Обратный отсчет

      Гермиона стояла в душе и, словно под гипнозом, наблюдала, как капли, отскакивая от её тела, ударяются о белую плитку и неровными струйками стекают вниз, чтобы вновь стать единым потоком. Монотонное движение воды помогало ей сохранить иллюзию спокойствия, которое на самом деле правильнее было бы назвать трансом. Больше всего на свете она боялась закрыть глаза или хотя бы на секунду отвлечься. Тогда перед ней в очередной раз оказалась бы леденящая душу улыбка Брайна, и всё её мнимое равновесие полетело бы к чертям.       Она пыталась не думать. Не вспоминать ничего, что могло бы принести ещё больше боли. Но едва ли это было возможно. Нельзя просто взять и забыть человека только потому, что он умер. Тем более потому, что он умер.       В отчетах это была лишь очередная операция. Цель: ослабление сил противника. Урон: выше среднего. Потери: два человека. В сухом остатке они выходили в плюс, и вылазку можно было назвать успешной. Чистая математика и ничего больше. Но Брайн и та самая девушка, имя которой Гермиона так и не смогла вспомнить, навсегда останутся там. В сожженном дотла логове Пожирателей вместе со своими врагами. Не будет даже похорон. Просто потому, что хоронить им нечего.       Гермиона судорожно облизала потрескавшиеся губы и сделала воду теплее, надеясь, что сможет хотя бы немного унять охвативший её озноб. Как она ни старалась, Брайн с поразительным упорством возвращался в её мысли, заставляя прокручивать в памяти слишком непохожие друг на друга моменты. Их первый разговор в пустом коридоре, когда она думала, что вот-вот сломается. Бесконечные тренировки — он никогда не жалел её, как часто делали другие, но и не издевался, раз за разом помогая поверить, что она может больше. Совместные операции. И конечно, его пьяный, наполненный безумным отчаянием взгляд и залитые кровью руки. Это воспоминание было самым ярким, но даже оно не могло заставить её передумать. Что бы он ни сделал, он не заслуживал такой смерти. Даже если шёл на неё сам. С улыбкой, которая совершенно точно навсегда останется в её памяти.       Отчаяние и боль, словно жгучая инъекция, разливались по венам. Но это было не всё. Другое, совершенно неправильное чувство, которое она отказывалась признавать даже себе, сидело глубоко внутри, разрушая её, но она ни за что не дала бы вырваться ему наружу. Потому что это было облегчение.       Опустив взгляд ниже, Гермиона коснулась тонкой красной линии на левом бедре. След от режущего заклятия, попавшего в неё во время битвы. Она не считала его за ранение. Скорее мелкое недоразумение, которое она залечила сама, отказавшись беспокоить целителей. Правда, теперь она не знала, останется ли на его месте шрам. Но разве в её случае это могло иметь какое-то значение?       Рука поднялась выше. К другому проклятию, след от которого игнорировать становилось всё сложнее. Пятна увеличились в размере и со временем приобрели насыщенный фиолетовый оттенок. Они словно наглядно пытались показать ей, что тёмная магия, питаясь её силами, пробирается всё глубже. К самому сердцу. К горлу подступил ком. Она редко подпускала к себе эти мысли, но сегодня она была слишком разбита, чтобы им сопротивляться. Интересно, сколько ей осталось жить? Грейнджер сомневалась, что сможет протянуть до Рождества, хотя в глубине души надеялась, что ещё успеет хотя бы раз увидеть зимний Хогвартс. Но факты были неумолимы. Каждую неделю ей приходилось увеличивать ежедневную дозу поддерживающего зелья. И это не значило для неё ничего хорошего.       Она могла бы простоять так весь день, но, к сожалению, для неё это была непозволительная роскошь. Душ не принадлежал только ей, а сама она через полчаса должна была встретиться с Каем.       Он ждал её у Чёрного озера, сидя на том самом камне, где состоялся их последний разговор. Кай выглядел уставшим, хотя часы едва показывали десять утра.       — Не пугайся, это я, — предупредила Гермиона, осторожно садясь рядом.       — Доброе утро. Держи вот, пока не забыл, — как и договаривались, он протянул ей небольшой контейнер с её завтраком, даже не подозревая, что тот ей даже не достанется. Грейнджер попросила его забрать полагающуюся ей порцию, чтобы иметь возможность не думать о разгневанной очереди из желающих помыться.       — Спасибо. Ты спас меня, — сложно было не заметить, насколько безжизненно звучал её голос, но Грейнджер всё равно попыталась улыбнуться.       — Ты как? — Кай сделал небольшую паузу, чтобы прочистить горло, — Я слышал, что вчера случилось…       Гермиона неопределённо пожала плечами. Она не знала, как она. И точно не хотела это обсуждать.       — Пока не поняла. Но вроде ещё не сломалась. Хотя…       Невесело ещё раз пожав плечами, Грейнджер уткнулась лбом в сцепленные в замок руки, но неожиданный нервный смешок со стороны Кая заставил её повернуть к нему голову.       — Иногда мне кажется, что сломаемся мы все. Но не сейчас, а когда всё это закончится и нам надо будет как-то жить дальше.       Гермиона согласно покачала головой. Они действительно разучились просто жить, и ей сложно уже было нарисовать в голове мир, где главной твоей проблемой были бы сорванные планы на выходные, неудачный поход к парикмахеру или даже потерянная работа.       Как ни старалась, она так и не смогла представить окружавших её людей в условиях мирного времени. Научатся ли они когда-нибудь жить не боясь? Или страх уже давно въелся им под кожу и теперь останется с ними навечно. В ночных кошмарах и безумно колотящемся сердце от любого нелепого шороха.       — Будем надеяться, хоть кто-то из нас узнает об этом.       — Гермиона, — Кай немного замялся, и было несложно догадаться, как тяжело ему даются подобные разговоры. — Может, ты хочешь… Может, тебе станет легче, если ты расскажешь… как всё это было…       Гермиона отчаянно замотала головой.       — Нет. Пожалуйста, давай не будем об этом.       — Просто ты позвала меня. И я подумал, что тебе это может быть нужно.       — На самом деле, у меня кое-что для тебя есть, — у неё почти получилось улыбнуться. — Держи.              Достав из кармана стеклянный флакон, Грейнджер протянула его Каю и поняла, что вне зависимости от того, чем это может для неё обернуться, она не пожалеет. Слишком важна была надежда, загоревшаяся в его глазах. Не только для него, для них обоих, словно этого маленького огонька могло хватить, чтобы осветить и её жизнь тоже.              — Но откуда? — он всё так же неверяще продолжал смотреть на заветный ингредиент, даже не пытаясь протянуть к нему руки.              — Лучше не спрашивай. Просто скажи, если нужна будет помощь с зельем.              — Невероятно, Гермиона. Ты невероятная. Я не представляю, как смогу отблагодарить тебя.              — Просто будь осторожен. Это, кстати, ещё не всё.              Вложив наконец бутылёк в его всё ещё неподвижную ладонь, Гермиона полезла в сумку, чтобы достать купленные специально для него сигареты. В эту минуту она представляла себя заблудившимся Санта Клаусом и на самом деле была совсем не против подобной роли. Тем более что искренняя улыбка сидящего напротив человека, кажется, действительно помогала ей отвлечься.              — Можно? — с нескрываемой надеждой Кай показал на пачку, и Гермиона одобряюще кивнула.              Смотреть, как он нетерпеливо вскрывает упаковку и достаёт сигареты, оказалось даже забавно, и она лишь молча наблюдала, как парень привычным движением разжигает красноватый огонёк, делает первый вдох и с очевидным наслаждением выпускает в воздух струю дыма.              — Пробовала когда-нибудь?              Вопрос застал её врасплох — никто из тех, кто её знал, даже не предположил бы подобного, поэтому, чтобы ответить, Гермионе потребовалось несколько секунд на осознание, чего от неё хотят в принципе.              — Нет, никогда.              Следующий вопрос оказался ещё более неожиданным, чем предыдущий.              — Хочешь? — он немного приподнял зажатую между пальцами сигарету, но Гермиона лишь отрицательно покачала головой. Подобные вещи и правда никогда не привлекали её, и даже сам запах казался слишком отталкивающим.              — Я так и думал. Ты такая вся правильная.               — Это хорошо или плохо? — Грейнджер слегка сощурила глаза. Ей интересно было, что он сейчас скажет.              — Хорошо, — ещё одна затяжка, — только если тебе самой не хочется обратного.              Гермиона задумалась. Кажется, его слова нашли в её душе странный, непонятный пока отклик. Но, как и любую другую мысль, которая не касалась бы войны или поиска последнего крестража, она отложила это чувство в дальний ящик, почти поверив, что обязательно разберётся с ним позже.              

***

                    Гермиона знала, что после вчерашней операции сегодня у неё будет что-то вроде свободного дня. Это было время, когда она может спокойно заниматься своими делами, не боясь в любой момент быть вырванной для нового задания очередным самолётиком, которые стали прилетать всё чаще. Возможно, подобная привилегия предоставлялась в связи с её «особым состоянием», но так или иначе сейчас она была лишь благодарна за эту поблажку. Ей и правда нужно было время, чтобы прийти в себя, а также сделать очередную вылазку в дом Снейпа, где лежали новые, оставленные Нарциссой книги.              До Хогсмида она шла одна, отказавшись от предложения Кая проводить её. К счастью, тот, кажется, прекрасно понимал её состояние и не настаивал. И уж тем более даже не пытался обидеться.              Знакомый уже дом встретил Грейнджер прохладой и ставшим привычным полумраком. И хотя она всё ещё ощущала себя здесь чужой и даже неуместной, эти стены больше не пугали её — словно за всё то время, что она провела здесь, у неё успел выработаться иммунитет.              Быстрым взмахом волшебной палочки Гермиона заставила всю пыль в кабинете исчезнуть. Она не задумывалась, почему делает это, но всё равно старалась сохранить хотя бы одну из комнат умирающего дома в первозданном виде. Возможно, таким образом она пыталась отдать дань уважения её хозяину. Даже если ему это было уже не нужно.              Довольно высокая стопка книг ждала её на столе, скрытая несложными маскировочными чарами. Пробежавшись по корешкам, Грейнджер отметила, что в основном это различные исторические труды, но было здесь и несколько работ, посвящённых тёмной магии. Внезапно взгляд её упал на небольшой конверт, который она не заметила сразу, за лежащими перед ним фолиантами.              Развернув плотную бумагу, она обнаружила внутри достаточно короткую записку, которую машинально поднесла ближе к свету.              “Как бы тебе ни было тяжело, я знаю, что ты справишься. Мыслями и сердцем мы всегда рядом. И помни — темнота не может быть вечной. А значит, рано или поздно наступит рассвет. И я верю, мы обязательно ещё увидимся.              P. S. Я знаю, что вы читаете это письмо. И надеюсь, простите мне мою вольность. Но даже если нет, спасибо вам за то, что вы уже сделали».              Аккуратно убрав листок назад в конверт, Гермиона заколдовала его и положила во внутренний карман ветровки, откуда он не мог потеряться или случайно выпасть. Возможно, миссис Малфой и не предупредила её о новом послании, но в ровных строчках Грейнджер не увидела ничего, кроме тепла и капельки надежды, которые, как воздух, были необходимы Драко. И она не собиралась отбирать у него это.              Следом она уложила в сумку оставленные для неё книги и подошла к высокому шкафу, чтобы выбрать оттуда несколько новых томов, которые могла бы оставить у Гарри и Рона. Гермиона давно не считала, что это обязательно, но библиотека профессора всё ещё оставалась её единственной официальной причиной, по которой она выбиралась из замка и в принципе находилась в этом доме. И потерять эту причину она просто не имела права.              Пробежавшись беглым взглядом по потёртым корешкам, Грейнджер в который раз попыталась понять принцип, согласно которому упорядочивались книги, но, как бы она ни старалась, тот ускользал от неё, хотя на многочисленных полках явно не было места хаосу.              Наконец она остановилась на двухтомнике о способах создания артефактов и, немного подумав, решила добавить к нему тяжёлый и мрачный фолиант, к которому она бы даже не прикоснулась при других обстоятельствах. Это был древний труд, описывающий роль жертвоприношений в тёмной магии, и Гермиона надеялась, что она поможет им лучше понять основы, на которых работали крестражи.              Достав нужную книгу с одной из верхних полок, Грейнджер едва не выронила её из рук, когда по тёмной, графитового цвета обложке стали извиваться нарисованные змеи, подползая к местам, где пальцы касались холодного переплёта. Нервно сглотнув, Гермиона сейчас же положила её на стол и убрала в сумку только после того, как наколдовала ей отдельный мешок и наложила на него целый ряд защитных заклинаний.              Выдохнув, она вернула внимание к шкафу, и в глаза сразу бросились несколько покосившихся книг, которые она задела, испугавшись слишком недружелюбной обложки. Оставить их так стоять казалось равносильным преступлению, и Грейнджер встала уже на носочки, чтобы привести всё к первоначальному виду, но стоило ей поправить первые два тома, как справа раздался характерный щелчок, заставивший её забыть про нарушенный порядок.              Звук исходил от ещё одной стоящей на полке книги, а если быть точнее — от небольшого тайника, который был под неё замаскирован.              Происходящее казалось Гермионе нереальным. Дрожащими от волнения руками она достала зачарованную книгу и осторожно, задержав дыхание, положила её на стол, чтобы изучить содержимое. Ей оставалось просто протянуть ладонь и открыть её, но в последний момент девушка замерла, не в силах завершить начатое. Она не знала, чего именно боялась и что останавливало её, но, чтобы заставить себя вскрыть тайник, ей потребовалось не меньше пяти минут, показавшихся вечностью.              На дне импровизированной шкатулки лежали пожелтевший от времени конверт, несколько засохших ромашек и чья-то замершая фотография, очевидно сделанная магглами. Достав её, Гермиона закусила губу, едва сдерживая подступающие слёзы. С чёрно-белой карточки на неё смотрела совсем ещё юная Лили Поттер, улыбка которой едва ли могла оставить кого-либо равнодушным. Она и не представляла раньше, сколько эмоций, тепла и переживаний может хранить в себе единственный снимок, сделанный, судя по всему, случайно.              Не до конца уверенная, что поступает правильно, Грейнджер вернула зацепившую её фотографию на место и потянулась к письму, уже прекрасно понимая, кто был его автором. Она чувствовала, что это личное, что она никогда не должна была этого увидеть… Но просто не могла остановиться, хотя и знала, что на аккуратно сложенном листе не увидит ни слова о крестражах или Волан-де-Морте.              «Привет, Северус!              До последнего не была уверена, что у меня получится написать тебе, но как видишь — нет ничего невозможного.              Ты оказался прав — во Франции отвратительная погода. Третий день подряд, практически не переставая, идёт дождь, и мы сидим дома, вместо того чтобы гулять по городу. А ты и представить не можешь, как здесь красиво. У меня действительно перехватывает дыхание от местных видов, и очень надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь это всё увидеть. Но пока мы пережидаем плохую погоду и наслаждаемся выпечкой моей тети. Скажу тебе по секрету — это не лучшее, что мне доводилось пробовать. Зато у миссис Маргарет дома восхитительная библиотека, так что скучать мне в любом случае не приходится. Единственное, о чем я жалею, — мама не разрешила мне взять с собой книги о магии, так что едва ли у меня получится хорошо подготовиться к новому учебному году. Но я надеюсь, ты не бросишь свою подругу. Главное, чтобы никто не узнал, что Слизерин может помогать Гриффиндору. Даже представлять не хочу, что сказали бы на это твои одногруппники.              Пет со мной почти не общается, говорит, что я маленькая, странная и ей со мной больше не интересно. Но мне кажется, что она просто завидует нам. И я не знаю, что мне делать, потому что на самом деле мне не хватает её. Как думаешь, сможет ли она когда-нибудь принять меня? Я так хочу, чтобы всё было как раньше.              А вообще, знаешь, Северус. У меня есть мечта. Я хочу чтобы когда-нибудь люди и волшебники перестали ненавидеть друг друга. Ты опять скажешь, что я слишком наивная. Но мне кажется… нет, я почти уверена, что мир меняется, и, возможно, не мы, но наши дети смогут жить по-другому. И научатся не ненавидеть друг друга из-за того, что не в силах изменить.              На этой ноте вынуждена буду тебя покинуть. Мама зовёт меня на ужин. До встречи в Хогвартсе.              

Твоя подруга, Лили».

      

      Несколько секунд Гермиона неподвижно продолжала смотреть на послание из прошлого, не в силах оторвать от него взгляд и тем более пошевелиться. Это было так давно, что казалось просто-напросто невозможным. Лили… Такая живая в этих строчках, такая настоящая и искренняя, что в какой-то момент у Грейнджер промелькнула мысль, что она просто не могла не знать эту девушку. И Снейп. Сложно было представить, что мальчишка, которому предназначалось это письмо, и их профессор — один и тот же человек. Разве могло это быть правдой?              Гермиона ещё раз прочитала несколько последних строчек, и первая слеза скатилась наконец по её щеке, упав прямо на пожелтевший листок, но девушка даже не заметила этого. В голове, словно на повторе, звучали слова Лили, тогда ещё Эванс, и оставляли внутри неё странное чувство, которое она не смогла осознать и принять сразу.              Это было чувство вины. Вины за обманутые надежды тех, кто казался ей достойнее, правильнее и чище, чем они сами. Потому что их поколение не справилось. Не смогло научиться жить без ненависти и злобы. И даже больше. Они все утратили надежду и сами насквозь пропитались ненавистью, с которой когда-то хотели бороться.              Не выдержав переполнявших её эмоций, Гермиона села на небольшой кожаный диван и заплакала. Это было слишком. Всё навалившееся на неё в последнее время было слишком. И теперь, оказавшись в пустом доме, где никто не мог её увидеть, она наконец дала волю переполнявшим её эмоциям и позволила себе эти слёзы, разрешила себе быть слабой и уязвимой. Хотя бы наедине с собой.              Слёзы не решали её проблем, не давали освобождения и тем более не помогали бороться с тревогой. Она даже не могла сказать, что чувствовала себя лучше. Нет, это совершенно точно было не то слово. Но когда губы наконец перестали дрожать, а дыхание более или менее выровнялось, Гермиона сумела подобрать правильное. Ей стало легче. Словно мышцы, держащие всё это время неподъёмный груз, смогли наконец хоть немного расслабиться. И теперь она чувствовала, что может идти дальше. Хотя бы потому, что у неё просто-напросто не было выбора.              Вытерев рукавом мокрые щеки, Грейнджер убрала письмо назад в шкатулку и положила ту к остальным вещам в сумку. Она сама ещё не знала, что будет с ней делать, и ей нужно было время и более или менее трезвая голова, чтобы принять это решение. Окинув напоследок цепким взглядом небольшую комнату, она убедилась, что ничего не забыла, и достала лежавший в кармане портключ. Мгновение, и тёмный кабинет растворился в воздухе, сменившись холодными подземельями замка.              Сначала Гермиона хотела переместиться сразу в камеру, но в последний момент передумала, решив, что должна оставить Драко хотя бы иллюзию личного пространства. Тем более что и сама она готова была цепляться за каждую секунду, чтобы прийти в себя, хотя и понимала, что просто оттягивает неизбежное.              Скрип тяжёлой двери заставил Малфоя обернуться, и на усталом лице явственно отразилось испытанное им облегчение.              — О, Грейнджер, это ты.              — Ну вообще-то, да, хотя если ты ждал кого-то другого, могу зайти попозже.              — Ну что ты? Я обязательно попробую вписать тебя в свой график, — Драко скрестил перед собой ноги, освобождая место на кровати, и криво ухмыльнулся. — На самом деле, я всё ещё жду, когда Поттер придёт, чтобы оторвать мне яйца.              Чёрт. Гермиона даже не сразу поняла, о чём говорил Малфой. Слишком многое успело произойти за эти двадцать четыре часа, и последний её визит сюда казался теперь невообразимо далёким и почти незначимым.              — Просто забей. Можешь считать, что нас благословили, и мы можем жить долго и счастливо.              Драко недоверчиво посмотрел на неё, склонив голову набок.              — Теперь я требую подробностей. В конце концов, на кону довольно важная для меня часть тела.              Печально вздохнув, Грейнджер прошла к тайнику и опустилась на корточки, чтобы сразу убрать часть принесённых книг.              — Даже не знаю, что ты хочешь услышать. Конечно, он всё неправильно понял и успел понапридумывать себе всякого. Но, по крайней мере, он не собирается лезть и просто попросил меня быть осторожнее.              Малфой недоверчиво покачал головой и хотел уже что-то ответить, но как раз в этот момент Гермиона подошла ближе, и взгляд его остановился на покрасневшем от слёз лице, которое он не заметил сразу из-за слишком тусклого света.              — Что случилось?              Нетерпеливо отмахнувшись, Гермиона села на кровать и достала принесённый Каем контейнер, который тут же протянула Малфою. Подобное участие казалось ей слишком непривычным, и она понятия не имела, как на него реагировать.              — Грейнджер, — Драко даже не пошевелился, продолжая испытующе смотреть на неё, и Гермионе пришлось положить контейнер на кровать между ними.              — Ничего, что могло бы тебя расстроить, скорее даже наоборот, — она сделала небольшую паузу и после зачем-то добавила: — Брайн мёртв. Всё случилось прямо у меня на глазах. И я не хотела бы обсуждать это. Пожалуйста.              — Ясно, — на холодном лице не проскользнуло ни одной эмоции, и Грейнджер была за это ему даже благодарна. Как и за то, что Драко, кажется, её услышал и, вместо того чтобы продолжать слишком неприятную тему, не сказав больше ни слова, потянулся к контейнеру.              Молчание затянулось. Оно не было естественным и тем более непринужденным, а ощущалось словно плотный дым, повисший в непроветриваемой комнате. Письмо, всё ещё лежавшее в кармане, не давало ей покоя, но достать его оказалось сложнее, чем она думала. Это было глупо, но Гермиона чувствовала будто сейчас не время, и словно ждала подходящего момента, хотя и сама понимала, что для Драко ничего, кроме этой маленькой записки, не будет важно.              — Эм-м… Малфой. Я была в доме профессора. И там было кое-что для тебя. Держи, — она достала конверт и, не поднимая глаз, положила его на кровать.              Некоторое время Драко продолжал сидеть неподвижно, словно боялся, что ошибся и сейчас Гермиона рассмеется или окажется, что перед ним не письмо, а очередная её схема или что-то подобное. Боковым зрением Грейнджер видела, как отчаянно он медлил, заставляя себя оттягивать пугающий его момент как можно дальше.              — Посмотри его, — рукой она осторожно придвинула к нему письмо. — Это то, что ты думаешь.              Уже не скрывая взгляда, Гермиона наблюдала, как Малфой взволнованно открывает конверт и разворачивает уже знакомый ей листок. Возможно, как раз сейчас правильнее было бы отвернуться, сделать вид, что она занята и не обращает на него внимания, но она не смогла, просто-напросто не смогла этого сделать и теперь ловила каждую из сменявших друг друга эмоций на его лице.              Сначала это было неверие. Месяцы, проведённые в этой камере, не могли пройти бесследно. Они буквально выжгли его изнутри, заставили научиться ломать себя, давить любую надежду, не давая ей ни единого шанса на жизнь. И Гермиона не знала, сможет ли это когда-нибудь измениться.              Потом было тепло. Настоящее, искреннее чувство, за которое хотелось держаться и в которое можно было верить, даже когда вокруг рушилось всё, что ты знал раньше. Она видела, как разгладились небольшие морщинки на его лице, а губы тронула едва заметная улыбка.              Но в конце глаза его всё равно стали влажными. Было видно, как тяжело Драко даётся сдерживать подступающие слёзы, и Грейнджер едва остановила себя, чтобы не взять его за руку. Что бы она там себе ни надумала, они не были друзьями и это не могло быть уместным. Только не в этой жизни.              — Я так боюсь за них. Твою мать, ты даже представить себе не можешь, как сильно я за них боюсь, — Драко в отчаянии покачал головой и, не выпуская письмо из рук, опустил лицо на ладони.              — С ними всё будет хорошо. Пока Малфой-мэнор охраняет ваша родовая магия, твои родители нужны Тому-Кого-Нельзя-Называть живыми. Не забывай об этом.              — Ты просто не представляешь, что там происходит. Каждый день ты думаешь, что хуже уже быть не может. Но в итоге оказывается, что у тебя просто хреновая фантазия, — голос Драко звучал хрипло и очень тихо, но стены пустой камеры не оставляли ему шанса быть неуслышанным.              Гермиона сглотнула, не зная, что ответить. В голове её, словно упрямый дятел, стучала мысль, что они сами всё это выбрали. Сами пошли за своим Лордом и, в конце концов, так мечтали о его возрождении. Но едва ли Малфой хотел это услышать, тем более что и без неё прекрасно осознавал эту невеселую правду.              — Твоя мать — уникальная женщина. И я уверена, что хотя бы ради тебя она справится.              Оторвав голову от ладоней, Драко посмотрел на неё и невесело ухмыльнулся.              — Она невероятная, да. Но никому ещё не удавалось обманывать Тёмного лорда, и ты это прекрасно знаешь.              Осознание прошлось по телу, словно заряд электричества, заставив Гермиону едва заметно вздрогнуть. Малфой не знал. Ни при каких обстоятельствах Малфой не мог бы знать правды. И если быть честной, то и не должен бы. Но что-то внутри сопротивлялось этой мысли, как необоснованно жесткой, и, не дав себе времени передумать, Грейнджер ответила.              — Ты ошибаешься.              — Что? — брови Драко озадаченно сдвинулись к переносице, а тело замерло в напряжении.              — Профессор Снейп. Он не предавал Дамблдора.              — Ты издеваешься? Он убил его!              — Да. Потому что так было нужно, — она видела, что он не верит ей и едва сдерживается, чтобы не закричать, но всё равно продолжила: — Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь.              — Ну давай же, просвети меня, — голос Драко просто сочился сарказмом.              — Даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, проще будет с этого, — достав из сумки принесённый тайник, Гермиона передала его Малфою, который хоть и смотрел на неё с явным недоверием, всё же протянул навстречу руку. — Я нашла его сегодня в доме профессора.              Медленно, словно в любой момент лежащая перед ним книга могла взорваться, он открыл обложку и нервно облизнул губы.              — Кто это?       Гермиона не видела, что именно он держит в руках, но речь шла явно о фотографии.              — Это Лили Поттер. Мама Гарри.              Брови Малфоя озадаченно нахмурились, но он не стал перебивать её, молча ожидания объяснений.              — Там есть письмо. Открой его.              Гермиона видела, как взгляд Драко скользил по аккуратным строчкам, и с каждой секундой лицо его становилось всё более озадаченным.              — Это выглядит так, будто они были… друзьями?              — Нет, — Грейнджер отрицательно покачала головой. — По крайней мере, не для него. Он любил её. Любил до последнего. И винил себя в её смерти.              — Но… она же была… — Малфой осекся и не стал договаривать, но сложно было не понять, что именно он имел в виду.              — Магглорожденной. Да. Представь себе, так бывает, — стараясь не обращать внимания на скребущую где-то под рёбрами обиду, Гермиона продолжила: — Он надеялся, что Дамблдор сможет защитить её. Стал помогать Ордену. Но ты и без меня знаешь, чем всё в итоге закончилось. Лили погибла. Но остался её сын. И как бы Снейп ни относился к Гарри, он всегда напоминал ему о ней. Так что нет, зла он ему не желал точно.              — Допустим, но откуда ты всё это знаешь?              — Воспоминания. Он отдал их нам перед самой своей смертью.              По лицу Драко пробежала едва заметная тень, чуть не сломавшая его холодную маску. Ему явно нужно было время, чтобы попытаться уложить в голове услышанное, и Грейнджер не собиралась его торопить.              — Но в итоге Снейп всё равно убил его. Убил Дамблдора. Так что всё это, — он указал рукой на всё ещё раскрытую перед ним шкатулку, — ничего не значит.              Гермиона спокойно кивнула, сама не понимая, откуда порой в ней берётся это поразительно хладнокровие.              — Убил. Потому что Дамблдор попросил его. Директор был проклят, и в какой-то момент его смерть стала лишь вопросом времени. Он решил, что так будет лучше, — Гермиона не заметила, как сильно сжались её руки на тонком матрасе. — Он смог уйти быстро и безболезненно, а Снейп взамен получил полное доверие Того-Кого-Нельзя-Называть. И да, оба они верили в тебя. Верили, что смогут спасти твою душу.              Малфой закрыл глаза и долго сидел неподвижно, заставляя Грейнджер нервничать. Она не знала, что нужно говорить и нужно ли говорить в принципе, поэтому лишь молча теребила заусенец на указательном пальце, ожидая хоть какой-нибудь реакции Драко.              — Никогда ещё не чувствовал себя таким ничтожным.              — Что? — Гермиона и правда не поняла, что он хотел сказать этим, но Малфой ещё не закончил.              — Я думал, что что-то значу. Что от меня что-то зависит. И это убивало меня. А оказалось, что я не больше, чем пешка.              — Поверь мне, получив завещание Дамблдора, мы чувствовали то же самое, — невесело усмехнувшись, она хотела что-то добавить, но внезапный приступ кашля Малфоя заставил её забыть, о чем она говорила: — Боже, я опять чуть не забыла!              Гермиона потянулась к палочке и призвала к себе сироп и небольшую ложку, всё это время валявшиеся в её сумке.              — Как часто ты кашляешь?              Безразлично пожав плечами, Драко продолжил смотреть на стоявшую напротив стену. Мысли о непростом разговоре всё ещё не отпускали его, и он явно не был готов так быстро переключиться.              — Не знаю. Когда ложусь спать, то кашель сильнее.              — Понятно. Держи, — она протянула ему флакон и, видя написанный на лице вопрос, пояснила: — Это маггловское средство от кашля. Мама всегда давала мне его, если я болела.              Кивнув, Драко забрал бутылёк и, уже не скрывая интереса, покрутил его, поднося цветную этикетку ближе к свету.              — Малиновый?              — Да. Пить по одной ложке, три раза в день за полчаса до еды, — Гермиона на автомате произнесла заученную фразу и, только увидев его иронично приподнятые брови, поняла, как неуместно та прозвучала: — Ну, то есть как будет возможность. Можешь попробовать прямо сейчас.              Открыв плотную металлическую крышку, Драко настороженно понюхал содержимое флакона и, приятно удивившись, сделал небольшой глоток.              — Если бы мне в детстве вместо зелий давали это, шляпа отправила бы меня на Пуффендуй. Мерлин, если это и правда помогает, то я почти готов признать, что магглы не настолько безнадежны, как я думал.              — К сожалению, зелья всё-таки эффективнее. Но в твоем случае, я решила, стоит попробовать.              Гермиона замялась, не зная, что говорить дальше. Она видела, что Малфой хоть и пытается отвечать ей, всё ещё погружен в свои мысли, и впервые за долгое время ощущала себя здесь лишней. Она уже даже подумала, что ей лучше будет уйти, но Драко, кажется, был с ней несогласен.              — Доставай уже свои книги. Может, если хоть отвлечься, будет не так дерьмово.              Грейнджер не нужно было просить дважды. Мгновенно, словно всё это время только и ждала, когда ей предложат, она достала два увесистых тома по истории магии, протянув один из них Драко.              — Что искать, помнишь?              — Немного обидно, что приходится напоминать тебе, но я не идиот.              — На твоём месте я бы не была так уверена. В конце концов, ты не видел своей новой прически.              — Бьёшь по больному, — Драко вымученно ухмыльнулся и уже потянулся за книгой, но в последний момент опустил руку на колено, справляясь с очередным приступом кашля.              Неодобрительно поджав губы, Гермиона попыталась вернуть своё внимание истории магии, но промолчать в этот раз оказалось выше её сил.              — Мне не нравится твой кашель.              — Да, мам, — всё же забрав книгу, Драко открыл её и демонстративно уставился в покрытые мелким текстом страницы.              — Хоть чаю попей. Термос там, — она кивнула в сторону сумки и вновь принялась изучать содержание раскрытого тома, чтобы хотя бы приблизительно представлять, есть ли шанс найти там что-нибудь полезное.              — Хорошо, мам.              Не меняя выражения лица, Малфой подвинулся ближе к сумке и принялся перебирать её содержимое, изредка шепча себе под нос самые разнообразные ругательства.              — Напомни, почему я тебя ещё не убила?              — Я очень обаятельный.              — И скромный.              — Именно, — нахмурившись, Драко запустил руку глубже в поисках термоса, но удача сегодня явно была не на его стороне. Хотя он готов был с этим поспорить. — Вино? Серьёзно?              Гермиона подняла голову и увидела в руках Малфоя одну из бутылок, которую не так давно решила конфисковать у Нотта.              — Эм-м… Да… Хочешь? — она неловко пожала плечами, в душе надеясь, что он откажет. Пить ей не хотелось, тем более с ним, но и не предложить казалось теперь практически грубостью.              Повертев бутылку в руках, Драко перевел на Гермиону взгляд, не обещавший ей ничего хорошего.              — Только если ты составишь мне компанию.              — Вообще-то, я не собиралась. Думаю, мне действительно не стоит, — нервно улыбнувшись, Гермиона подняла перед собой руки в защитном жесте. — Но ты если хочешь, можешь взять. Я правда не против.              Губы Малфоя расплылись в насмешливой улыбке.              — Грейнджер. Успокойся, я не собираюсь тебя спаивать. Напиваться и приставать тоже. Могу поклясться на истории магии, — он торжественно поднял руку, но видя, что Грейнджер всё ещё сомневается, стал серьёзнее. — Считай, что я просто хочу почувствовать себя свободным человеком. Хотя бы на полчаса.              Возможно, это был не совсем честный приём, но Гермионе пришлось признать, что он подействовал. Достав кружку от термоса, который Малфой так и не смог отыскать в её практически бесконечной сумке, Гермиона протянула её Драко.              Вино оказалось действительно вкусным. В меру сладкое, без резких нот, которые могли бы оттолкнуть её, оно к тому же не отличалось крепостью и почти не обжигало горло.              — Не пей много, алкоголь плохо сочетается с лекарствами.              — Грейнджер, — в голосе Малфоя слышалась явная снисходительность. — Меня пытали авроры, морили голодом и не так давно пытались убить при помощи лома. Тебе не кажется, что, если меня добьёт малиновый сироп, будет даже иронично?              Не сдержав улыбки, Гермиона взяла кружку из его рук и сделала ещё один небольшой глоток. Приятное тепло неспешно растекалось по телу, и она закрыла глаза, чтобы хотя бы ненадолго погрузиться в это состояние.              — Не боишься меня? — в голосе Драко не было угрозы. Скорее любопытство и что-то ещё, что распознать она была не в силах.              — А должна? — Грейнджер посмотрела на него, склонив голову немного набок. — В конце концов, палочка из нас двоих есть только у меня.              — А я и не говорил, что не боюсь тебя. Если ты сломала мне нос будучи трезвой, то сейчас от тебя и подавно можно ожидать чего угодно.              — Я не пьяная!              — Пока нет… — Малфой хотел сказать что-то ещё, но внезапный хлопок откуда-то сбоку привлёк их внимание.              Найти источник шума оказалось несложно, причем сделать это можно было бы даже с закрытыми глазами. На практически забытом стуле стоял поднос с едой, на котором Гермиона увидела пару бутербродов с огурцом и ветчиной, стакан сока и тарелку с мясом и картофелем, запах от которой мгновенно разошёлся по всей камере.              — Что это? — Гермиона слегка вытянула голову, чтобы рассмотреть появившуюся еду лучше, но вставать пока не спешила.              — Могу поспорить на единственное своё богатство, — Малфой приподнял лежащее на плечах одеяло, чтобы показать его, — что это что угодно, только не мой обед.              — Обед? — Гермиона перевела взгляд на часы и ахнула. — Точно. Эльфы каким-то образом доставили его прямо сюда.              — Воу. В таком случае моё предложение переехать всё ещё в силе.              Проигнорировав его высказывание, Гермиона молча уставилась на чашку, не зная, что ей делать. Запах еды заставлял внутренности сжиматься, но что-то вроде совести не позволяло ей есть прямо на глазах у Малфоя, так же неподвижно сидящего рядом.              — Ну и что ты сидишь? Ждёшь, пока остынет? — с напускным безразличием Драко махнул подбородком в сторону подноса и сделал глоток вина из их общей кружки.              — Да. Сейчас. Я разделю его, — Гермиона подскочила, чтобы подвинуть стул ближе, и уже не видела лицо Малфоя, когда тот решил ей ответить.              — Ну уж нет. Будем считать, что сейчас твоя очередь. Когда ты в последний раз ела?              — Но…              — Что «но»? — начиная раздражаться, Драко поднял на неё упрямый взгляд. — Я ещё сыт. Тем более мне, чтобы лежать на кровати, много энергии не нужно. А если тебя убьют на очередном задании из-за голодного обморока, то я последую за тобой достаточно быстро. Так что давай, ешь быстрее, пока я не передумал.              Закусив губу, Гермиона медленно потянулась к еде. Она не верила ему, но голод почти заставил её согласиться.              — Умеешь же ты всё испортить. Хотя если бы ты не разбавил своё внезапное благородство более привычным мне эгоизмом, я решила бы, что у тебя жар, — повернувшись, она протянула ему бутерброды. — Съешь хотя бы это.              Видно было, как Малфой сомневался, но едва ли на его месте кто-то смог бы отказаться. Тем более что аромат приготовленной эльфами еды имел силу не меньше Империуса.              Мясо оказалось божественным. Сочные, мягкие куски в томатном соусе буквально таяли во рту, и Гермиона едва сдерживала себя, чтобы не застонать от удовольствия.              — Боже, ты просто обязан это попробовать.              — Грейнджер, так и скажи, что хочешь быстрее опьянеть, чтобы, не терзаясь муками совести, начать приставать ко мне.              Маленький кулак с силой ударил по малфоевскому плечу, заставив того рассмеяться.              — А я о чём? Ты слишком буйная. Так что лучше ешь, — продолжая улыбаться, он потёр ушибленное плечо и откусил свой бутерброд, который явно уступал горячему, чуть островатому мясу.              — Просто заткнись и попробуй.              — Ты не будешь кормить меня с ложки.              — Это вилка.              — Да хоть китайские палочки. Я почти уверен, что в эту же минуту в камере материализуется Поттер, а я не успел ещё соскучиться.              — Сомневаюсь, что он когда-нибудь ещё придёт сюда по своей воле. Ну так что, будешь? — не опуская руки, Гермиона продолжала смотреть на Малфоя пытливым взглядом, ожидая, когда он наконец сдастся.              — Ты же не отстанешь от меня?              — Не-а, — для пущей убедительности она отрицательно покачала головой.              — Ты знаешь, что иногда дико бесишь? Давай уже сюда своё мясо.              — Только иногда? Я считаю, что это прогресс, — рассмеявшись, она всё-таки протянула ему тарелку, а сама тем временем взяла кружку, в которую Малфой совсем недавно подлил ещё немного вина.              Приятная лёгкость разливалась по телу и помогала хотя бы немного очистить разум, который просто не справлялся со всем, что успело на неё навалиться. Она не чувствовала себя пьяной в полном смысле этого слова, но признавала, что то смутное ощущение свободы, которое она сейчас испытывала, ей нравилось. Даже очень.              — Ладно, признаю, ты победила. Это правда вкусно.              Гермиона видела, что Драко протягивает ей тарелку, но отрицательно покачала головой.              — Ешь ещё. Хотя бы немного.              — Считай, что уговорила, но вот тебе точно хватит, — резким движением он забрал кружку из её рук, не обращая внимания на возмущённо поднятые брови.              — Не помню, чтобы я нанимала тебя в няньки.              — А я не помню, чтобы Гермиона Грейнджер отказывалась понимать очевидное. Тебя в любой момент могут вызвать на очередное задание, и тогда ты пожалеешь, что не послушала меня.              — Сочту за комплимент, — Гермиона опустила глаза, стараясь не показать неловкость, которая охватила её при звуке собственного имени. Возможно, Малфой был прав, пить им действительно сегодня больше не стоило, — И пожалуй, последую твоему совету.              — Умница, — Драко победно улыбнулся и протянул ей тарелку, из которой едва ли успел съесть хотя бы пару кусков, но вновь начинать препираться было бы как минимум глупо, и Грейнджер молча забрала её, ограничившись неодобрительным взглядом.              — Книги? — без особого энтузиазма Гермиона подняла вверх тяжёлый фолиант, вопросительно склонив голову набок. Признавать это не хотелось, но читать не было ни сил, ни тем более желания, однако совесть не позволяла ей просто сидеть без дела.              — Есть другие предложения? — губы Малфоя изогнулись в улыбке, но на этот раз одного её взгляда хватило, чтобы он поднял перед собой руки в защитном жесте. — Ну мало ли. Вдруг в твоей чудо сумке можно найти, например, шахматы.              — Нет, нельзя. Тем более игрок из меня так себе. С этим тебе скорее к Рону, — решив, что тема закрыта, Грейнджер в который раз за день раскрыла перед собой книгу в надежде, что всё-таки сможет вникнуть сейчас в чересчур витиеватые предложения.              — Ну уж нет, спасибо. Если можно, то я лучше как-нибудь без Уизли. — Боковым зрением Гермиона видела, что Малфой тоже последовал её примеру и теперь не отрывал взгляда от принесённого ей фолианта. — Мне, кстати, даже интересно, почему он не бесится, что ты сидишь тут целыми днями?              Какая-то часть сознания Грейнджер отметила, как неестественно прозвучал в этот момент голос Драко, но, решив, что всё дело в его продолжительной болезни, она просто отмахнулась от этой странной мысли и потянулась к оставленному без внимания термосу.              — С чего ты взял, что он должен беситься?              — Ну, мне бы не понравилось, если бы моя девушка пропадала постоянно… скажем так, в довольно неоднозначной компании.              На этот раз и самой Гермионе, чтобы ответить, пришлось сначала прочистить горло. Всё, что так или иначе касалось их отношений с Роном, было для неё слишком сложной темой, о которой она старалась не думать даже наедине с собой. И уж тем более она не готова была обсуждать подобное с Малфоем. Но выпитое недавно вино, судя по всему, считало иначе.              — Во-первых, я не его девушка. Во-вторых, я не обязана отчитываться, где я.              — Интересно, а Уизли об этом знает? В Выручай-комнате он, кажется, думал иначе.              — С каких это пор ты стал таким любопытным, Малфой? — Гермиона попыталась поймать его взгляд, но Драко казался слишком увлеченным открытой перед ним книгой. — Никогда не представляла тебя в роли сплетницы.              — Мне скучно. Такой ответ тебя устроит?              — Для этого у тебя есть книги. Они по-любому интереснее моей жизни. Которая тебя, между прочим, совсем не касается.              — В таком случае, будем считать, что мы квиты, — наконец оторвав взгляд от пожелтевшей страницы, Драко шутливо подмигнул постепенно начинающей закипать Грейнджер и как ни в чем ни бывало продолжил: — У меня закончился блокнот. Мне нужен новый.               С трудом подавив желание придушить его прямо на месте, Гермиона достала Малфою новый блокнот и, последовав его примеру, также попыталась сосредоточиться на чтении. Но выходило у неё, к сожалению, откровенно плохо. Спустя примерно полчаса в камере вновь раздался голос Драко:              — Грейнджер, ты читаешь эту несчастную страницу уже больше двадцати минут. Если ты не перелистнешь её, на бумаге останется дырка.              — Это очень интересная страница.              — М-м. Я так и подумал.              Скорее всего, Гермиона и дальше продолжила бы препираться, но книга перед ней неожиданно захлопнулась.              — Что ты делаешь? — искренне возмущенная подобным обращением, она подняла на Малфоя полный негодования взгляд, но тот, кажется, вовсе не сожалел о содеянном.              — Спасаю тебя от пустой траты времени.              — Но…              — Не «но». Мир не рухнет, если ты позволишь себе отдохнуть хотя бы немного.              — Не рухнет, но это не значит, что я хочу в него возвращаться, — Гермиона сказала это максимально тихо, скорее для себя самой, но Малфой был слишком близко, чтобы её не услышать.              — Грейнджер, — Драко дождался, пока Гермиона поднимет на него немигающий взгляд, и только тогда продолжил: — Тебе не нужно искать повод, чтобы находиться здесь. Если хочешь, — он вновь сделал небольшую паузу, чтобы прочистить горло, — ты можешь опять остаться даже на ночь. Условия так себе, зато отдельный душ и прекрасная компания.              — С компанией ты, конечно, загнул, — девушка натянуто улыбнулась и, вновь опустив взгляд, уже серьёзно продолжила: — Не думаю, что мне стоит оставаться здесь ещё раз. Если Гарри увидит… — она замялась, не совсем понимая, как закончить начатое предложение, но Малфой, к счастью, довольно быстро пришёл ей на помощь.              — То открутит мне яйца. Я понял. А говоришь, не отчитываешься, где ты, — насмешливо улыбнувшись, Драко потянулся и немного размял успевшую затечь шею.              — К сожалению, тут мне не приходится даже отчитываться. У него есть карта замка со всеми его жителями. И несложно догадаться, где я нахожусь, когда пропадаю с её страниц так надолго.              Поражённо присвистнув, Малфой покачал головой и уже более привычным ей голосом продолжил:              — Всегда знал, что у Поттера всё не как у людей. Привилегии избранного.              — Не думаю, что даже сейчас ты захотел бы поменяться с ним местами.              Едва ли Малфой был согласен с подобным утверждением, но, по крайней мере, он не стал с ней спорить, и это уже можно было считать успехом. Спустя несколько минут молчания Гермиона встала и, признавая своё поражение, направилась к тайнику, чтобы всё-таки убрать лежавшие на матрасе книги, о чём, правда, почти сразу же пожалела.              Сев на кровать с пустыми руками, она почувствовала себя даже не безоружной, а скорее практически голой. Слишком непривычным и даже неправильным было это ощущение, которое с каждой секундой только разрасталось, и идея остаться здесь уже не казалась такой удачной, как раньше.              — Я… Я, наверное, лучше пойду.              Она хотела уже встать, но рука Малфоя, внезапно обхватившая её запястье, заставила Грейнджер остановиться.              — Лучше? Кому лучше? — Драко отпустил её, но взгляд серых глаз, которые смотрели на неё с явным вызовом, приковывал к месту намного сильнее, чем сцепленные на предплечье пальцы. — Просто позволь себе не спасать этот проклятый мир хотя бы сегодня. Даже если я не самая прекрасная для тебя компания.              Словно загипнотизированный кролик, Гермиона послушно осталась на месте, не понимая, что делать дальше.              — Я не говорила, что против твоей компании, — слова прозвучали неубедительно, но Драко не собирался обращать на это внимание.              — Вот и отлично. Ну, тогда рассказывай.              — Что?              — Не знаю, во что ты больше всего любила играть в детстве?              — Это были маггловские игры, Малфой.              Гермиона сцепила руки на груди, в любой момент готовая защищаться, но Драко в ответ лишь добродушно рассмеялся. И ему это на удивление шло.              — Салазар, мне всё ещё обидно, что ты продолжаешь считать меня идиотом. Я понимаю, что ты играла в маггловские игры, читала маггловские книги, общалась с маггловскими детьми и так далее. Вот и расскажи мне об этом.              — Тебе неинтересно всё это, можешь не притворяться, — Гермиона злилась на себя за несдержанность, но даже сама слишком чётко слышала в своём голосе нотки обиды и разочарования.              — Мне было неинтересно, — намеренно сделав ударение на втором слове, он потёр рукой заднюю сторону шеи, — но очевидно, что у меня было время пересмотреть некоторые из моих убеждений.              — Ну… Эм-м… — Гермиона неловко пожала плечами, не зная, с чего начать, но Малфой и в этот раз пришёл ей на помощь.              — Окей, давай я буду первым. Ты права, у меня действительно была детская метла, и я просто обожал её.              С нарастающим энтузиазмом Драко принялся рассказывать про свою первую метлу и любимые игрушки, про эльфов, про то, как проходило Рождество в когда-то принадлежавшем лишь им поместье, про всё свое детство, и Гермиона сама не заметила, как смогла наконец расслабиться. Постепенно и она стала дополнять его истории своими, вспоминая огромную куклу с криво выстриженной чёлкой, сказки, которые мама читала ей на ночь, и соседскую девочку, научившую её свистеть и играть в прятки.              Это было так просто и естественно, что они, казалось, забыли, кто они и почему здесь находятся. Они не говорили ни о войне, ни о политике, не затрагивали даже школьные годы, словно неосознанно боялись обжечься. Нарушить что-то хрупкое, неуловимое, что помогало им сейчас быть собой, не боясь стать хотя бы капельку более уязвимыми. Гермиона не знала, причиной тому было вино или накопившаяся усталость; не могла сказать, пожалеет ли завтра, что позволила себе эту маленькую слабость. Но сейчас всё происходящее казалось ей правильным. И от этого — удивительно важным.              

***

                    Из подземелий Грейнджер поднялась только спустя три часа. Время уже подходило к ужину, но у неё всё ещё оставалось около двадцати свободных минут. Чтобы не терять их зря, она решила зайти за Гарри и Роном, которые никогда и никуда не выходили заранее, так что шанса разминуться с ними практически не было.              — Гермиона, вот ты где!              Она уже собиралась подниматься на второй этаж, когда внезапно раздавшийся из-за спины голос Джинни заставил её обернуться.              — Привет. А где я, собственно, должна быть?              — Ты что, ничего не слышала? — Уизли смотрела на неё нахмурившись и даже не пыталась скрыть своего удивления, когда Гермиона отрицательно покачала головой. — Пожиратели взяли в плен наших. Через десять минут начинается срочное собрание. Рон должен был найти тебя.              Грейнджер открыла и закрыла рот снова. Она старалась сопротивляться, но жгучее чувство вины, разрастаясь, проникало всё глубже и практически выжигало её изнутри. Она не должна была позволять себе расслабляться. Не имела права распивать вино и спокойно болтать с Малфоем, на предплечье которого чернела проклятая метка, в то время как вокруг происходили подобные вещи.              — Сколько человек схватили? — Гермиона чувствовала, как отчаянно бьется в груди сердце, и всерьёз опасалась, что может не услышать ответ из-за стоящего в ушах гула.              — Расскажу всё, что знаю, по пути. Надо торопиться. Сейчас, только передам Рону, что нашла тебя.              На мгновение остановившись, Джинни закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, и практически в ту же секунду с кончика её волшебной палочки бесшумно соскользнула серебристая лошадь, из-под копыт которой в воздухе разлетались мерцающие искры.              — Пойдём. Нам в кабинет трансфигурации.              Не оборачиваясь, Джинни поспешила наверх, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как последовать за взволнованной подругой.              — Похитили человек семь, точно не знаю, — несмотря на то, что они практически бежали по лестнице, голос Джинни звучал достаточно ровно, когда у самой Гермионы давно уже сбилось дыхание. — Их взяли в городе, когда группа вышла обновлять заклинания «Сети». Так что, скорее всего, там чуть ли не дети.              Руки Грейнджер сжались в кулаки, и ей пришлось замедлиться, чтобы задавить подступающую к горлу истерику. Глубокий вдох. Выдох. Неосознанно она потянулась к сумке, в кармане которой лежало так необходимое ей сейчас зелье. Ещё один вдох. И она снова поспешила за Джинни, которая тоже остановилась и, не сказав ни слова, лишь скользнула по ней понимающим взглядом.              Операции по поддержанию «Сети» проводились регулярно и считались самыми безопасными из всех, что проходили за территорией Хогвартса. Здесь не нужны были особые умения или хорошая военная подготовка, поэтому зачастую в них участвовали самые слабые жители замка, которые всё же хотели быть полезными и отказывались сидеть сложа руки. Это могли быть подростки, не отошедшие от серьёзных травм авроры или офисные работники, которые просто-напросто не умели сражаться.              Теперь все они были в плену. Им даже не повезло быть убитыми, и это было самое ужасное. Тугой ком застрял в горле Грейнджер при одной мысли о том, что ждало пленных, и ей пришлось ухватиться за перила, чтобы не потерять равновесие.              — Ты в порядке? — лицо Джинни выглядело встревоженным, но в целом она неплохо держалась, и Гермионе стало стыдно за собственную слабость.              — Да, я в норме. Идем.              В просторной аудитории было непривычно много народу. Гермиона сразу отметила бросившиеся в глаза знакомые лица, при виде которых она почувствовала очередной укол нежелающей засыпать совести.              Кивнув заметившему их Джорджу, Гермиона и Джинни прошли вперед, надеясь найти для себя свободное место, которых здесь уже практически не осталось.              Наконец они смогли сесть за пустую парту, находившуюся почти у самой двери небольшого кабинета, где раньше обычно можно было найти Макгонагалл. Сейчас оттуда долетали приглушенные крики, заставившие Гермиону невольно поёжиться.              Спустя пару минут тяжёлая дверь распахнулась и с шумом ударилась ручкой о ни в чем не повинную стену, позволив Гермионе различить властный и достаточно гневный голос Кингсли, который, очевидно, находился на пределе.              — Ты прекрасно знаешь, что мы не можем позволить себе такую избирательность. Она была добровольцем. Значит, это был её выбор и только!              В эту же секунду в проёме показался Невилл, и Гермиона замерла, не в силах осознать происходящее. Лицо его было перекошено от кипевшей в душе злости, а кольцо, от которого друг и сам не мог оторвать пронзительного взгляда, рвано пульсировало насыщенным алым цветом, словно крича о переполняющих его боли, страхе и опасности. И это значило только одно.              Ханна тоже в числе пленников. И никто не мог сказать, чем это закончится.