его ладонью по плечу. — Короче, я поняла. Я просто убью его заранее и не буду мучиться.              Судя по улыбке, которая всё ещё не сходила с расслабленного лица Драко, за жизнь друга он боялся не особо, как и за свою собственную.              — Грейнджер, просто забей.              Гермиона и сама не могла до конца поверить в реальность этой странной, практически невозможной пары, но явная насмешка, звучащая в голосе Малфоя, заставляла её чувствовать себя неловко. И ко всему прочему, вызывала непреодолимое желание стукнуть его чем-нибудь тяжёлым. Словно прочитав её мысли, Драко выставил перед собой руки в защитном жесте.              — Давай, ради разнообразия, хотя бы ты не будешь бить меня?              — Я попробую, но ничего не обещаю. Слишком большой соблазн.              — Я знал, что ты извращенка.              Гермиона хотела ответить ему что-то едкое, но внезапное тепло, исходящее от наручных часов, заставило её отвлечься. И это не осталось незамеченным Малфоем.              — Что там? — Драко подсел немного ближе, хотя прекрасно знал, что всё равно не сможет увидеть написанного поверх циферблата текста.              — Миссис Малфой. Она спрашивает, как ты, и говорит, что оставила в доме профессора ещё несколько книг.              Секундная пауза.              — Ты рассказала ей?              — Подожди, — Гермиона сосредоточилась на часах, чтобы отправить послание. — Да, рассказала. Будешь сразу ругаться или сначала выслушаешь меня?              В ответ лишь молчание. Грейнджер видела, как сильно сжались челюсти Малфоя, но он не кричал, и она посчитала это хорошим знаком.              — Скажи мне, неужели ты сам выбрал бы сладкое неведение?              — Я бы выбрал, чтобы моя мать не волновалась. Это может быть для неё небезопасно. И ты это прекрасно знаешь.              Она понимала, что он имеет в виду. Сильные переживания могли пошатнуть выстроенные с помощью окклюменции стены, но Драко явно недооценивал собственную мать, смотря на неё через призму переполняющих его эмоций.              — Она сильнее, чем ты думаешь. И она совершенно точно не выбрала бы розовые очки.              — Когда ты успела так хорошо узнать её? — он всё ещё злился, хотя голос его звучал уже ощутимо спокойнее.              — Не знаю, — Гермиона медленно пожала плечами. — Но зато теперь она верит мне. Ей не надо бояться, что с тобой что-то случилось, а я просто не хочу говорить ей об этом. Так проще. Неведение выматывает. Очень сильно. Можешь мне поверить.              Драко кивнул, и она поняла, что хотя бы в последнем он согласен с ней.              — Я стараюсь не писать ей сама. Но она спрашивает, как ты. И отвечаю. Как сейчас.              — Ты можешь передать ей… — Малфой запнулся. Судя по всему, откровенность куда проще давалась ему на бумаге, чем через посредника. Тем более если этим посредником была она. — Передать ей, что я люблю её.              — Конечно.              Гермиона вновь коснулась часов, и уже спустя минуту на них высветилась короткая фраза.              «Он рядом?»              «Да» — не менее короткий ответ.              «Передайте ему, что я тоже».       Часы на мгновение погасли, чтобы через секунду загореться снова:       «И спасибо, что не бросаете его».       Гермиона перевела взгляд на Драко, смотревшего на неё в немом ожидании.              — Она тоже любит тебя, Малфой, хотя я сказала бы тебе это и без часов, — Грейнджер не стала говорить ему про вторую часть послания. В конце концов, она предназначалась именно Гермионе и вызывала внутри странный, совершенно непонятный отклик. Она давно осознала, что больше не приходит в эту камеру только лишь потому, что обещала. Скорее всего, это случилось в тот роковой вечер, когда Брайн едва не убил его. Когда ей действительно стало страшно за жизнь сидящего перед ней человека. Но гораздо сложнее было признать самой себе, что эти встречи оказались нужны не только ему, но и ей самой. Словно глоток свежего воздуха, которого ей так не хватало. И она сама не поняла, как так вышло, что компания бывшего врага стала единственной, где Гермиона могла перестать притворяться, сняв бесконечное количество масок.              — Спасибо, — хрипло проговорил Малфой и слишком неестественно попробовал сменить тему: — Давай уже читать. Время идёт.              Быстро кивнув, Гермиона открыла книгу и начала листать казавшиеся огромными страницы с потрёпанными краями. Тяжёлый фолиант целиком был посвящён старинным артефактам, и она возлагала на него большие надежды. Настолько, что браться за него было страшно — слишком горьким могло быть разочарование.              Язык текста хоть и был далёк от современного, оказался на удивление несложным. Это позволило ей довольно быстро отвлечься от прошлых разговоров, с головой уйти в книгу и не обращать внимание ни на что вокруг.              Не отрываясь, она читала про волшебные часы, способные управлять светом, кольца, основной задачей которых было обеспечивать верность супругов, и серьги, помогавшие хозяйке продлить молодость. Всё это сливалось в единый поток информационного шума, едва ли откладываясь в сознании, пока взгляд наконец не зацепился за выцветший рисунок, расположенный рядом с очередным заголовком. На нём в красивой женской руке была зажата тонкая цепочка, на которой висел кулон в форме сердца, заставивший её задержать дыхание.              — Эй, Грейнджер, с тобой всё в порядке?              Хрипловатый голос Малфоя выдернул её из охватившего тело и мысли оцепенения.              — Да. Да… Кажется, это оно, — она перевела на него неверящий взгляд, и Драко, пытаясь понять, что могло вызвать подобную реакцию, придвинулся к ней практически вплотную и заглянул в раскрытую книгу.              — Почему ты думаешь… — он хотел задать вполне логичный вопрос, но Гермиона перебила его, не дав закончить.              — Потому что я уже видела его. Не спрашивай.              Не сговариваясь, они принялись читать расположенный под рисунком текст, и Гермиона даже не пыталась делать какие бы то ни было записи. Она была уверена, что успеет не только законспектировать, но и выучить всё, что касалось нового крестража, и сейчас ей точно не хотелось отвлекаться на подобные мелочи.              Нужная им информация занимала примерно три четверти страницы, но даже такой улов заставлял её сердце биться чаще. Кулон действительно был создан гоблинами, а если точнее — Рагнуком, тем самым, что выковал меч Годрика Гриффиндора. Оба изделия были сделаны примерно в одно время, ещё до того, как между основателем её факультета и гоблинами произошёл окончательный разлад, последствия которого Гермиона успела ощутить лично, когда Крюкохват предал их в знаменитом гоблинском банке.              Дальше история артефакта обрывалась на несколько веков, и только спустя примерно триста лет он был замечен снова, на этот раз у довольно могущественной ведьмы, имя которой в тексте не указывалось.              Так он то всплывал, то пропадал вновь ещё несколько раз на протяжении пятисот лет, словно кто-то отчаянно пытался его спрятать. Но по-настоящему интересным Гермионе показалось не это. Не менее трёх раз она прочитала о силе уникального артефакта, и каждый раз автор подчёркивал его невероятные свойства, но ни одно из этих самых свойств не было описано конкретно. И даже те немногочисленные и очень пространные описания, что она видела, слишком противоречили друг другу, словно речь шла об абсолютно разных предметах. Так в тринадцатом веке его обладатель «черпал из кулона силу и смелость», а уже спустя сто пятьдесят лет автор описывал его как «алхимический катализатор, поражающий воображение».              Всё это сбивало с толку, но в целом Грейнджер была в восторге. Она была почти уверена, что, имея на руках даже приблизительную историю перемещений кулона, рано или поздно сможет найти больше информации и разобраться в его свойствах. А значит, и уничтожить.              — Скажи мне, — Драко действительно выглядел задумчивым, — я правильно понял, что именно из-за него вы так отчаянно пытаетесь добраться до поместья?              Гермиона кивнула, хотя едва ли это могло что-то объяснить. Для всех, кто не имел представления о крестражах, попытка заполучить кулон с совершенно неясными свойствами буквально из эпицентра войны выглядела не просто глупо, а практически абсурдно. Но Малфой и так знал уже слишком много. Куда больше, чем должен был.              — Я не смогу объяснить, просто поверь — это важно. Очень важно.              Согласно покачав головой, Драко немного отсел и вновь потянулся к открытой ранее книге.              — И что мы теперь ищем? — к удивлению Гермионы, он не стал спорить, спокойно приняв её условия. И эта сговорчивость казалась ей даже неправильной.              — Пока всё то же. Завтра я заберу новые книги, а после проверю библиотеку. Хочу поискать что-то связанное с периодами, когда кулон давал о себе знать. И заодно проверю всё, что есть, на этого Рагнука. Мне кажется, самое важное спрятано именно там, в начале.              — Хорошо, — сказав это, Малфой задумчиво опустил глаза в книгу, и Гермиона решила последовать его примеру, вновь занявшись делами. Она досконально перенесла в блокнот всю полученную информацию, с помощью маркера выделив то, что показалось ей наиболее важным, и теперь пыталась составить для себя список готовых вопросов, с которым она могла бы отправиться в библиотеку. Она давно уже избегала этого места, стараясь не находиться там дольше, чем это было необходимо.              Спустя почти два часа строчки начали сплетаться друг с другом, а голова то и дело стала подавать предупреждающие сигналы, что если Гермиона не остановится и не уберёт подальше раскрытую книгу, то очень об этом пожалеет. Сегодня ей в очередной раз снились кошмары, а плохой сон никогда ещё не повышал работоспособность. Поэтому закрыв с печальным вздохом очередную книгу, она потянулась и достала из сумки термос.              — Будешь? — Грейнджер подняла вверх кружку и, дождавшись утвердительного кивка, протянула её Драко.              Он пил небольшими глотками, закрыв глаза и обхватив обеими ладонями горячую чашку так, что, казалось, вся его жизнь держится на ароматном напитке и тепле, которое он дарил Малфою.              — О, кстати, у меня для тебя кое-что есть, — с почти детским выражением лица Гермиона вновь склонилась над своей сумкой. — Вот. Нашла!              С нескрываемым восторгом и даже гордостью она достала купленный недавно батончик и даже сама поразилась тому, как сильно это отличалось от того, что она чувствовала в прошлый раз, когда протягивала ему шоколад. Она уже не боялась его, а он, хотелось верить, больше не ждал от неё подвоха.                     — Честное слово, ты святая! Или, клянусь Салазаром, ещё немного и решу, что Пэнси права и ты просто в меня влюбилась, — не пряча насмешливой улыбки, Малфой потянулся за предложенной сладостью, но Гермиона уже успела отвести руку.              — Ну уж нет! Я передумала. Ты слишком много болтаешь.              Смотря прямо на Драко, она резким движением сорвала обёртку и демонстративно откусила приличный кусок шоколада, закатывая при этом глаза от удовольствия.              — Ну нет. Ты не посмеешь!              — Уверен? — на лице у Грейнджер играла победная ухмылка, когда она сделала ещё один укус. — М-м-м… Божественно.              — Грейнджер, ты пожалеешь!              Драко потянулся за заветным батончиком, забрать который стало для него теперь делом принципа, но Гермиона вовремя успела отвести назад руку, и его ладонь схватила лишь воздух. Это заставило Грейнджер рассмеяться, и она толком не заметила, как оказалась повалена на кровать с прижатыми к матрасу запястьями.              — Я же сказал, что ты пожалеешь, — Малфой сидел прямо на её бедрах, лишая всякой возможности выбраться, и выглядел так высокомерно, что на это оказалось просто невозможно смотреть без смеха.              — Я его кусала. Ты не будешь есть батончик после того, как я его откусила!              — Проверим?              Под громкий смех Гермионы, всё ещё безуспешно пытающейся вырваться на свободу, Малфой резко наклонился и откусил злополучный батончик, нарочно простонав ей прямо под ухо.              — Кхм-кхм.              Внезапное покашливание кого-то третьего заставило бесившихся замереть на месте и медленно повернуть головы в сторону двери, в которой стоял ошарашенный не меньше их самих Поттер. Едва слышно выругавшись, Малфой отпустил наконец руки девушки и перекатился на край кровати, словно хотел заслонить Гермиону от её собственного друга. Хотя в данной ситуации Грейнджер казалось, что защищать тут стоит вовсе не её.              Не дожидаясь, пока парни убьют друг друга одним лишь взглядом, Гермиона слишком резко попыталась встать, отчего, запутавшись ногами в одеяле, едва не упала. И только вовремя подхватившая её рука Малфоя, который даже не смотрел в её сторону, позволила ей избежать столкновения с каменным полом.              — Спасибо, — она прошептала это одними губами, зная, что Драко всё равно её услышит.              — Не за что, — он всё так же неотрывно смотрел на Поттера, словно ожидал, что тот в любую минуту достанет волшебную палочку, чтобы прикончить его на месте.              — Чёрт. Гарри. Это всё не так… — Гермиона хотела продолжить, но друг перебил её, наконец удостоив своим взглядом:              — Тебе прилетел самолётик. Скорее всего, он не нашёл тебя здесь и оказался в нашей комнате.              — О. Да. Хорошо, — Гермиона неловко подошла к нему и забрала очередное послание с указанием времени и места следующего собрания, которое должно было начаться уже через сорок минут. — Подожди меня, я соберу сумку, и мы пойдём вместе.              — Я буду снаружи, — голос Гарри буквально вибрировал от напряжения.              — Хорошо. Я быстро.              Гермиона окинула беглым взглядом камеру. Какая-то часть её сознания, не успевшая впасть в оцепенение, облегчённо выдохнула, осознав, что друг настолько был шокирован открывшейся ему картиной, что даже не заметил лежащих повсюду книг, знать о которых ему явно не стоило. Он вообще не должен был здесь находиться, но защитные чары, настроенные ещё тогда, когда Малфой лежал без сознания, пропускали его, и она даже не подумала это изменить, решив, что едва ли Гарри придёт сюда когда-нибудь добровольно.              — Грейнджер, — продолжавший всё это время сидеть неподвижно Драко вырвал её из собственных мыслей, и Гермиона спешно принялась убирать в тайник книги.              — Всё нормально.       Она постаралась произнести это так, чтобы он понял — у неё не было никакого желания общаться сейчас и тем более что-либо обсуждать. Хватит с неё предстоящего разговора с Гарри, который точно будет не из лёгких.              — Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним? Это же глупость какая-то.              Нервно рассмеявшись, Гермиона посмотрела на Малфоя так, словно сомневалась в его психическом здоровье.              — А вот этого точно не надо. Вы мне оба нужны живыми, — она осеклась и, вновь переведя взгляд на сумку, продолжила: — Разберусь. Он всё-таки мой друг. До встречи.              Гермиона последний раз осмотрела камеру и, убедившись, что не оставила ничего важного, вышла, даже не вспомнив про лежащий в сумке сироп от кашля. Сейчас ей как можно скорее хотелось поговорить с другом, который и без того успел наверняка надумать лишнего. И это могло обернуться для неё катастрофой. Самым настоящим взрывом.              Гарри, как и обещал, ждал её за дверью. Челюсти его были плотно сжаты, и Грейнджер показалось, что если бы она прислушалась, то смогла бы различить в тишине подземелий их скрип. Слишком сильным было повисшее между ними напряжение. Увидев, что Гермиона вышла, он молча повернулся к ней спиной и медленно направился в сторону лестниц.              — Гарри, то, что ты видел…              — А что я видел?              — Мы просто бесились. Правда. Я сама не понимаю, как это вышло, — Гермиона остановилась и беспомощно взмахнула руками.              Гарри тоже остановился. Он молчал некоторое время, засунув ладони в карманы тёмно-синих джинсов, и даже не смотрел на неё, пытаясь обдумать произошедшее.              — А я вот не помню, когда ты последний раз бесилась…              Гермиона открыла и вновь закрыла рот, не зная, что ему ответить. Потому что он был прав, и от этого она чувствовала себя виноватой. И единственное, что ей оставалось, — лишь глупо и слишком банально защищаться. Пусть она и никогда не любила оправдываться.              — Гарри, я представляю, как это выглядело со стороны. Это…              — Будто он вот-вот поцелует тебя?              — Гарри! Ну ты хоть сам слышишь себя? — слишком часто за сегодняшний день ей приходилось отрицать очевидное. — Это же бред. Да он и близко бы никогда…              Гарри скептически хмыкнул, и это заставило её замолчать.              — Гермиона. Что бы там я ни увидел, — он говорил медленно, с паузами, словно каждое слово стоило ему огромных усилий, — это неважно. Чёрт. Я не знаю, что между вами происходит, и не понимаю, как это вообще возможно, но ты должна понимать — я переживаю за тебя, а не осуждаю. Даже если это кажется мне сумасшествием.              Грейнджер замерла. Последние слова друга словно выбили из неё весь воздух, оставив в полнейшем замешательстве и даже растерянности. Он не мог говорить об этом так спокойно. Не мог не осуждать. Потому что она осуждала бы точно. Расскажи ей что-то подобное Джинни или кто-то другой, она просто взорвалась бы от переполняющего её негодования.              — Пойдём, у тебя не так много времени, — Гарри сделал несколько шагов в её сторону и осторожно приобнял за плечи.              Кивнув, Гермиона послушала его и даже прошла немного вперёд, прежде чем неуверенно задать вопрос, не выходивший из её головы последнюю пару минут:              — Почему ты просто не отправил Патронуса?              Гарри напряжённо пожал плечами. Сложно было не заметить, что не у неё одной весь этот разговор вызывает мучительную неловкость.              — На самом деле, я просто нашёл повод сбежать от Рона. Он не в духе, и я уже боялся, что мы вот-вот разругаемся. Тем более я ведь не думал, что…              На этот раз договорить ему уже не дала Гермиона.              — Ничего не было, ничего, правда! Ну неужели так сложно мне поверить? — ей хотелось взвыть от бессилия, но, к счастью, друг, кажется, всё-таки смог её услышать.              — Хорошо. Я тебе верю. Просто… Ты же будешь с ним осторожнее?              Сложно было сказать, говорит ли он правду, но даже этих простых слов Гермионе хватило, чтобы напряжение, с силой сдавливающее грудь, спало. И она смогла дышать чуточку свободнее.              — Конечно, буду. Обещаю.              

***

             Как и ожидалось, Гермиона пришла в нужный кабинет задолго до начала собрания, и теперь у неё, по крайней мере, было время, чтобы привести в порядок спутанные мысли. Хотя больше всего ей хотелось вовсе ни о чём не думать, полностью очистив готовую взорваться голову.              Кроме неё, в бывшей аудитории сидело сейчас только четыре человека, как и она сама решивших прийти пораньше. С девушкой, расположившейся справа от неё, Грейнджер уже работала около месяца назад и, хотя и не могла вспомнить её имени, всё же кивнула, попытавшись изобразить на лице дружелюбную улыбку. Больше никого из присутствующих она не знала, и даже записка, которая всё ещё лежала в кармане, была никак не подписана, поэтому имя руководителя сегодняшней группы оставалось для неё неизвестным. И это заставляло нервничать.              Народ постепенно собирался, и Гермиона отметила про себя, что, судя по количеству участвующих в операции человек, сегодняшним вечером намечалось что-то серьёзное. Ладони от этой мысли стали влажными, но ни одним мускулом на лице она не выдала охватившего её волнения. Это почти вошло у неё в привычку. Скрывать собственный страх, делая вид, что она в норме. Держать спину ровно, даже если лёгкие внутри сковывало тугими цепями, а каждый новый вдох становился практически подвигом. Никто не должен видеть её паники. Нельзя, чтобы все узнали, что она может сломаться. Иначе её спишут раньше времени, будто поломанную куклу. Выбросят на обочину, оставив смотреть со стороны на то, как умирают её близкие и рушатся чужие судьбы. И она никогда не смогла бы простить себе этого.              — Всем добрый вечер, — знакомый голос заставил руки, лежавшие на парте, сжаться в кулаки и рвано выдохнуть, словно кто-то ударил её прямо в солнечное сплетение. — Для тех, кто не знает — меня зовут Брайн, я буду руководить сегодняшней операцией.              Пройдя мимо парты, где сидела Гермиона, он бросил на неё взгляд, полный того самого разочарования, что плескалось в его глазах в камере Драко. Она слишком хорошо помнила выражение его лица в тот злополучный вечер, и теперь ей казалось, что она вновь стоит перед ним в глубине подземелий, не зная, чего ожидать и чем это может закончиться.              Первые дни после случившегося ей было страшно. Она то и дело пыталась найти его в толпе и всё время ожидала, что рано или поздно он захочет завершить начатое. Но шли дни — и ничего не происходило. И даже в те немногочисленные разы, когда они сталкивались в столовой или в шумных коридорах замка, Брайн просто не обращал на неё внимания, так, словно в один момент она стала для него не более чем пустым местом. И её это вполне устраивало, пока он не трогал её или Драко, на камеру которого она наложила множество защитных чар, за часть из которых ей, возможно, пришлось бы отвечать перед Кингсли.              Но сегодня всё было по-другому. Гермиона не знала, выпал ли так жребий или он сам решил включить её в состав группы, но так или иначе, отправляясь на задание, они уже не могли игнорировать друг друга, и даже сам Мерлин не сказал бы, чем это всё закончится.              Инструктаж оказался на удивление коротким и ясным. Стоило отдать Брайну должное — он был прекрасным солдатом. Возможно, одним из лучших. Невольно Грейнджер то и дело сравнивала его с рыцарскими доспехами, стоявшими в длинных коридорах школы. Крепчайшая сталь снаружи и пугающая, беспросветная пустота внутри. Едва ли его можно было описать лучше.              Сегодня они должны были напасть на очередное логово Пожирателей, обнаруженное разведкой Ордена. Оно было расположено в заброшенном здании на окраине небольшого города, куда Гермиона не выбиралась никогда ранее, и, если верить полученной информации, служило чем-то вроде учебного класса для новобранцев.              План был прост, точен и от этого по-своему изящен. Но Гермиона не чувствовала себя уверенно. Только не здесь. Только не с этим человеком. Хотя он больше даже не смотрел в её сторону.              До Хогсмида все шли молча. Так происходило почти всегда, когда впереди ждала крупная операция, итог которой предугадать было невозможно. И пусть никто не говорил этого вслух, про себя каждый думал, сколько человек, из тех, что шли сейчас рядом, смогут вернуться. И будет ли он сам в их числе или останется лежать бесчувственным телом, вдалеке ото всех, кого знал когда-то.              Такие мысли больше не пугали. Они по-прежнему лежали тёмным, мрачным пятном в сознании, но словно утратили контрастность, не внушая того ужаса, что был прежде. Гермиона понимала, что это защитная реакция, без которой она давно бы уже сломалась, но всё равно порой её пугала собственная бесчувственность, которой никогда не было раньше.              До нужного места перемещались группами, и это позволило Грейнджер хотя бы ненадолго выдохнуть, оказавшись от Брайна на безопасном расстоянии. В воздухе было холодно и сыро после недавно прошедшего дождя, а внезапно налетевший ветер и вовсе заставил девушку натянуть на голову капюшон, что слишком ограничивало её обзор, делая более уязвимой. Она понимала это, но, в отличие от других членов группы, не могла позволить себе согревающие чары и полагалась лишь на спортивную толстовку, которая хоть и была достаточно тёплой, всё же не спасала от сильного холода.              Дом, который они искали, со стороны казался по-настоящему заброшенным и напоминал скорее здание из пугающего фильма, декорацию, но никак не помещение, где пусть и давно, но всё же могли жить люди. Тёмная магия, исходящая от него, чувствовалась кожей, проникая внутрь так глубоко, что это было практически больно. Гермиона невольно сжала свою палочку, готовая в любой момент ею воспользоваться. Почувствовать, как совсем другая, светлая, полная жизни магия бежит по её венам, вытесняя эту беспросветную мглу.              Но пока что было рано. Вся их группа, состоящая из тринадцати человек вместе с ней самой, замерла в ожидании, наблюдая, как Брайн выпускает из своей палочки обнаруживающее заклятие. Ярко-оранжевые искры, видимые лишь волшебникам, окутали мрачное здание и после одна за другой стали вспыхивать в воздухе, заставляя всех задержать дыхание. Никто уже не пытался считать количество мерцающих огней, понимая, что это бессмысленно. Они лишь завороженно смотрели на открывшуюся перед ними картину, ожидая, когда кто-то наконец осмелится сказать очевидное.              — Их слишком много. Нам нужно подкрепление.              Гермиона посмотрела в сторону, откуда раздавался достаточно высокий голос, и увидела мужчину средних лет, отдалённо напоминавшего Перси.              — Нет. У меня есть план, — глаза Брайна загорелись странным пугающим огнём, заставившим Грейнджер нервно облизнуть пересохшие губы. Аврор тем временем указал на четырёх человек и, махнув им рукой, повёл куда-то в сторону. — Вы за мной. Остальные ждите. Заходим в здание через четыре минуты.              Вернувшись к основной группе, Брайн ещё раз окинул хмурым взглядом высокий дом и после едва заметной паузы заговорил снова:              — Заходим все вместе. Портключи держите в руках открытыми и перемещайтесь сразу, как только услышите мой сигнал. Ваша задача обезвредить как можно больше Пожирателей. Связать, оглушить, приклеить к полу. Неважно. Не надо придумывать что-то сложное, — на этих словах он всё же перевел на Грейнджер многозначительный взгляд. — Нам нужно не качество, а количество. Всё поняли? Идём.              Гермиона слышала, как шуршал под ногами тёмно-серый гравий, и едва сдерживала себя, чтобы не закрыть уши руками. Слишком оглушительным казался ей сейчас любой звук. Даже бьющееся в груди сердце заставляло едва заметно морщиться, словно от несильной, но всё же неприятно ноющей боли.              Взгляд её то и дело цеплялся за спину идущего впереди человека. На нём была джинсовая куртка, и Гермиона, кажется, успела просмотреть и запомнить на ней каждую неровную строчку, будто весь мир сконцентрировался в эту минуту в жёлтых нитках, утративших со временем былую яркость.              Невербальное заклинание открыло покосившуюся дверь, и авроры достаточно легко смогли войти внутрь, оказавшись в тёмном, покрытом пылью и паутиной коридоре.              Ещё несколько шагов вперёд, в глубь старого дома, почти заставили Гермиону поверить, что всё это какая-то ошибка, что здание действительно заброшено и разведка на этот раз направила их по неверному следу. Но уже буквально через несколько секунд Брайн бросил перед собой магический порошок, способный развеять практически любые иллюзии, и в конце коридора появился неяркий свет, а окружающее их пространство мгновенно наполнилось множеством самых разнообразных звуков.              Не сговариваясь, они побежали вперёд, туда, откуда доносилось больше всего шума. В просторном зале находилось не меньше двадцати пяти Пожирателей, мгновенно доставших свои палочки. В основном это были молодые ребята, но даже беглым взглядом Гермиона насчитала как минимум шестерых опытных бойцов, которые вовсе не собирались с ними разговаривать.              Заклинания с обеих сторон полетели практически одновременно. Следуя чёткой инструкции, Грейнджер одно за другим выпускала оглушающие проклятия, не забывая уворачиваться от летящих в неё вспышек. Это был хаос. Полнейшее безумие, единственным якорем в котором служил зажатый в руке портключ, потерять который, Гермиона не сомневалась, означало попрощаться с жизнью.              Она видела, как загорелись за её спиной тяжёлые занавески, слышала, как ломалась и падала мебель, и всем телом чувствовала вибрацию от взрыва, разнесшего в щепки дубовую дверь, через которую они зашли. Внезапно бедро обожгло острой болью, заставившей её на мгновение отвлечься. Она не заметила, как пропустила режущее заклинание, и теперь джинсы на правой ноге со стремительной скоростью меняли свой цвет, становясь темнее от стекающей вниз крови.              Закусив губу, девушка подняла голову, едва успев выставить перед собой щит, в который тут же врезались два мощных заклинания, чуть не оказавшихся для неё последними.              — Бежим! — голос Брайна едва не потерялся в окружавшем их шуме, но ему не нужно было повторять дважды. Слишком неравными оказались силы, и каждый в глубине души ждал дарующей спасение команды. Один за другим авроры стали исчезать в воздухе, и Гермиона готова была последовать за ними. Влажный палец торопливо коснулся зачарованного циферблата, и Грейнджер начало уже затягивать в аппарационную воронку, когда взгляд её зацепился за стоявшего справа от неё Брайна. Словно в замедленной съемке, она видела, как тот выводит слишком знакомую руну и с его палочки срываются струи будто ожившего пламени. Двумя руками он вцепился в дрожавшее от напряжения древко, но на лице его продолжала играть дикая, абсолютно сумасшедшая улыбка. Наконец комната, в одно мгновение ставшая настоящим адом, растворилась полностью, но Гермиона ещё долго не могла сконцентрировать зрение на чём-то конкретном. В её голове словно складывался пазл… Авроры, стоящие по периметру, достаточно сильные волшебники, способностей которых должно было хватить, чтобы сдерживать пламя. Обездвиживающие заклинания. И эта улыбка. Гермиона задрожала, не в силах справиться с подступавшими к горлу рыданиями. Он не обманывал. У Брайна действительно был план. Но это вовсе не означало, что он собирался при этом выжить.